ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Семейство двадцать девятое – Гераниевые, или страсти по мещанству…

Слушай, дурень, перестань      

Есть хозяйскую герань!              

Ты попробуй. Очень вкусно.    

Точно лист жуешь капустный.

Вот еще один горшок.                

Съешь и ты такой цветок!        

Самуил Маршак.
«Кошкин дом».

Листы герани для еды совершенно не предназначены. Лишь распоясавшиеся, невоспитанные козлы, приходя в гости, к приличным кошкам, начинают пожирать этот цветок вместо капусты.

Эти козлы даже представить себе не могут, что переходя к рассмотрению популярной герани, мы покидаем неформальную ботаническую группу «Базальные эвдикоты» и перемещаемся в неформальную ботаническую группу «Розиды». В этой группе всего лишь несколько небольших ботанических порядков, в том числе и так называемый «Гераниецветные».

Гераниецветные – небольшой по объему порядок двудольных. В системе ботанической классификации APGIII[1], порядок состоит из трех семейств: Гераниевые, Медовиковые и Вивианиевые.

DSC00403
Герань на выставке цветов в Челси. Снимок авторов книги.

Самым большим в порядке является семейство Гераниевых, включающее в себя около 800 видов. Два остальных семейства в совокупности насчитывают около 40 видов. Исходя из практических соображений, в данном случае нас интересует лишь только семейство Гераниевые.

Большинство гераниевых – травянистые растения. Однолетние виды имеют тонкий стержневой корень, который легко выдергивается из земли. Вместе с тем, у некоторых многолетних видов, обитающих в степях и пустынях, корень имеет клубневидную форму и выполняет запасающие функции.

Герань, она же пеларгония обыкновенная, выращенная авторами в станице Пятигорской. Снимок сделан в 2010 году, когда наша внучка Катюша была совсем маленькой девочкой…

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что семейство Гераниевые подразделяется на пять подсемейств. «Наиболее примитивными считаются два южноамериканских подсемейства: вивианиевые и ледокарповые, для которых характерна коробочка, вскрывающаяся путем разрыва.

Для подсемейств биберштейниевые и дирахмовые характерна коробочка, вскрывающаяся путем отделения гнезд или плодиков, не имеющих закрученных верхних концов, как у представителей последнего подсемейства гераниевых (Geranioideae). Наиболее крупные роды этого подсемейства герань (Geranium) и журавельник (Frodium)».[2]

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в городе Мюнхене. Снимок авторов записок.

Так называемые герани, любимые многими комнатные растения, относятся к роду пеларгониум (Pelargonium). Утверждают, что семена пеларгонии были завезены в Нидерланды в 1701 году, а в девятнадцатом столетии ее уже выращивали практически во всех садах Европы.

Большую работу по распространению пеларгонии провел французский садовод из города Нанси Поль Кремпель. В 1900 году он представил на суд зрителей большое количество одновременно цветущих растений, чем несказанно удивил цветоводов и привлек внимание к этой культуре.

Более того, после создания гибридных сортов, способных размножаться семенами и при этом зацветать в первый год после посева, популярность этой культуры резко возросла. Сегодня во многих европейских странах, пеларгониевые – одна из популярнейших культур, применяемая для украшения цветников и балконов.

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в городке Меттман, близ Дюссельдорфа. Снимок авторов записок.

Свое название пеларгония получила от латинского словосочетания «Pelargonium», что в переводе означает «журавлиный нос». Дело в том, что столбик цветка после опыления разрастается в длинный «клювик», очень похожий на клюв журавля или аиста.

В результате селекционных работ появились разновидности, сорта и гибриды пеларгонии, которые подразделены на следующие группы: пеларгония крупноцветковая, пеларгония плющелистная, пеларгония суккулентная, пеларгония душистая и пеларгония зональная. Последняя группа более других распространена в декоративном садоводстве.

Пеларгония относится к довольно редкой группе растений, которые теплицам и оранжереям предпочитают комнатные помещения. Объясняется это тем, что они плохо переносят повышенную относительную влажность воздуха. Пеларгонию можно использовать также при озеленении балконов, лоджий, лестниц.

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в германском городке Меттман, близ Дюссельдорфа. Снимок авторов записок.

Конечно, лучше всего размещать растения на южной, юго- западной и юго-восточной сторонах. Они не страдают от действия прямых солнечных лучей, высокой температуры и низкой относительной влажности воздуха.

Пеларгония долгое время считалась аристократическим растением, ее разводили в оранжереях богатых особняков и пригородных вилл. В странах Западной Европы и США она очень популярна уже на протяжении полутора веков.

Майская герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

В Англии, Франции, США, Австралии организованы Общества любителей пеларгонии, которые ежегодно устраивают выставки, где экспонируются лучшие сорта. В 1960 году в Орлеане был создан гераниевый сад, а фирма «Пеларгониум-Фишер» (Германия) открыла в 1978 году музей пеларгоний, в котором представлено около 150 диких видов и 1200 культурных сортов.

В Росси пеларгония получила широкое распространение в девятнадцатом веке. Известно, что в оранжерее Александровского сада, самой значительной в Москве, в 1858 году выращивалось двадцать видов различных гераней.

Красавица-герань, украшающая балкон, на одной из улиц Амстердама.

В Крыму пеларгонию высаживали на клумбах в придворцовом парке графа Воронцова и в Никитском ботаническом саду.

Отдельные представители гераниевых приобрели широкую известность, как полезные человеку растения. Так, в частности, гераниевое масло, получаемое из листьев и цветков растений, используется в парфюмерной, мыловаренной и пищевой промышленности, заменяя дорогостоящее розовое масло.

А где же можно найти настоящую герань? Чтобы ее увидеть, надо отправиться летом в лес или на луг. На лесных опушках среди травы цветет сине-фиолетовая герань лесная, а на лугах, возле рек – очень похожая на нее герань луговая.

Это многолетние корневищные травы, цветущие до середины лета. Все герани – медоносные растения, а герани луговая и лесная – еще и лекарственные. Ангина и стоматит, ревматизм и гастрит, язвы и долго не заживающие раны – все это лечит герань.

Изображение
Рембрандт Пил. «Рубенс Пил с геранью». 1801. Картина изображает брата художника, нежно придерживающего горшок с пеларгонией.

Популярность пеларгонии очень высока. Нельзя найти более подходящего и благодарно цветущего растения для украшения окон и балконов, обращенных к солнцу. Редко какое окно в российской сельской местности не украшает эта красавица. В Европе боготворят это растение – большинство балконов усыпаны цветущей пеларгонией.

Красавица-герань, на одном из балконов Вены…

И, в завершении «ботанического» раздела, приведем несколько стихов про красавицу-герань. Вот замечательные строчки Татьяны Ольховик:

На подоконнике герань
Глядит сквозь зимнее стекло
На занесенный снегом край,
И только в горнице тепло.
Там печка топится и чай
С медовым пряником всегда.
Там детство можно повстречать –
Я так хочу, хочу туда.
Закрыл нос лапой рыжий кот:
Сулит, наверно, холода.
Но здесь мороз уже не тот,
А может, просто жизнь не та.
Уже не встанет на лыжню
Воскресным утром ребятня,
А там, в угоду февралю,
Катались все, каталась я.
И этот снежно-белый край
Был самым теплым на земле.
На подоконнике герань
Так часто стала сниться мне.
Герань, в Саду Евгения и Валентины…

А вот строчки Татьяны Васильевой:

На окошке герань, как вчерашний закат
Ярко-красным пятном будоражит твой взгляд.
Ей бы ветра глоток, свежесть ранней весны.
Только капли дождя бьют с другой стороны…
"Бабушкина герань", картина маслом с геранью, Картины, Ставрополь,  Фото №1
Ирина Жукова. «Бабушкина Герань».

А это стихи Елены Благининой:

Хрустит за окошком
Морозный денек.
Стоит на окошке
Цветок-огонек.

Малиновым цветом
Цветут лепестки,
Как будто и вправду
Зажглись огоньки.

Его поливаю,
Его берегу,
Его подарить
Никому не могу!

Уж очень он ярок,
Уж очень хорош,
Уж очень на мамину
Сказку похож!
Герань, украшающая наш дом, в Саду Евгения и Валентины…

И, в завершение поэтического раздела строки Натальи Меркушевой:

Ращу цветок старинный я
Герань теперь есть у меня.
Она в окне горит огнем,
Напоминает о былом:
Росла в купеческих домах,
И в захудалых деревнях.
Она скрывала бедноту,
Пылая, жаркая, в цвету.
Неугасимый этот свет,
Пронёс тепло сквозь толщу лет.
Сейчас горит в моем окне
И часто душу греет мне.
Герань, растущая в саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Всем хороша герань! И как цветок, и как элемент украшения домов, либо общественных пространств. Однако, начиная с конца девятнадцатого века, когда в моду стали входить другие цветочные культуры, пеларгония, она же – герань, стала оставаться только на тех окнах, кто не мог тратить деньги на дорогостоящие новинки.

Более того, еще до революции она получила обидное прозвище «мещанский цветок» и на время выпала из поля зрения цветоводов. Так, в 1913 году известный русский садовод А. Мятлик писал: «…наша широкая публика не имеет ни малейшей самостоятельности при выборе цветов. Она запомнила раз и навсегда, что орхидеи, розы, гвоздика и сирень – модные цветы, а герань и фуксии – всеми презираемые, а поэтому она платит охотно деньги за плохую даже розу, но с презрением отворачивается от самых роскошных пеларгоний».

Герань в Саду Евгения и Валентины…

Презрительное отношение к мещанам, а равно как к герани усилилось сразу же после окончании Гражданской войны. Поскольку наступил некий этап растерянности: революцию совершили, Гражданскую войну выиграли. А с кем же строить светлое будущее? А не с кем, ибо люди остались прежними, со своими, подчас спорными, достоинствами и большим количеством недостатков.

Этот гнев-растерянность хорошо передает стихотворение Владимира Маяковского «О дряни», написанное в 1921 году:

Утихомирились бури революционных лон
Подернулась тиной советская мешанина.
И вылезло
из-за спины РСФСР
мурло
мещанина.

Со всех необъятных российских нив,
с первого дня советского рождения
стеклись они,
наскоро оперенья переменив,
и засели во все учреждения.

Намозолив от пятилетнего сидения зады,
крепкие, как умывальники,
живут и поныне -
тише воды.
Свили уютные кабинеты и спаленки.[3]

И началась семидесятилетняя борьба с этими самыми мещанами. К ним стали относится весьма насторожено, поскольку они, наряду с фикусом, фарфоровыми слониками и кружевными салфетками, были зачислены в непременные атрибуты буржуазного быта. А ведь мещанство — это очень плохо! Мещанство мешает построению коммунизма! Поэтому, с мещанством надо вести постоянную и решительную борьбу!

Герань в Бахайских садах. Город Хайфа, Израиль. Снимок авторов записок.

Мы прожили в СССР более сорока лет. И на протяжении всего этого периода в стране было два основных лозунга – построение коммунизма и борьба с мещанством. Поскольку считалось, что, не победив мещанство, коммунизм построить не удастся.

Так в конечном счете и получилось: мещанство победить не удалось, равно как и построить коммунизм.

В советские времена, особенно в тридцатые годы прошлого века, эта самая обыкновенная герань, любовно выращиваемая почти в каждом скромном доме великого Советского Союза, являлась чуть ли не признаком нелояльного отношения к советской власти.

Герань, в предместье Генуи (Италия). Фото авторов записок.

Сегодня это выглядит диким, но когда-то борьбе с так называемым «мещанством» посвящали научные исследования и писались, считавшиеся на тот момент, «серьезные» книги. Вот цитата из одной из них:

«Мещанскими являлись отдельные предметы быта (занавески и салфетки, самовары и абажуры, цветы (например герань[4]), музыкальные инструменты (гитара), обычаи и предметы одежды (обручальные кольца, галстуки). К разряду мещанских относились птицы – канарейки или попугаи. К разряду проявления мещанства подчас относили и литературную поэзию, и некоторые жанры музыки, например романсы, а также натюрморты и пейзажи в живописи».[5]

«Гераниум», в Саду Евгения и Валентины…

Почему же Советская власть так невзлюбила мещан? Кто они такие, откуда они взялись и, есть ли они сейчас?

Изначально все было очень просто. Как известно, в царской России существовали четыре основных категории – дворяне, христианское духовенство, сельские обыватели (крестьянство) и городские обыватели. Последняя категория, в свою очередь, разбивалась на купцов, ремесленников, рабочих людей и мещан (или посадские).

Таким образом, мещанин – заурядный городской житель, как тот же бюргер в Германии. Мещанство берет начало от посадских (жителей городов и посадов) русского государства, в основном — ремесленников, мелких домовладельцев и торговцев. Считается, что название мещан происходит от польского названия небольших городов – «местечко».

Официально сословие мещан было оформлено в Жалованной грамоте городам Екатерины II в 1875 году. Наименование «мещане» в ней было определено как: «городовые обыватели», «среднего рода люди», мелкие торговцы и ремесленники. Мещанское сословие по положению стояло ниже купеческого.

Именно мещанам принадлежала большая часть городского недвижимого имущества. Будучи основными плательщиками налогов и податей, мещане, наряду с купцами, относились к категории «правильных городских обывателей».

Мещане данного города объединялись в «мещанское общество». Принадлежность к мещанству оформлялась записью в городовой обывательской книге, то есть всякий мещанин был приписан к определенному городу. Покинуть на время населенный пункт своего проживания мещанин мог только по временному паспорту, а перейти в другой — с разрешения властей.

Звание мещанина было наследственным. Записаться в мещане мог любой городской житель, который имел в городе недвижимую собственность, занимался торговлей или ремеслом, платил подати и исполнял общественные службы. Исключить мещанина из сословия мог только суд или мещанское общество.

Герань в Саду Евгения и Валентины…

Между мещанством и купечеством всегда существовала тесная связь. Разбогатевшие и развившие свое предприятие мещане переходили в купечество, обедневшие купцы — в мещанство.

И эти люди, проживающие в городах, полюбили скромную герань. Еще ее называли: «Роза для бедных». Действительно, это был символ городской бедноты.

Мы даже нашли пару картин, на которых она увязывается с революционной романтикой.

Петров-Водкин К.С. «Тревога». 1919.

Первое произведение принадлежит кисти знаменитого художника Кузьме Сергеевичу Петрову-Водкину. Здесь изображена семья рабочего, которому угрожают белогвардейцы. Все охвачены тревогой, причем это не просто человеческая тревога, а как утверждает автор: «тревога классовая, зовущая к борьбе».

В квартире, расположенной в городе, художник изобразил на подоконнике герань, которая до революции, в рабочих городках, была в каждом доме, так как и цвела красиво, и мух отпугивала. Как видите, 1919 году борьба с мещанством и атрибутом его геранью еще не была развернута.

Угаров Б. С. «Октябрь». 1964 год.

Вторая картина уже принадлежит советскому художнику Угарову Борису Сергеевичу, и называется «Октябрь». На ней он изобразил революционный подъем и торжество революционного движения. Полыхают багряные стяги, вспыхивает кумачовый цвет на повязке, горит пунцовая лента на груди у красногвардейца, и, как огоньки, алые искры герани в окнах подвала, где живет беднота.

Так что у герани был некий шанс стать символом, якобы победившей бедноты, представители которой (как утверждалось) захватили власть. Однако, что-то пошло не так, и герань, в отличии от «красной гвоздики – спутницы тревог», стала символом мещанства и недобитой буржуазии.

Борьба с этим самым мещанством началась буквально в первые же годы советской власти. И здесь мы также приведем два художественных произведения, написанные примерно в одно и тоже время.

Первое – это замечательная картина Кустодиева Бориса Михайловича «Голубой домик», написанная в 1920 году. В этой работе Кустодиев представил целую модель «русского мира». Мир — это разделенный на уровни дом, различные персонажи которого воссоздают безмятежную жизнь русской провинции. На картине изображены, те самые мещане, а на втором уровне, в среднем окне, герань – будущий символ мещанства. Изображенные здесь люди не устраивают Советскую власть, ибо они не хотят строить социалистическое будущее и не желают изучать труды классиков марксизма-ленинизма.

Кустодиев Б.М. «Голубой домик». 1920.

Второе произведение – революционный плакат, написанный в тоже время, что и «Голубой домик». Здесь показаны люди, которые на словах присягнули советской власти. В действительности, они остались теми же, даже более махровыми мещанами, поскольку им придется нести на себе печать двуличности: думать одно и говорить другое. Вот Советская власть их и критикует, хотя и сама не знает – где ей взять идеальных, рафинированных людей, для строительства светлого будущего.

Плакат 20-х годов прошлого века. Советской власти был чужд человек, который слабо изучал классиков марксизма, предпочитая им общение с девушками…

На протяжении семидесяти лет, определение мещанина практически не менялось. Приведем одно из них, опубликованное в кратком политическом словаре:

«Мещанство. Образ мышления и поведения, характеризуемый ограниченным личным и общественным кругозором, безразличием в политике, низким уровнем вкусов. Идеал мещанина – «благополучное» существование, удовлетворение мелкособственнических интересов. Мещанами называют людей, поведению которых свойственны эгоизм, индивидуализм, аполитичность, безыдейность, преследование мелких личных интересов».[6]

Итак, с первых дней построения социализма в стране началась широкомасштабная и неустанная борьба с мещанином, а иными словами, с самым обычным, рядовым человеком. Этот человек никак не хотел укладываться в прокрустово ложе социализма, а тем более – строящегося коммунистическое завтра.

Уж больно много было в нем всяческих буржуазных предрассудков и недостатков. В платоновском «Котловане» активист Сафронов изъясняется на сей счет следующим образом: «Поставим вопрос: откуда взялся русский народ? И ответим: из буржуазной мелочи! Он бы и еще откуда-нибудь родился, да больше места не было. А потому мы должны бросить каждого в рассол социализма, чтобы с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг костра классовой борьбы и произошел бы энтузиазм!..»[7]

Садовая герань, обрамляющая приствольные круги…

Еще более решительно настроен другой герой «Котлована»: «Жачев еще с утра решил, что … он кончит всех больших жителей своей местности; он один знал, что в СССР немало населено сплошных врагов социализма, эгоистов и ехидн будущего света, и втайне утешался тем, что убьет когда-нибудь вскоре всю их массу, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство».[8]

Мы не зря приводим цитаты из знаменитого романа. Великий русский писатель Андрей Платонов еще в тридцатых годах прошлого века понял всю абсурдность пресловутой борьбы с мещанством и бесконечным строительством «котлованов».

Даже люди, не читавшие Платонова, знают про особый платоновский язык: автор будто очнулся после катастрофы и заново собирает рассыпавшуюся речь. Герои «Котлована» — рабочие и крестьяне двадцатых годов прошлого века — строят светлое будущее, но повесть об этом пронизана чувством абсурда и обреченности — то ли строительства, которым они заняты, то ли советского проекта, то ли жизни вообще.

Тоскующий рабочий Вощев присоединяется к артели, которая роет котлован для великого здания будущего: сюда должен переселиться местный пролетариат, а в перспективе и трудящиеся всего мира. Проект здания постоянно меняется; не закончив строительства, рабочие отправляются в деревню организовывать колхоз; котлован становится шире и глубже, а светлое будущее оборачивается потоком страданий и смертей.

Журнал «Крокодил» № 12 за 1966 год. А это уже не мещане. Это воспеваемые романтики. Они не хотят обустраивать палисад у дома. Они поедут на новые земли, а спустя десятилетия будут пытаться вернуться в края, где прошло их детство.

Официальная пропаганда постоянно формирует идею о том, что на месте сидят лишь закостенелые мещане, а вот настоящие советские люди стремятся ехать на новые земли, осваивать целину, Сибирь и Дальний Восток. Там они будут ры «котлованы» и десятилетиями жить в бараках, без какой-либо приемлемой социальной инфраструктуры.

Приехав на эти стройки, кто по принуждению, кто из безысходности, а кто-то, будучи романтиком, слышали из уст очередного начальника примерно следующие антимещанские лозунги:

«- Не обещаю вам, друзья, легкой и спокойной жизни. Придется работать изо всех сил, придется вытерпеть немало. Смею вас заверить, что это и есть настоящая жизнь. Мы, советские люди, не стремимся к легкой жизни обывателей, думающих только о собственном благополучии. Мы – за трудную жизнь во имя светлого будущего».[9]

Замечательные слова! Думается, что в них сконцентрирована вся суть, квинтэссенция социалистического строительства – терпеть сегодняшние трудности во имя прекрасного Завтра. Жаль только, что светлое будущее, как и горизонт, все время отодвигалось и отдалялось по мере продвижения вперед.

Тем не менее, официальная пропаганда выпускала миллионными тиражами плакаты, призывающие граждан оставлять отчий кров и перемещаться в далекую даль. Здесь мы приводим один из них, посвященный освоению новых земель.

Плакат пятидесятых годов прошлого века. Почему сын этой женщины предпочитает жить в палатке, либо в бараке и не желает делить кров со своей матерью на родной земле?

Что касается глянцевых плакатов, то с ними все понятно. Вместе с тем, в крупных городах постоянно возникали ссоры, конфликты и иные «мещанские» драмы, из-за того, что молодежь фактически насильно отправляли на великие стройки, или, как тогда было модно говорить – «на периферию». Те, кто не мог неформальными методами решить эту проблему – считались неудачниками. В этом плане весьма показательна картина художника Китаева Ахмеда Ибадулловича «Родное дитя на периферию», написанная в 1954 году.

Судя по всему, дочь окончила институт и получила распределение в далекие края. Либо в райкоме комсомола ей вручили комсомольскую путевку на одну из строек коммунизма. При этом отец смалодушничал и не обратился к какому-то из начальников, дабы помочь в решении этой проблемы.

А. Китаев Родное дитя на периферию!
Китаев Ахмед Ибадуллович. «Родное дитя на периферию». 1954 год.

На картине мы видим разъяренную мещанку-жену, которая вместо того, чтобы возрадоваться, как это сделала женщина на предыдущем плакате, уже занесла карающую тарелку над поникшим челом главы семьи: «Пойдешь к Иван Ивановичу??? Родное дитя на периферию? Кто ты после этого?».

А родное дитя с видом раненной лани и со слезой во взоре полулежит в кресле, утешаемая бабушкой. Даже домашний кот, видя эти страсти, решил убраться подальше.

Конечно, эта картина писалась исключительно, как критика мещанской семьи. Однако разрыв между плакатным восторгом и реальным положением дел в те времена, очевиден.

Майская герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

Вся эта «романтика больших строек», куда многие ехали в результате чудовищного давления, порождала исключительно психологию временщиков: давайте пока построим безобразные бараки, а потом, в далеком будущем возведем красивые дома. Давайте проложим временные дороги, а когда то, при коммунизме создадим прекрасные магистрали.

Эту психологию повсеместно сопровождали одни и те же проблемы: не было бань и парикмахерских, магазинов и кинотеатров. Везде лишь рыли огромные котлованы, позабыв о человеке с его, якобы мещанскими потребностями.

Сегодня наступает расплата за ту политику 60 – 70-летней давности. Так, примерно половина населения России оказалась в регионах, столкнувшихся с проблемами хронического упадка экономики и деградации социально-экономической инфраструктуры, и острыми угрозами для будущего развития.

Как результат — более четырех миллионов россиян ежегодно меняют прописку. Покидая депрессивные регионы, когда-то бывшие «великими стройками», люди едут в столицы за заработком и к нам, на Юг – за теплом. Страдают не только регионы, из которых уезжают экономически активные граждане, но и те, в которые они переселяются. По мнению экспертов, сегодняшние внутренние миграционные процессы весьма и весьма губительны для всей страны.

CS 1802
Китаев Ахмед Ибадуллович. «На свидании». 1950 год. Строитель коммунизма и мещанка. Он ей о том, что скоро, в светлом будущем, космические корабли будут бороздить просторы вселенной. А она: «Лучше бы поцеловал, бестолковый…»

Однако, строительство котлованов – это на десятилетия. Вместе с тем, в молодежных, и не только, изданиях периодически возникали различные споры о пошлости, мещанстве и низкопоклонстве перед Западом.

Какая-либо эстрадная песенка, типа «Ландыши», могла вызвать шквал возмущения, докатывающегося до Пленума советских писателей. Вот, например, типичная дискуссия о любимой до настоящего времени советской песне:

«А пошлость нет-нет да и скажет свое слово, и оно, это слово, сразу же размножается в тысячах экземпляров.

А можно придумать и еще хитрее: вложить пошленькую, сладенькую песенку в уста коварного соблазнителя, что и сделано в кинофильме «Повесть о первой любви». И льются чарующие слова:

Для меня в этот день,
Словно в мае сирень-
Помню – цвела.
В мою жизнь и мечты
Неожиданно ты,
В мою жизнь и мечты,
Помню – вошла.
Почему, отчего и не знаю сам,
Я поверил твоим голубым глазам.
И теперь скажу тебе,
Ты одна в моей судьбе,
Ты одна в моей судьбе!

Микробы пошлости заразительны, особенно когда подводит иммунитет».[10]

Казалось бы, самая заурядная песня на тему любви, которых написаны сотни, в различных вариациях. А вот не глянулись кому-то слова и мелодия, и тут же они объявлены вредными и мещанскими.

Даже любимые нами писатели-фантасты братья Стругацкие не обошли стороной тему мещанства. В их ранних произведениях отчетливо слышны отзвуки той идеологической волны нетерпеливого и приподнятого ожидания фантастических успехов в ближайшем будущем, что захлестнула общественное сознание на рубеже 50 – 60-х годов прошлого века. В их произведениях повествование ведется о новом поколении, которому по официальной версии предстояло активно «жить и работать» в наступающем уже в ближайшие десятилетия «коммунистическом завтра».

Для Стругацких, непосредственно занятых образом «светлого будущего», критика мещанства в первую очередь связывалась с утопическим идеалом «нового человека».

В романе «Стажеры» мещане – это те, кто упорно не желает посвятить себя благородной миссии служения будущему. Мещане для героев всегда «другие» — некая аморфная масса, с трудом поддающаяся воспитанию и, к сожалению, многочисленная.

Проявляя «гуманизм», комиссар Барабаш признает, что «мещанин – это все-таки тоже человек, хотя в то же время и скотина»,[11]и выражает надежду, что через «поколение другое» они, наконец, исчезнут.

Стажер Юра с юношеским максимализмом зачисляет в мещанское сословие всех, кто его раздражает, а раздражают его многие: бармен-иностранец, трогательно-вежливо беседующий с «русским мальчиком», характеризуется им как «тупой и самодовольный»; особую нелюбовь вызывают «скучные», которые все делают, «как люди»: «скучно работают», ходят «по грибы» и к тому же много «бормочут что-то про свои права».[12]

Видите, как просто. По мнению юного жителя коммунистического завтра, мещане не только герань и слоники на комоде, но и раздражающее бормотание про какие-то права. А ведь у нормального гражданина таких вопросов появиться и в принципе не должно!

Даже героический космолетчик Быков кажется Юре подозрительно скучноватым. Впрочем, романтический экстремизм юного коммунара незамедлительно получает отпор. Старший товарищ Иван Жилин произносит речь в защиту «маленьких скучных людей», которые «честно работают там, где поставила их жизнь», и держат (в основном, уточняет Жилин) «на своих плечах дворец Мысли и Духа».

Однако герои «Стажеров» не только действуют и изрекают лозунги – они и размышляют над коренными вопросами жизни. Постаревший, вышедший в запас космолетчик Дауге упрекает свою бывшую, все еще любимую жену в мещанстве и выстраивает цепочку аргументов, кажущихся ему неотразимыми:

«Человек – это уже не животное. Природа дала ему разум. Разум этот неизбежно должен развиваться. А ты гасишь в себе разум… И есть еще очень много людей на Планете, которые гасят свой разум. Они называются мещанами»[13].

Однако эта замечательная нотация пропадает зря. Беспечная дама уходит, судя по всему, с твердым намерением и дальше «гасить свой разум»:

«Она непонимающе взглянула на него, пожала плечами и пошла к своей машине. Дауге смотрел, как она идет, покачивая бедрами, удивительно стройная, гордая и жалкая. У нее была великолепная походка, и она была все-таки хороша, изумительно хороша. Ее провожали глазами. Дауге подумал с тоскливой злобой: «Вот. Вот и вся ее жизнь. Затянуть телеса в дорогое и красивое и привлекать взоры. И много их, и живучи же они» [14].

Вот таким виделся конфликт двадцать первого века, между улетающими в космос правильными, коммунистически воспитанными гражданами и затянутыми в дорогое и красивое барахло, мещанками, к тому же и имеющими «свои машины».

Герань, украшающая наш дом, в Саду Евгения и Валентины…

В советских фильмах тема мещанства в той или иной мере подымалась достаточно часто. Однако, на наш взгляд, наиболее остро она была освещена в популярном когда-то фильме «Шумный день».

На большой экран эта лента вышла в 1960 году. К тому времени ужасы и тяготы отшумевшей войны отодвинулись на пятнадцать лет. Уже запустили в космос первый спутник и собаку Лайку. Через год Никита Хрущев объявит о том, что большинство персонажей фильма будут жить при коммунизме.

Сюжет фильма достаточно прост и представляет собою один день из жизни советской семьи. Действие происходит в огромнейшей по тем временам (да, пожалуй, и по сегодняшним), генеральской квартире в сталинском доме, в самом центре Москвы, где живет Клавдия Васильевна Савина (актриса Валентина Сперантова).

Еще один пример махровой мещанской семьи. Крокодил № 26 за 1954 год.

У нее четверо детей, все живут с ней. Старший Федор (актер Геннадий Печников) – химик, кандидат наук, недавно женился, его жену зовут Лена (знаменитая по тем временам актриса Лилия Толмачева). Дочь Татьяна (Татьяна Надеждина) — ей девятнадцать лет – учится в институте. Восемнадцатилетний Николай (Владимир Земляникин) работает в ремонтных мастерских. Младшему Олегу (Олег Табаков) — пятнадцать.

Утром, в выходной день, Лена спешит на распродажу чешских сервантов. Им скоро должны дать отдельную квартиру, и поэтому Лена целыми днями простаивает в очередях за всяческой мебелью. Большая центральная комната, где за столом собирается семья, вся заставлена уже купленной мебелью. Мебель закрыта чехлами и тряпками, и к ней никто не прикасается, так как Лена боится, что её могут испортить. Она говорит с мужем только о мебели и о деньгах, не переставая его постоянно «воспитывать».

Современному зрителю сразу ясно, что события происходят в Советском Союзе. Ведь где еще сервант, книжные полки и письменный стол, достаются человеку с таким трудом, что он с радостью всем расскажет о том, как заполучил заветный кусок дерева?

Герань, украшающая дом в Саду Евгения и Валентины.

Ключевой эпизод фильма происходит тогда, когда Олег задевает пузырёк с чернилами, стоящий на новом письменном столе, купленном Леной, и опрокидывает его. Чернила заливают стол. Олег в ужасе. Тем временем, Лена привозит пресловутый сервант. Она любуется вещью и рассказывает, что она из-за него вынесла. Олег пытается заговорить с ней, но она отмахивается.

Олегу наконец удается все рассказать. Перед этим он берет с Лены слово, что та не будет его ругать. Но Лена взрывается и обзывает Олега, а узнав, что это произошло из-за рыб, хватает аквариум и швыряет его в окно.

Олег, плача, срывает чехлы с мебели, хватает шашку своего покойного отца, начинает рубить вещи и убегает. Гена и Коля бросаются за ним. Лена, как безумная, мечется от вещи к вещи.

Достаточно большая часть зрителей была в восторге от того, как юный романтик наказал гнусную мещанку. Впоследствии, этот эпизод фильма очень часто вспоминали журналисты и публицисты всех мастей, в своих разгромных статьях и фельетонах, разоблачая мерзкую суть мещанства. Мы приводим здесь этот знаменитый фрагмент из фильма шестидесятилетней давности:

Фильм вышел в прокат на стыке 50 и 60-х годов, когда революционная героическая романтика прежней эпохи стала потихоньку уступать дорогу новому советскому потребительству и мировоззрению накопительства.

Вместе с тем, вышедшую в прокат картину восприняли по-разному. Одни осуждали мещанство главной героини, другие увидели в ней отражение новых реалий советской жизни. Зритель, несмотря на различные свои моральные ценности, на фильм пошел — только в первые месяцы картину посмотрели около двадцати миллионов человек.

Герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

На протяжении всего фильма герои пытаются прийти к выводу «Что же есть настоящая жизнь?», интересно наблюдать, как они ставят под сомнение ценности друг друга.

«Это же мещанское болото, я здесь живу, еле дыша!» — говорит Лена. Правильному зрителю забавно слышать эти слова от нее. Ведь кто, если не она, согласно фабуле фильма, является главным представителем жалкого мещанства, которое всей душой ненавидит Олег, и с которым тщетно пытается бороться Федор.

Не зря пьеса Виктора Розова, по которой снята картина, называется «В поисках радости», ведь герои всеми силами пытаются найти то, что же для них является настоящим счастьем. Но, как это всегда бывает, ответ находят далеко не все.

Сегодня это выглядит смешно, если не задумываться над тем, что кто-то серьезно способен так ужасаться испачканному письменному столу и в порыве гнева, в сущности, совершать столь неадекватные поступки. Но тогда, шестьдесят лет назад, страсти по этому поводу кипели немалые.

Жители города Мещанска, которых не возьмут в коммунизм. Журнал «Крокодил» № 30 за 1961 год. Подпись под рисунком: «Этот состав будет расформирован!». Пожалуй, расформировать так и не смогли…

В фильме сложно выделить главных и второстепенных героев — каждый из них делает по ходу развития сюжета свой личный сложный выбор. Однако создается неосознанное впечатление, что основным персонажем является все-таки самый молодой из них — Олежек, в исполнении Олега Табакова.

У него впереди самый длинный путь. Именно поэтому в финале, как и положено в советском фильме звучит в его исполнении жизнеутверждающее стихотворение, преисполненное верой в долгожданный коммунизм, где не будет места проклятому мещанству:

Как будто в начале дороги
Стою, отправляясь в путь.
Крепче несите, ноги,
Не дайте с дороги свернуть!
Я знаю тропинки бывают,
Ведущие в тихий уют,
Где гадины гнезда свивают,
Где жалкие твари живут.
Но нет мне туда дороги,
Пути в эти заросли – нет.
Крепче несите, ноги,
В мир недобытых побед!

Однако, что такое коммунизм? Какой коммунизм? «Каждому по потребностям»? Так это уже можно начинать строить каждому, как это делает Леночка. Думается, что ключевая фраза фильма была сказана Олежиком ранее, в его диалоге с приехавшим Генкой:

Генка: «Вот будет коммунизм, все тащи, сколько влезет».

Олежек: «Тогда, Генка, не будет коммунизма никогда».

Эти слова Олежека оказались пророческими. Тема коммунизма, которую эксплуатировали более семидесяти лет, постепенно дискредитировала себя. И она окончательно исчезла в 1991 году, после распада СССР.

Пришли рыночные отношения, когда шкафы и серванты стало возможным купить без очередей, в любых количествах, самых разнообразных цветов и оттенков. Были бы деньги…

Герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

Олежек, в 1960 году изображен как пятнадцатилетний паренек. Таким образом, в нынешнем 2020 году, он празднует 75-летний юбилей, что не так уж и много по меркам нынешнего времени. Невольно возникает вопрос – а как, впоследствии сложилась судьба этого киношного героя? Сохранил ли он этот внутренний гражданский стержень, либо превратился в мещанина-циника, похлеще пресловутой Леночки?

Снимать продолжения фильмов, как это было впоследствии сделано с лентой «С легким паром…», тогда еще не было принято. Однако, некое странное, где-то мистическое продолжение повествования о судьбе Олежика состоялось в 1967 году, когда на сцене гремевшего тогда театра «Современник», состоялся показ спектакля «Обыкновенная история» по мотивам одноименного романа великого русского писателя Ивана Александровича Гончарова.

И там, Олег Табаков, которого вся страна помнила, как милого Олежика, сыграл главную роль – Александра Адуева. В самом начале спектакля мы видим Олежика-Адуева, романтичного и совестливого паренька, приехавшего в Петербург.

Герань, в Саду Евгения и Валентины…

Амплитуда перерождения из ангела в мерзавца, заданная Табаковым в образе Александра Адуева, отличалась необыкновенным размахом.

Сначала перед зрителем представал чистый, романтический молодой человек, верящий в благородство и любовь, в высшее назначение гражданина, однако, в конце спектакля он становится циником, беспринципным и страшным человеком, побуждая зрителя содрогаться перед этим существом.

В тоже время отрицательная мещанка Леночка из «Шумного дня», благодаря талантливой игре Лилии Толмачевой, превращается в положительную героиню – тетушку Елизавету Александровну, добрую, благородную женщину, беззаветно любящую своего умного, делового мужа. Она не разделяет его взглядов, но и переубедить не может.

Сочувствуя племяннику в молодости, тетушка приходит в ужас от того, каким он стал. От безысходности и невозможности переубедить мужа и племянника, она безнадежно заболевает. При этом, никакие деньги уже не могут ее спасти.

Популярный советский актер Михаил Козаков играет дядюшку Петра Ивановича Адуева – очень умного, трезвого и практичного человека, все время доказывающего племяннику реальную необходимость кажущихся тому неблагородными поступков. В конце спектакля, когда племянник стал совершенно другим человеком, дяде становится очень горько.

Герань, в Саду Евгения и Валентины под июньским солнышком…

Как всем известно, люди не меняются. Быть может, они с годами «проявляются», как когда-то фотопленка в специальном растворе. «Нельзя отставать от века, этот век мне нравится», — цинично заявляет в самом конце истории премерзкий чиновник Александр Адуев, еще недавно милый, восторженный сочинитель стихов и прозы, полный радужных надежд и сомнений светлый юноша. Мы посчитали возможным, показать этот фрагмент из спектакля:

Евгению Георгиевичу посчастливилось летом 1969 года увидеть этот спектакль со всем своим «звездным» составом. Как известно, любой талантливо поставленный спектакль по мотивам классического произведения, отражает реалии и проблемы сегодняшнего дня.

Так было и в те времена: на сцене «Современника» все воспринимали спектакль, как рассказ о трансформации милого Олежика девятилетней давности, в современного советского чиновника-функционера-мещанина.

И именно так «читала» это произведение театральная Москва. И Евгений Георгиевич, будучи двадцатилетним пареньком, слышал все эти критические реплики в фойе театра.

Начало мая. Садовая герань, обрамляющая приствольные круги в Саду Евгения и Валентины…

Действительно, у Олежика были неплохие шансы стать чиновником. Он пишет стихи, он же их выразительно читает. Таким образом у него есть все предпосылки для умелого публичного выступления. У него правильные, хорошие черты лица, что немаловажно при подборе «правильных» кадров. Безусловно, весьма вероятно, что Олежек поступит в престижный институт и, впоследствии, станет комсомольским функционером. А уж дальше, система слепит из него того, кого надо!

Олежек научиться правильно выступать и на словах бороться с мещанством. Сам же он будет неуклонно дрейфовать к потребительству. Возможно, вот так он говорил, выступая в трудовых коллективах:

«Росту мещанской, мелкобуржуазной психологии может способствовать, во-первых, временный дефицит некоторых товаров. Именно в условиях дефицита создается особо питательная среда для эгоистического, престижного потребления, когда стремление «достать», «заполучить» труднодоступную вещь или услугу превращается у отдельных людей в смысл существования. Здесь на передний план уже выступают не чисто материальные, денежные возможности, но связи, знакомства, подчас служебное положение.

Дефицит, конечно, в немалой мере создает почву для роста потребительских мещанских настроений и идеалов, стимулирует приобретательскую активность, вовлекая людей в круговорот суеты, так как огромный внутренний рынок пока еще не насыщен в полной мере товарами, материальными ценностями в количестве, которые соответствовали бы растущим потребностям людей.

Временный дефицит товаров может быть устранен и будет устранен по мере роста производительности труда, выполнения курса КПСС и Советского государства на максимальное удовлетворение материальных и культурных запросов народа».[15]

Эта книга, хранящаяся в нашей семейной библиотеке, представляет собою исключительно исторический интерес. Что-либо полезного из нее извлечь трудно. Главный рефрен этого произведения: принципы коммунистической морали должны победить мещанина. Не победили…

Извините за длинную цитату. Вот так вот – надо подождать и не поддаваться мещанским настроениям. И люди ждали годами, десятилетиями, поколениями. А жесточайший дефицит всего и вся лишь только расширялся, достигнув своего апогея в конце восьмидесятых годов, когда, так называемые «магазины» обнажили окончательно свои пустые полки. Партия так и не смогла решить вопросы дефицита.

Герань пестролистная в ботаническом саду Парижа. Снимок авторов книги.

А Олежек, тем временем, произнося на публике правильные слова, цинично понимал тщетность этих лозунгов. Он, как и его коллеги, все активнее искал не столько советский дефицит, а фирменный товар, брендовое, западное барахло. Не про него ли, в конце семидесятых ЦК ВЛКСМ выпустило плакат с надписью «Приспособленец меняет личину – разоблачи!»

Относительно светлый квадрат в центре плаката показывает человека, который под маской положительного комсомольского секретаря обращается к аудитории со страстной речью на правильном партийном языке. На герое форменный комсомольский костюм, с комсомольским значком на левом отвороте пиджака.

Он стоит в подтянутой и уверенной позе и его речь усыпана стандартными коммунистическими фразами. В пламенном воззвании упоминаются знаменитые по тем временам, героические стройки социализма – БАМ, ВАЗ, КАМАЗ, КАТЭК и Уренгой.[16]

В докладе аппаратчика упоминаются звонкие лозунги политических кампаний (гласность, хозрасчет, кооператив) и достижений советской научно-технической модернизации (ЭВМ и ГЭС).

Однако за пределами светлого квадрата, в окружающем черном пространстве, герой показывает свое «истинное лицо» приспособленца-мещанина, преклоняющегося перед материальными ценностями буржуазного строя. Он одет в американские джинсы, с нашивкой в виде американского флага над правым коленом, на нем западные кроссовки, а его ноги скрещены в непринужденной «западной» позе.

Александр Роджерс. «Мещанство». Судя по всему, это танцы, после окончания комсомольского собрания, на котором рассматривались задачи молодежи по строительству светлого будущего…

Это черное пространство символизирует буржуазные ценности, состоящие из названий западных брендов, написанных латинским шрифтом, в отличии от кириллицы партийного языка во внутреннем светлом квадрате. «Буржуазное» пространство на плакате занимает гораздо больше места и находится (в буквальном смысле) «за спиной» советского партийного языка.

Такое расположение призвано продемонстрировать якобы скрытую истинную суть героя: партийный язык служит для него ширмой, за которой прячутся его буржуазные интересы.

За каждой партийной фразой на плакате прячется буржуазный двойник: БАМ превращается в Montana (марка западных джинсов, популярная в те годы у советской молодежи). Кооператив – в aperitiv[17], ЭВМ – в money, ГЭС — в Camel, ВАЗ в FIAT, Уренгой и whisky, КАТЭК в KENT и так далее. Присутствуют здесь и знаки иностранной валюты (доллара и фунта стерлингов) и название советского магазина Beriozka, торгующего за валюту. Все эти буржуазные символы хорошо знакомы советской молодежи того времени.

Текст плаката очевиден: этот комсомольский активист является махровым мещанином, который скрывает за маской честного коммуниста свое истинное буржуазное лицо и низменные интересы.

В тридцать четвертой главе наших записок мы достаточно много уделили внимание такому явлению 50-х годов прошлого века, как «стиляги». Однако, если стиляга выставлял свое прозападное «я» напоказ, то новый приспособленец скрывал его под маской комсомольского активиста.

«Гераниум», в Саду Евгения и Валентины…

Вот такие, боевые и злободневные, были плакаты. А потом Советского Союза не стало, равно как и практически «на нет» сошла проблема мещанства.

А как же сложилась дальнейшая судьба комсомольского функционера Олежека? Ведь в конце 80-х годов он уже мог бы создать один из первых кооперативов. Хотя бы по продаже той же мебели. Тема то знакомая!

И стал бы он возить серванты уже из Испании, да Италии. Остался ли он в России в дальнейшем? Либо укатил вслед за старшим братом – талантливым химиком, в США или Израиль? А если остался, то уцелел ли в конкурентной борьбе в лихие девяностые годы? А если дела его пошли успешно, то стал ли он несменяемым депутатом государственной Думы?

Вот такие наши размышления о борьбе Олежика с мещанством и дальнейшей его трансформации.

А существует ли проблема мещанства сегодня? Что касается доступа к барахлу, то полагаем, что ее уже нет. Вместе с тем, сегодня различные исследователи предлагают свои версии мещан двадцатых годов двадцать первого века. Есть интересная мысль о том, что современное мещанство – это отсутствие культуры потребления. Возможно…

Шестьдесят лет назад знаменитые фантасты братья Стругацкие считали, что в двадцать первом веке мещанство станет скорее исключением из правил коммунистического общежития. Однако, не угадали…

Суть человеческой психологии оказалась сложнее, тоньше и хитрее различных надуманных идеологических конструкций. Хорошо это или плохо – мы не знаем и оставляем эту тему философам и футурологам.

Главное то, что прекрасное, и любимое нами растение, — герань все больше приобретает популярность, и постепенно, с годами, сбрасывает с себя, ранее несправедливо присвоенное идеологическое клеймо. Пожалуй, на этом наши размышления о приключениях милой и изысканной герани на протяжении более столетия, мы и завершим.

Что касается будущей, сорок первой главы, то она будет посвящена великолепному семейству Кипрейные. Мы также поразмышляем о великом подвиге советского народа, оказавшимся впоследствии напрасным – подъему целинных земель в далеком Казахстане. Глава будет называться: «Семейство тридцатое – Кипрейные, или про хрущевскую целину…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство гераниевые. – М.: Просвещение. 1981. С. 279 — 280.

[3] Маяковский В.В. О дряни. Полное собрание сочинений в двенадцати томах. Том первый. – М.: Правда. 1978. С. 212 — 213.

[4] Выделено авторами записок.

[5] Новиков А.И. Мещанство и мещане: против мелкобуржуазной философии жизни. –Л.: Лениздат, 1983. С. 5.

[6] Краткий политический словарь. – М.: Политиздат. 1989. С. 318.

[7] Платонов А. Котлован. – СПб.: Азбука-классика. 2004. С. 77.

[8] Там же. С. 83.

[9] Так говорит начальник строительства Батманов в модном романе начала пятидесятых годов прошлого века, удостоенного Сталинской премии первой степени. См.: Ажаев В. Н. Далеко от Москвы. Гослитиздат. 1952. С. 496.

[10] Рассадин Станислав. О девичьих косах и недовольном читателе. Юность. 1960. № 1. С. 78.

[11] Стругацкий А. Стругацкий Б. Стажеры. – М. «Текст». 1991. С. 264.

[12] Там же. С. 232.

[13] Там же. С. 153.

[14] Там же. С. 155.

[15] Новиков А.И. Мещанство и мещане. Против мелкобуржуазной философии жизни. -Л.: Лениздат. 1983. С. 98.

[16] «Комсомольские стройки» — стройки, в которых принимал активное участие комсомол: Байкало-Амурская магистраль (БАМ), Волжский автомобильный завод (ВАЗ), Камский автомобильный завод (КАМАЗ), Камско-Ачинский топливно-энергетический комплекс (КАТЭК), и газопровод в Северо-Западной Сибири (Уренгой).

[17] В действительности он должен писаться – «aperitif».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Семейство двадцать восьмое – Крыжовниковые, или молодость в сиропе…

— Это красная или черная?

— Красная!                                   

— А почему белая?                   

— Потому что зеленая!          

Загадка о смородине.

Итак – семейство Крыжовниковые. Этим семейством мы завершаем рассмотрение ботанического порядка Камнеломкоцветные, а также группы растений, под общим названием «Базальные эвдикоты».

Большинство современных публикаций рассматривает семейство Крыжовниковые как монотипное, включающее единственный род Смородина (Ribes), содержащий около 190 видов, распространенных в умеренно теплых и субтропических областях северного полушария, а также в горных районах Центральной и Южной Америки до Огненной Земли.[1]

Крыжовник – растение, давшее свое имя всему семейству крыжовниковых, включающему, помимо прочих, и все виды смородин.

Многие из видов Крыжовниковых – широко культивируемые ягодные кустарники, имеющие большое хозяйственное значение. Из них крыжовник обыкновенный представлен множеством сортов, которые делятся на три основные группы, различающиеся по цвету ягод (зеленые, желтовато-белые, черные или красные), их форме и величине, а также по присутствию на них своеобразных щетинок.

Опылители большинства видов смородин не специфичны, и ими могут быть различные мухи и жуки. Все виды семейства распространяются с помощью птиц, а отчасти также других животных, поедающих ягоды.

Созревающие ягоды столь милого нашему сердцу крыжовника…

Вкусное и полезное лакомство под названием «крыжовник» любят и взрослые, и дети. Эта ягода известна на Руси еще с древних времен. Ее специально выращивали и подавали к царскому столу, а варенье из таких плодов получается поистине «царское». По вкусовым качествам и полезным свойствам ягода несколько напоминает виноград, иногда ее так и называют – северным виноградом.

Ягоды крыжовника – это целый кладезь витаминов и микроэлементов. В плодах темного цвета в изобилии присутствуют различные полезные витамины.

Из микроэлементов в крыжовнике присутствует кальций и калий, марганец и натрий, железо и йод, цинк и медь, кобальт и фосфор. Присутствует также ценный для человеческого организма пектин, дубильные вещества, яблочная и лимонная кислота.

Листья растения обладают такими же полезными свойствами, что и плоды. В них много витаминов и дубильных веществ. Употребление чая или отвара из листьев крыжовника – это отличная профилактика анемии, болезней сердца и сосудов. Отвар из листьев растения рекомендуют употреблять даже при туберкулезе.

Крыжовник – очень «русское» растение. Крыжовником буквально пропитана вся русская литература. Это растение – символ, такой же, как тюльпаны в Нидерландах, или перец чили в Мексике.

А это созревают ягоды крыжовника красного цвета…

При написании этой главы, мы конечно же вспомнили в первую очередь, знаменитый рассказ Антона Павловича Чехова «Крыжовник». Здесь, этот кустарник символизирует мечту, подчас весьма несбыточную. В рассказе очень трогательно описывается атмосфера ушедшего «серебряного века» России.

Говорят, что в свое время известный юрист Анатолий Кони рассказал Льву Николаевичу Толстому одну историю про петербургского чиновника. В свою очередь, великий писатель рассказал ее Чехову. Первоначально речь шла о чиновнике, который откладывал сбережения для того, чтобы сшить парадный мундир с золотыми вышивками.

Костюм сшили, но ни одного бала и приема в ближайшее время не намечалось. Мундир спрятали в шкаф, а осенью оказалось, что от нафталина золото потускнело. Спустя полгода чиновник скончался, и мундир впервые был надет только на его охладевшее тело. В знаменитом рассказе, вместо мундира главный герой произведения мечтает о поместье с кустами крыжовника.

Давайте еще раз, вместе с вами прочитаем проникновенные строки, великого Антона Павловича Чехова, где речь идет от лица человека, рассказывающего о своем брате:

«Брат мой Николай, сидя у себя в канцелярии, мечтал о том, как он будет есть свои собственные щи, от которых идет такой вкусный запах по всему двору, есть на зеленой травке, спать на солнышке, сидеть по целым часам за воротами на лавочке и глядеть на поле и лес.

Сельскохозяйственные книжки и всякие эти советы в календарях составляли его радость, любимую духовную пищу; он любил читать и газеты, но читал в них одни только объявления о том, что продаются столько-то десятин пашни и луга с усадьбой, рекой, садом, мельницей, с проточными прудами. И рисовались у него в голове дорожки в саду, цветы, фрукты, скворечни, караси в прудах и, знаете, всякая эта штука.

Эти воображаемые картины были различны, смотря по объявлениям, которые попадались ему, но почему-то в каждой из них непременно был крыжовник[2]. Ни одной усадьбы, ни одного поэтического угла он не мог себе представить без того, чтобы там не было крыжовника. — Деревенская жизнь имеет свои удобства, — говорил он, бывало. — Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо и… и крыжовник растет.

Он чертил план своего имения, и всякий раз у него на плане выходило одно и то же: a) барский дом, b) людская, с) огород, d) крыжовник. Жил он скупо: недоедал, недопивал, одевался бог знает как, словно нищий, и всё копил и клал в банк. Страшно жадничал. Мне было больно глядеть на него, и я кое-что давал ему и посылал на праздниках, но он и это прятал. Уж коли задался человек идеей, то ничего не поделаешь.

Годы шли, перевели его в другую губернию, минуло ему уже сорок лет, а он всё читал объявления в газетах и копил. Потом, слышу, женился. Всё с той же целью, чтобы купить себе усадьбу с крыжовником, он женился на старой, некрасивой вдове, без всякого чувства, а только потому, что у нее водились деньжонки».[3]

Шло время, чиновник после смерти жены смог исполнить свою мечту. Он купил сто двенадцать десятин с барским домом и парком, а также выписал себе двадцать кустов крыжовника, посадил и зажил помещиком. Вот как брат чиновника описывает посещение его усадьбы:

«Вечером, когда мы пили чай, кухарка подала к столу полную тарелку крыжовнику. Это был не купленный, а свой собственный крыжовник, собранный в первый раз с тех пор, как были посажены кусты. Николай Иваныч засмеялся и минуту глядел на крыжовник, молча, со слезами, — он не мог говорить от волнения, потом положил в рот одну ягоду, поглядел на меня с торжеством ребенка, который наконец получил свою любимую игрушку, и сказал: — Как вкусно! И он с жадностью ел и всё повторял: — Ах, как вкусно! Ты попробуй! Было жестко и кисло, но, как сказал Пушкин, «тьмы истин нам дороже нас возвышающий обман». Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своею судьбой, самим собой».[4]

Вот, насколько велика роль крыжовника в формировании мировоззрения русского дореволюционного общества! Однако, перейдем к его соседке по семейству – смородине.

В начале мая в Саду Евгения и Валентины на кустах смородины уже отчетливо виднеются будущие ягодки…

Кто из нас не знаком со смородиной! Когда созревают ягоды, каждый мало-мальски хозяйственный человек стремится заготовить впрок одну-другую баночку протертой смородины или сварить смородинового варенья.

Всеми нами движет одно стремление и желание: иметь в зимнюю пору, когда будет мало овощей и фруктов, свои собственные витамины…

Ни древние греки, ни римляне не знали вкуса смородины. Смородина черная лучше себя чувствует в условиях умеренного и даже холодного климата.

Красная смородина в июньском Саду Евгения и Валентины.

На Руси на столе у людей черная смородина уже на протяжении многих веков. В киевских монастырях разводили ее еще в одиннадцатом веке, считай тысячу лет назад. Живя замкнуто и не имея возможности ходить в лес за ягодами, как миряне, монахи пересаживали кусты смородины из леса за ограду монастырей. И ягоды смородины вносили радость в скудное монастырское питание.

Росла смородина и в монастырских садах в Новгороде, Пскове и в молодой тогда Москве — ее пересаживали из леса в княжеские сады вместе с другими ягодниками. В ту пору берега Москвы-реки сплошь заросли кустами черной смородины, поэтому река раньше так и называлась — Смородиновка.

Название «смородина» — чисто русское. Оно происходит от древнерусского слова «смородить», то есть издавать сильный, приятный запах, который издают листья растения.

За период «одомашнивания» смородина не очень-то далеко ушла от своих диких предков. И сейчас в некоторых лесах можно встретить черную и красную смородину, которые немногим отличаются от культурной. Ягоды у них чуть меньше, но вкус практически тот же. Основное различие у них лишь в плодоношении — культурные сорта дают больше ягод.

Кроме черной и красной, есть еще золотистая смородина. Ее возделывают в южных областях Казахстана и в Узбекистане. Плоды ее более крупные, чем у нашей смородины. В Крыму и на Кавказе золотистую смородину высаживают на улицах и скверах как декоративный кустарник: цветы ее очень красивые — ярко-желтые, ароматные. Попала к нам золотистая смородина из Америки.

Еще один продукт «одомашнивания» — это белая смородина. Как говорят специалисты, это своеобразный растительный альбинос — результат мутации, вызвавшей утрату красного пигмента в плодовом соке. Как это ни странно, но именно белая смородина считается наименее ценной в пищевом отношении. Зато красная и особенно черная смородина находят разнообразное применение.

Таким образом, многочисленные сорта культивируемой смородины можно свести к трем направлениям: черная, красная и золотистая. Русская пословица гласит: «Черную смородину растят для внуков, красную — для детей, белую — для себя».

Для черной смородины, кроме черных ягод, очень характерно присутствие на нижней стороне листьев желтоватых железок, выделяющих ароматические вещества. Поэтому листья черной смородины часто используют в качестве ароматизирующего средства при консервировании овощей и грибов.

Может быть поэтому, Борис Пастернак в 1946 году в стихотворении «Бабье лето» написал такие чудесные строки:

Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стекла звенят,
В нем шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад.[5]

Не правда ли, сочно и здорово?!

В июне месяце, у нас в Саду, наступает период волшебного чаепития. Сорванная свежая смородина растирается с сахаром и добавляется в чай. Получается очень и очень восхитительный напиток…

Черная смородина по праву считается старожилом русского сада. Без преувеличения – это любимейшая в нашей стране, традиционная культура русского садоводства.

Действительно, черная или красная смородина есть практически в каждом саду, где бы он не находился. Она очень пластична в климатическом плане и широко распространена во всех странах с умеренным климатом. В нашей стране ее выращивают повсеместно: и на юге, и на севере, поговаривают, что даже за Полярным кругом.

Да и в Европе, к этому растению относятся с великим уважением. Говорят, что первое описание черной смородины, а также ее рисунок, приведены в книге, изданной в 1542 году в швейцарском Базеле. Якобы с того времени и начался этап окультуривания этого замечательного растения.

Далее смородину стали культивировать сначала во Франции, а затем в Германии. Кстати, это была красная смородина. Что касается черной смородины, то здесь на нее внимание обратили значительно позднее. Небезынтересно, что первоначально, в частности во Франции, смородину применяли как лекарственное растение и только спустя десятки лет ее начали употреблять в пищу. Постепенно слава о чудодейственной ягоде распространилась по всей Европе.

Смородина практически так и осталась европейским продуктом. Вместе с первыми колонистами она переселилась в Северную Америку. Однако надо сказать, что смородина там не прижилась.

Еще один взгляд на замечательную смородину, растущую в Саду Евгения и Валентины…

Что касается ближайших к нам мест естественного обитания смородины, то это леса и берега рек Сибири, хребты Памира, Тянь-Шаня. И представлена она здесь очень широко.

В Западной Сибири произрастает черная смородина, которая настолько отличается от своей европейской родственницы, что ботаники-систематики выделили ее в отдельный подвид – сибирский. Форма куста у нее раскидистая, ягоды буровато-черные или коричневые.

На Дальнем Востоке растет уже другая черная смородина – так называемая дикуша. Ее ягоды продолговато-округлой формы и синевато-черной окраски с восковым налетом. Местные жители называют ее алданским виноградом.

От Оби до Охотского моря, обычно в заболоченных местах и около ключей, встречается приземистый кустарник – смородина-моховка. Нередко ее ветви бывают стелящимися, а ягоды крупными, нежными, которые созревая, быстро осыпаются.

В смешанных лесах Восточной Сибири и Дальнего Востока обитает малоцветковая черная смородина, а кроме того, выделен и описан интересный вид – ключевая смородина. Здесь же растет и смородина душистая.

В горах Тянь-Шаня и Памира распространена смородина Янчевского, названная так в честь видного ученого, профессора Краковского университета, автора уникальной монографии, изданной в начале двадцатого века, которая до сих пор является настольной книгой ученых-специалистов по смородине и крыжовнику.

Смородина может высаживаться и как декоративное растение. В этих целях высаживают смородину золотистую и смородину кроваво-красную с нарядными красными цветами. Особо следует отметить смородину кроваво-красную с красивыми пурпурными цветками.

Завершая описание знаменитого семейства Крыжовниковые, было бы логически верным плавно перейти к теме варенья, которое на Руси многие века готовили из черной смородины.

Маковский Владимир. «Варка Варенья». Кем был этот мужчина в прошлом? Это небогатый дворянин? Семья врача? Учителя? Телеграфиста? Сие нам неизвестно…

В целом, варенье – это не просто какое-либо заурядное блюдо, типа борща или баклажанной икры. Варенье – это целая философия! Варенье можно поставить в один ряд с вином, чаем, кофе, либо табаком, поскольку эти продукты-символы формируют определенное мировоззрение у человека или группы людей.

Мы, бывшие школьники 50 – 60-х годов прошлого века учились в атмосфере борьбы с безродными космополитами и низкопоклонства перед Западом. Мы твердо знали, что все великие открытия были осуществлены в России, либо в Советском Союзе. На все, даже самые каверзные вопросы у нас были прямые и недвусмысленные ответы.

— Кто изобрел паровоз?

— Конечно отец и сын Черепановы, а не какой-то там буржуйский прихлебатель Джордж Стефенсон!

— Кто изобрел самолет?

— Конечно контр-адмирал Александр Можайский, а не какие-то там неудачники, не имеющие высшего образования братья Райт!

— Какое варенье самое лучшее в мире? Конечно советское, ибо Большая Советская Энциклопедия утверждала:

«Варка варенья является старым русским промыслом. Варенье и теперь изготавливается преимущественно в СССР, за границей почти не вырабатывается».[6]

Вот так вот, ибо слабо этим самым буржуинам постичь тонкости и нюансы изготовления русского национального продукта!

А может быть и права была эта самая сталинская энциклопедия, поскольку это варенье в большей степени состояние русской души, а не набор продуктов, приготовленный по определенной технологии?

Варенье – это больше, чем продукт, и классики «серебряного века» отчетливо это понимали.

Аполлинарий Васнецов. За варкой варенья. 1892 г.

Помните ли вы из школьной программы, с чего начались увлекательные и романтические приключения дворянского недоросля Петруши Гринева? Приведем отрывок из замечательного произведения Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочь»:

«Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем, минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.

Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый.

Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»

— Да вот пошел семнадцатый годок, — ответила матушка. – Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Герасимовна, и когда еще…

«Добро, — прервал батюшка, — пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».[7]

Вот так, с варки варения и начинаются значительные события героев русской классики!

Кустодиев Борис Михайлович. «Варенье».

Да и в знаменитом романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», при всех страстях и перипетиях сюжета, никак нельзя было обойти тему варенья:

«На террасе собралось все женское общество. Кроме шитья распашонок и вязанья свивальников, которым все были заняты, нынче там варилось варенье по новой для Агафьи Михайловны методе, без прибавления воды. Кити вводила эту новую методу, употреблявшуюся у них дома. Агафья Михайловна, которой прежде было поручено это дело, считая, что то, что делалось в доме Левиных, не могло быть дурно, все-таки налила воды в клубнику и землянику, утверждая, что это невозможно иначе; она была уличена в этом, и теперь варилась малина при всех, и Агафья Михайловна должна была быть приведена к убеждению, что и без воды варенье выйдет хорошо.

Агафья Михайловна с разгоряченным и огорченным лицом, спутанными волосами и обнаженными по локоть худыми руками кругообразно покачивала тазик над жаровней и мрачно смотрела на малину, от всей души желая, чтобы она застыла и не проварилась. Княгиня, чувствуя, что на нее, как на главную советницу по варке малины, должен быть направлен гнев Агафьи Михайловны, старалась сделать вид, что она занята другим и не интересуется малиной, говорила о постороннем, но искоса поглядывала на жаровню.

— Я на дешевом товаре всегда платья девушкам покупаю сама, — говорила княгиня, продолжая начатый разговор… — Не снять ли теперь пенки, голубушка? – прибавила она, обращаясь к Агафье Михайловне. – Совсем тебе не нужно это делать самой, и жарко, остановила она Кити.

— Я сделаю, — сказала Долли и, встав, осторожно стала водить ложкой по пенящемуся сахару, изредка, чтоб отлепить от ложки приставшее к ней, постукивая ею по тарелке, покрытой уже разноцветными, желто-розовыми, с подтекающими кровяным сиропом, пенками. «Как они будут это лизать с чаем!» — думала она о своих детях, вспоминая, как она сама, бывши ребенком, удивлялась, что большие не едят самого лучшего – пенок».[8]

Бодаревский Николай Корнилович. «Последние ягоды».

Обратите внимание – сколько страсти и интриги в этом эпизоде. Княгиня и вовремя снятые пенки! Не в этом ли и есть загадка русской души?

Шло время. Наступил жестокий двадцатый век, когда в России исчезли князья и графини. А кто разгонял всяких там графьев? Правильно – Мальчиш-Кибальчиш! А кто защищал классово ненужных княгинь, варивших варенье? Правильно – Мальчиш-Плохиш:

«Вот сидят буржуины и думают: что же это такое им сделать? Вдруг видят вылезает из кустов Мальчиш-Плохиш и прямо к ним.

— Радуйтесь! – кричит он им. – Это все я, Плохиш, сделал. Я дров нарубил, я сена натащил, и зажег я все ящики с черными бомбами, белыми снарядами да с желтыми патронами. То-то сейчас грохнет!

Обрадовались тогда буржуины, записали поскорее Мальчиша-Плохиша в свое буржуинство и дали ему целую бочку варенья, да целую корзину печенья.

Сидит Мальчиш-Плохиш, жрет и радуется».[9]

Вот как высоко оценил ценность варенья известный пролетарский писатель Аркадий Гайдар! И, хотя это варенье приготовила какая-то графиня, не знавшая основ марксизма, но досталось то оно Мальчишу-Плохишу, вовремя смекнувшему – какую занять сторону в этом братоубийственном споре.

Кто варит варенье в июле…

После трехлетнего гражданского противостояния, победили сторонники Мальчиша-Кибальчиша, и пришел социализм с его продуктовыми проблемами. Действительно, только в России, в подсознании бывшего советского народа, прочно, на генетическом уровне, сидит память о жесточайшем дефиците всего и вся.

Ну как же без закаток на зиму? И если картошку как-то уже привыкли покупать в магазине, то не сварить баночку варенья на зиму по-прежнему считается святотатством.

В Штатах или Европе варенье доверяют промышленным компаниям. В России варенье, сваренное кем-то, не пользуется ни малейшей популярностью. Поэтому на российских дачах, конечно, варят варенье из смородины! Уж это – святое!

А кроме этого – из земляники, клубники, малины, вишни, смородины, брусники, крыжовника, клюквы, абрикосов, айвы, яблок, груш, слив, персиков, апельсинов, грецких орехов, арбузов, дыни, моркови, розовых лепестков, одуванчиков и зеленых помидоров.

Причем каждая семья легко найдет весомые аргументы для критики вышеприведенного нами списка, убедительно показав, что он является весьма скудным и ограниченным.

Юрий Викторович Николаев. «Натюрморт с банкой варенья».

Ибо, вне всякого сомнения, наилучшим вареньем, является свое – семейное, которое варится с применением именно своих ингредиентов, по рецептам, переданным еще бабушкой. У Веры Рехтер есть замечательное стихотворение на эту тему:

Пахнет варенье домашним уютом,
Чаем вечерним, беседой неспешной.
Зноем полуденным и, почему-то,
Детством забытым и чем-то нездешним.

Все преходяще и все неизменно…
Таз, по размерам не меньше светила,
Вяжется кружевом легкая пена,
Дышит варенье, пыхтит незлобиво,

Сладостью манит, пугает горчинкой.
Все перемешано – горе и радость…
Юность бежала вчера по тропинке,
Там, где сейчас спотыкается старость.

Необратимо земное вращенье
Ясное небо затянется рябью…
В каплях варенья, как в гуще кофейной,
Лето предвижу сладчайшее… Бабье…
Сизоненко Олег Александрович. «Чай с вареньем. Натюрморт».

Варенье олицетворяет семейное единение, а с ним и незыблемую основу бытия. Как писал Василий Розанов: «Что делать?» — спросил нетерпеливый петербургский юноша. «Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье; если зима – пить с этим вареньем чай».

И этой философии придерживается подавляющее большинство российских семей. Во многих из них есть СВОЯ баночка малинового варенья, которая торжественно берется хозяйкой с антресолей в промозглом феврале и вручается сопливому родственнику, с обещанием поставить его на ноги в ближайшие два дня.

     Варка варенья на керосиновом примусе

У поэтессы Инны Кабыш есть замечательные стихи, весьма подходящие к предмету нашего повествования о смородине:

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается с мужем,
уж тот не намерен, конечно,
с любовником тайно бежать.

Иначе зачем тратить сахар,
и так ведь с любовником сладко,
к тому же в дому его тесно
и негде варенье держать.

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается долго,
во всяком уж случае зиму
намерен перезимовать.

Иначе зачем ему это
и ведь не из чувства же долга
он гробит короткое лето
на то, чтобы пенки снимать.

Кто варит варенье в июле
в чаду, на расплавленной кухне,
уж тот не уедет на Запад
и в Штаты не купит билет,

тот будет по мертвым сугробам
ползти на смородинный запах…
Кто варит варенье в России,
тот знает, что выхода нет.
«Варенье в октябре».

Сергей Лукьяненко, в своей книге «Ночной дозор», также весьма своеобразно высказался об алхимической сущности варенья в российском укладе жизни:

«Маленькая кухня маленькой квартиры, утренний чай, долитый кипяточком, малиновое варенье из трехлитровой банки – вот она, сцена, на которой непризнанные актеры играют настоящие безумные чаепития. Здесь, и только здесь, говорят слова, которые иначе не скажут никогда. Здесь жестом фокусника извлекают из темноты маленькие гнусные тайны, достают из буфета фамильные скелеты, находят в сахарнице пригоршню-другую цианистого калия. И никогда не найдется повода встать и уйти – потому что тебе вовремя подольют чая, предложат варенья, и пододвинут поближе открытую сахарницу…».

   Андрей Андрианов. «Старинный рецепт».

К теме «Особенности русского варенья» мы еще вернемся. Однако, хорошо бы полюбопытствовать – как обстоят дела с вареньем в иных краях и странах?

Оказывается, уже в древней римской поваренной книге De re coquinaria («О кулинарии»), изданной под именем Апиция, встречается рецепт варенья из айвы. Ароматные плоды варили в меду с черенками и листьями на медленном огне. Дело в том, что вяжущие свойства айвы мешали употреблять ее в сыром виде: сваренная в меду, она была гораздо вкуснее. Кроме меда использовали и уваренный на половину виноградный сок. Апиций называет его defrutum. Рецепт сохранился до наших дней: в Италии дефрутум продается под именем mosto cotto, saba или sapa.

Хуан Гонсалес Алакреу «Варка варенья».

В соседней Франции тоже умели готовить нечто похожее. В своем «Большом кулинарном словаре» Александр Дюма дает очень похожий рецепт «Виноградного варенья с грушами по-крестьянски»: «Возьмите сусло белого или темного винограда, уварите на четверть, прокипятите, дайте остыть, добавьте белого испанского вина или мела, разведенного водой. Хорошо размешайте мел или вино с содой — получается шипучка. Когда шипение ослабеет, добавьте новую порцию мела, и так до тех пор, пока шипение не прекратится совсем. Оставьте на ночь. На следующий день слейте раствор, оставив осадок на дне, и пропустите жидкость через холщовый фильтр, чтобы она стала совсем прозрачной. Снова поставьте на огонь и вскипятите с несколькими яичными белками, взбитыми в воде.

Морган Вестлинг. «Клубничное варенье».

После этого положите разрезанные на кусочки груши и варите все вместе до того, как груши полностью разварятся и общее количество массы уменьшится». Древний способ варки варенья прижился во французских деревнях в первую очередь потому, что позволял крестьянам не тратиться на сахар: виноградное сусло в хозяйстве обычно было свое.

Самое древнее варенье не имело собственного названия, греки его называли melimelon — «медовое яблоко». В португальском языке это дало слово marmelo, отсюда и «мармелад», изначально его варили только из айвы.

Фредерик Даниэль Харди. «Варенье».

После открытия Америки португальские и испанские моряки стали привозить в Европу тростниковый сахар. И тот постепенно перестал быть дорогим продуктом, попадавшим исключительно на королевские и епископские столы, да и то в виде украшений — сахарных фигур.

Дешевый мармелад пошел гулять по всей Европе, и постепенно происхождение слова забылось — ведь со временем кроме айвы начали консервировать и другие фрукты, растения и цветы.

Английская легенда ошибочно уверяет, что это название идет от madame est malade, то есть «госпожа больна», — якобы личный врач лечил мармеладом из айвы Марию Стюарт, которая, возвращаясь из Франции, страдала морской болезнью.

  Трушникова Ольга. «Мы варим варенье с утра до ночи».

Французский язык все, что сварено в сиропе или меду, называет конфитюром, в том числе и фрукты. Похожим словом «конфи» именуются и продукты, законсервированные в жире: conficere по-латыни и означает «сохранять».

Сахар, мед, сусло или жир позволяли сохранять продукт «как свежий». Неудивительно, что первую в истории книгу, посвященную разработанным им рецептам варенья, «Трактат премногополезный о прекраснейших рецептах варенья», написал тот, кто искал секрет сохранения вечной жизни, — известный астролог и предсказатель Нострадамус.

Если удается сохранить свежесть фрукта, то, может быть, удастся и продлить молодость, спасти от тлена, остановить время? Нострадамус, не только алхимик, но и врач, и фармацевт, считал варенье лекарством. И не он один. Еще в средневековом Риме больным давали электуарий, кашку из фруктов и трав на сладком сиропе.

    Наталья Тур. «Дачные хлопоты».

Великий Авиценна прописывал больным сироп, засахаренные фрукты, приготовленные с большим количеством пряностей, и даже засахаренные цветы.

Еще один алхимик, последователь Парацельса Жозеф дю Шен, в XVI веке в одном из трактатов говорит о «съедобных лекарствах и лекарственных продуктах» и советует конфитюр «из розмарина, лаванды и ноготков — от головной боли, из цветов фиалки и дикого мака — от кашля, из мяты, апельсина и айвы — от желудочных болей».

Великая Салернская школа медицины, единственная в Европе сохранившая в Средние века римские традиции и лечившая, как бы сейчас сказали, «глав государств и правительств», выпустила «Салернский кодекс здоровья» с рецептами лекарств из плодов и растений в меду. Так что не зря бабушки лечили нас от жара малиновым вареньем.

Татьяна Филь. «Варенье для внуков».

Секреты сохранения фруктов римляне передали и Византии. Император Константин VII Багрянородный приводит секреты заготовки на зиму не только айвы, но и лимонов и розовых лепестков. Возможно, что из Византии секреты «варения» попали и в Россию. Но помимо европейских предков у нашего современного варенья есть и восточные корни. В Древнем Риме речь шла о смеси плодов с медом — это был предок жидкого варенья, а с Востока пришли засахаренные фрукты, то есть варенье твердое. Считается, что его древнейший предок — рахат-лукум, его еще с библейских времен варили из меда, крахмала, фруктов и розовой воды.

Апельсины тоже целая глава в истории варенья. После того, как португальцы подарили апельсиновый мармелад одному из Тюдоров, это варенье покорило Великобританию. Вскоре там родился национальный вид варенья – джем.

Ирина Каюкова. «Вишневое варенье».

Вот как объясняет происхождение апельсинового джема английская легенда: некий Джеймс Кейлер и его жена Дженет, державшие в шотландском городе Данди лавку, в 1797 году купили целое судно севильских апельсинов. Однако, они оказались с горчинкой, и торговля ими шла весьма вяло. Тогда бережливая Дженет по своему рецепту сварила из них изумительное варенье.

Чем севернее, тем чаще в варенье попадали не фрукты, а ягоды с их недолгим веком и кислым вкусом. Из французской Лотарингии пришел, например, знаменитый конфитюр из красной и белой смородины. В городе Бар-ле-Дюк его до сих пор готовят по старинке – из ягод смородины вручную, гусиным пером, удаляют все косточки!!! Если вы хоть раз в жизни вынимали шпилькой косточки из вишни, то сможете оценить объем труда. Ягоды бросают в кипящий сироп и готовое варенье напоминает рубины. Большим любителем этого варенья был великий американский кинорежиссер Альфред Хичкок. Известно, что он выбирал гостиницы по одному-единственному принципу – спрашивал, подают ли это варенье к завтраку.

Анна Силивончик. «Варенье из звезд».

А теперь, переместимся в дореволюционную Россию. Здесь первые места среди видов варенья занимали крыжовник, смородина и малина. Говорят, что правильно сваренный по старинному рецепту крыжовник, красивее любых настоящих изумрудов. По легенде, Екатерина Великая подарила кухарке камень за отличную работу. Это царское варенье готовили из незрелых ярко-зеленых ягод, вымоченных в отваре из вишневых листьев, замаринованных в зеленых травах.

Хорошее варенье может получиться исключительно в медном тазу. При этом его следует помешивать исключительно серебряной ложкой.

Большим любителем изумрудного варенья был и Александр Сергеевич Пушкин, которое подавала ему Арина Родионовна. Он ел его много и с таким удовольствием, что даже равнодушные к этому лакомству друзья тоже начинали с аппетитом его уплетать.

Самым любимым вареньем Пушкина было варенье из крыжовника, которое называли также берсеневое, в честь сада на знаменитой Берсеневской набережной, который его владелец огородил живой изгородью из колючих кустов крыжовника.

Евгения Гапчинская. «Абрикосовое варенье».

Это варенье готовилось в муравленом (покрытом глазурью) горшке, из недозрелых ягод крыжовника, переложенных рядами вишнёвых листьев и залитых крепкою водкой. Собирать ягоды для варенья следовало лишь между 10 и 15 июля, а сам процесс варки был очень сложным, Анна Родионовна умудрилась довести его до такого совершенства, что воспроизвести его будет сложно даже опытной хозяйке.

Марк Шагал. «Бабушка и варенье».

В замечательной книге директора заповедника в Пушкинских Горах Семена Степановича Гейченко «У Лукоморья» мы читаем следующие строки:

«Самым любимым деревенским вареньем Пушкина было крыжовенное. У него на столе часто можно было видеть банку с крыжовенным вареньем. Да и как Пушкин мог не любить такое варенье, коль скоро оно было сварено по всем тем старинным правилам, которые были рекомендованы специальным печатным рецептом!

Сварить крыжовенное варенье было сложным и хитрым делом. Вот как об этом говорит рецепт тогдашней «сельской энциклопедии»: «Очищенный от семечек, сполосканный, зеленый, неспелый крыжовник, собранный между 10 и 15 июня, сложить в муравленный горшок, перекладывая рядами вишневых листьев и немного щавелем и шпинатом.

Залить крепкой водкою, закрыть крышкою, обмазать оную тестом, вставить на несколько часов в печь, столь жаркую, как она бывает после выемки их нее хлеба. На другой день вынуть крыжовник, всыпать в холодную воду со льдом, прямо из погреба, через час перемешать воду и один раз с ней вскипятить, потом второй раз, потом третий, потом положить ягоды опять в холодную воду со льдом, которую перемешивать несколько раз, каждый раз держа в ней ягоды по четверти часа, потом откинуть ягоды на решето, а когда ягода стечет — разложить ее на скатерть льняную, а когда обсохнет, свесить на безмене, на каждый фунт ягод взять два фунта сахару и один стакан воды.

Сварить сироп из трех четвертей сахара, прокипятить, снять пену и в сей горячий сироп всыпать ягоды, поставить кипятиться, а как станет кипеть осыпать остальным сахаром и разов три вскипятить ключом, а потом держать на легком огне, пробуя на вкус. После всего сего сложить варенье в фруктовые банки и завернуть их вощеной бумагой, а сверху пузырем и обвязать. Варенье сие почитается отличным и самым наилучшим из деревенских припасов».[10]

Саша Пушкин с девушками пьет чай и уплетает любимое варенье из крыжовника…

Утомительно, долго, но, как говаривал сам Пушкин, «Варенье сие почитается отличным и самым наилучшим из деревенских припасов». Александр Сергеевич мог есть такое варенье вазочками. На его рабочем столе во время работы всегда стояли кувшин с холодной водой и любимое варенье.

С детства обожал крыжовниковое варенье и Иван Сергеевич Тургенев. Именно его он упоминает в своем знаменитом романе «Отцы и дети»:

«… на окнах банки с прошлогодним вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными буквами: «кружовник»; Николай Петрович любил особенно это варенье».[11]

Однако, это было в детстве Ивана Тургенева. А с возрастом он полюбил варенье из клубники. Его матушка, Варвара Петровна, выращивала целые поля махровых роз, и в больших количествах заготавливала из их лепестков гуляфную (розовую) воду, на которой и варили варенье.

Анна Черкашина. «Блины, сметана и варенье».

Рецепт 1827 года варенья из клубники выглядит так: «Возьми фунтъ сахару, разведи его пополамъ с отварною и гуляфною водою, и поставя на жаръ, свари изъ него сыроп, и какъ уварится въ надлежащую густоту, то положи въ него фунтъ клубники, и на легкомъ жару оную кипяти; но должно смотреть, чтоб клубника не развалилась, ибо она слабее всякой ягоды к варенью, почему и должно оную менее другихъ ягодъ въ сыропе варить».

Иван Сергеевич Тургенев после выпитой чашки чая с любимым вареньем из клубники на гуляфной воде…

Также, очень любили неспешное чаевничество с вареньем в семье Чеховых. Там чаепития происходили в своей усадьбе «Мелихово», на которых мать писателя — Евгения Яковлевна, всегда с гордостью выставляла «свое» варенье.

В их семье имелась своя поваренная книга с рецептами, записи в которой делал отец, Павел Егорович. Из нее и взят этот рецепт любимого в семье варенья из яблок с корицей:

«Взять сладкие яблоки, очистить их от кожицы, разрезать каждое пополам, вырезать семечки, бросая яблоки тотчас же в холодную воду. Вскипятить отдельно воду с куском корицы, опустить яблоки, дать им вскипать два раза, откинуть на решето, остудить. Прокипятить сироп из двух фунтов сахара и четырех стаканов воды на один фунт яблок, опустить яблоки, варить на малом огне, пока не сделаются прозрачными, но чтобы не разварились; тогда вынуть их, сложить в банку, сироп же уварить до надлежащей густоты, остудить, залить яблоки».

Антон Павлович Чехов в Мелихово, после выпитой чашки чая с любимым вареньем из яблок с корицей…

Теперь несколько слов о наших кулинарных успехах. Мы уже говорили о том, что во многих семьях есть именно свое варенье, приготовленное по особому секрету. В первой половине августа мы также колдуем в Саду Евгения и Валентины над тазом с вареньем.

Наш фирменный продукт – это сливовое варенье! Причем, для приготовления этого изысканного лакомства, мы применяем сливу сорта «Стенлей». И только Стенлей!

Как восхитительно сливовое варенье!

У Стенлея американское происхождение – сорт выведен в США, в начале двадцатого века, путем скрещивания так называемой «Ажанской» венгерки и сливы «Великий герцог». В Госреестре России Стенлей зарегистрировали в 1983 году. Районировали его первоначально только в Северо-Кавказском регионе, то есть, у нас, на Кубани. Стенлей относят к подвиду венгерки. От своих родителей он взял лучшее – крупноплодность (от «Герцога») и обильное плодоношение (от «Ажанской»). Сегодня слива Стенлей часто используется в качестве донора ценных качеств для селекции других сортов.

Слива Стенлей – старый проверенный сорт. Объективности ради следует заметить, что за минувшие тридцать лет появились десятки новых сортов с улучшенными характеристиками. Но наша венгерка американской селекции по-прежнему востребована как у селекционеров, так и у консервативно настроенных любителей изысканного варенья.

Как известно, Кубань – край черноземов. Однако тучные черноземы хороши для зерновых культур, а вот сады предпочитают почвы, насыщенные различными микроэлементами. И в этом плане, хороши районы, находящиеся в предгорных районах Краснодарского края, Горячеключевской и Гулькевичский районы Кубани.

Знаменитая кубанская слива Стенлей…

Дело в том, что там близко к поверхности земли подходят так называемые гравийно-песчаные смеси, насыщенные множеством составляющих таблицы Менделеева! Плоды, выращенные на таких землях, обладают особо изысканным вкусом.

После обработки любимой нами сливы, мы начинаем алхимию процесса. Сироп мы готовим по простой формуле: на пять килограмм, освобожденной от косточек сливы, берется пять килограмм сахара. В этот сахар заливается пятьсот грамм воды, и вся эта консистенция ставится на медленный огонь, и медленно помешивается.

Сюда же, для пикантности, мы добавляем пару столовых ложек сухого белого вина «Шардоне», произведенного в Крымском районе Краснодарского края, и выдержанного в дубовых бочках в подвалах винодельческого хозяйства «Саук-Дере». Также, для придания особого вкуса, мы добавляем немного в варево, буквально чуть-чуть корицы, кардамона и миндаля.

Вот она красавица — кубанская слива Стенлей…

Все это желательно делать вечером, поскольку, после того как сироп закипит, им надо залить сливу, и оставить всю эту массу томиться на всю ночь. Утром, таз с вареньем ставим на медленный огонь и кипятим в течении пяти минут. Не забываем снять пресловутую пенку!

Вновь снимаем сие варево с огня и отставляем в сторону, для процесса медленного остывания. Желательно, чтобы температура в тазу, после остывания, была не более чем на 3 – 5 градусов выше комнатной. На это, как правило, уходит шесть – восемь часов.

В августе мы колдуем со сливой Стенлей, пытаясь приготовить свое фирменное варенье…

И этот цикл (медленное кипячение и длительное остывание) желательно осуществить четыре – пять раз, в зависимости от вашего сиюминутного терпения и настроения. После чего все это волшебное варево следует закатать в банки, поставить их в кладовую, где они будут ждать длинных зимних вечеров и философских бесед под чашку чая с изумительным сливовым вареньем…

Но это не все. Обратили ли вы внимание, что за последние десятилетия существенно обозначилась проблема с подарком? Это при социалистическом дефиците, все, что с боем было куплено в магазине могло послужить подарком. Люди были искренне рады любому предмету. Сейчас иные времена, рынок в состоянии достаточно быстро отрегулировать любую проблему.

Обратите внимание — как не выгребал народ в марте 2020 года с прилавков гречку и туалетную бумагу, проблема дефицита была решена относительно быстро. В магазинах есть буквально все, включая самые изысканные предметы. Но нет индивидуальности и теплоты!

Вот тут-то заботливо приготовленная баночка варенья может быть весьма кстати в качестве подарка. Здесь нет ограничений по возрасту – она может быть преподнесена, как ребенку, так и пожилому человеку, вручена семейной паре, либо убежденному холостяку. Пожалуй, не одна из религий не табуирует такой продукт, как варенье, и это очень здорово!

Вот в таком виде отправляется в кладовую наше фирменное, семейное сливовое варенье, сваренное в Саду Евгения и Валентины…

Отрадно и то, что практически в каждой семье можно самостоятельно изготовить такой фирменный и душевный подарок, как варенье. Для этого придумайте легенду, согласно которой, в вашем лучшем на Земле саду, произрастает самая лучшая в мире вишня (земляника, клубника, малина, смородина, брусника, крыжовник, клюква, абрикос, айва, яблоки, груши, сливы, персик, апельсины, грецкие орехи, арбузы, дыни, морковь, розовые лепестки, одуванчики либо зеленые помидоры). И из этой самой вишни (земляники и так далее по тексту) вы варите самое лучшее в мире варенье!

Причем, рецепт, по которому вы создаете эту кулинарную красоту неземную, поистине уникален и передается в вашей семье из поколения в поколение!

Попросите ваших детей или внуков сделать на компьютере эскиз этикетки для варенья, приготовленного вашими руками. Распечатайте этикетку на цветном принтере, наклейте ее на баночку, и ваш эксклюзивный, сугубо индивидуальный подарок, готов!

Нам, например, всегда приятно дарить наше варенье. Не скроем, при этом мы купаемся в лучах славы, выслушивая слова восторга и восхищения (искренние или нет – это уж и не столь важно). Главное – мы постарались сделать человеку приятное.

И если наш знакомый длинным зимним вечером, распивая чай с нашим вареньем, вспомнит нас добрым словом, то это здорово! Значит мы сделали наш мир чуточку лучше и добрее.

Может быть, наш добрый знакомый при этом вспомнит замечательные стихи Даниила Хармса:

Я сегодня лягу раньше,
Раньше лампу погашу,
Но зато тебя пораньше
Разбудить меня прошу.

Это просто удивленье
Как легко меня будить!
Ты поставь на стол варенье, -
Я проснусь в одно мгновенье.
Я проснусь в одно мгновенье,
Чтобы чай с вареньем пить.[12]
Сытая Татьяна. «Варенье».

И, в заключение, давайте вспомним фрагмент замечательного мультфильма «Ёжик в тумане»:

«Ёжик!! Где же ты был? Я звал, звал, а ты не откликался. Я уже и самовар на крыльце раздул, креслице плетенное придвинул, чтобы удобнее звезды считать было. Вот, думаю, сейчас придешь, сядем, чайку попьем с малиновым вареньем. Ты ведь малиновое варенье несешь, да? А я и самовар раздул, и веточек… этих…

— Можжевеловых.

— Можжевеловых. Чтоб дымок был. И…, и… Ведь кто же, кроме тебя, звезды-то считать будет?!» …

Какие прекрасные слова! Поэтому давайте пить чай с вареньем и созерцать далекие, загадочные звезды. Может быть и в этом есть частичка пресловутого смысла жизни…

Что касается будущей, сороковой главы, то она будет посвящена великолепному семейству Гераниевые.

Мы также поразмышляем — почему так клеймили бедную герань в советские времена, когда шла непримиримая борьба с пресловутым мещанством. Глава будет называться: «Семейство двадцать девятое – Гераниевые, или страсти по мещанству…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство крыжовниковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 169.

[2] Здесь, и далее, курсивом выделено нами, дабы подчеркнуть философскую значимость этого самого крыжовника.

[3] Чехов А.П. Крыжовник. Полное собрание сочинений в восемнадцати томах. Том шестой. – М.: Наука. 1980. С. 58 — 59.

[4] Там же. С. 60 — 61.

[5] Пастернак Б.Л. Стихотворения. Поэмы. Переводы. – М.: Правда. 1990. С. 369.

[6] Варенье. Большая Советская энциклопедия. Второе издание. Том шестой. – М.: Наука. 1978. С. 260.

[7] Пушкин А.С. Капитанская дочка. Полное собрание сочинений в десяти томах. Том шестой. – М.: Издательство Большая Советская Энциклопедия». 1951. С. 629.

[8] Толстой Л.Н. Анна Каренина. Полное собрание сочинений в двадцати двух томах. Том девятый. – М.: Художественная литература. 1982. С. 133 — 134.

[9] Гайдар А.П. Военная тайна. Полное собрание сочинений в четырех томах. Том второй. – М.: Детская литература. 1980. С. 52.

[10] Гейченко С.С. У Лукоморья. Рассказывает хранитель Пушкинского заповедника. – Ленинград.: Лениздат. 1977. С. 271 — 272.

[11] Тургенев И.С. Отцы и дети. Полное собрание сочинений в двенадцати томах. Том седьмой. – М.: Наука. 1981. С. 37.

[12] Хармс Даниил. Цирк Шардам: собрание художественных произведений. – СПб.: ООО «Издательство «Кристалл». 1999. С. 737.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Семейство двадцать седьмое — Камнеломковые, или про сад Живерни…

В саду, несомненно,

Новейшая эра:          

Нарциссам на смену

Приходит гейхера.    

Евгений Черень

Гейхера – это не ругательство. Это очень прекрасное и удивительное растение, принадлежащее семейству Камнеломковые.

С гейхерой нас связывают достаточно любопытные воспоминания. В далеком 2004 году нам посчастливилось побывать на знаменитой цветочной выставке в Челси (Лондон, Великобритания).

Чтобы попасть туда, пришлось пройти длительное и нудное собеседование в посольстве, сдавать отпечатки пальцев, что было по тем временам экзотикой. В общей сложности в Лондоне мы пробыли неделю. Нам повезло, была прекрасная, майская, солнечная погода. Мы много гуляли – любовались изумрудными, доведенными до совершенства, английскими газонами, посещали скверы и парки.

Буквально в первый день пребывания, будучи в сквере, находящемся неподалеку от Букингемского дворца, мы увидели незнакомое растение. Но что это – мы в ту пору не знали.

На всякий случай – сфотографировали, дабы потом расспросить у умных людей. Далее, мы много раз встречали это растение, при посещении Гринвича, Хэмптон-корта, иных скверов и зеленых уголков английской столицы. Вот так, мы познакомились с красавицей-гейхерой, принадлежавшей к семейству Камнеломковых.

Гейхера растущая в парке у Букингемского дворца в Лондоне. Снимок сделан авторами записок в мае 2004 года.

Это большое и разнообразное семейство объединяет около тридцати родов и до шестисот видов, распространенных преимущественно в холодной и умеренной зонах северного полушария.[1]

Среди камнеломковых нет древесных растений. Почти все камнеломковые – многолетние травы от нескольких сантиметров до полутора метров высотой. Растения, относящиеся к этому семейству, считаются крайне выносливыми. Ведь они произрастают, как в условиях крайнего Севера, так и в высокогорных районах.

Название «камнеломка» чаще всего связывают с высокогорными видами, растущими на скалах. Почему-то у местных жителей бытовало устойчивое мнение, что именно эти растения образуют в камнях трещины.

DSC00422
Гейхера в парке Хемптон Корт под Лондоном. Снимок сделан авторами записок в мае 2004 года.

Находясь в суровых условиях короткого лета, растения этого семейства обладают ускоренным ритмом прохождения всех сезонных фаз, от появления первых листьев и молодых побегов до образования зрелых плодов и семян.

Все камнеломковые – насекомоопыляемые растения. На севере и в высокогорных районах это является ограничительным фактором опыления, в связи с малым количеством насекомых. Для их привлечения, в процессе эволюции, лепестки приобрели яркие, красные точки, которые указывают местонахождение нектара.

Многие камнеломковые издавна известны человеку, как красиво цветущие растения, некоторые и как лекарственные.

А теперь, вновь вернемся к нашей любимице гейхере, которая является одним из интереснейших растений семейства Камнеломковых.

В нашем Саду, мы стараемся высаживать гейхеру рядом с хостой, что в целом дает неплохую композицию…

Гейхера насчитывает около семидесяти видов. Родиной этого растения является Северная Америка. Получила название в честь немецкого профессора медицины и ботаника И.Г. Гейхера.

Пик популярности гейхер у российских садоводов пришелся на вторую половину нулевых годов. Тогда любители цветов, как и мы в 2004 году, познакомились с этими растениями во всем их многообразии и буквально потеряли голову.

Коллекции гейхер можно было увидеть почти в каждом втором саду. Затем «эпидемия» постепенно пошла на спад, и сейчас гейхеры уже не входят в число садовых фаворитов. У этого «падения с Олимпа» были и объективные, и субъективные причины. Но достоинства гейхер все равно остались при них.

Так выглядит красавица–гейхера в Саду Евгения и Валентины в середине апреля месяца…

Но, главное, путем их гибридизации селекционеры получили колоссальное количество невероятно красивых сортов. Интересно, что, несмотря на отдаленное происхождение, в России гейхеру знают очень давно. Например, гейхера кроваво-красная упоминается в книге «Дачный сад», изданной в Санкт-Петербурге ещё до первой мировой войны.

Чаще всего гейхеры рассматривают в качестве декоративнолистных растений. Действительно, цвет и форма листа — главное их преимущество. При взгляде на кустик гейхеры на ум сразу приходят воланы и рюши: именно такое впечатление производят многочисленные сердцевидные листья с будто бы приукрашенным краем. А богатейшая палитра окрасок открывает широчайшие возможности для использования их в цветниках.

    Еще один взгляд на весеннюю гейхеру…

Гейхеры просто созданы для того, чтобы потакать любым капризам садовых дизайнеров. Цвет листьев у разных сортов варьируется от спокойного зеленого до темно-пурпурного, почти чёрного, включая оттенки желтого, оранжевого, красного, шоколадного. Кайма, контрастные прожилки, штрихи, крап, серебристое напыление — всё это у гейхер имеется в изобилии, благодаря чему в композиции их можно использовать для создания самых неожиданных эффектов.

Культивируются гейхеры как декоративные растения, особенно гейхера кроваво-красная. Ее садовые формы и сорта гибридного происхождения объединяют под названием гейхера гибридная. Размножают гейхеры семенами, делением куста и зелеными черенками.

Майская гейхера, растущая в Саду Евгения и Валентины…

Что немаловажно – кусты гейхеры необходимо ежегодно окучивать, так как их основания разрастаются выше уровня почвы.

Гейхера сохраняет свою изысканную красоту и декоративность, начиная с ранней весны и до наступления холодов, поэтому ее часто используют для посадки на парадных клумбах, центральных дорожках, которые ведут к дому.

При выращивании гейхеры очень важно правильно выбрать место для посадки. Ведь от этого зависит очень многое: и яркость листьев, и цветение, и даже то, насколько долго растение будет радовать вас своей листвой.

Обратите внимание на окраску листа у гейхеры, растущей в Саду Евгения и Валентины…

Рекомендации по этому поводу существенно отличаются между собой. Одни советуют сажать гейхеры на солнце, другие, наоборот, рекомендуют исключительно тень. Вот, например, одна из рекомендаций: «Для разведения гейхеры лучше выбирать хорошо освещенные, защищенные от ветра участки. Растения эти светолюбивы, предпочитают легкие, хорошо удобренные почвы».[2]

Между тем, у нас на Кубани, гейхеры, находясь на солнце, чувствуют себя крайне дискомфортно. В чем же причина? И, по мере приобретения некого агрономического опыта, мы поняли, что многие книги по садовому искусству, пишутся «глядя из Москвы».

Гейхера в Саду Евгения и Валентины в середине апреля…

И в них, как правило, даются рекомендации для средней полосы России. Однако, то, что хорошо для пятьдесят пятой широты (местонахождение Москвы), не всегда хорошо для нашего Сада, находящегося на сорок пятой параллели.

Поэтому мы, в нашем саду Евгения и Валентины, предпочитаем полузатененные участки, на которых солнце бывает только в утренние, либо в вечерние часы.

Также и с подкормкой. Изначально гейхеры росли в горах, где содержание питательных веществ в почве невелико. Поэтому окультуренные сорта не требуют постоянной подкормки.

Баловать гейхеру минеральными удобрениями следует лишь изредка. Однако концентрация должна быть в два раза меньше, чем для других садовых растений. В данном случае лучше «недокормить» гейхеру, чем «перекормить».

Гейхеры, освещенные майским солнышком в Саду Евгения и Валентины…

Заливать ее также не стоит, чтобы не допустить загнивания корней. Как уже говорилось выше, гейхера – растение неприхотливое. Условия, которые необходимы для ее выращивания, довольно просты: это глубокий дренаж, рассеянная тень и водопроницаемая почва.

Декоративность гейхер достигает максимума к четырем-пяти годам, и в этот период, как не печально, их необходимо делить. Иначе начнется усыхание корней и растение сильно ослабеет. Выкопав растение, его следует разделить на две-три части. За сезон желательно несколько раз «припудрить» молодые розетки древесной золой.

Обратите внимание на богатство красок листвы красавицы-гейхеры в Саду Евгения и Валентины…

Для особо любознательных читателей сообщаем, что помимо гейхер, существуют так называемые гейхереллы.

Растение гейхерелла было получено искусственным путем, поэтому его просто невозможно повстречать в природных условиях. Селекционеры, создавшие его, хотели вывести очень красивое растение, идеально подходящее для ландшафтного дизайна. И у них это получилось.

Гибрид гейхерелла является многолетником. Он был выведен в результате скрещивания гейхеры и тиареллы трехлистной, входящей в род Тиарелла, семейства Камнеломковые. Каждый из родителей отдал новому растению частицу своей «души»: тиареллы привнесли более нежное, пышное цветение и форму листьев.

Опыт выращивания гейхереллы у нас крайне мал. Пока это единственный экземпляр, выращиваемый нами в Саду Евгения и Валентины…

Одно огорчает – цветы гейхерелл стерильны. Как и большинство гибридов, это растение образует цветки, но не формирует плодов с семенами. Поэтому, гейхереллу можно размножить двумя способами: черенками и делением корневища, однако ее нельзя вырастить из семян.

Говоря о семействе Камнеломковых, нельзя не упомянуть такое изящное растение, как Астильба. Это одно из немногих цветущих растений, которое очень ценится профессиональными цветоводами и любителями за красоту и неприхотливость. Раскидистые кусты астильбы выглядят эффектно, даже когда не цветут – резные листья украшают сад с весны до поздней осени.

Астильба в Саду Евгения и Валентины в середине июня…

Этот цветок насчитывает порядка тридцати видов. Причем некоторые из них, известны как «ложная спирея» или «ложный козлобородник».

Название растения произошло от слияния двух слов: «а» — без, «стильбе» — блеск. Шотландский ботаник лорд Гамильтон, описывая этот вид растений, отметил, что соцветия и листья у них без блеска.

В русском языке название растения встречается как в форме «астильбе» (не склоняется), так и в форме «астильба». Хотя в некоторых источниках слово «астильбе» рекомендуется использовать в среднем роде, в ботанической литературе его используют в женском роде: например, Астильбе китайская.

DSC00756
Астильба, произрастающая в пригороде Амстердама. Снимок авторов книги.

Астильба — достойный представитель класса многолетних травянистых камнеломковых растений. Ее родина — Китай и Япония. Поэтому, ее сорта, как правило, разделились на две части: Астильба японская и китайская.

Астильба очень декоративное растение. Его перисто-рассеченные блестящие листья весной часто имеют медный оттенок, а крошечные цветы собраны в крупные ажурные метельчатые соцветия.

Данный цветок весьма прекрасно смотрится в ландшафтном дизайне. При этом, растения японского происхождения по высоте достигают до семидесяти сантиметров. У них блестящая, как будто ламинированная, листва зеленого цвета с ажурной формой краев. Невооруженным глазом также видна тонкая паутинка прожилок бордово-красного цвета, пущенная по листьям.

Поэтому, стройные и длинные побеги астильбы со множеством соцветий способны украсить абсолютно любой газон, цветник или берег водоема. Наиболее сочетаемые с Астильбой цветы — это хосты, примулы и ирисы.

Также Астильбу лучше не сажать вблизи больших деревьев, так как они забирают из почвы много питательных веществ. Растение будет чувствовать себя еще лучше, если вы позаботитесь о своевременном и регулярном подкорме грунта разными удобрениями.

Любопытно, что в том же Китае астильбу используют в пищу в качестве приправы к мясным блюдам, и в китайской медицине листья этого растения используют как тонизирующее средство.

В семействе Камнеломковые, также весьма интересно такое растение, как бадан. Его еще называют бергения (Bergenia) – в честь немецкого ботаника Карла Августа фон Бергена.

Бадан толстолистный, цветущий в Саду Евгения и Валентины в конце апреля месяца…

В народе отношение к бадану более простое. Как правило, ни о какой бергении никто не знает, и называют данное растение – «слоновьи уши» из-за схожести мясистых листьев растения с ушками этого животного.

В дикой природе бадан встречается в Средней Азии, на Гималаях, в Афганистане и в Китае. Это удивительное растение может расти на высоте до трех тысяч метров над уровнем моря.

Бадан толстолистный, цветущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая месяца…

Обратим также ваше внимание на то, что бадан – это вечнозеленое растение. Много ли таких садовых красавцев вы знаете? Помимо хвойников, мы можем навскидку вспомнить лишь только бадан и барвинок.

Листья у бадана крупные, кожистые, блестящие, вечнозеленые, а осенью ярко-красные. Цветки колокольчатые от белой до красной окраски, диаметром до одного сантиметра, собраны в метельчато-щитовидное соцветие. Растение холодостойкое и зимует без какого-либо укрытия.

Ухаживать за растением достаточно просто — оно неприхотливое. Важно помнить, что бадан погибает на сухой почве, поэтому нужно поддерживать влажность грунта. Поливы — обильные, регулярные. Не рекомендуется убирать нижние листочки, потерявшие красивый вид. Благодаря им растение сохраняет влагу. В крайнем случае, после удаления необходимо уложить мульчу вокруг ствола.

Бадан, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

Обычно цветение у нас, на Кубани, выпадает на первую половину мая, все зависит от конкретного вида и сорта. Если вам не нужны семена, можно осторожно обрезать мертвые стрелки, а осенью аккуратно отрывают отмершие листья. Правильный уход и хорошие условия приведут к повторному цветению в конце лета, начале весны. Бадан сильно разрастается, тем самым выживая с территории сорные растения.

Посмотрите – как красив цветок бадана, растущего в нашем Саду…

Особо прекрасны листья баданов. Они имеют разнообразную форму – овальные, сердцевидные, почти полукруглые, с благородным ровным краем. Особый эффект – от весеннего и осеннего окраса листвы баданов. Под действием холодов, она приобретает пурпурные, бронзовые, лиловые или винно-красные оттенки, которые различаются по всей поверхности листа.

Баданы легко приспосабливаются к разным условиям – могут жариться на солнце, становясь более компактными и обильно цветущими, и блаженствовать в тени, наращивая шикарную листву.

В английских «садах под деревьями» баданы, наряду с геранями, купенами, дицентрами, морозниками и зверобоем, создают уютный и естественный нижний ярус.

Бадан не нуждается в регулярных подкормках удобрениями, достаточно единожды после периода цветения внести сильно разведенные комплексные минералы. Чаще не следует, потому что избыток удобрений может привести к ухудшению роста растения. Правда, рядом с хвойными растениями, баданам надо постоянно поддерживать почву с нейтральной реакцией, внося древесную золу.

Если у вас есть желание, то из подобных красных, перезимовавших листьев бадана, вы можете приготовить знаменитый «чигирский чай» …

Но самое главное мы еще не сказали. Бадан – одно из ценнейших лекарственных растений! Его называют таежным чаем, чаем английской королевы и даже русским женьшенем. Говорят, что он находится на втором месте в борьбе с раком. Честно говоря, мы не знаем, какое растение занимает первое место. Да и в столь чудодейственную силу как-то не слишком верится.

В чем же такая уникальная особенность бадана? Дело в том, что он стоит в первом ряду мировых дубителей, поскольку содержание в нем, так называемых танинов, в четыре раза больше, чем в коре дуба! Причем, содержание танинов в сырье, собранном высоко в горах, значительно выше, чем в растениях, собранных в низкогорьях.

Апрель – начало весны, и из поблекших листьев бадана появляются его прекрасные цветы…

Вымоченные в воде и отмытые от дубильных веществ корневища употребляют в пищу, а перезимовавшие, потемневшие листья используют для ароматического чая, который называют «монгольский чай» или «Чигирский чай». Для этого заваривают листья, перезимовавшие под снегом и прошедшие естественную ферментацию.

Бадановый, чигирский, или монгольский, чай издревле употребляет население Сибири и Монголии. Чай этот красивого темно-коричневого цвета с вяжущим вкусом.

Умелое применение таких чаев и напитков — хорошее профилактическое и диетическое средство при возрастных и болезненных состояниях организма.

В первой декаде апреля в Саду Евгения и Валентины появляются нежные цветы бергении…

Напитки из бадана укрепляют стенки сосудов, регулируют артериальное давление. Он обладает бактерицидным, противовоспалительным и кровоостанавливающим действием.

В прежние времена целые деревни занимались заготовкой корневищ и листьев бадана, которые благодаря высокому содержанию в них танинов использовались, как в лечебных целях, так и для дубления кожи и окраски тканей.

Существует предание, согласно которому, жители Сибири и Монголии, должны были оставлять в лесу на развод, каждый десятый корень. Возможно поэтому до сих пор, в лесах этих регионов можно встретить целые заросли этого замечательного растения.

Посмотрите, как здорово смотрится цветок бадана, растущий в Саду Евгения и Валентины…

Вот такие замечательные растения из семейства Камнеломковые произрастают в нашем Саду.

А теперь вновь вернемся к теме знаменитых садов и парков мира, где нам посчастливилось побывать. В тридцать второй главе наших записок мы высказывали свое восхищение итальянской виллой д’Эстэ, которая на протяжении нескольких столетий была примером для подражания многих придворных архитекторов.

Мы уже рассказывали, что виллой восхищались многие монархи. Король Франции Людовик XIV после посещения виллы д’Эстэ, построил Версаль. Посетивший виллу российский император Петр I построил Петергоф.

Однако, если вилла д’Эстэ представляет собою буйство фонтанов, роскошных сооружений и великолепных скульптур, то в данном случае, речь пойдет о достаточно скромном саде.

Этот сад зовут Живерни, и он является одним из самых знаменитых садов в Европе, если не в мире. Сад Живерни, это подлинный шедевр, пиршество цвета и света, воплощение творческой связи между живописью и садоводством. Эдакий эстетический коктейль садового дизайна и знаменитого импрессионизма в пропорции, примерно пятьдесят на пятьдесят.

Скромная улочка, некогда скромной деревушки. Большая часть движущихся людей – туристы, желающие воочию лицезреть Сад Живерни…

Однако, здесь есть и третья составляющая: сад Живерни – как бизнес. В то время, как в знаменитом парке Сисингхерст (графство Кент, Англия), размеры которого в четыре раза больше, двести тысяч посетителей в год считается большой цифрой, то в эту маленькую нормандскую деревушку ежегодно прибывает полмиллиона людей.

Привлекает большинство этих людей, на наш взгляд, не только сам сад, но и личность выдающегося человека, основоположника импрессионизма Клода-Оскара Моне. Наш собственный интерес к этому месту возник шестнадцать лет назад, когда мы поехали на выставку цветов в Челси. Тогда же, мы побывали и в Лондонской национальной галерее. Там мы увидели одно из полотен Клода Моне с водными лилиями и были просто загипнотизированы ими.

Клод-Оскар Моне - Пруд с водяными лилиями. Часть 2 Национальная галерея
Клод Моне. «Пруд с водными лилиями». 1899 год. Лондонская национальная галерея.

Когда мы узнали о привязанности художника к своему Саду и о том, что он постоянно рисовал его на протяжении нескольких десятилетий, мы также пали жертвой чар сильнодействующей комбинации живописи, садового дизайна и яркой личности.

В нашей семейной библиотеке было несколько книг, посвященных творчеству импрессионистов, и, в частности, Клоду Моне, мы видели бесчисленное количество картин, посвященных Саду Живерни, но неоднократно упускали возможность побывать в этом месте. И, лишь в октябре прошлого года, наша мечта сбылась, и мы побывали в знаменитом Саду Живерни. При этом, билеты мы приобретали заранее, на конкретный день и час!

В 2008 году была выпущена в свет знаменитая книга «1001 сад, который нужно увидеть». Из тысячи садов, описываемых в книге, авторы издания предпочли вынести на обложку именно фрагмент Сада Живерни…

Перед тем, как восхитится Садом Живерни, давайте вспомним о великом художнике-импрессионисте.

Оскар Клод Моне родился 14 ноября 1840 года в Париже. Он был вторым ребенком у бакалейщика Клода Огюста Моне и Луизы Жюстины. Когда мальчику было пять лет, семья переехала в Нормандию, в Гавр. Отец хотел, чтобы Клод стал бакалейщиком и продолжил семейное дело. Юность Моне, как он сам отмечал впоследствии, по существу, была юностью бродяги. Он проводил больше времени в воде и на скалах, чем в классе. Школа ему, по натуре недисциплинированному, всегда казалась тюрьмой.

Он развлекался, разрисовывая голубые обложки тетрадей, и использовал их для портретов своих учителей, сделанных в весьма непочтительной, карикатурной манере, и в этой забаве вскоре достиг совершенства. В пятнадцать лет Моне был известен всему Гавру, как карикатурист. Он настолько упрочил свою репутацию, что со всех сторон его осаждали просьбами сделать карикатурные портреты.

Изобилие подобных заказов и недостаточная щедрость родителей внушили ему смелое решение, которое шокировало его семью: за свои портреты Моне стал брать деньги, и таким образом он скопил около двух тысяч франков.

Книга о великом импрессионисте Клоде Моне. В ней приводятся любопытные материалы о создании знаменитого Сада в деревушке Живерни.[3]

Приобретя этим путем некоторую известность, Моне вскоре стал достаточно известной личностью в городе. В витрине единственной лавки художественных принадлежностей гордо красовались его карикатуры, выставленные по пять-шесть в ряд, и, когда он видел, как перед ними в восхищении толпятся зеваки, он испытывал чувство неимоверной гордости.

Моне объявил отцу, что желает стать художником и поедет учиться в Париж. Отец Моне колебался по этому поводу, и здесь решающее слово сказала мадам Лекадр, тетка Моне, которая сама немного рисовала и разрешила племяннику в свободное время работать в её мастерской.

Моне поступил в университет на факультет искусств, но быстро разочаровался в царившем там подходе к живописи. Покинув учебное заведение, он вскоре поступил в студию живописи, которую организовал Шарль Глейр. В студии он познакомился с такими художниками, как Огюст Ренуар, Альфред Сислей и Фредерик Базиль. Они были практически сверстниками, придерживались схожих взглядов на искусство и вскоре составили костяк группы импрессионистов.

Известность Моне принёс портрет Камиллы Донсье, написанный в 1866 году – «Камилла, или портрет дамы в зелёном платье». «Камилла» снискала благосклонность, как зрителей, так и жюри. Даже Эмиль Золя, посетивший этот Салон, оставил этой картине положительный отзыв.

Взято из открытого источника.
Клод Моне. Камилла, или портрет дамы в зеленом платье. 1866 год.

И, может быть благодаря успеху картины, Камилла 28 июня 1870 года становится женой художника. У них родилось двое сыновей: Жан и Мишель. Это счастье было относительно недолгим, ибо пятого сентября 1879 года, Камилла Моне умирает от злокачественной болезни, в возрасте всего лишь тридцати двух лет.

Художник переживает не только личную трагедию. Достаточно много его современников продолжают оголтелую критику импрессионизма в целом, и Клода Моне в частности. И. если вы думаете, что импрессионистов ругали только в СССР пятидесятых годах прошлого века, о чем мы писали в тридцать пятой главе наших записок, то это не совсем так. Вот доля критики от современника, графика Берталля:

«Как нам стало известно, на улице Ла-Пелетье открылась психиатрическая лечебница. Принимают сюда в основном художников.

Безумие их неопасно: они просто макают кисти в самые кричащие и не совместимые друг с другом краски и водят, как бог на душу положит, ими по белому холсту, чтобы затем, не считаясь с затратами, заключить готовый труд в великолепную раму.

Вот, например, господин Моне, прекрасно знает, что не бывает деревьев того ярко-желтого оттенка, какими он изобразил их на своем «Ручье в Аржантее». Он понимает, что «Дорога в Эпинее под снегопадом» никогда в действительности не могла выглядеть, как шерстяной коврик, сотканный из белых, синих и зеленых нитей. Его не надо убеждать в том, что «Речной берег в Аржантее» не может походить на пестрое вязанье шерстью и хлопком. Но это не помешало ему именно подобным образом представить нам свое впечатление…».[4]

Однако, несмотря на отсутствие понимания, что «дорога не может выглядеть, как шерстяной коврик», картины Клода Моне постепенно начинают распродаваться. В 1880 — 1881 годах к нему обратился известный торговец картинами Дюран Рюэль, с предложением постоянно заниматься покупкой и продажей его произведений, после чего дела Моне стремительно пошли в гору.

План Сада Живерни. Верхние и нижний участки, к сожалению, разделяет дорога, которую сегодня можно пересечь по подземному переходу (слева, внизу).

В 1892 году Моне женится во второй раз, на Алисе Ошеде (1844– 1911). Алисе тогда было уже сорок восемь лет. Ещё до этого Алиса помогала художнику вести хозяйство и воспитывать детей от первого брака.

Постепенно пришел достаток и желание приобрести дом и садовый участок.

Говорят, что деревенька Живерни для Клода Моне, была как любовь с первого взгляда. Когда знаменитый импрессионист проезжал на поезде мимо Живерни, он был потрясен роскошной зеленью этой местности. Художник понял, что проведет здесь остаток жизни. Именно Живерни стала главным местом для вдохновения живописца.

Дом-музей Клода Моне
Знаменитый дом Художника в Саду Живерни…

Здесь, в 1883 году, на ферме Мезон дю Прессуа и поселился великий художник. Пока он проживал на правах аренды дома и участка, а в 1890 году сумел выкупить это поместье.

«Живерни, через Вернон, в Эре» — этот адрес вскоре появился на почтовой бумаге Моне. Действительно, в то время о существовании деревни знали только жители города. Это сегодня ситуация выглядит диаметрально противоположной: лишь благодаря деревне Живерни весь мир узнал о соседнем городке Вернон.

Когда Моне приехал в Мезон дю Прессуа в Живерни, это место представляло собой ферму по производству сидра, перед домом был разбит фруктовый сад, от которого шла центральная дорожка, ведущая к узкой проезжей дороге (теперь это большая главная дорога), обрамленная с двух сторон елями, тисами и самшитом.

За чередой металлических арок центральной аллеи, мы видим знаменитый дом Художника в Саду Живерни Снимок авторов записок.

Моне собирался убрать деревья, но его жена Алиса воспротивилась этому: тисовые деревья сохранились до сих пор, а ели были срублены, и на их место в 1920 году, уже после смерти Алисы, установили металлические арки.

Практически, на протяжении всей своей жизни, Клод Моне развивает бурную деятельность, переделывая купленные угодья и выкупая близлежащие земли. Он перестраивает дом и разбивает новый сад. А в довершении, хотя и после бюрократических проволочек, вырывает пруд. Правда, чтобы попасть к пруду, надо было пересечь дорогу, разделяющие верхний и нижний участки. Сегодня это можно сделать через специально построенный подземный переход.

Как всякий правоверный мусульманин стремиться посетить Мекку, так и каждый садовод мечтает побывать в саду Живерни. Нам это удалось, и мы счастливы…

В 1885 году, через озеро будет перекинут известный всем ценителям творчества великого мастера, японский мостик, получивший отражение во многих произведениях Моне.

Мир водной глади с цветами становится его главной темой в поздних работах. Сюжет с водяными лилиями, которые Моне называл пейзажами-отражениями, была неизменной на протяжении всех этих лет.

Один и тот же пейзаж художник писал в различных вариантах более двухсот раз, обращаясь к этой теме вновь и вновь. В 1898−1908 годах он написал серию картин с изображением воды, мостика и цветов, которая затем была выставлена в парижской галерее Дюран-Рюэля в 1909 году.

В Саду Живерни множество туристов, и каждый стремится запечатлеть себя на знаменитом японском мостике…

Интерес к полотнам художника неизменно возрастал на протяжении свыше ста лет. Достаточно сказать, что одна из его знаменитых картин «Водяные лилии» в 2015 году стала главным лотом аукционного дома Сотбис и была продана за рекордную сумму в пятьдесят четыре миллиона долларов.

Обустраивал дом Моне лично сам по своему вкусу, желанию, отдаваясь целиком творческому замыслу. Все комнаты в доме оформлены под его руководством, в ярких тоннах, которым он всегда отдавал предпочтенье. Пожалуй, самой запоминающейся частью музея, является столовая комната, оформленная в интенсивно-насыщенном желтом оттенке и декорированная прекрасными японскими гравюрами, представляющими особую ценность.

В доме Художника множество картин. Снимок авторов записок.

Все годы своей жизни художник, с завидным постоянством, менял облик дома. Возможно, следуя каким-то своим внутренним творческим порывам, он перекрашивал стены, двери, фасады в яркие желто-зеленые цвета своего настроения. Кроме того, Моне с невероятной страстью, ухаживал за садом, где помимо него неустанно трудились нанятые садовники.

Всю свою жизнь Моне собирал коллекцию, увлекаясь восточной культурой, это его пристрастие четко прослеживается в убранстве всего дома. Почти повсеместно, продвигаясь по многочисленным комнатам можно увидеть роскошные предметы в японском стиле.

Сад Живерни, «заглядывающий» в уютный дом Клода Моне. Снимок авторов записок.

В музее хранится огромное количество вещей, принадлежащих непосредственно Клоду Моне, его личные вещи, предметы обихода, кухонные принадлежности, мебель и ковры.

В свое время было отдано много сил и средств, для проведения тщательной реставрации жилища великого художника. Например, столовая была восстановлена с той точностью, какой она была во времена жизни здесь Клода Моне.

Туристический маршрут пролегает и через кухню великого импрессиониста. Самые любопытные могут заглянуть и в кастрюлю художника…

На желтых стенах можно полюбоваться коллекцией японских картин. Мебель, также окрашенная в желтый цвет, в то время считалась очень современной. В стеклянных шкафах выставлена голубая глиняная посуда и желто-синий набор, заказанный Моне для особых случаев. На кухне с голубой руанской плиткой расположена впечатляющая плита с несколькими духовками и медной посудой, которая, кажется, ждет возвращения своих хозяев.

Личные покои мастера украшают картины, принесенные в качестве подарков его близкими друзьями, среди них выдающиеся личности художники импрессионисты: Ренуар, Сезанн и Писсарро.

В столовой Художника. Справа мы видим знаменитые японские гравюры…

В усадьбе оборудовано три мастерские, они предназначались для занятий живописью, но только одна была особо дорога Моне, в ней он проводил больше всего времени. Здесь он хранил свои самые любимые картины, не предназначенные для распродаж.

В настоящее время самих картин, написанных Моне, здесь нет, на стенах и в мольбертах находятся только копии. Сами же оригиналы можно увидеть, посетив музеи Парижа. Самые интересные работы находятся в музеях Орсэ и Мармоттан-Моне.

Здесь, в Живерни, были написаны многие известнейшие полотна Клода Моне, например, такие блистательные шедевры, как «Лодка» 1887 года, «Водяные лилии» 1897-1898 года, «Японский мостик» 1919 года и конечно же известная на весь мир картина «Пруд с кувшинками» 1899 года.

Вид из окна дома на верхний сад. Среди деревьев скрывается дорога, а за нею находится нижний, водный сад со знаменитыми кувшинками. Слева – арки центральной аллеи, увитые растениями. Снимок авторов записок.

Кроме того, великий импрессионист написал не одну серию гениальных произведений с изображениями природы, это и стога сена, тополя в разные времена года, Руанский собор, набережные Сены. Большинство его картин имеют в наши дни самую высокую цену и расцвет его творчества относится именно к периоду жизни Клода Моне в Живерни.

На протяжении долгого времени сад являлся основным источником, где Моне черпал свои силы для творчества. За сорок три года, прожитые в Живерни, мастером были написаны не одна сотня полотен, изображающих всю красоту сада, в особом, только присущем его неподражаемому письму, японском стиле.

Октябрьское безумие красок в одном из уголков «верхнего» Сада Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

С особой любовью он рисовал плакучие ивы, белые кувшинки на зеркальной воде, деревянные мостики, перекинутые с берега на берег, под тенью раскидистых ветвей. Среди этого богатства красок природы он написал известнейший цикл картин – «Кувшинки».

Клод Моне провел в своем Саду более сорока лет. Это были годы, когда его живопись перетекала сначала на пространство его Сада, а затем с него вновь на полотна Мастера. Сад, созданный художником по живописным законам, нередко в нарушение привычных правил садоустройства, производит на всех незабываемое впечатление. К чему, собственно, и стремился импрессионист, всем своим творчеством бросавший вызов общепринятым канонам искусства.

Уголок «верхнего» Сада Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Французский государственный деятель Жорж Клемансо, с которым художник поддерживал добрые отношения, как-то отметил: «С удивительной тонкостью художник света переделал природу таким образом, чтобы она помогала ему в творчестве. Сад был продолжением мастерской. Со всех сторон вас окружает буйство красок, что является хорошей гимнастикой для глаз. Взгляд перескакивает с одного на другое, и от постоянно сменяющих друг друга оттенков зрительных образов».

Как мы уже отмечали, Сад разделен дорогой на две части. Верхний сад, примыкающий к дому, сначала был единственный. Именно с него художник начал масштабно реализовывать свою страсть к садоводству.

На первый взгляд он кажется сумбурным и нелогичным. Хотя, пожалуй, так оно и есть. Но уж в живописи Клоду Моне отказать никак нельзя. Все пространство сада покрыто цветами, словно мазками его вдохновенной кисти.

Краски Сада Клода Моне в Живерни в середине октября. Снимок авторов записок.

Оправившись от замешательства, произведенного взрывом ярких красок, взгляд начинает различать структуру посадок, и – снова удивление. Ведь сад просто, как ученическая тетрадь, расчерчен сеткой прямых дорожек. Вскоре после начала освоения участка, Моне разбил вдоль дорожек приподнятые цветники, так, чтобы эффективнее подчеркнуть высоту и расцветку растений.

Тридцать восемь грядок – «набор акварелей», расположены парами и подобраны по цветовой гамме так, что они имитируют цветы палитры Моне. Каждая из этих маленьких грядок смотрится несколько хаотично, но в целом все маленькие цветнички оказываются взаимосвязаны между собой, сливаясь в гармоничное зрелище, подобно слаженным действиям оркестра или картине, написанной рукой Клода Моне. Поверху грядки объединены металлическими рамами, служащими опорой для клематисов и роз.

Октябрьский багрянец осени в Саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Везде присутствует фирменный «зеленый цвет Моне» — на металлических конструкциях, цепочках, ограждающих дорожки, столбиках, табличках, на самом доме и воротах. Когда смотришь на всю эту зелень, возникает какой-то визуальный резонанс – даже знание о том, что все это делается в первую очередь чтобы сохранить бренд, а не для того, чтобы украсить сад, не умаляет этого ощущения.

Крокосмия сорта «Люцифер», лилия, лилейники, манжетка, вербейник – все растения разных оттенков желтого посажены здесь для того, чтобы поймать свет заходящего солнца и сделать его интенсивнее. Кроме этого, Моне любил сажать яркие цветы на солнечной стороне, а цветы холодных оттенков – в тени, дабы сделать их цвет насыщеннее.

Октябрьское половодье цветов в Саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Действительно, этот сад полностью завязан на цвете. Без него он просто не может существовать – нецветущие многолетники с таким же успехом могли бы быть здесь заменены на овощи или злаки. Без цветения, особенности и детали ассортимента, становятся уже несущественными.

Что интересно – никаких диковинных растений в саду Моне мы не нашли. Наличествуют самые простые, нетребовательные и доступные. Правда, это по нашим современным меркам. Сам Клод Моне собирал растения для воплощения своих фантазий, изучая цветочные каталоги, вникая в тонкости садоводства, не жалея средств на приобретение новинок и ухода за посадками. Наверняка, более ста лет назад, в его саду проходили «испытания» самые разнообразные экзоты, одни из которых ныне известны всем, а другие так и не пожелали остаться на чужбине. Но история сохранила нам живописное наследство художника-садовода.

Знаменитый японский сад Клода Моне в Живерни (нижний сад). Если присмотреться, то вдали виднеются окна дома Моне в верхнем саду. Снимок авторов записок.

Однако, продолжим наше путешествие под знаменитому саду. Если вы пересечете дорогу (либо пройдете под ней через специально построенный подземный переход), то вы окажетесь у пруда со знаменитыми лилиями (кувшинками, нимфеями – кому как угодно!).

Этот пруд и его лилии прекрасны сами по себе, а для нас они еще являются и завораживающими воспоминаниями, когда мы впервые познакомились с картинами Моне в книгах и журналах, а потом и в Лондонской национальной галерее.

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что Клод Моне, впрочем, как и иные импрессионисты, примерно до 60-х годов прошлого века, были запрещены в СССР.

Один из уголков нижнего сада. Снимок авторов записок.

Нижний сад совсем непохож на верхний. В нем Клод Моне реализовал свои впечатления, навеянные изящными японскими гравюрами. В путеводителе он заявлен, как японский сад. Известно, что при создании этого участка, Клоду Моне даже помогал садовник из Японии.

Однако здесь не видно никаких ярких атрибутов, указывающих на стилевую принадлежность сада. Впечатление поддерживается только горбатым мостиком, бамбуковой рощицей, несколькими веерными кленами и алыми сполохами цветущих азалий.

По своей сути – это водный сад. Он устроен на болотистом участке, претерпевшем ради искусства серьезные гидротехнические преобразования. В результате получился вытянутый пруд с естественными очертаниями, засаженный по берегам разнообразными растениями от высоких плакучих ив до скромных незабудок.

Японский мостик по-прежнему пользуется неизменной популярностью у туристов из многих стран мира. Снимок авторов записок.

В момент нашего посещения, в пруду знаменитого сада, мы лицезрели не менее знаменитые кувшинки, которые стали визитной карточкой Клода Моне.

Те самые кувшинки, про которые он писал так: «Я сажал их ради удовольствия, даже не помышляя, что буду их писать. И вдруг неожиданно ко мне пришло откровение моего сказочного чудесного пруда. Я взял палитру, и с того самого времени у меня уже почти не было никогда другой модели».

Усадьба и живые картины Клода Моне в Живерни, фото № 16
Клод Моне. Японский мостик. Мостик в саду Моне. 1896 год.

Те самые кувшинки, которые через полсотни лет, в далекой стране, называемой СССР, будут признаны «результатом начавшегося разложения буржуазной культуры и разрыва ее с прогрессивными национальными традициями»[5].

Те самые кувшинки, которые безусловно враждебны принципам социалистического реализма и являются одним из последних прибежищ формализма, а также выражением буржуазных тенденций.

Видели ли мы знаменитые кувшинки, вдохновлявшие на великие произведения импрессиониста Клода Моне? Да, видели! И этот снимок, сделанный нами, тому подтверждение…

Те самые кувшинки, которые поломали судьбы многим молодым советским художникам, которые восторгались Клодом Моне и его коллегами-импрессионистами, и пытались творить несколько иначе, нежели это предписывали постулаты социалистического реализма.

Вот такие грустные размышления…

Клод Моне смог дожить до того времени, когда на карте мира появится страна, под названием Советский Союз. Страна, где появятся самые радикальные критики его искусства, и где его уникальные произведения будут храниться исключительно в запасниках музеев. В этот период он уже жил один, поскольку его вторая супруга Алиса Моне ушла из жизни в мае 1911 года.

Великий импрессионист Клод Моне ушел более девяносто лет назад. Однако прекрасные кувшинки в его Саду продолжают хранить память о великом Мастере…

Жизнь в Саду продолжалась. После того, как Моне исполнилось восемьдесят лет, он подписал акт дарения многих своих картин государству. Вскоре, у художника обнаружили неизлечимую болезнь легкого.

И утром, в воскресенье пятого декабря 1926 года, великого Мастера не стало.

Перед смертью Моне потребовал: «Похороните меня как обычного местного жителя. И пусть за моим гробом идут только свои – вы, мои близкие. Не хочу заставлять друзей печалиться, провожая меня в последний путь. Главное, запомните – не надо ни цветов, ни венков. Это все пустая суета. Да и жалко мне губить цветы. Им место в саду».[6]

Одинокая лодка в саду импрессиониста Клода Моне…

Итак, великого импрессиониста Клода Моне не стало. В наших записках мы уже касались вопросов печальной судьбы садов, после ухода их владельцев. Мы упоминали китайский «Сад скромного чиновника», который проиграли в карты на следующий день после ухода его владельца.

Мы говорили о грустной судьбе французского сада Альбера Кана, после мирового экономического кризиса 1929 года.

Не избежал этой печальной участи и сад Клода Моне в Живерни. После кончины мастера, все имущество, включая дом в Живерни, легендарный сад, полотна и богатейшее собрание японских гравюр наследует единственный наследник — его сын Мишель.

Но у Мишеля свои интересы, его увлекают африканские страны и охотничьи поездки по сафари. Поэтому усадьба постепенно начинает приходить в негодность, а сад теряет свою былую красоту и изысканность. Постепенно все приходит в упадок.

Проходит время, Мишель погибает в автомобильной катастрофе. Иных наследников нет, и особняк переходит под опеку Академии изящных искусств. К сожалению, ее скудных средств, не хватает, чтобы полностью вернуть величие и красоту усадьбе.

Тогда Академия обращается к меценатам Франции, с просьбой о помощи. За три с половиной года, на собранные средства удалось реставрировать дом, мастерские, восстановить интерьер, очистить пруд и заново отстроить Японский мостик.

В 1980 году усадьба открыла свои двери посетителям и, буквально за короткий срок, стала любима многими туристами всего света. Прекраснейший дом в Живерни получает статус исторического памятника и становится музеем Клода Моне. Весь его вид и внутреннее убранство сохранилось в первозданном виде и несет атмосферу времен, когда жил и работал величайший художник.

Работа по поддержанию порядка сада в Живерни ведется постоянно…

В настоящее время за садом в Живерни ухаживает специально созданный Фонд Клода Моне. Сам дом и весь дивный сад, даже самый его потаенный уголок, сохраняется в неизменном виде.

Что мы и увидели, посетив это легендарное место в октябре 2019 года. Тогда мир еще не догадывался о тех испытаниях, которые ему предстоит пережить в предстоящем тревожном 2020 году…

Что касается будущей, тридцать девятой главы, то она будет посвящена великолепному семейству – Крыжовниковые и простой человеческой радости, испытываемой при приготовлении и потреблении варенья. Она будет называться: «Семейство двадцать восьмое – Крыжовниковые, или молодость в сиропе…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство камнеломковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 159.

[2] Жизнь растений. Новейшая ботаническая энциклопедия. – М.: Издательство Эксмо, 2004. С. 200.

[3] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Клод Моне», написанная Мишелем де Декером. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великого художника. Книга была издана в 2007 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[4] Мишель де Декер. Клод Моне. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 72.

[5] Выдержка из статьи «Импрессионизм» в большой советской энциклопедии. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 594.

[6] Мишель де Декер. Клод Моне. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 288.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Семейство двадцать шестое – Пионовые, или про послевоенную еду…

                                   Пион облетел.                          

За долгие дни скопилась

                                   На тушечнице пыль …           

Масаока Сики,
японский поэт

Прежде чем начать описывать все прелести очаровательного пиона, отметим, что ему пришлось долго скитаться по заумным системам таксонометрической классификации, которую выстраивали умные ботаники.

Может быть потому, что развитие зародышей пиона, происходит очень сложным путем. На это уходит до двух лет. Семена прорастают на второй или третий год, а цвести растение начинает через семь лет. У ботаников такой сложный путь развития заслужил суровый приговор: пионы – древняя, тупиковая ветвь эволюции с крайне несовершенным аппаратом размножения.

Поэтому пион, по мере развития ботанической науки, перебрасывали из одного раздела в другой. Достаточно сказать, что еще сорок лет существовал целый ботанический порядок — Пионовые, подкласса Дилленииды. В этом порядке было всего лишь одно семейство – пионовых, включающее в себя только один род и, как вы, наверное, догадываетесь, называется он пион (Paeonia), объединяющий всего лишь 40 видов.[1]

В Саду Евгения и Валентины первая декада апреля. Уже отчетливо просматриваются бутоны древовидного пиона…

Затем, по мере углубления исследований, этот странный порядок, всего лишь с одним семейством, был расформирован, а само семейство включили в порядок Лютикоцветные, раздела Эвдикоты.

Шло время, ботаники вели научные ристалища и бродяга-пион вновь поменял свое местожительство.

И сегодня, в соответствии с международной ботанической классификации APGII[2] наш пион относится к порядку Камнеломкоцветные, раздела Базальные эвдикоты.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Насколько окончательна эта ботаническая «прописка», покажет только время.

Отметив эти ботанические страдания, перейдем к хвалебной части. Изящностью и элегантностью пиона всегда восхищались, как на Востоке, так и на Западе.

Начнем с того, что свое научное название – Paeonia, по одним сведениям, этот цветок получил от фракийской местности Пеонии, где один из его видов рос в древности в диком состоянии.

Яркое пятно древовидного пиона, в апрельском Саду Евгения и Валентины…

По другой версии, цветок получил свое название от имени ученика знаменитого греческого врача Эскулапа – Пеона, который производил при его помощи, удивительные излечения. Поговаривают, что этот самый Пеон излечил самого бога ада Плутона, от нанесенной ему Геркулесом раны.

Однако добывать это удивительное растение, утверждают древние греки, весьма нелегко. Его тщательно оберегает пестрый дятел, который старается выклевать глаза всякому, кто только пытался его сорвать. А потому за ним ходили не иначе, как ночью, когда этот самый дятел спал.

Греческое сказание добавляет, что Пеон получил чудесно излечившее Плутона растение с горы Олимп, из рук матери Аполлона, и что это исцеление возбудило такую зависть у Эскулапа, что он приказал тайно умертвить Пеона.

Однако Плутон, в благодарность за оказанную помощь, не дал ему погибнуть, и превратил бедного ученика в цветок, который в дальнейшем и стал называться пионом.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

Вот такие древнегреческие страсти. Еще утверждают, что за оказанные Пеоном богам исцеления, во время Троянской войны, все искусные врачи стали носить с тех пор название Пеоний (Paeonii), а все отличавшиеся высокими целебными силами травы – травами пеоний (Paconiae herbae).

Вообще в древности это растение славилось своими чудодейственными свойствами и считалось одним из чудес творения. Говорили даже, что злые духи исчезают из тех мест, где растет пион, и что даже небольших его лепестков, надетых на нить, обвязанную вокруг шеи, достаточно, чтобы защититься от всякого рода дьявольских наваждений.

В станице Пятигорской идет неспешный, майский дождик. В природе царит весеннее настроение, а древовидные пионы, выращенные авторами книги, издают оглушительный, чарующий аромат.

В Японии древовидный пион называли «Цветком императора». Ведь на протяжении многих веков любование цветением этих роскошных растений было доступно только императору и членам его семьи.

И такое положение дел освящалось религиозными воззрениями. Ведь главная религия Японии – синтоизм. Он учит тому, что жилищем богов являются растения и все, что создано природой.

Поэтому считается, что чем красивее сад возле твоего дома, тем больше богов в нем живет и помогают тебе. А древовидный пион признан вершиной цветочного мира и лучшим жилищем для богов!

И лишь в девятнадцатом веке, император позволил простым людям пользоваться этим растением, так как пион является отличным лекарственным средством от сердечных и воспалительных заболеваний. А императрица до сих пор принимает косметические ванны с лепестками пионов.

Японцы научились делать из пионов салат, саке, джемы, чипсы, красители для ткани. А главное – вывели более 300 новых, удивительных сортов.

Особо отметим то, что в Японии сложилась древняя традиция дарения древовидных пионов. Это – так называемый «подарок без слов». Если вам преподнесли древовидный пион, то это значит, что вам безоговорочно доверяют. При этом, различные сорта пионов имеют разную символику.

     Начало мая в Саду Евгения и Валентины…

Например, если молодой человек делает девушке предложение, он дарит ей нежный белый «Renkaku» (Ренкаку), что означает «журавлиная стая». Край его лепестков загнут и напоминает клюв журавля, поэтому он символизирует верность.

На свадьбу молодой паре дарят два пиона. Очень крупный, алый «Kokijishi» (Кокидзиси), что означает «Благородный лев», подчеркивающий силу и мужество – предназначен жениху. А нежный розовый «Hanakisoi» (Ханакисои), говорящий о красоте и элегантности – дарят невесте.

При рождении ребенка вручают «Daikiko» (Дайкико), что означает «большая радость». На свой юбилей взрослый мужчина получает древовидный пион – «Kao», что означает «Император», либо «Yachiyo-tsubaki» (Ятиецубаки) – «бесконечность».

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

А на семейные праздники можно подарить «Shinkamata» (Шинкамата) – «плодородное поле» или «Shimanishiki.» (Шиманишики) – «дорогая парча».

Здесь важно то, что, принимая этот драгоценный подарок, не только вы, но и вся ваша семья принимает на себя ответственность, ухаживать за этим растением, в течении нескольких поколений.

В целом, следует отметить, что множество новых сортов пионов, мир получил из Страны восходящего солнца. Так, например, японский селекционер Тоичи Ито посвятил свою жизнь выведению новых сортов пиона. Один из них – пион Бартзелла, полученный скрещиванием травянистого и древовидного его разновидностей. В результате – сорта Кинко и Какоден дали жизнь гибриду Бартзелла.

А вот еще один красавец – Ито-пион Бартзелла, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Не меньшие почести пиону оказывают и в Китае. Причем в этой стране он символизирует дух непокорности. Связано это с легендой об императоре Ву Дзэ Танем, который приказал всем цветам распуститься к моменту его вступления на престол.

В назначенный час раскрылись все растения, и только пионы ослушались приказа. Император пришел в ярость, и отправил цветок в город Лоян, где пион тут же расцвел. С тех пор это растение символизирует дух непокорности и своенравия.

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В Поднебесной пион выращивают уже на протяжении четырех тысяч лет. За столь продолжительный срок китайцы вывели около пяти тысяч сортов. Разведение пионов в Китае, считается очень благородным занятием, которому покровительствуют боги. Это увлечение сопоставимо с тюльпаноманией, которое на протяжении многих веков существует в Нидерландах.

Пион также считается в Поднебесной одним из национальных символов. В этой стране саженец пиона принято дарить невесте на свадьбу, и это – самый дорогой свадебный подарок.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Целительной славой пользовался пион и в Европе в средние века. Тогда его прикладывали к сердцу против удушья и подагры. При этом сильнее всего действие пиона считалось, если его выкапывали из земли в марте и, сверх того в сумерках.

У французского фольклориста Роллана есть даже целое описание того, как правильно должен выкапываться пион из земли. Исходя из этой инструкции, на эту благородную миссию должен отправиться священник с крестом и святым Евангелием.

Обращаясь к пиону, священнослужитель должен произнести: «Приветствую тебя, трава», а затем прочитать над ним пять псалмов и прибавить: «Благословен Бог, даровавший ради праведного Моисея этому растению целебную силу против всех болезней. Молим Тебя, Господи, дай и нашему растению ту же власть против бесов и болезней».

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В Португалии и Дании пиону приписывают способность исцелять от падучей болезни. Мореплавателям пионы рекомендовались как средство от опасностей во время бурь.

Вообще в древности это растение славилось, своими чудодейственными свойствами и считалось одним из чудес творения. Говорили даже, что злые духи исчезают из тех мест, где растет пион, и что даже небольших кусочков его, надетых на нить, обвязанную вокруг шеи, достаточно, чтобы защититься от всякого рода дьявольских наваждений.

Цветущие пионы изображались орнаментально как декоративные мотивы для дорогих тканей. Они считались символами достоинства и чести. На языке цветов пион у восточных народов обозначает «стыдливость и застенчивость», откуда сложилось, вероятно, и немецкое выражение, когда молодая девушка сконфузилась или покраснела: «она вспыхнула, как пион». Но, с другой стороны, пион служит символом неуклюжести и глупой гордости.

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В народной медицине настой корневых шишек пиона используется при малокровии, болезнях сердца и как средство, ускоряющее протрезвление пьяных.

Вот такое славное растение существует в природе, и в частности, в нашем Саду. Конечно, древовидный пион растет довольно-таки медленно, однако наберитесь терпения, и вы увидите, как он достигнет высоты порядка полутора – двух метров. При этом растение желательно высаживать в солнечном, защищенном от ветра месте.

Пионы на выставке цветов в Лондонском Челси. Снимок авторов записок.

Поэты всегда посвящали восторженные строки красавцу-пиону. Приведем несколько стихотворений, посвященных этому благородному цветку. Вот что писала Мирра Александровна Лохвицкая:

 Утренним солнцем давно
Чуткий мой сон озарен.
Дрогнули вежды. В окно
Розовый стукнул пион.
 
В яркий одевшись покров,
Пышный и дерзкий он взрос.
Льется с его лепестков
Запах лимона и роз.
 
Смотрит румяный пион,
Венчик махровый склонив.
Алый мне чудится звон,
Мнится могучий призыв.
 
Чуждый поэзии сна,
Ранним дождем напоен,
В светлые стекла окна
Розовый бьется пион.
Капли утренней росы украшают древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины…

А вот русский поэт серебряного века Всеволод Гаврилович Князев:

 Ах, никто не узнает, какое вино
Льется с розы на алые губы…
Лишь влюбленный пион опускался на дно,
Только он, непокорный и грубый!
 
За таинственный знак и улыбчатый рот,
Поцелуйные руки и плечи –
Выпьем первый любовный бокал в Новый год
За пионы, за розы… за встречи!
     Первое мая в Саду Евгения и Валентины…

А это советский поэт, с трудною судьбою, Николай Михайлович Рубцов:

 За рекой гармошка.
За рекою звоны,
Милая сторожка.
Расцвели пионы.
 
На лугах веселье:
Хороводы, пляски.
По утрам похмелье,
Значит не до ласки.
 
Заалело поле.
Звезды догорают.
Выпить с горя, что ли,
Коль не понимают.
 
Отблестели росы.
Солнце их слизнуло.
Не мои уж косы –
Счастье упорхнуло…
 
Отцвела калина.
Отчернели смоли.
Вот стою у млина
Весь в тоске, без воли.
 
За рекой гармошка.
За рекою звоны.
Не моя сторожка.
Отцвели пионы.
Красавцы пионы в Саду Евгения и Валентины…

Замечательные стихи, не правда ли? А теперь, вновь, перенесемся в послевоенные годы прошлого века, и немного поговорим о хлебе насущном того сложного периода.

В целом, тема еды в Советском Союзе на всем протяжении его существования, была весьма невеселой. Образ продовольственного изобилия витал над жизнью простого советского человека, как сладкий сон. Конечно, список предметов, которых не хватало людям для счастливой жизни в Советском Союзе был огромен.

Граждане огромной страны десятилетиями стояли в очереди за машинами и квартирами, в дефиците были носки и женское белье, бритвенные лезвия и лампочки, садовый инвентарь и стиральный порошок.

Ленинский лозунг «Кто не работает – тот не ест» был широко известен с первых дней советской власти. Люди работали очень много, а вот питались весьма и весьма скудно…

Однако, на первом месте этого грустного реестра, всегда была обильная и вкусная пища. Ее изображения в виде овощей, фруктов, колосьев, украшали фасады зданий, фонтаны, гербы союзных республик и даже тканые льняные скатерти в ресторанах.

Мечта жила как особый вид общественного сознания, и реализовывала себя в живописных полотнах, популярных кинофильмах и в изделиях кустарных промыслов.

Известный советский художник Борис Яковлев стал одним из первых, кто трактовал еду, как общественный феномен и для кого она стала объектом творческого интереса. В свое время широко была известна его картина «Советские консервы». Историки утверждают, что первоначально она называлась – «Сталинские консервы».

Дефицитность еды осуществляла смещение акцентов: с одной стороны обожаемый Вождь всех времен и народов, а с другой – элементарные огурцы и помидоры в банках. Таким образом, происходило обожествление элементарной еды, через приобщение ее к имени великого Сталина.

Яковлев Борис Николаевич. «Советские консервы». Они же, как утверждают историки – «Сталинские консервы»…

Тот же художник Яковлев, в свое время написал зловещую по своей натурализации картину «Мясо», которая хранится в Одесском художественном музее.

Безусловно, в своей основе была использована живопись фламандских мастеров. И если голландская живопись была проникнута радостью жизни, то здесь полотно пропитано какой-то тревогой. Чего только стоит эта подвешенная на крюк мрачная туша, и голубенький тазик, наполненный кровью?

Яковлев Борис Николаевич. «Мясо».

В процессе написания этих записок, мы попытались угадать – какую же картину Борис Яковлев взял за основу своего произведения? Как известно, жизнерадостные жители Нидерландов, являлись признанными мастерами натюрмортов. Таких картин множество в музеях мира.

После долгих размышлений и споров, мы все же посчитали, что в качестве образца, вероятно, было взято полотно нидерландского художника Питера Артсена (его еще называли – Питер Длинный), которое называется «Мясная лавка со святым семейством, раздающим милостыню», написанное в 1551 году.

Вроде бы похоже. Однако возьмите задний план. Если у Питера он несет высокую морально-религиозную нагрузку, то у Бориса мы видим грязные, обшарпанные стены советского общепита.

И если современники Питера в шестнадцатом веке видели подобные лавки на каждом шагу, то для советского человека вся эта антисанитария художника Яковлева продолжала оставаться несбывшейся мечтою.

Питер Артсен. «Мясная лавка со святым семейством, раздающим милостыню». 1551 год.

В этом ряду мифов про еду очень показателен фильм «Кубанские казаки», о котором мы рассказывали в тридцатой главе наших записок. Там, с особой яркостью показан красочный лубок о сытой жизни и демонстрируется мечта о продовольственном изобилии. Возможно, что за границей вымышленного в фильме остались только актеры и лошади.

Столы, ломящиеся от еды – конечно откровенное лукавство. По воспоминаниям артистов — большинство фруктов в фильме были бутафорскими, из воска либо папье-маше (такие используются, например, в натюрмортах). Такой же ложью было и изобилие «товаров» — их собирали для фильма чуть ли не по всей Кубани.

Да и справедливости ради, следует сказать, что никаких ярмарок на Кубани не было вообще — не до фильма, ни после. Единственная «ярмарка» была полностью придумана для фильма — столы и прилавки поставили возле старого элеватора в Курганинске. На само здание элеватора натянули огромный портрет Сталина, который в процессе более поздних редактур из кинофильма уже вырезали.

Муляжи того изобилия, которое демонстрировалось в фильме «Кубанские казаки». Снимок сделан авторами записок в Курганинском историческом музее.

А теперь посмотрите на год создания фильма – «Кубанских казаков» снимали в 1949 году на фактически опустошенной голодом Кубани. Сюда для имитации «счастливой советской жизни» прислали откормленных столичных артистов, дефицитные воздушные шарики, пластмассовые фрукты и огромный портрет Сталина.

Что самое смешное и одновременно грустное — многие после просмотра фильма «Кубанские казаки» действительно решили, что всё показанное в фильме — это чистая правда. Люди переезжали на Кубань в надежде увидеть своими глазами все чудеса, показанные в фильме — взамен этого увидев полуголодных местных жителей.

Пока сытые кубанские казаки участвовали в скачках, голодные англичане поедали своих любимых коней. Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 18 за 1949 год, вышедший во время съемок «лакировочного» фильма…

При написании данной главы, мы «полистали» в Интернете всесоюзный, как бы сатирический, журнал «Крокодил» за 1949 год. Год – когда на Кубани проходили съемки «Кубанских казаков».

Разумеется, в этих журналах мы не нашли ни строчки о пустых продовольственных прилавках на территории Советского Союза. Вместе с тем, мы обратили внимание, как редакция журнала болезненно переживала за полуголодное существования населения капиталистических стран. Думается, вам будет любопытно увидеть пару карикатур подобного рода.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 10 за 1949 год.

Так и существовали многие десятилетия параллельно два мира: один иллюзорный — киношный и плакатный, воспевающие якобы существующее изобилие, и другой – реальный и полуголодный. Взять хотя бы послевоенный безумный плакат про свиную колбасу. Для кого он? Для чего он? Ведь кроме раздражения, иных эмоций он не вызывал.

Уж сколько про него было сочинено частушек, включая матерных, поскольку на прилавках не было ни мяса, ни птицы, не говоря уже о свиной колбасе.

Вот такие разглагольствования предлагались послевоенному населению страны…

И распевая частушки про колбасу, народ глубоко уяснил одну прописную истину: в любой критической ситуации следует экстренно запасаться крупой, солью, мылом, сахаром и спичками.

Мы пишем эти строки в марте 2020 года, в тот момент, когда граждане нашей страны массово скупают гречку, макароны и тушенку. Для нас, бывших советских людей, этот ажиотаж не в новинку, поскольку мы проходили его неоднократно. Пожалуй, он у нас накрепко заложен в нашей генетической памяти. От наших родителей, бабушек и дедушек, мы глубоко усвоили этот алгоритм поведения.

Плакатное изобилие в послевоенной стране…

И в таком круговороте страна живет почитай уже сто лет. Вспомним эпизод из романа про солдата Чонкина, когда в Богом забытом селе объявили о начале войны:

«Подъехав к магазину, Раиса разгрузила товар и стала раскладывать его по полкам.[3] Вот тут-то и появилась перед ней баба Дуня. И попросила продать ей пятьдесят кусков мыла.

— Сколько? – оторопела Раиса.

— Пятьдесят.

— Да куды ж тебе столько? – недоумевала Раиса.

— Да ведь Раюшка, когда такие дела творятся, — заискивающе сказала бабка, — надо ж и запастись.

— Да какие ж такие дела?

— да ведь… — баба Дуня хотела сослаться на вероломное нападение, но, вовремя сообразив, что Раиса не имеет об этом понятия, стала бормотать что-то насчет прибывающих к ней гостей. Раисе такое объяснение не показалось удовлетворительным.

— На что ж гостям столько мыла? – не могла она дойти своим умом до сути. – Ну два куска, ну три, ну десять. Но полсотни на что ж?

— Мало ли, — уклончиво покачала головой баба Дуня, но отступать вовсе не собиралась.

— Коли уж тебе так надо, бери, сдалась Раиса. Она вытащила из угла распечатанный ящик с мылом, в нем оказалось всего тридцать восемь кусков, из них два Раиса взяла себе.

Раиса помогла уложить купленное в грязный мешок и выбросила на прилавок.

— Еще чего?

— Сольцы бы, — помявшись, вздохнула бабка.

— Сколько?

— Да пудика полтора.

— Ты что, бабка, одурела что ль? Что ты с ей будешь делать-то с солью?

— Капустки засолить надо, огурцов, помидоров.

— Ну ладно, — сдалась Раиса. – Пуд дам, а больше не проси.

— Ну давай хоть пуд, — уступила и старуха, предвидя, что время ее на исходе.

— Все, что ли? – с надеждой спросила Раиса?

Старуха помялась и нерешительно попросила:

— Спичек бы мне еще.

— Сколько? – тоскливо спросила Раиса. – Тыщу коробков?

— Да ты что, тыщу, — благородно вознегодовала старуха. – Коробков сто, боле не надо.

— Десять дам, — сказала Раиса.

Сошлись на двадцати».[4]

Финал этой торгово-закупочной операции печален. Разъяренные односельчане догнали предприимчивую бабу Дуню и устроили массовую драку из-за тридцати шести кусков хозяйственного мыла. Конечно, роман о солдате Чонкине написан в юмористическом плане. Однако, от этого юмора становится как-то не по себе, это больше смех сквозь слезы.

Читая вышеизложенные строки, мы вспоминаем нашу маму – Марию Ивановну. Она ушла в 2007 году, в возрасте девяносто пяти лет. Разбирая ее вещи, мы нашли несколько кусков хозяйственного мыла, которые она хранила на «черный день».

Благо, у нас хватило ума не юродствовать по этому поводу. Надо ли за это упрекать человека, который своими глазами видел голод и продуктовые карточки, войну и эвакуацию. Ведь она не по рассказам, а в действительности, на практике, познала величайшую ценность этого темно-коричневого куска хозяйственного мыла.

Сладкая жизнь послевоенных плакатов…

Что же из послевоенного, голодного быта, помимо пресловутого мыла, вспоминается в первую очередь?

Пожалуй, это разговоры о так называемых «трех колосках», послевоенных карточках и социалистическое очарование от знаменитой «Книги о вкусной и здоровой пище».

После войны, разговоров об одном из самых жестоких законов – о «трех колосках», было очень много. Фактически, так или иначе, каждая пятая сельская семья, столкнулась с ним. Что же это за документ?

И здесь давайте вспомним знаменитый роман «Эра милосердия» братьев Вайнеров и снятый по нему культовый фильм «Место встречи изменить нельзя», где герой Евгения Евстигнеева, уличенный в краже шубы вор Ручечник, бросает реплику Жеглову: «Указ семь-восемь шьешь, начальник?»

Какое это имеет отношение к «Закону от трех колосках»? Дело в том, что «Закон о колосках» и «Указ семь-восемь», это неофициальные наименования одного и того же документа — Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Вот так вор-рецидивист Ручечник оказался «в одной лодке» с простыми крестьянами.

Однако Ручечник, будучи на свободе, жил достаточно безбедно, чего не скажешь о простых крестьянах и их семьях. А ведь только в 1947 году, в СССР умерло 508 тысяч детей в возрасте до одного года! Это было первое послевоенное поколение! То поколение, которому был обещан коммунизм.

Чтобы эти, потенциальные строители коммунизма как-то выжили, колхозницы воровали хлеб с полей. Собирали колоски. В ответ государство усиливало репрессии. По официальным данным в конце 1948 года за подобные «кражи» в местах заключения содержалось 23790 матерей, вместе с которыми за колючей проволокой отбывали «срок» малолетние дети.[5]

После войны наши родители проживали в городах. Поэтому, напрямую они не могли иметь отношения к пресловутым «колоскам». Однако, если брать более долгий исторический период, то мы знаем, что дедушка Валентины Михайловны – Андрей Федорович, до войны был осужден на один год.

Стараясь хоть как-то выжить, он, вопреки существующим законам, посадил у себя на огороде зерновую культуру, именуемую просо. А ведь разрешалось выращивать только овощи. Действительно, по формальной логике Андрей совершил преступление, поскольку семена этого проса он не мог приобрести на рынке, в колхозе, или в магазине. Более подробно мы описывали эту историю в двадцать третьей главе наших записок.

Этот лозунг в различных вариациях повторялся из десятилетия в десятилетие, но так и не был осуществлен в стране победившего социализма…

Также, в период нашего детства, окружающие нас люди очень часто вспоминали про так называемые продуктовые карточки, которые были отменены в декабре 1947 года. Как правило, это были жуткие рассказы о людях, потерявших право на еду. Эта потеря в буквальном смысле слова ставила семью на грань физического выживания. И вновь вернемся к знаменитому роману «Эра милосердия» братьев Вайнеров, где ярко описан подобный эпизод:

«Проснулся я от ужасного истошного крика, словно прорезавшего дверь дисковой пилой. Очумелый со сна, пытался я сообразить, что там могло случиться, и подумал, что в квартире у нас кто-то помер.

В коридоре, заходясь острым пронзительным криком, каталась по полу Шурка Баранова. На ее тощей сморщенной шее надувались синие веревки жил, красные пятна рубцами пали на изможденное лицо, и такое нечеловеческое страдание, такие ужас и отчаяние были на нем, что я понял – случилось ужасное.

Карточки! Кар-то-чки! – кричала Шурка страшным нутряным воплем, и в крике ее был покойницкий ужас и звериная тоска. – Все! Все! Продуктовые кар-то-чки! Укра-ли-и-и-и! Пятеро малых… с… голоду… помрут!.. А-а-а! Месяц… только… начался… За весь… месяц… карточки!.. Чем… кормить… я… их… буду?.. А-а-а!..

Четвертое ноября сегодня, двадцать шесть дней ждать до новых карточек, а буханка хлеба на рынке – пятьдесят рублей.

Жеглов, морщась от крика, словно ему сверлили зуб, сильно тряхнул ее и закричал:

— Перестань орать! Пожалеет тебя вор за крик, что ли? Детей, смотри, насмерть перепугала! Замолчи! Найду я тебе вора и твои карточки найду…

— Глебушка, Глебушка, родненький, зарыдала Шурка снова. – Где же ты сыщешь эту бандитскую рожу, гада этого проклятого, душегуба моих деточек? Чем же мне кормить их месяц цельный? И так они у меня прозрачные, на картофельных очистках сидят, а как же месяц проголодуем?

Перестань, перестань! – уверенно и спокойно говорил Глеб. – Не война уже, слава богу! Не помрем, все вместе как-нибудь перезимуем…»[6]

И далее по тексту, благородные Жеглов и Шарапов оказывают помощь бедной Шурке. К сожалению, в реальной жизни все это происходило не так возвышенно, как в приведенном романе. Историй о потерянных карточках было множество и продолжались они примерно до середины шестидесятых годов прошлого века.

Весьма надуманный сюжет. Где происходит это событие? Это ресторан? Нет – туда детей не пускали. Похоже на элитный, ведомственный советский санаторий, куда мог попасть примерно один процент населения огромной страны…

Однако, перейдем к менее мрачным темам. Мы уже говорили о двух продуктовых параллелях – иллюзорной и реальной, которые никогда не пересекались. И одной из составляющей иллюзорной параллели безусловно являлась знаменитая «Книга о вкусной и здоровой пище».

Конечно, это произведение из области фантастики, является одним из ярчайших произведений советского образа жизни! Мы гордимся тем, что в нашей семейной библиотеке хранится этот прекрасный фолиант социалистического реализма 1955 года выпуска.

С момента выхода этой книги, хранящейся в нашей семейной библиотеке, минуло уже 65 лет…

«Книга о вкусной и здоровой пище» во времена Советского Союза считалась ценным подарком, и по сей день ее бережно передают из поколения в поколение во многих семьях.

Первоначально, книга увидела свет еще до войны, в 1939 году. О важности проекта говорит то, что идея «Кулинарной библии», или «Евангелия от пуза» (как потом книгу прозвали в народе), принадлежала Иосифу Сталину, а курировал издание нарком пищепрома Анастас Микоян.

Книга стала шедевром не только мастерства кулинаров в стране, где только что отменили продовольственные карточки, но полиграфического искусства и литературного творчества. Чего стоят, скажем, такие перлы из предисловия, подписанного Микояном:

«Голод и постоянное недоедание народных масс – неизбежные спутники капитализма… Питание является одним из основных условий существования человека… Правильное питание – важнейший фактор здоровья, оно положительно сказывается на работоспособности человека и его жизнедеятельности… Именно в этой связи непрерывное улучшение народного питания составляет одну из главных задач партии и Советского правительства».

Как и положено в начале 50-х, основному тексту книги предшествовала цитата великого вождя всех времен и народов…

Эта книга переиздавалась неоднократно и обросла массой легенд. Якобы, после войны, когда началась борьба с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом, в борьбу вовлекли даже десерты из данной книги. Таким образом, пирожные эклер, наполеон и безе, стали соответственно — заварным, слоёным и сбивным. Утверждают также, что из издания 1954 года были изъяты цитаты Берии, расстрелянного в 1953 году. Также существует версия, что издание 1953 года после его расстрела было срочно изъято из продажи. После смерти Сталина с наступлением эпохи Хрущева из книги также исчезли цитаты Сталина.

Мысль о создании подобной книги возникла в период индустриализации страны, когда много советских специалистов выезжали в Америку, и многие инженеры из США приезжали в СССР для оказания помощи в строительстве фабрик и заводов. Состоялось своеобразное «Открытие Америки». И вот уже на протяжении, считай века, США для СССР, а потом и России, является одновременно субъектом постоянной критики и предметом для подражания.

Очень правильное название – «сыр», а не «сыры». В условиях повального дефицита, в магазине продавался просто сыр. А уж какой он там, никого не интересовало. О существовании пармезана, моцареллы, камбоцолы, рокфора, либо камамбера, никто не имел ни малейшего понятия. Не до изысков…

Поехали в США в 1935 году и знаменитые писатели Илья Ильф и Евгений Петров. В результате поездки появилась книга «Одноэтажная Америка», которая была опубликована в журнале «Знамя».

Безусловно, в книге имела место демонстрация язв капитализма. Как же без этого? Конечно, упоминаются мрачные нью-йоркские трущобы, крикливая американская реклама, эксплуатация мексиканцев и положение негров в Америке. Описывается скучная, стандартизированная американская жизнь, безысходная автомобильно-бензиновая тоска одноэтажных американских городов, скука Голливуда, безостановочная, мертвящая, не имеющая конца погоня за долларом.

Иногда эти отступления носили явно циничный характер. Вот что писали эти два сатирика, в тот период, когда в СССР существовала карточная система на продукты питания, а некоторые регионы влачили полуголодное состояние: «Американцы едят ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое масло, консервы и недозревшие помидоры.

Сидя в кафетерии, мы читали речь Микояна[7] о том, что еда в социалистической стране должна быть вкусной, что она должна доставлять людям радость, читали как поэтическое произведение»[8].

Такие натуралистические изображения, как в этой книге, висели в каждом мясном магазине. Что интересно – эти плакаты были в изобилии, а вот мяса не было никакого…

Конечно, грустно читать про невкусные американские масло и консервы, в то время, когда в те же тридцатые годы наша Кубань переживала фактически голодный период.

Поехал в Америку и нарком пищепрома Анастас Микоян. Утверждают, что летом 1936 года он собирался, как всегда, в отпуск в Сочи, и зашел попрощаться к Сталину. А тот, большой любитель сюрпризов, возьми, да и скажи: «Ну чего тебе Сочи? Поезжай в Америку, поучись». И тут Микоян совершает поступок неслыханной храбрости. Он говорит: «Товарищ Сталин, я обещал жене, что проведу отпуск с семьей». И Сталин разрешает ему взять семью с собой.

Василий Иванович Колотев. «Разделка по отрубам». На стене магазина изображен тот-же плакат, что и в «Книге о вкусной и здоровой пище» …

Микоян плывет на лайнере «Нормандия». На том же лайнере, на котором годом раньше сплавали в Америку Ильф и Петров. И хотя их книга «Одноэтажная Америка» нелестно отзывается об американской пище, то у Микояна свои критерии. Он остается в восторге и от еды, и от возможностей индустрии. Он пишет: «В Америке есть хорошая еда, годная для массового употребления, такая же, как у нас – сосиски. Это так называемые гамбургеры».

Из этой же поездки по Америке, Микоян привозит идею издания книги о роскошной советской еде. И вот, наконец, в 1939 году газета «За пищевую индустрию», институт питания и лично товарищ А.И. Микоян с гордостью представляют первую в СССР поваренную книгу. Она должна была полностью отражать знаменитую фразу товарища Сталина «Жить стало лучше, жить стало веселее».

Вот таким виделось авторам «Книги о вкусной и здоровой пище» скромное застолье простого советского человека, в голодные, послевоенные годы …

Книга переживет множество изданий, а к шестидесятым годам прошлого века этот фолиант начнет напоминать сборник сказок. В магазинах начинаются перебои с продуктами и возникают всевозможные дефициты. При этом, как ни странно, дефицитом является и сама эта книга.

Между тем, Анастас Микоян доживет до 1978-го, проживет восемьдесят два года и получит кличку «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича».

Говорят, что общий тираж его знаменитой книги составил в общей сложности порядка десяти миллионов экземпляров. И если у вас есть этот фолиант, то сохраните его для будущих поколений, как одну из семейных реликвий!

Говоря о послевоенной незамысловатой еде, вспоминается семейная мясорубка и, почему то, экзотические крабы.

Действительно, людям старшего поколения есть что вспомнить о мясорубке! Она и сегодня хранится едва ли не в каждом доме – как семейная реликвия. А также на случай, если выйдет из строя кухонный комбайн.

О нашей фамильной семейной мясорубке Евгений Георгиевич вспоминает с особой теплотой:

«Сколько я себя помню, в нашей семье всегда существовал этот диковинный аппарат, называемый «Мясорубка». Казалось, что она является такой же частью нашего Мироздания, как Земля, Солнце и Луна. И еще доподлинно не известно – кто вокруг кого на самом деле вращается!

Вращается ли на самом деле Земля? Для некоторых сторонников плоской Земли, это не является достаточным утверждением! А вот мясорубка действительно вращалась, перерабатывая часть окружающего Мироздания из одной формы в другую!

Такой трудяга-аппарат был в каждой советской семье…

Сей аппарат был произведен не из знаменитого русского каслинского чугуна, поскольку содержал на себе таинственную надпись «ALEXANDERWERK», а также «№ 8». Прямой перевод, вероятно, означал: «Александровский завод», либо «Завод Александра». И в этом была своя тайна. Кто такой был этот Александр? Почему его именем был назван этот завод? Что он производил помимо этих пресловутых мясорубок? Сколько лет этой мясорубке, и как это иностранное чудо попало в нашу семью? А может быть, она была сделана еще до революции?

Уже более семидесяти лет этот аппарат находится где-то рядом со мною, то ближе, то дальше, а мне все было недосуг, разобраться в этом. А может быть и не надо этого делать, дабы не разрушать маленькую тайну нашего бытия?

Важно то, что с самого раннего детства, ее вынос на кухонный стол, был предвестником семейных торжеств, либо заготовительного сезона. Крутили мясо на фарш, после чего появлялись изумительные котлетки или домашние пельмени. Крутили овощи, ягоды и фрукты на соки и для домашнего консервирования. И, конечно, через мясорубку пропускали черствый хлеб на панировочные сухари. Это считалось полезным, поскольку якобы хлеб прочищал мясорубку и подтачивал ножи!

Мясорубку к столу нужно было привинтить намертво, иначе во время работы она норовила сорваться, опрокинув на пол результаты труда. Поэтому под лапки мясорубки подкладывали дощечки, либо картонки, а винт доводили черенком вилки, как рычагом. Журнал «Юный техник» в 1956 году давал такой совет: «Стоит подложить под лапки и винт резиновые прокладки, и мясорубка будет устойчива, и стола не испортит».[9]

Старенькая мясорубка «Alexanderwerk» по-прежнему является нашей семейной реликвией, возраст которой составляет порядка сотни лет…

Полезные советы появились в журнале для юношества неспроста – крутить ручку было почетной обязанностью советских детей. Я, например это делал с удовольствием, примерно с семи-восьми лет. Когда мама давала команду, я собирал мясорубку, стараясь применить все свои инженерные знания, затем крутил, подкладывая кусочки мяса в воронку, а потом мыл, прочищая решетку спичкой».

Вот такой рассказ Евгения Георгиевича про домашнюю вещь, о которой он помнит с самого раннего детства.

А еще мы обещали рассказать про крабов. Это был такой экзотический продукт, которого никто не видел воочию, и тем более, никогда в жизни не пробовал. Мы с детства видели популярнейший плакат, на котором холеная девица, сладострастно улыбаясь, пожирала эти самые крабы, но что это такое – мы представить не могли.

Знаменитый плакат про крабов, который десятилетиями созерцали жители советской страны, при этом абсолютно не понимая – что это такое…

Мы видели рекламу крабов в популярном журнале «Огонек», но об их вкусе совершенно не догадывались. Кажется, мы узнали, что это такое, лишь в 1984 году, когда Евгений Георгиевич защищал в Москве кандидатскую диссертацию. Тогда, применив чудовищные усилия, мы с трудом достали пару-тройку банок этого членистоного зверя для готовящегося банкета.

Про рецепты блюд с крабами говорится и в упомянутой нами «Книге о вкусной и здоровой пище», где дается рецепт их приготовления.

В знаменитой книге дается таинственный рецепт приготовления крабов с яично-масляным соусом…

Хотя, долгое время существовала тайна, оставшаяся в советском прошлом. Сегодня купить банку крабов несложно. Но как правильно приготовить яично-масляный соус?

В книге этот рецепт почему-то не указывался. И лишь в двадцать первом веке, благодаря всемогущему Интернету, мы узнали, что это такое.

Оказывается, следует взять 400 грамм масла, 50 грамм воды, желтки от шести яиц и один лимон. Далее, в глубокий сотейник следует влить сырые яичные желтки и холодную воду, добавить нарезанное кусочками сливочное масло и варить при непрерывном помешивании лопаткой или веничком. Как только смесь слегка загустеет, нагревание прекратить и заправить соус солью и лимоном. И вы получите этот самый соус!

Потому, покупайте вожделенную банку крабов, готовьте таинственный яично-масляный соус, и применяйте его в соответствии со знаменитым рецептом. И вы в полной мере сможете ощутить сокровенную мечту советского человека!

Во всяком случае Валентина Михайловна обещает к какому-то событию приготовить это грандиозное советское блюдо. Пожелайте же ей успехов в этом благородном и весьма экзотическом деле!

Однако, когда же завершились голодные послевоенные годы? Существует ли какой-либо исторический рубеж? У историков различные взгляды на эту тему. Нам близка версия, что окончание послевоенного периода пришлось на октябрь 1964 года, когда, в результате аппаратного переворота, был смещен первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев.

Кубарев Филипп Вячеславович. «Советский натюрморт». В центре композиции – знаменитый примус, на котором миллионы советских людей готовили свою скромную еду…

Ведь в результате его эксцентричных, непоследовательных действий, страна вновь была поставлена на грань голода. Из магазинов стали исчезать не только ходовые товары, но и продукты. Во многих городах и областях мясо и сливочное масло не появлялись в магазинах месяцами, с прилавков стал исчезать даже хлеб.

Крайкомы и обкомы партии заваливали ЦК КПСС письмами с просьбами выделить в порядке исключения дополнительные фонды на мясо, животное масло и сортовую муку.

В столицу писали и простые граждане. Вот письмо, написанное в 1962 году: «Нас, сельских учителей, — говорится в письме директора Хозесановской школы в Татарии Матвеева, — совсем не обеспечивают печеным хлебом. Иногда выдают по 15 килограммов муки в месяц на каждого учителя. У меня восемь человек в семье. Я и моя супруга оба работаем в школе, и мы получаем 30 кг муки в месяц. Если разделить это на 8 человек, получится 126 граммов муки на человека в день. Мы не требуем различных сортов булок, белого хлеба. Мы были бы очень довольны, если бы нас обеспечили черным хлебом».[10] Еще раз вчитайтесь в эту чудовищную фразу – «Мы были бы очень довольны, если бы нас обеспечили черным хлебом»!!!

Огромные очереди за хлебом стояли по всем городам и весям. И причина была все та же – отсутствие средств на сельское хозяйство и только ухудшающие положение бредовые инициативы Хрущева. Быстрым решением проблемы ему показалось выращивание «царицы полей» — кукурузы, но мяса, масла и молока в стране не прибавилось. Об этой хрущевской мании мы еще расскажем в одной из следующих глав.

В нашей коллекции советских раритетов сохранился примус, и мы, подражая художнику Кубареву, решили сделать свой вариант «Советского натюрморта» …

Самое безумное – то, что под предлогом совершенствования общественных отношений Хрущев запретил гражданам держать скот в личных хозяйствах. Это была страшная народная трагедия. Со дворов уводили в колхоз практически членов семьи – буренок, кормилиц. Поскольку на новое поголовье скота корма никто не заготавливал, то дальше их дорога шла прямиком на мясокомбинат.

Из стихов, написанных (но не напечатанных!) в те годы:

 Над колхозом «Рассвет» догорает закат.
Шестьдесят второй год. Недород. Листопад.
День и ночь гонят скот на мясной комбинат.
На столбах и березах вороны кричат.
Гонят скот, гонят скот мимо черных стогов,
мимо красных плакатов и мокрых домов,
мимо голых, нелепо торчащих жердей
и затекших водой кукурузных полей.
Страшно кони хрипят, накреняя паром,
и людей обдают на прощанье теплом…
- Это дождь виноват, это дождь виноват, -
на стене комбината вороны кричат,
над костями от карканья воздух дрожит,
и обрывок газеты с призывной статьей
над пустыми полями, над всей кутерьмой
одинокою белой вороной кружит…[11]

После изъятия коров значительно опустели даже рынки, и даже там стали выстраиваться очереди за картошкой едва ли не длиннее, чем за хлебом в магазины.

Когда ситуация стала критической, Хрущев заявил, что сельскому хозяйству уделяли недостаточно внимания. И нашел новое быстрое решение проблемы – поднять цены на мясо и сливочное масло.

Таким образом, спустя лишь 200 дней после торжественного закрытия исторического XXII съезда КПСС, объявившего в стране строительство коммунизма, Президиум Верховного Совета СССР одобрил проект одного интересного Указа. Этот Указ, вступающий в силу с 1 июня 1962 года, предполагал повышение цен на мясо и птицу – на 35, а на масло и молоко – на 25 процентов.

Кубарев Филипп Вячеславович. Советский натюрморт.

В довершение всего повышение цен совпало с решением повысить нормы заводской выработки. То есть фактически рабочим была резко снижена реальная зарплата. Почти немедленно по всей стране появились рукописные листовки и плакаты с протестами, в Москве, Киеве, Ленинграде, Донецке и Челябинске послышались призывы к забастовкам.[12]

По-настоящему трагические события развернулись на огромном электролокомотивном заводе имени Буденного в Новочеркасске. В результате повышения норм выработки заработная плата рабочих упала на тридцать процентов. Когда рабочие заявили, что из-за снижения зарплаты больше не могут покупать себе в заводской столовой пирожки с мясом, директор, совершенно в духе Марии Антуанетты, ответил: «Ну что ж, ешьте пирожки с капустой».

Рабочие вышли на демонстрацию протеста против резкого ухудшения условий жизни. Во главе колонны несли красные флаги, портреты Маркса, Энгельса и Ленина. Все это напоминало дореволюционные рабочие демонстрации, как они изображались на полотнах советских художников. Некоторые потом сравнивали новочеркасскую демонстрацию с Кровавым воскресеньем.

Василий Иванович Колотев. «Очередь» …

По людям, поверившим в «оттепель» и возможность разговора с властями, войска открыли огонь, пролилась кровь. Когда огонь прекратился, оказалось, что «двадцать три человека (в основном в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет) убиты и восемьдесят семь ранены; некоторые из них позднее умерли от ран. Среди убитых были две женщины и один мальчик школьного возраста. Впоследствии власти, желая изгладить из памяти жителей эту трагедию, заново заасфальтировали площадь, чтобы уничтожить следы крови, и похоронили погибших на пяти разных кладбищах в дальних концах Ростовской области».[13]

Конечно, по радио об этом не говорилось ни слова. В то же время в очередях о Новочеркасске рассказывали жуткие вещи. И даже если отбросить неизбежные преувеличения, следует отметить, что все организаторы демонстрации были репрессированы, а семь человек расстреляны.

Вот так заканчивалась эпоха Хрущева, а вмести с нею и послевоенные годы. Справедливости ради, следует сказать, что при Брежневе с продуктами питания стало несколько легче. Во всяком случае, жители Хозесановского района в Татарии, смогли обеспечить себя черным хлебом уже в полной мере. И, наверное, как обещали, стали очень довольны…

На этом, мы наши воспоминания о послевоенной еде и завершим. Ведь все вышеизложенные строки не больно то и веселые. Все эти голодные испытания в полной мере испытала наша страна, наш народ и наши родители.

Что касается будущей, тридцать восьмой главы, то она будет посвящена великолепному семейству – Камнеломковые и прекрасному саду Живерни, что находится во Франции. Она будет называться: «Семейство двадцать седьмое – Камнеломковые, или про легендарный сад Живерни…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Порядок пионовые. Семейство пионовые. – М.: Просвещение. 1981. С. 16.

[2] APGII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, разработанных «Группой филогении покрытосемянных» и опубликованная в 2003 году, в Ботаническом журнале Лондонского Линнеевского общества.

[3] Продавщица Раиса ездила за товаром и не присутствовала на митинге, на котором объявили о начале войны. Поэтому, она еще жила мирной жизнью.

[4] Войнович В.Н. Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. – М. Издательство ЭКСМО — Пресс. 2002. Стр. 124 – 126.

[5] Улицкая Людмила. Детство 45 – 53: а завтра будет счастье. – М. АСТ. 2013. Стр. 31.

[6] Вайнер А., Вайнер Г. Эра милосердия. Приложение к журналу «Сельская молодежь». 1983. Том 2. Стр. 225 – 226.

[7] По-видимому, Ильф и Петров имели в виду речь на Пленуме ЦК ВКП (б), происходивший 21 – 25 декабря 1935 года. Выступивший на пленуме с докладом А. И. Микоян говорил, что «наша пищевая промышленность должна дать такие продукты, такого качества, чтобы их ели с удовольствием не только те, кто голоден, а и тот, кто сыт…». Правда, 1935, 27 декабря.

[8] И Ильф, Е Петров. Одноэтажная Америка. Собрание сочинений. Том 4. С. 39.

[9] Хорошее отношение к вещам. Юный техник. 1956. № 2. С. 15.

[10] Жирнов Е. «Мясо, масло, повышение зарплаты!». Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2007. № 20. С. 66 – 67.

[11] Шкляревский Игорь. Над колхозом «Рассвет» … Знамя. 1989. № 5. С. 3 – 4.

[12] Волкогонов Семь вождей. М.: Молодая гвардия. 1998. С. 386 – 387.

[13] Таубман У. Хрущев. – М. Молодая гвардия. 2005. С. 566.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…

В конце августа пурпуром Очиток

Оригинален, лечебен тот цветок.  

Шапками собрание бутонов          

До ярких розовых полУтонов.       

  Фалия Ахмадуллина

В предшествующих трех главах наших записок, ботаническая часть была представлена относительно уныло.

Мы рассказали об одной-единственной левизии из семейства Монтиевые. Мы описали чахлые листики гуннеры, недавно появившейся в нашем Саду. И упомянули никому не нужную паразитку — омелу.

В порядке оправдания скажем, что мы шли в точном соответствии с международной ботанической классификацией APGIII.[1] Соответственно, мы описывали растения, относящихся к ботаническим порядкам – Гвоздичноцветные, Гуннероцветные и Санталоцветные, группы «Базальные эвдикоты».

Пожалуй, дальше ботаническая жизнь пойдет веселее, ибо мы переходим к последнему порядку вышеуказанной группы – Камнеломкоцветные. Этот порядок интересен тем, что в него входят такие яркие, прекрасные семейства, как Багрянниковые, Толстянковые, Крыжовниковые, Пионовые и Камнеломковые.

Свое название данный порядок получил за способность его представителей селиться в расщелинах скал и на камнях. Большинство растений данного порядка являются великолепными украшения для любого сада. Они отличаются нежными листочками и красивыми цветами. Есть в этом порядке и большая группа кустарников, дающих вкусные съедобные плоды. Среди них привычные всем крыжовник и смородина.

Свое описание мы начнем с семейства Толстянковые, которые по латыни называются Crassulaceae. Характерный облик представителей семейства толстянковых отражен в названии семейства.

Слово crassus на латинском языке означает «толстый». Мясистые, сочные стебли и листья составляют примечательную черту этого семейства. Толстянковые, подобно кактусовым, относятся к экологической группе растений засушливых областей — суккулентам. В семейство входят более 39 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.

Семейство толстянковых делится на шесть подсемейств: очитковых, молодиловых, эчевериевых, котиледоновых, каланхоевых и толстянковых. В целом, в семейство входят более 30 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.[2]

Наиболее богата представителями толстянковых Африка, особенно Южная Африка, где представлено большинство видов таких крупных родов, как толстянка (более 300 видов), каланхоэ (около 200 видов). Богато представлены толстянковые также в сухих областях Америки, от юго-запада США до Мексики и Центральной Америки.

Но самый крупный род в семействе — очиток, насчитывающий, вероятно, до 600 видов, обитающих в основном в умеренной полосе в пределах северного полушария, преимущественно в Евразии.

Однако, к очитку мы вернемся позже. А начнем мы с самого, пожалуй, популярного растения данного семейства – так называемого «денежного дерева». Его также называют деревом счастья или обезьяним деревом. Правильное название этого растения — «толстянка овальная» или «крассула». Под всеми этими названиями кроется суккулентное растение, которое обожают цветоводы за то, что с ним легко обращаться.

Это самое денежное дерево очень популярно в России, поскольку существует устойчивое поверье, что это растение приносит в дом доход и удачу. А все это оттого, что листья этого деревца похожи на монетки.

Что касается потенциала толстянки по производству богатств, то это достаточно спорная тема. А вот с точки зрения декоративности – растение толстянка, безусловно, восхитительно.

По Фэн-шую считается, что это дерево, если его правильно расположить в квартире, поправит финансовое положение владельцев помещения. Для этого нужно поместить толстянку в светлой зоне богатства на южном или юго-восточном окне.

Богатство, по этой теории, накапливается в мясистых листьях деревца, а значит, чем больше листьев и лучше их состояние, тем богаче и удачней будут его владельцы. Округлые формы толстянки считаются источником положительной энергетики, которая нейтрализует все негативные и отрицательные слова и эмоции, тем самым гармонизируя атмосферу в доме.

Еще пара толстянок, которые мы выращиваем в Саду Евгения и Валентины…

И помните: китайская наука Фэн-шуй утверждает, что только выращенная своими руками, а не купленная на рынке, толстянка воистину становится по-настоящему «денежным деревом». А уж совсем будет здорово, если вы вырастите толстянку из украденного вами листочка, предварительно закопав в грунт горшочка, хоть какую-либо монету. Тут уж деньги потекут рекой, можете не сомневаться!

И еще один добрый совет: когда вас будет захлестывать радость от изобилия денег в вашем доме, то не вздумайте в приливе восторга употреблять в пищу или даже пробовать на вкус листья толстянки. Это достаточно опасно, поскольку в толстянке содержится очень высокий запас мышьяка.

Следующий род называется – Каланхоэ. Это достаточно популярный комнатный цветок.

Каланхоэ – очень популярное в народе растение. Наряду с его лечебными свойствами, он славится своими прекрасными цветами. Поэтому, он и украшает наш дом в станице Пятигорской.

«Комнатным женьшенем» и «деревом жизни» называют в народе каланхоэ дегремона за лечебные свойства сока. Отжав из мясистых листиков сок, можно, например, закапывать его в нос от насморка.

Родиной каланхоэ дегремона считают остров Мадагаскар. Человек распространил это растение очень широко, а в диком виде оно встречается в тропических зонах всех континентов.

Каланхоэ дегремона очень легко разводить. На его листьях появляется целый выводок маленьких растеньиц, уже с корешками. Опадая, они укореняются и быстро идут в рост. Так растение размножается даже без цветов и семян. В целом, это неприхотливое, весьма полезное и красивое растение, безусловно, по достоинству занимает свое место у многих на подоконнике.

Следующий род – Молодило. Его представителями являются молодило, эониум и монантес. Что касается молодила, то у него еще есть весьма популярное название – «каменная роза».

Молодило, оно же – «каменная роза», выращенное авторами книги в станице Пятигорской.

Это растение очень эффектно в групповых посадках, будь то ковровые композиции или бордюры. Каменная роза отлично гармонирует с камнями. Многочисленные сорта предоставляют столь широкую гамму окрасок розеток (зеленые, серебристые, желтоватые, розовые, бордовые, а некоторые сорта меняют цвет листьев в зависимости от сезона), что ими можно буквально «рисовать», создавая уникальные картины, радующие взгляд с ранней весны до поздней осени.

Достаточно популярным растением является молодило кровельное, как красиво цветущее растение. Раньше его применяли для покрытия глиняных крыш, отчего происходит его видовое название.[3]

В Саду Евгения и Валентины – 15 февраля 2020 года. Два дня назад, к утру, было минус семнадцать градусов. Однако, это очитникам нипочем, и настойчиво тянутся к предстоящей весне …

А теперь перейдем к главному герою нашей главы – роду, который называется Очитник. А еще его называют седумом, либо очитком. Однако, поскольку в международной ботанической классификации APGIII указан именно «Очитник», то этот термин мы и будем употреблять в дальнейшем.

Тот же очитник, что и приведен на предшествующем снимке, но спустя месяц – в середине марта …

Научное родовое название Очитника (Sedum) происходит, по одной версии, от латинского sedare усмирять (сочные листья действуют как болеутоляющее средство от ран). Есть даже миф о том, что сын Геракла Телефос вылечил седумом тяжелую рану, которую ему нанес копьем Ахилл.

Капли майского дождя на листьях очитника, растущего в Саду Евгения и Валентины. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

По другой версии – от латинского sedereсидеть (многие виды распростёрты по земле).

Английский ботаник Г. Роули, специалист по суккулентным растениям, полагает другоеː от латинского sedo — буквально «я сижу» (о растениях, располагающихся на стенах и скалах).

Русское название рода Очитник заимствовано скорее всего из украинского языка и восходит к термину «очисток», поскольку растение применяется как лечебное очищающее средство.

Очитники, выращенные авторами книги в станице Пятигорской.

Некоторые русские народные названия видов очитника — скрипун, заячья трава, заячья капуста, грыжная трава, либо лихорадочная трава.

Чрезвычайно неприхотливые и выносливые, очитники способны выживать в самых «спартанских» условиях. Единственно, они не любят засилья злостных сорняков и застойной влаги. Обычно очитники не подкармливают, но сорта с необычной окраской листьев весьма отзывчивы на весенние органоминеральные подкормки.

Июльское половодье очитников в Саду Евгения и Валентины…

Размножают очитники делением куста и черенками, в том числе листовыми, при этом они на все сто процентов укореняются в почве даже без стимулирующих препаратов. Часто срезанные стебли с цветками, даже пока стоят в вазе, успевают дать корни.

Надо признаться – мы влюблены в очитники. Они очень декоративны, и в нашем Саду их достаточно много.

Посмотрите – как здорово смотрится очитник «Матрона», расположенный вдоль садовой дорожки в Саду Евгения и Валентины.

Самыми яркими и узнаваемыми представителями рода являются очитник видный родом из Восточной Азии и встречающийся в лесах Нечерноземья, очитник трехлистный, или заячья капуста. Чуть менее известный, но не менее эффектный, дальневосточный очитник бело-розовый.

Все три вида раскрываются с конца июня и до октября, составляют достойную компанию летним и осенним растениям. Высокорослым очитникам присущи мясистые, отмирающие на зиму стебли, которые венчают щитковидные соцветия с розовыми, пурпурно-красными, бежевыми или белыми цветками.

С участием этих видов, учеными-селекционерами создано множество разнообразных сортов, отличающихся высотой, окраской листьев и соцветий (от сизоватых с насыщенно-розовыми цветками до пурпурно-фиолетовых с бежевыми соцветиями).

Августовский период, когда зеленый наряд очитников начинает сменяться на багрово-красные оттенки…

В течение всего сезона декоративный вид очитников поддерживает эффектный листовой наряд. В начале лета – это округлый кустик с красивыми зелеными листьями, который гармонично вписывается в декоративнолистную компанию, к примеру, из спиреи японской, либо барбариса.

Вообще-то, говоря о зеленых листьях очитников, следует отметить, что большинство имеют выраженный в той или иной мере сизый налет, наиболее ясный на рассвете и практически исчезающий в закатных солнечных лучах. Во время бутонизации серовато-зеленые щитки очитника станут частью элегантной композиции из хвойных и хост.

Также хорошим вариантом является сочетание очитников с растениями с бежевыми, желтыми, серебристыми, темно-зелеными, малиновыми и сиренево-розовыми цветками. Если разместить рядом к ним астильбы, раноцветущие хризантемы, либо ясколку, то мы получим великолепное дизайнерское решение!

Посмотрите, как здорово смотрятся очитники в начале кубанского лета …

Что касается нашего Сада, то мы культивируем в нем очитник, который называется «Матрона». Он отличается особой декоративностью. Красноватые листья и стебли колоритно смотрятся на клумбах даже без цветения, создавая контраст с другими вечнозелеными многолетниками.

Мы на практике убедились, что этот сорт прост в выращивании и не требует много усилий по его обработке. Это растение может расти длительное время без пересадки. Взрослые кусты требуют обрезки и деления. Высокорослые кусты хорошо смотрятся в групповых посадках с более низкими почвопокровными сортами.

Мы высаживаем «Матрону» на нашей альпийской горке, вдоль дорожек, а также большими массивами. Этот сорт очитника хорошо смотрится с другими декоративными цветами и кустарниками. Сорт считается медоносом, привлекает пчел, шмелей, бабочек.

На практике, очитники являются весьма неприхотливым растением. Уход за ними – минимален. Лишь ранней весною надо уделить внимание этой культуре.

Обрамление одной из садовых дорожек в нашем Саду сделано тремя видами растений: вначале идет котовник, потом очитники, и затем возвышаются злаки либо хризантема …

Дело в том, что от предшествующего сезона, над маленькими зелеными бутонами, возвышаются сухие, отмершие стебли. Их не рекомендуется убирать осенью, дабы не повредить корневую систему. Однако этот сухостой следует как можно раньше убрать в начале сезона. Если мы затянем эту обработку, то повысим риск повреждения молодых побегов.

Это уже стало одной из традиций в раннем весеннем Саду Евгения и Валентины. Как только в третьей декаде февраля пригреет солнышко – мы берем секаторы, и в первую очередь наводим порядок среди очитников. Щедрой платой за это, будет буйное цветение и аккуратный, элегантный вид этих замечательных растений.

Еще один ракурс наших милых очитников, произрастающих в станице Пятигорской.

Среди травников, дикорастущий очитник считается весьма ценным лекарственным растением. У нас, на Кубани, таковым считается Очитник едкий (Sedum acre), растущий на каменистых почвах высокогорных массивов Фишт и Оштен. Здесь действующими лечебными веществами являются алкалоиды, дубильные вещества, гликозиды и аскорбиновая кислота.

Причем, это лекарство готовится в трех видах: это может быть сок из свежих стеблей, либо порошка из сухой травы или соответствующей настойки. Стебли очитника едкого широко использовали при инфицированных ранах, бородавках и мозолях.

Настои свежих, майских листьев используются травниками как тонизирующее, общеукрепляющее средство.[4]

Осенняя композиция очитников в Саду Евгения и Валентины…

А вот цитата из книги «Гастрит и язвенная болезнь», входящая в серию «Народный лекарь»: «Заячья капуста, или очиток большой, — лекарственное растение, известное своими регенерирующими свойствами. Содержит щавелевую, лимонную и яблочную кислоты. Заячья капуста – мощный биостимулятор, усиливающий процессы обмена и регенерации, оказывающий общетонизирующее и противовоспалительное действие.[5]

А теперь, вновь, перенесемся в далекие пятидесятые годы прошлого века, и немного поговорим о музыке тех лет, которая осталась в нашей памяти.

Ведь, на те или иные десятилетия прожитой жизни всегда накладываются сопутствующие им мелодии. Не зря ведь говорят: «Новые времена – новые песни!». Соответственно прошедшие годы – это ностальгия по звучавшей когда-то модной музыке.

Вспоминается любопытный эпизод. Всякий раз, когда по радио звучала песня, в исполнении Клавдии Шульженко, отец Евгения – Георгий Иванович, говорил: «Это певица нашей эпохи».

Произносилось это отчасти с гордостью, частично с грустью. Ибо военная эпоха постепенно уходила. В 1970 году, когда страна отмечала 25-летие Победы, Евгению было двадцать два, Георгию Ивановичу – пятьдесят шесть, а Клавдии Ивановне – шестьдесят четыре года, что было весьма немалым возрастом по меркам того времени.

Хотя, годом позже, ситуация изменилась. Говорят, что когда в 1971 году Леонид Брежнев совершил торжественный вояж на Малую Землю, то он увидел Шульженко, которая была в сопровождавшей его делегации.

«Ну, здравствуй, хохлушка!» — обратился генеральный секретарь к певице с оригинальным приветствием. И попросил спеть «Синий платочек», а слушая, утирал слезы. В том же году Клавдия Ивановна была наконец удостоена звания народной артистки, а позже получила орден Ленина. Ее стали включать в правительственные концерты и предоставлять лучшие залы.

И хотя Шульженко еще вспоминали, благодаря Леониду Ильичу, но со всех городских балконов хриплые ламповые магнитофоны на всю свою небольшую мощность, выдавали хриплые песни тридцатилетнего Владимира Высоцкого.

А из того далекого военного и послевоенного периода у нас в памяти наиболее отчетливо осталось два солиста: Марк Бернес[6] с его «Враги сожгли родную хату» и Клавдия Шульженко с ее знаменитым «Синим платочком».

Они были частью нашего детства. Давайте еще раз послушаем легендарную песню «Синий платочек» в исполнении легендарной Клавдии Ивановны Шульженко:

Слушая эту песню, мы задумались: певец эпохи – кто он, и как надолго он остается в народной памяти?

Кто наш певец? Лев Лещенко и Алла Пугачева? Практически они наши ровесники. И если Лев Лещенко запомнится своей песней «День Победы», то с чем войдет в историю наша Алла? Песнями «Айсберг в океане», «Эй вы там наверху», либо «Настоящий полковник»?

Хотя, есть очень трогающие душу песни, такие, как «Старинные часы», «Близкие люди» и, конечно, «Миллион алых роз».

Кто знает, кто знает…

На эти трудные вопросы ответит только неумолимое время.

Две легендарные певицы различных временных периодов – Клавдия Шульженко и Алла Пугачева…

Мы знаем лишь одно – «нашего» современника – Владимира Высоцкого нет уже почти сорок лет, а песни его столь же популярны, как и шестидесятые годы прошлого века. Будут ли через сорок лет с такой же любовью слушать Аллу Пугачеву? Время покажет…

Однако, вернемся в послевоенные времена. Наряду с официальными «Синий платочек», «Землянка» и «Летят перелетные птицы…», существовали популярные песни, находящихся «на грани фола».

И здесь особо хотелось бы вспомнить Александра Ивановича Фатьянова. Выходец из армейского ансамбля песни и пляски Александр Фатьянов свой первый шедевр сочинил в 1942 году 23-летним — «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат» на музыку Василия Соловьева-Седого.

Популярнейший поэт-песенник сороковых — пятидесятых годов прошлого века Алексей Иванович Фатьянов…

Одна за другой уйдут в народ его «На солнечной поляночке», «В городском саду играет духовой оркестр», «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», «На крылечке твоем», «Когда весна придет — не знаю».

В ладных фатьяновских стихах живут несоветские обороты «лютая битва с ворогом», «шальные соловьи», «письмо летучее» и «девичья горючая слеза». Ведь достаточно, похоже, звучали дореволюционные хиты из репертуара трактирных граммофонов.

После войны, вся страна некоторое время распевала чудесную, очень лиричную песню «Три года ты мне снилась» из кинофильма «Большая жизнь». Посмотрите, как она славно смотрится в исполнении талантливого певца Марка Бернеса. Вслушайтесь — сколько чувств и нежности звучит в этом произведении:

Однако, четвертого сентября 1946 года выходит постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) «О кинофильме «Большая жизнь», которое не оставляет камня на камне от этого произведения, сделанного в духе социалистического реализма. Досталось и невинной, очень лиричной песне. Вот как отзываются о ней в этом документе:

«Художественный уровень фильма также не выдерживает критики. Отдельные кадры фильма разбросаны и не связаны общей концепцией.

Для связи отдельных эпизодов в фильме служат многократные

выпивки, пошлые романсы, любовные похождения, ночные разглагольствования в постели. Введенные в фильм песни (композитор Н. Богословский, авторы текстов песен А. Фатьянов, В. Агатов) проникнуты кабацкой меланхолией и чужды советским людям. Все эти низкопробные приемы постановщиков, рассчитанные на самые разнокалиберные вкусы и особенно на вкусы отсталых людей, отодвигают на задний план основную тему фильма — восстановление Донбасса».

Вывод, как всегда, один: песня, которую распевает страна – проникнута кабацкой меланхолией и чужда советским людям.

Разумеется, после этого разгромного постановления фильм попал в опалу и на протяжении двенадцати лет, был запрещён к показу. Одновременно была запрещена и песня. Вновь вышел фильм на экраны лишь во время «хрущёвской оттепели».

После второго рождения фильма, песня прочно вошла в репертуар Бернеса и стала одной из его самых любимых. Как видите, произошла примерно такая же ситуация, как и с песней «Враги сожгли родную хату», о которой мы писали ранее. И в обоих случаях это произошло благодаря Марку Наумовичу Бернесу.

Примечательно, что особую популярность эта песня получила в исполнении популярнейшего югославского певца Джордже Марьяновича в шестидесятые годы прошлого века. Тогда выросло новое поколение, для которого Марьянович как бы заново открыл эту замечательную песню, покорил своим проникновенным исполнением. Молодежь тех лет была влюблена и в Джордже Марьяновича, и в это душевное исполнение.

Алексей Фатьянов и Василий Соловьев-Седой в студии всесоюзного радио в 1942 году …

Однако вернемся к Алексею Фатьянову. Неприятности преследуют его постоянно. Когда знаменитого советского композитора Соловьева-Седого в очередной раз выдвинут на Сталинскую премию за свои песни, среди которых значилась фатьяновская «Давно мы дома не были», то автор стихов при выдвижении даже не будет упомянут.

Критика ругает «пустые слова» куплетов к фильму «Небесный тихоход», хоть строчки Фатьянова из них «Первым делом, первым делом — самолеты! Ну а девушки? А девушки — потом!» сразу становятся фольклором.

А еще на лучшего песенника сыплются дисциплинарные взыскания — даже по писательским меркам он чересчур много пьет. Прочного официального признания Фатьянов при жизни так и не заслужит: издав лишь одну книгу, умрет сорокалетним.[7]

А еще, в пятидесятые годы прошлого века, была очень популярной «Крутится, вертится шар голубой». Конечно, советский зритель был знаком с этим шлягером уже более двадцати лет. Впервые песня прозвучала в фильме «Юность Максима» в 1934 году, где ее исполнил популярнейший актер Борис Чирков.

Однако, после войны, новых фильмов в свет выпускалось чрезвычайно мало, и мы видели этого Максима по несколько раз в году. Мелодия песенки была весьма «прилипчивой», и ее многие напевали по поводу и без повода:

Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой,
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.
Где эта улица, где этот дом,
Где эта барышня, что я влюблен,
Вот эта улица, вот этот дом,
Вот эта барышня, что я влюблен.[8]

Тогда, в пятидесятые, мы никогда не задавались вопросом – откуда появилась эта песня и кто ее написал. И лишь при написании данной главы, мы узнали, что корни этой песни уходят к русскому романсу середины девятнадцатого века!

Говорят, что во время Великой Отечественной войны получили распространение различные версии песни. В частности, стала широко известна версия Михаила Исаковского. Борис Чирков спел песню в одной из новелл боевого киносборника «Победа за нами». Сборник открывался заключительной сценой из фильма «Выборгская сторона», когда герой Чиркова обращался с прощальным приветом к своим зрителям.

Однако в военном сборнике Чирков вместо того, чтобы сказать: «До свидания!», произносит «Товарищи!» и начинает разговор со зрителями. В финале эпизода актер поет песню, начинавшуюся словами:

Десять винтовок на весь батальон,
В каждой винтовке — последний патрон.
В рваных шинелях, в дырявых лаптях,
Били мы немца на разных путях…

В интернете вы можете также увидеть множество вариантов этой песни. Однако, мы выбрали именно тот видеоряд, где показаны кадры из кинотрилогии тридцатых годов прошлого века, где Максим бесстрашно борется за победу рабочего класса в предстоящей социалистической революции:

Еще вспоминается популярная певица того времени — Изабелла Юрьева, главная советская исполнительница «жестоких» романсов:

Мне сегодня так больно,
Слезы взор мой туманят.
Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Сердце вновь встрепенулось,
Так тревожно забилось,
Все былое проснулось –
Если можешь, прости!

Припев:
Мой нежный друг, —
Часто слезы роняю
И с тоской вспоминаю
Дни прошедшей любви.
Я жду тебя, как прежде,
Ну не будь таким жестоким.
Мой нежный друг,
Если можешь, прости!
Знаменитая исполнительница «жестоких» романсов Изабелла Даниловна Юрьева…

Под названием «Если можешь, прости» и с припевом «Мой нежный друг, часто слезы роняю» эту исповедь безутешной страдалицы знала вся страна. Послушайте эту супержалистную песню в исполнении легендарной Изабеллы:

Композитор Борис Фомин, автор «Только раз бывает в жизни встреча» и «Дорогой длинною», создал для Юрьевой самый быстрый свой опус. При нехватке героев во времена культа одной личности возникнет несколько песен про нарицательные имена собственные — «Эх, Андрюша», «Мишка». Из них «Саша» — самая игривая:

Сашка-сорванец,
Голубоглазый удалец.
Веселый друг моих забав,
Вообще, чудесный, славный парень.
Саша, ты помнишь наши встречи
В Приморском парке, на берегу?

С этим репертуаром Юрьева успешно гастролирует после войны по всему Советскому Окончательно уйдет со сцены в 1965-м, проживет более ста лет, а в 1993 году на вечере в свою честь еще споет романс Фомина «Мы только знакомы — как странно».[9]

После войны, примерно в пятидесятых годах, возникает подпольный рынок звукозаписи. Появляются так называемые пластинки «на костях». И как следствие — распространение запрещенной музыки впервые стало в СССР идеологической проблемой.

Среди трофейного барахла в Советский Союз каким-то образом проникают аппараты звукозаписи — немецкие Telefunken. Да и наши умельцы, глядя на немецкие аппараты, собирают и свои — самодельные.

Для гибких пластинок годится почти любая жесткая пленка, самый доступный носитель — рентгеновские снимки, отсюда входящие в историю названия «на ребрах» или «на костях». С чьих-то грудных клеток тысячи и тысячи патефонов поют жестокие романсы, знойные танго, блатной и лагерный фольклор, одесские куплеты вроде «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» и прочую безыдейщину.

Простите, вы говорите, что не знаете такой песни? Странно, очень странно. Весь Советский Союз распевал ее, а вы не знаете. Это как-то удивительно. Тогда, жалеючи вас, напомним несколько куплетов из этого знаменитого шлягера:

Ужасно шумно в доме Шнеерзона,
Из окон прямо дым идет,
Там женят сына Соломона,
Который служит в «Капремонт».

Невеста же – курьерша с финотдела
Сегодня разоделась в пух и прах:
Фату мешковую надела
И деревяшки на ногах.

Припев:
Азохтер мы на Жмеринку поедем,
Азохтер дорэ гиба чемодан.
И через девять дней туда приедем,
И будем кушать жаренный баран.

А разменяйте мине сорок миллионов
Купите мне билеты на Бердич!
Мы будем ехать в мягкие вагоны,
И будем кушать жаренную дичь.

И вот на стол подали три графина:
Один – себе с лимонной кислотой,
Второй с раствором сахарина,
А третий сам-себе пустой.

И так далее, и так далее. Эта песня имеет десяток куплетов и множество самых различных вариантов.

А собственно, откуда эта песня появилась? А написал ее в 1920 году некто Мирон Эммануилович Ямпольский. Вот как пишет о нем знаменитый Константин Паустовский:

«Жил в Одессе… талантливый поэт, знаток местного фольклора Мирон Ямпольский. Самой известной песенкой Ямпольского была, конечно, «Свадьба Шнеерзона» … Она обошла весь юг… Песенку о свадьбе Шнеерзона… мог написать только природный одессит…».

Мирон Эммануилович Ямпольский — автор запрещенной одесской песни «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

Из эссе Александра Розенбаума о поэте Ямпольском: «Он был интеллигентным человеком с высшим образованием, состоял в Литературно-артистическом Обществе, Союзе драматических и музыкальных писателей и в повседневной жизни не изъяснялся на языке своей песни «Свадьба Шнеерзона».

Но он прекрасно знал быт, обычаи, нравы, привычки, жаргон, фольклор одесского обывателя и, к тому же, в начале 1920-х заведовал городским карточным бюро. А уж там перед ним проходила «вся Одесса».

Одесса, измученная революцией, гражданской войной, интервенцией, национализацией, мобилизацией, контрибуцией, реквизицией, декретами, уплотнениями, облавами, обысками, арестами, налетами, митингами и собраниями, голодом и холодом, безжалостно, что называется по живому, разодранная на «работающих», «неработающих», «совслужащих», «не совслужащих», «трудовой элемент», «нетрудовой элемент»…

Вот такие времена и такие песни…

Как бы то ни было, когда 1 апреля 1999 года в Городском саду Одессы открывали памятник в честь бронзового стула — одного из двенадцати, разыскивавшихся Остапом Бендером, то по окончании церемонии, выступлений официальных и не очень официальных лиц вроде Михаила Михайловича Жванецкого, из специально установленного по такому случаю динамика вовсю грянула именно «Свадьба Шнеерзона».

Памятник двенадцатому стулу в Одессе, открытие которого 01 апреля 1999 года, сопровождалось знаменитыми куплетами «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

А еще во времена нашего детства и юности, мы частенько слышали игривую песню, где звучало странное слово «кукарача».

Вроде бы испанский оригинал — фольклор времен мексиканской революции и гражданской войны 1910-х годов. Содержание песенки сатирическое: cucaracha — «таракан» — народное прозвище солдата правительственных войск.

Но советской эстраде нет дела до происхождения куплетов. Русских текстов будет несколько, все — от лица красотки-кокетки. Один из вариантов, звучит следующим образом:

Мы на днях купили дачу, был на даче чемодан.
И достался нам в придачу заграничный таракан.
Только ставим мы пластинку и заводим патефон
В желтых кожаных ботинках по пластинке скачет он.

«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.

Мама бьет по сковородке, пляшет бабушка канкан.
А от папиной чечетки дом трясется как вулкан.
Вся семья поет и скачет вот уже недели две,
Завелись от кукарачи тараканы в голове.
Купили дачу, а где в придачу мы купили чемодан.
А с чемоданом по океанам к нам приехал таракан.

«Я кукарача, я кукарача» — заграничный таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
Крокодил, № 16, 1964 год.

В другом случае, некая красотка изливает свою обиду:

Я с досады чуть не плачу,
У меня в груди вулкан:
Он сказал мне «Кукарача» —
Это значит таракан!
За кукарачу, за кукарачу
Я отомщу.
Я не заплачу, нет не заплачу,
Но обиды не прощу!

И так далее и тому подобное, на протяжении всей песни. Но важнее припевы, в которых прелестница, принимая прозвище, собирается взять реванш:

Я кукарача, Я кукарача!
Мне ли быть одной?
Но я не плачу, нет, я не плачу,
Все равно ты будешь мой!

Из la cucaracha, la cucaracha ничего по-русски, кроме «я кукарача, я кукарача», не выходит, рефрен неизменен во всех версиях. Запись Новиковой выпустят на пластинке, и фокстрот «Кукарача» — танцевальный суперхит любой вечеринки.

Знаменитая актриса Московского театра оперетты Клавдия Михайловна Новикова — исполнительница не менее знаменитой «Кукарачи» …

Иноземное словечко запомнится одним из паролей десятилетия. Советский классик Нодар Думбадзе позже напишет про Тбилиси повесть «Кукарача» — такое прозвище носил очень смуглый местный милиционер. По книге поставят спектакль и снимут фильм.

А еще очень популярной была песня «Эй Стамбул, Стамбул, Константинополь!». Именно так она звучала в просторечье.

Вместе с тем, правильный перевод названия песни, звучит, как «Стамбул (а не Константинополь)». Песня была написана в 1953 году. Автором текста был Джимми Кеннеди, а музыка написана Натом Симоном.

Тогда, в 50 – 60 годах прошлого века, мы бездумно напевали ритмическую мелодию, не особо задумываясь о коллизиях, связанных с переименованиями городов. И, уже при написании данной главы, мы задались вопросом – а в связи с чем возникла эта песенка?

Начнем с того, что каждый относительно грамотный человек знает два непреложных факта:

— Император Константин перенес сюда столицу Римской Империи, и дал городу свое имя, назвав его Константинополем. И произошло это в четвертом веке нашей эры;

— Через более чем тысячу лет османские армии захватили его, и превратили в столицу исламского мира. Заодно изменили название, и он превратился в Стамбул, что произошло в пятнадцатом веке нашей эры;

Так думали и мы, и оказались неправы. Хотя, действительно, город менял свои имена неоднократно. Вот краткая история множества имен многострадального Стамбула:

В 667 году до нашей эры город основан под именем Византий — есть предположения, что назвали его так в честь греческого царя Византа.

В 74 году нашей эры город Византий стал частью Римской Империи. Однако, его имя при этом не изменилось.

В 193 году император Септимий Север решает переименовать город в честь своего сына Антония. На девятнадцать лет Византий стал Августой Антониной, потом имя поменяли назад.

В 330 году Константин провозглашает Византий столицей империи, и издаёт указ о переименовании города в Новый Рим. Правда это имя никому не понравилось, и жители продолжали называть город Византием. На этот момент городу уже было почти тысяча лет.

За время своего правления Константин усиленно перестраивал город, увеличил его размеры в несколько раз, и в общем изменил облик до неузнаваемости. За это в народе Византий стали называть городом Константина.

Но лишь при правлении Феодосия II, около ста лет спустя, город впервые называют Константинополем в официальных документах — настолько не нравилось никому название «Новый Рим». В итоге это имя на века закрепилось за византийской столицей.

В 1453 году султан Мехмед II завоевал Константинополь после длительной осады. Это положило конец Византийской Империи, и дало начало Османской. Новые хозяева стали называть город по-новому: Константиние. Впрочем, в переводе это значит абсолютно то же, что и по-гречески — Город Константина. Иностранцы при этом как называли его Константинополем, так и продолжили.

Штурм Константинополя войсками султана Мехмеда Второго в 1453 году …

К нашему удивлению, оказалось, что город так и назывался Константинополем на протяжении всей истории Османской Империи. Лишь после появления Турецкой Республики в 1923 году, его сочли нужным переименовать. Правительство Ататюрка настоятельно просило всех иностранцев называть город новым именем: Istanbul. (По-русски город стали называть Стамбулом.)

Откуда же взялось такое название? Снова сюрприз: это вовсе не турецкое слово, как нам казалось. На протяжении веков, местные жители, говоря о центральной части города, называли его по-гречески «истемболис». Что значит попросту «Город», или, в современном понимании – «даунтаун».

Выходит, что молодое правительство турецких националистов использовало для своей столицы греческое название, в то время, когда активно боролись с соседями-греками за территорию. Как бы то ни было, 28 марта 1930 года, по указу Мустафы Кемаля Ататюрка, Константинополь был переименован в Стамбул.

Открытка 1905 года. Здесь сам город указан, как Константинополь. Также показан вид на два его района – Галату и Стамбул, то есть центр города…

Поэтому, знаменитый бельгийский сыщик Эркюль Пуаро в знаменитом романе Агаты Кристи «Убийство в «Восточном экспрессе», вышедшем в свет в 1934 году, отправляется на поезде уже из Стамбула, а не из Константинополя:

«- Вы можете купить билет в спальный вагон?

— Разумеется месье. Вы хотите ехать первым классом или вторым?

— Первым.

— Отлично. Куда едет месье?

— В Лондон.

— Хорошо месье. Я возьму вам билет до Лондона и закажу место в спальном вагоне Стамбул – Кале».[10]

А почему песня появилась именно в 1953 году? Вероятно, это был шутливый отклик на нешуточные дискуссии по поводу пятисотлетия сдачи (или взятия) города. Отмечать или не отмечать это событие? И если отмечать, то как? Ибо Стамбул – Константинополь был таким цивилизационным разломом, что промелькнувшие пятьсот лет, ничуть не сгладили остроту события.

Лауреат Нобелевской премии по литературе за «поиск души своего меланхолического города» Орхан Памук, пишет следующее:

«По тому, как люди называют некоторые события, можно понять. Где мы находимся – на Западе или на Востоке. 29 мая 1453 года для Западного мира произошло падение Константинополя, а для Восточного – взятие Стамбула. Когда моя жена, учившаяся в Колумбийском университете Нью-Йорка, однажды употребила в одной своей работе слово «взятие», профессор-американец обвинил ее в национализме. На самом же деле она употребила это слово просто потому, что так ее научили в турецком лицее».[11]

Если, после Анталии, вы планируете посетить Стамбул, то в качестве своеобразного путеводителя, рекомендуем почитать эту замечательную книгу …

После всех этих исторических изысков, вернемся к знаменитой песне. В ней комично обращаются к этому официальному переименованию города Константинополя в Стамбул.

Уж если американцы переименовали Нью-Амстердам в Нью-Йорк, говорится в песне, то почему же, подобную затею нельзя сделать и туркам? Дословный перевод этой песни звучит следующим образом:

Стамбул был Константинополем,
Теперь это Стамбул, а не Константинополь,
Давно уже нет Константинополя,
Теперь он – радость Турции
В лунную ночь.

Все девчонки Константинополя
Живут в Стамбуле, а не в Константинополе,
Так что, если ты назначил свидание
В Константинополе,
Она будет ждать в Стамбуле.

Даже старый Нью-Йорк
Когда-то был Нью-Амстердамом.
Не могу сказать, почему поменяли название,
Просто людям так больше понравилось…

Забери же меня обратно в Константинополь.
Нет, не вернуться в Константинополь,
Давно уже нет Константинополя.
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается кроме турок.

Вот как звучит эта песня в исполнении англоязычных артистов:

Существует много вариаций этой песни, с разным ритмом и различными напевами. Однако, в нашей памяти сохранился вот такой текст:

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Небо – как Черное море,
Растеклись звезды в Босфоре,
Ночь повисла на минаретах,
Пальцы жжет сталь пистолета.
Ночь темна, а на рассвете
Встреча у старой мечети.
Между пальм – тени и шепот,
Может, там турецкие копы.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Порт залит синим туманом
Вкуса кофе и марихуаны,
Веет бриз с привкусом риска,
Горло жжет жажда и виски.
Узких улиц мрак паутиний
Завлекает вглубь Византии,
За спиною крики и топот,
Кто тебя потом будет штопать?

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Колыхнет волны эфира
Залп галеры «Айя-София»,
И восход хлынет потопом
По мосту прямо в Европу.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Вот как звучит эта популярнейшая песня на русском языке:

Как бы то ни было, какой бы текст не звучал, далекий Стамбул звучал для нас, как нечто экзотическое и иррациональное. Мы четко знали, что никогда в жизни не увидим этот капиталистический город, как бы он там не назывался – хоть Стамбул, хоть Константинополь. Более того, мы с детства твердо запомнили крылатую фразу: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна».[12]

Нам и в голову не могло прийти, что наступит такое время, когда миллионы наших сограждан будут ежегодно мчаться в Анталию – на берег неведомого нам когда-то Средиземного моря. Часть из этих людей, также пожелают увидеть один из крупнейших городов мира, не особо вникая в то, когда он назывался Константинополем, а когда Стамбулом…

Тут уж не до истории с географией.

А еще, огромную популярность, в конце пятидесятых годов прошлого века, приобрел дуэт сестер Берри.

А получилось так, что благодаря хрущевской «оттепели», в Москве, в 1959 году, открылась американская выставка. Именно в те самые времена сестры Берри приехали в Москву и участвовали в концерте в порядке «культурного обмена» в Зеленом театре парка имени Горького. Скорее всего, организаторы этих концертов даже не подозревали, что дуэт сестер пел еврейские песни.

В Россию вернулась песня «Бублички». Певиц долго не отпускали, а когда они, тронутые приемом, как бы чуть смущаясь, объявили дуэтом в микрофон «Отчи чьорные», зал вскочил и заревел от восторга. Первый куплет певицы исполнили на русском языке. Зрители долго не отпускали певиц и даже после окончания концерта. Разумеется, билеты на эти концерты достать было невозможно, а молва о сестрах, поющих еврейские песни, разнеслась по всей стране.

Уже само словосочетание «Сестры Берри» напоминает нам нашу юность. Впервые мы услышал их звонкие голоса, вскоре после появления в СССР первых магнитофонов.

Именно эта страница истории технического прогресса ознаменовала собою тот факт, что на территории одной шестой части суши, отгороженной от всего мира плотным звуконепроницаемым занавесом, зазвучала музыка «оттуда».

Такими остались в наших юношеских воспоминаниях знаменитые сестры Клэр и Мерны Берри…

Разумеется, пути проникновения музыки «оттуда» на необъятные просторы нашей социалистической Родины были тогда под пристальным вниманием соответствующих органов (представители которых тем не менее с удовольствием слушали редкие заграничные пластинки, конфискованные у арестованных «врагов народа»). Естественно, что среди многих «вражеских» исполнителей сестры Берри – две еврейки, да еще из Америки! – были на особом счету.

Доставать заграничные пластинки было делом непростым и недешевым. Однако этот ручеек все же протекал сквозь границы. А появившиеся магнитофоны превратили этот ручей в широкую реку. Ведь переписывать друг у друга на магнитную пленку — стало в интеллигентской среде привычным хобби, и даже святым делом.

Особо модной песней, в исполнении сестер, считалась знаменитая «Бай мир бисту шейн» («Для меня ты красива»). Мелодия этой песни была написана американским еврейским композитором Шолом Секунда на слова Джейкоба Джейкобса в 1932 году для мюзикла «Можно было бы жить, да не дают».

Вот эта знаменитая песня, знаменитых сестер Берри, которая хрипло звучала после пятнадцатой перезаписи, из лампового магнитофона советской эпохи:

Популярность мелодии образца 1932 года, сравнительно скоро дошла и до Советского Союза. В 1940 году под названием «Моя красавица» её записал в инструментальном виде ленинградский джаз-оркестр под управлением Якова Скоморовского. Вскоре, на данный мотив появились и пародийный текст, называемый «Красавица моя красива, как свинья». Вот его содержание:

Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.

Моя красавица
Мне очень нравится,
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.
У ней походочка,
Как в море лодочка,
Такая ровная, как от вина.
А захохочет вдруг –
Запляшет все вокруг,
Особенно когда она пьяна.

Не попадайся ей,
Беги от ней скорей,
Идет и лыбится, как тот верблюд.
Обнимет лишь слегка,
Все кости как труха
Посыплются, но я ее люблю.

На ту же мелодию был написан совершенно дурацкий текст про старушку, переходящую дорогу. Несмотря на его нелепое содержание, этот перл имел ошеломляющий успех. И мы помним, как школьники распевали песню, далекую от канонов социалистического реализма:

Старушка не спеша
Дорожку перешла,
Ее остановил милицанер:
«Товарищ бабушка, меня не слушали,
Закон нарушили, платите штраф!»
— Ах, что вы, что вы, что вы!
Я так спешу домой,
Сегодня у Абраши выходной!
Несу в корзиночке
Кусочек булочки,
Кусочек курочки,
И пирожок!
Я никому не дам,
Все скушает Абрам,
И станет, как надутый барабан!

Широко известна еще одна «народная» песня на ту же мелодию — «В кейптаунском порту». Написал ее в 1940 году ученик 9 класса 242-й ленинградской школы Павел Гандельман.

Впоследствии, Гандельман вспоминал: «Всюду звучали шлягеры на подобные темы: «Девушка из маленькой таверны», «В таинственном шумном Сайгоне» и тому подобное. Они возникали ниоткуда, никто не знал их авторов, но пели их все. И мне захотелось сочинить что-то подобное, такую сокрушительно-кровавую песню на популярный мотив». Безусловно, многие знают эту восьмидесятилетней давности песню, которая начинается так:

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жанетта» поправляла такелаж.
Но, прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся, по темным улицам,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.

И так далее. Разумеется, читатель знает о безрадостной судьбе «четырнадцати французских моряков», которые по пьянке сложили свои головы в портовой таверне.

На наш взгляд, женская группа хора Турецкого очень удачно совместила все эти «народные» песни в духе «Бай мир бисту шейн» в одном клипе. Посмотрите этот видеосюжет и порадуйтесь этой незатейливой жизнерадостной мелодии:

Итак, знаменитая «Бай мир бисту шейн» во всех своих интерпретациях звучала из дребезжащих магнитофонов на всех необъятных просторах советского Союза – в каждой кухне и с каждого балкона. Однако, на протяжении тридцати одного года, после триумфального выступления в московском Зеленом театре, не одной пластинки с песнями сестер Берри, в СССР выпущено не было!

В нашей коллекции имеется диск с песнями Клэр и Мерны Берри, выпущенный в 1990 году. Казалось, это было недавно, а ведь уже пролетело ТРИДЦАТЬ лет …

И лишь за год до развала Союза, в 1990 году, всесоюзная фирма «Мелодия» осмелилась выпустить диск с песнями знаменитых Клэр и Мерны Берри. Что интересно — рассказывая об исполнителях, автор текста (он же редактор издания) Глеб Скороходов умудрился ни разу и нигде в тексте не упомянуть того факта, что те, кого он впервые официально представляет на пластинке, известны во всем мире исключительно как еврейские певицы и поют они в основном не английские, а еврейские песни и притом… на еврейском языке.

И еще. Рассматривая технические реквизиты на конверте этой пластинки, можно найти весьма странную запись, которая гласит: «При подготовке программы были использованы записи из коллекций Виталия Гольданского и Ивана Августовского, которым студия выражает благодарность». Также имеется короткая сноска – «Переписи с пластинок 1960-х гг.».

Что же сие означает? А означает лишь то, что у огромного всесоюзного монстра не нашлось ни одного качественного диска, дабы сделать хорошую запись! И, поэтому, пришлось обращаться к каким-то сомнительным коллекционерам, которые тридцать лет назад, совершали антисоветские поступки, приобретая контрабандным путем, в обход советского закона, пластинки весьма сомнительного содержания.

Оборотная сторона конверта для пластинки Клэр и Мерны Берри, где рассказывается об их выступлении в Зеленом Театре Москвы, в 1959 году …

Вероятно, испытывая чувство некой досады, фирма «Мелодия» так и не решилась поместить в альбом, коронную песню, являющуюся визитной карточкой Клэр и Мерны Берри – знаменитую «Бай мир бисту шейн».

Вот такие были времена и такие были песни…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать седьмой главы, то она будет посвящена одному из «королевских» растений – пиону, и называется: «Семейство двадцать шестое – Пионовые, или про послевоенную еду…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в октябре 2009 году, в Ботаническом журнале Лондонского Линнеевского общества.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 163.

[3] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 166.

[4] Харакоз М.Ф. Лекарственные растения Краснодарского края и их использование. – Краснодарское книжное издательство. 1974. С. 97.

[5] Гастрит и язвенная болезнь. Составитель. – Феникс. 2019. С. 34.

[6] О творчестве Марка Наумовича Бернеса и его знаменитой песне «Враги сожгли родную хату» мы относительно подробно писали в восемнадцатой главе наших записок «Кувшинковые, или о запрещенной песне про боевую медаль…».

[7] Русский советский поэт, участник Великой Отечественной войны, автор многих популярнейших песен, скончался в ноябре 1959 года. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Гроб с телом от ворот несли на руках простые люди, меняя друг друга. По воспоминаниям очевидцев, со времени похорон писателя Максима Горького такого стечения народа в Москве не было.

[8] Многие утверждают, что над головой кружился все-таки шарф, а не шар. Его легче представить кружащимся над головой, чем абстрактный шар, а то мы в своем далеком детстве и вовсе рисовал его если не голубой планетой Земля, то уж глобусом точно!

[9] Изабелла Даниловна родилась в августе 1899 года в Ростове-на-Дону и умерла в январе 2000 года в Москве.

[10] Кристи Агата. Романы. Убийство в «Восточном экспрессе». – Правда. 1991. С. 184.

[11] Памук Орхан. Стамбул. Город воспоминаний. – М.; Колибри. 2015. Стр. 194 — 195.

[12] Здесь приведена часть текста поэта Михаила Исаковского из песни «Летят перелетные птицы» (композитор – Матвей Блантер), вышедшей в свет в 1948 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…

Вечнозеленая омела              
Зимой и летом зеленела,       
И так живет она без срока     
За счет живительного сока,  
Что дуб из почвы добывает…
Такое средь людей бывает.    

Михаил Шилов

Согласно ботанической классификации APGII[1], вслед за порядком Гуннероцветные, следует порядок Санталоцветные. В указанном порядке находятся такие семейства, как Аптандровые, Эремолелисовые, Ремнецветниковые, Мизодендровые, Октокнемовые, Олаксовые, Опилиевые, Санталовые и Омеловые. Все семейства достаточно экзотические, за исключением, пожалуй, последнего. Да и то, с оглядкой.

Не скроем, мы долго думали – включать ли растение под названием «Омела» из семейства Омеловые в наши записи. Выращиваем ли мы это растение? Конечно нет! Испытываем ли мы положительные чувства, глядя на него? Пожалуй, нет!

Однако, это растение объективно существует в нашем саду, бесцеремонно располагаясь на некоторых наших деревьях! Бороться с омелой очень трудно, поскольку, как правило, она забирается на огромную высоту и к ней чрезвычайно трудно подобраться.

С точки зрения эстетики и цветоводства — это семейство мало чем примечательно и даже вызывает негативную реакцию. Наверняка, многие в повседневной практике, часто видели одно странное растение, в виде сообщества шаров, на ветвях некоторых деревьев, и задавались вопросом – а что же это такое?

Особенно отчетливо шары омелы, расположившиеся на тополе в Саду Евгения и Валентины, видны зимою…

Если это не воронье гнездо, то наверняка это омела белая. Присмотритесь, если скопление зеленоватого цвета – точно омела. В народе этому растению дали очень меткое название – «ведьмина метла».

Интересно то, что омела является вечнозеленым растением и не меняет цвет ни зимою, ни летом. Присосавшись к ветвям дерева-хозяина, этот паразит пьет из него соки. Правда, имея зеленые фотосинтезирующие листья, омела способна самостоятельно выработать часть питательных веществ, так что, строго говоря, она является лишь полупаразитом.

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что «в нашей стране два вида омелы: омела белая в средней и южной полосе СССР и на Кавказе и омела окрашенная – на Дальнем Востоке».[2]

На календаре – начало апреля месяца, поэтому, в отсутствии листвы на серебристом тополе, растущем в станице Пятигорской, отчетливо видны зеленоватые кусты полупаразита омелы белой.

Поэтому, если вы где-либо увидите шар омелы, то знайте, что это омела белая, и ничто другое.

Омела никогда не касается земли и не знает, что такое почва. Чаще всего жертвами паразита становятся такие деревья как клен, ива, липа, каштан, осина и тополь. Мягкая кора эти пород, при попадании на нее семян омелы, позволяет ее корневой системе без трудностей завоевать растение, постепенно проникая все глубже в древесину.

Корень паразита со временем постепенно разветвляется и образует на «хозяине» систему тянущих соки отростков. Иногда омела поселяется на ветвях плодовых деревьев, к примеру, на яблоне и груше и даже была замечена на некоторых хвойных породах.

Заканчивается декабрь месяц. Тополь сбросил все свои листья и на дереве стали отчетливо видны шары омелы…

Весной, обычно одновременно с цветением дерева-хозяина, также зацветает мелкими зеленоватыми цветками и омела. Ее опыляют мухи или ветер, и вскоре завязываются плоды – желто-зеленые полупрозрачные ягоды.

Их склевывают птицы, а потом, очищая клювы от клейкой массы, трутся ими о веточки деревьев. Налипшие на клювах семена остаются на новом месте. Прорастают, пробивают корешком кору дерева и внедряются в древесину. Достигнув проводящего пучка сосудов хозяина, молодая омела будет тянуть из них влагу.

Здоровое дерево, на котором поселилась «ведьмина метла» — куст омелы, — вполне способно выдержать такого нахлебника, да еще и не одного. Действительно, на одном дереве встречается до десяти кустов омелы, но при этом оно продолжает жить и развиваться.

Конец апреля, появилась молодая листва, которая вскоре скроет шар омелы…

Процесс прорастания семян омелы очень агрессивен, в связи с особенностями их паразитизма. Дело в том, что группа клеток омелы буквально вклинивается в ткань растения-хозяина. Поэтому срезание кустов омелы, как правило, не уничтожает паразита.

В наших записках мы постоянно ведем речь идет о цветах и растениях, достойных восхищения и ликования. Однако в этом разделе мы касаемся вроде бы «малосимпатичного» растения. Однако, не все так просто.

Ведь со времен античности омела была символом жизни и защитным талисманом: в греческой мифологии герой троянской войны Эней по золотой ветви омелы проникает в подземный мир. Согласно римскому историку первого века Плинию Старшему, омела способствовала зачатию, если женщина носила ее с собой.

Омела с давних времен была в особом почете у колдунов и чародеев, поскольку считалась загадочным, мистическим растением, и по народным поверьям обладала способностью к любовному привороту и привлекала в жизнь людей достаток и здоровье.

За окном разгар весны – 10 мая. Листочки омелы также зеленеют и развиваются…

Кроме того, данное растение было обязательным элементом при проведении различных праздников еще в языческих племенах и составляла значимую часть торжественных ритуалов. Особым почетом пользовалась омела, обитающая на дубе, поскольку, по мнению язычников, она обладала более сильными свойствами.

Омела считалась панацеей от многих болезней, в том числе и как действенное средство при лечении эпилепсии.

Древние маги приписывали омеле силу оберега, а также, по их мнению, она была превосходным средством для увеличения плодородия или могла выступать гарантом удачной охоты. Растению приписывали даже такое волшебное свойство, как открывание любых замков.

В средние века алхимики считали омелу универсальным противоядием. Человеку с симптомами отравления давали выпить отвар омелы, а на живот клали веточки растения.

Май месяц. В лесочке, расположенном рядом с нашим Садом, отчетливо видны шары омелы…

Жрецы древних кельтов друиды называли омелу не иначе, как «золотой ветвью» и были убеждены, что срезать ее необходимо лишь используя серп или нож из чистого золота. Омелу собирали в астрономически вычисленное время, на правильном дереве, собрав вместе людей, прошедших очистительные процедуры и исполнивших ритуальные танцы. Затем, из сока омелы готовили эликсиры, рецепты которых держались в большом секрете.

В Швейцарии считалось, что омела способна защитить дом от грозы, для чего ее веточки сжигали в домашнем очаге.

В старой Англии, вместо привычных для нас в настоящее время рождественских елей, было модно украшать дома омелой. Оттуда же пришел и обычай, по которому в канун Рождества, находясь под веточкой омелы необходимо целоваться.

Источником данного обычая, по мнению отдельных историков, стали древнеримские сатурналии (торжество в честь Бога Сатурна, которое проводилось в декабре, и было связано с днем зимнего солнцестояния). По обычаю в этот день хозяева и господа менялись местами, этические и социальные запреты отменялись, и всех, даже незнакомых людей следовало целовать. В настоящее время вместо этого праздника принято отмечать Рождество Христово.

Декабрьский пейзаж в Саду Евгения и Валентины на фоне деревьев с шарами омелы…

Другая группа исследователей пытались доказать, что популярная традиция целоваться под веточкой омелы берет начало из древней мифологии скандинавских стран. По преданию, омела находилась в подчинении у Фрейи (Богини Любви, Красоты и Плодородия), поэтому даже враги, встретившиеся в этот день на поле битвы, должны были сложить оружие и не брать его в руки до конца дня.

Во многих странах Европы до сих пор в канун Рождества люди готовят веночки из омелы, чтобы с их помощью украшать жилище, потому что считается, что этот символ обязательно принесет в дом счастье и достаток.

Омела также известна, как эффективное лекарственное средство. Сегодня экстракт молодых листьев и ягод омелы широко применяется в современной медицине и входит в состав многих кровеостанавливающих препаратов. Лекарства из омелы улучшают сердечную деятельность, расширяют и очищают сосуды, устраняют гнойники и нарывы, помогают при заболеваниях нервной системы, снижая тревожность и возбудимость. Ее также применяют как эффективное средство против эпилепсии, судорог, припадков и головокружения.

На фоне морозного, снежного февральского утра, на ветках тополя особенно хорошо просматриваются шары омелы…

Вот такое неоднозначное растение существует в нашем Саду и его окрестностях.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уже писали о том, что быть стилягой нехорошо. Только падший советский человек мог исповедовать стиляжьи нормы поведения, тем самым олицетворять низкопоклонство перед западным образом жизни.

Не менее осуждающая оценка давалась и такому гнусному явлению, якобы современного искусства, как абстракционизм. Только стиляги могли любить это направление буржуазного «искусства». Ведь им, морально ущербным охламонам, неведомо было, что именно абстракционизм, является коварным оружием империалистов, в борьбе с прогрессивным рабочим классом и мировым освободительным движением!

Почему лежавшая в руинах, после чудовищной войны страна, вдруг так озаботилась этим самым абстракционистским искусством? Почему населению, испытывающему на себе голодные, неурожайные, послевоенные годы, стали так настойчиво внушать всю пагубность этого самого абстракционизма.

Здесь все предельно ясно: проклятый абстракционист, взяв за основу хорошие картины, превращает их в буржуазную мазню. Да и одет то художник – совсем как стиляга. Журнал «Крокодил» № 15, 1963 год.

То, о чем знали ограниченный круг художников и мизерное количество искусствоведов, вдруг стало широчайшей темой обсуждения в прессе и по радио, соизмеримой с вопросами выплавки чугуна и надоями молока.

С позиций сегодняшнего дня, все это выглядело крайне нелепо, но это было именно так. Об этом злодейском направлении в искусстве, мы узнали, будучи детьми младшего школьного возраста. Нам говорили, что абстракционизм – это очень плохо. При этом, разумеется, возникал вопрос – а что же это такое?

И вновь, здесь следует высказать благодарность журналу «Крокодил», который по мере возможностей старался «просветить» нас. Поэтому мы, как и в предыдущей главе, приводим ряд иллюстраций из этого журнала.

У ортодоксальных критиков абстракционизма было два железных аргумента: «Такое и малое дитё нарисует», либо «Такое и обезьяна намалюет». Иных аргументов уже не требовалось. Эту тему и подхватывает журнал «Крокодил». (№ 4, 1958 год).

Размышляя об абстракционизме, и тех гонениях, которые он пережил в середине прошлого века, не следует забывать то, что корни его идут от нашей России-матушки.

Вообще-то, этот алгоритм — «догнать и восполнить» — он для русской культуры привычный. Начиная с Нового времени, с Петровской эпохи. Ведь пока Запад проходил Возрождение, барокко, эпоху Географических открытий, развитие науки, Россия сидела в избах и теремах. И тут Петр ломает ее о колено и запихивает в Европу. А она с трудом запихивается, потому что ничего про европейское устройство не знает и не понимает.

Всех идеологических «отступников» от норм социалистического реализма, советская пресса автоматически относила к «темным людям» …

Там было искусство, разные его жанры, — а здесь портрета, например, боялись, потому что портретирование человека пригоняет к дьяволу! Поэтому, о каких дворянских портретах могла идти речь – их боялись, как черт ладана.

И в течение всего XVIII века Россия восполняет этот разрыв ускоренными темпами, какие-то этапы пропуская, какие-то — наспех сращивая. И только ближе к эпохе Екатерины можно говорить про сопоставление нашей культуры с европейской: всё, вроде бы догнали.

То же самое происходит во второй половине XIX века. Сначала передвижничество отчасти соответствует реалистическим тенденциям в живописи Запада. Но в Европе перемены случаются быстрее: наступает рассвет импрессионизма, затем – так называемый постимпрессионизм.

А мы до самого начала ХХ века остаемся с тусклыми жанровыми сценами. Но потом все случается мгновенно: быстрый модерн, быстрый авангард. И, наконец то, догнали и даже перегнали!

Картины такого направления жестко критиковались в послевоенном СССР. Здесь изображена «Женщина с ведрами» Казимира Малевича, написанная в 1912 году и хранящаяся в Нью-Йоркском музее современного искусства.

Появился русский авангард, революционность которого не вызывает сомнения. И сегодня, спустя век после случившегося изобразительного взрыва, это особенно очевидно.

Конечно, похоронить классиков живописи, авангардистам не удалось, но они действительно изменили мир искусства — именно русские художники первыми в мире смогли полностью избавиться от слепого подражания реальности. Причем, в отличие от западных коллег, они смогли синтезировать в одном движении футуризм и кубизм, кино и архитектуру, художников и поэтов.

Яркая экспрессивность стихотворений Владимира Маяковского перекликалась с картинами Михаила Ларионова, а супрематизм Казимира Малевича дополняла футуристическая заумь поэта Алексея Кручёных.

Так художник Михаил Ларионов изобразил свою возлюбленную Наталью Гончарову в 1915 году. Полотно хранится в Третьяковской галерее. Вообразите взрыв негодования, появись эта картина в СССР, под названием «Портрет комсомолки» …

Авангардисты расширяли само понятие искусства, сознательно отказываясь от подражания чему бы то ни было, концентрируясь на форме, которая со временем стала новой эстетикой.

Авангардисты изменили русский театр, построив действие так, чтобы оно разворачивалось не только на сцене, но и в зрительном зале. Поэты-футуристы создали практически новый русский язык, который мгновенно взяли на вооружение большевики. А в области дизайна и архитектуры авангардисты и вовсе стали едва ли не пророками нового века.

Но главных достижений авангардисты добились в области живописи. Малевич, создав на фоне кубизма супрематизм, смог полностью исключить образ и подобие из произведения, которое отныне стало самодостаточным, не требующим пояснений, подтекста или дополнительных отсылок. «Супрематизм — это реализм цвета, но не неба, горы, птиц или всякой другой вещи», — объяснял художник.

«Велосипедист» — так видела его в 1913 году, изображенная выше художник Наталия Гончарова. Картина хранится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга. Считается одной из лучших картин в стиле кубофутуризма.

Малевич возвёл форму в абсолют. Художнику уже не нужна была история, его сообщением становилась сама композиция, мазок кисти, яркое пятно посреди абстрактных форм и линий. Вершиной этой философии стал его знаменитый «Чёрный квадрат» — икона мирового авангардизма, символ исхода искусства, конечности традиционных методов изображения реальности и предмета.

На смену художнику-эстету авангардисты привели художника-исследователя, вместо бесконечного тиражирования объективной реальности, искавшего свой собственный мир и стремившегося поделиться им с окружающими через холст, строфу, небрежный мазок, изогнутую форму или даже «Белый квадрат» на белом фоне.

Красавица и жена Пушкина Наталья Николаевна приходилась двоюродной прабабушкой царице русского авангарда Наталии Гончаровой. Сегодня она самая «дорогая» русская художница…[3]

И когда свершилась революция, то авангард, в основном, принял ее. Возьмите того же Владимира Маяковского. Да и революция поначалу вполне дружелюбно относилась к авангарду.

Достаточно сказать, что в первые годы советской власти авангард был выбран визуальным языком нового строя. Авангардистам дали полный карт-бланш во многих областях культуры. Им было поручено оформление социалистических праздников. Праздничные города выглядели столь авангардно, что удивили бы и сейчас.

Советскому читателю постоянно внушалось, что народ предпочитает исключительно социалистический реализм. А вот западные музеи с их кубизмом, абстракционизмом и импрессионизмом, совершенно никому не нужны. Журнал «Крокодил» № 26, 1952 год.

Потом это дружелюбие постепенно стало сходить на нет. Уже в 1926 году был волюнтаристски закрыт Музей художественной культуры, руководимый Казимиром Малевичем. В 1929 году готовилась к открытию в Ленинградском Русском музее выставка Павла Филонова, но публика ее так и не увидела.

А в 1932 году выходит партийное постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», сводившее все стили и направления к одному – социалистическому реализму.

В постановлении выражается опасение, что ранее созданные после революции литературно-художественные организации могут превратится «в средства культивирования кружковой замкнутости, отрыва от политических задач современности и от значительных групп писателей и художников, сочувствующих социалистическому строительству».[4]

Исходя из этого партия приняла решение:

……………………………………………………………………..

2. Объединить всех писателей, поддерживающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем;

3. Провести аналогичное изменение по линии других видов искусства;[5]

Советский авангардист не может иметь своей точки зрения. Он лишь исполняет указания Запада. Эта истина понятна даже ребенку. «Крокодил» № 10, 1963 год.

Другими словами – хочешь писать картины и выставляться, дабы их купили – вступай в союз художников. А уж коммунистическая фракция определит зрелость твоих работ и даст рекомендацию. Или не даст. Таким образом, полусумасшедший художник Винсент Ван Гог, вряд ли мог быть принят в указанную организацию.

Указанное эпохальное постановление почти на пятьдесят лет определило судьбу советской изобразительной культуры. «Авангард, остановленный на бегу», так образно и точно обозначил состояние советского искусства после 1932 года Евгений Ковтун, один из самых ярких исследователей русской культуры той поры.[6]

Уже с середины тридцатых годов, малейшее отклонение от реалистических традиций уже считалось формализмом. Да и персонажи, изображенные в картинах, как считали идеологи. Должны быть типичными, но персонифицированными и узнаваемыми.

  Журнал «Крокодил» № 4, 1963 год.[7]

Партия требовала больше картин «о руководителях, которые вчера были стахановцами, и о передовых стахановцах, которые завтра будут руководителями…».[8]

«Потребность иметь у себя, в своем клубе, на месте своей работы, в доме своем, — портреты руководителей партии и правительства огромна. Народ хочет видеть образные, яркие, красочные изображения своих вождей…».[9]

После войны часть страны лежит в руинах. Население живет впроголодь. Однако журнал «Крокодил» озабочен страданиями буржуйской дамы и ее взаимоотношениями с проклятыми абстракционистами. (№ 25, 1949 год).

Таким образом, Малевич и Филонов, работавшие в Советском Союзе, с 1930 годов практически были вычеркнуты из художественной жизни и открыты заново только в восьмидесятые годы. Сегодня трудно это представить, но даже Кузьма Петров-Водкин до семидесятых годов прошлого века был в числе запрещенных художников! Лишь немногим, как Александру Дейнеке, из начинавших как формалисты, посчастливилось миновать забытье на долгие годы.

На похоронах знаменитого на весь мир Казимира Малевича, в 1935 году, присутствовало всего лишь несколько человек. Из них – двое, были расстреляны в 1938 году.

«Фамилия Малевич вызывала подозрения. Вдова художника Наталья вела замкнутое существование. Родные Малевича максимально дистанцировались от имени усопшего. Одна из внучек Малевича рассказывала, что муж запрещал ей говорить кому-либо, что Малевич был ее дедушкой. В то время это было опасно.

О памятнике забыли, и уже в 1950-х годах от него ничего не осталось. Точное место захоронения праха Малевича до сих пор неизвестно».[10]

Отдавая дань памяти художникам русского авангарда, мы у себя в Саду создали топиарную композицию, которая называется «Русский кубизм» …

А потом началась война, когда уже всем было не до «черного», либо «белого» квадратов. А вот после окончания войны, наряду с борьбой с космополитизмом, врачами-вредителями и стилягами, за абстракционистов взялись еще более жестко.

В конце 1949 года был подписан в печать первый том второго издания Большой Советской энциклопедии. «Сталинской энциклопедии», как тогда говорили. И что бы советский народ не пребывал в идеологической растерянности, словосочетанию «Абстрактное искусство» было дано весьма жесткое определение.

Мы не поленились, достали из нашей библиотеки пожелтевший от времени фолиант семидесятилетней давности, стряхнули с него пыль и принялись читать вырубленное в граните определение сталинской эпохи.

Сегодня, спустя десятилетия, даже испытываешь некую растерянность, читая строки, которые в полной мере относятся к Василию Кандинскому, Казимиру Малевичу, Марку Шагалу, Михаилу Илларионову, Наталие Гончаровой, Павлу Филонову и многим другим русским гениальным художникам, чьи картины бережно хранятся в ведущих музеях мира. А если, вдруг, какое-то полотно появится на аукционе, то счет идет на миллионы долларов. Однако, сталинская энциклопедия провозглашает следующее:

После войны минуло пятнадцать лет. И вновь проклятые авангардисты не дают покоя журналу «Крокодил». (№ 29, 1960 год).

«Абстрактное искусство – термин, введенный американским искусствознанием 20 века, для «наукообразного» наименования крайних формалистических течений в современном упадочном буржуазном искусстве, принципиально отказывающихся от изображения предметов реального мира, которое, якобы, «стесняет» свободу художника. Абстрактное искусство в США, тесно связанное с европейским футуризмом, кубизмом, дадаизмом, возникло в двадцатых годах 20 века.

Иногда в «произведениях» абстрактного искусства, представляющих собой бессмысленный набор отвлеченных геометрических форм, хаотических пятен, линий и объемов, смутно уловимо отдаленное сходство с предельно изуродованными формами реального мира. Крайний субъективизм, произвол художника, апелляция к подсознательному и иррациональному приводит к полному разрушению художественного образа в живописи и скульптуре, к полному уничтожению искусства. Элементы абстрактного искусства используются часто и другими реакционными течениями, например, сюрреализмом.

Абстрактное искусство являющееся одним из выражений реакционной идеологии империалистической буржуазии – прежде всего американской, — направлено против реалистических и демократических традиций в искусстве, оно насквозь космополитично и яростно борется против национального своеобразия, правдивости, идейности и народности искусства.»[11]

Журнал «Крокодил» № 35, 1962 год.

Вот так вот. И тут нас уже стало разбирать любопытство. А как же импрессионисты? Как наш милейший Клод Моне со своим пейзажами из сада Живерни? Как чувствуют себя Винсент Ван Гог со своим полотном «Звездная ночь», Эдгар Дега в компании «Голубых танцовщиц» и Огюст Ренуар, показавший «Бал в Мулен де ла Галетт»?

Пришлось ворошить уже семнадцатый том все той же энциклопедии. Удивило то, что статья про импрессионизм оказалась примерно в десять раз больше по объему, нежели про абстрактное искусство. Вероятно, советскому гражданину следовало перечислить гораздо больше аргументов, дабы он понял, что импрессионизм – это тоже очень плохо. Приведем лишь некоторые фрагменты из этой, потрясшей наше воображение, статьи.

Выставок абстракционистов не было! Спровоцировали лишь одну, для показа Хрущеву и последующего разгрома. Так что журнал «Крокодил» несколько лукавит. (№ 10, 1963 год).

«Импрессионизм – упадочное явление в буржуазном искусстве, возникшее во второй половине девятнадцатого века. Импрессионизм явился результатом начавшегося разложения буржуазной культуры, разрыва с прогрессивными национальными традициями. Приверженцы импрессионизма выступали с программой безидейного[12] антинародного «искусства для искусства». Они отказывались от правдивого реалистического отражения объективной действительности и утверждали, что художник должен воспроизводить лишь свои первичные субъективные ощущения, мимолетные впечатления, свободные от контроля разума, от обобщения и типизации. Эта субъективно-идеалистическая основа импрессионизма родственна принципам современных ему реакционных течений в философии».[13]

И так далее, на полторы страницы убористого текста. Зная о том, что после войны многие деятели искусства просили вытащить из запасников Государственного музея изобразительного искусства, томящиеся там восхитительные полотна Клода Моне и Ван Гога,[14] составители энциклопедии бдительно предупреждают:

«Некоторые искусствоведы и художники, некритически относившиеся к импрессионизму, утверждали, будто бы импрессионистический метод может быть хотя бы частично приемлем для советского искусства. Но импрессионизм безусловно враждебен принципам социалистического реализма и является одним из последних прибежищ формализма, выражением буржуазных тенденций.»[15]

Бедный Винсент! Если бы он знал – как оценят его творчество через полвека в одной из европейских стран, то отрезал бы себе не только часть уха!

Вот так были расставлены акценты. И то, что абстракционизм, импрессионизм и всяческий авангардизм – это плохо, мы знали с младых лет. Не зря герой Вицина из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» произносил свой знаменитый монолог на Зареченском колхозном рынке:

 Граждане новоселы!
Внедряйте культурку,
Вешайте коврики –
На сухую штукатурку!
Никакого модернизма,
Никакого абстракционизма!
Сохраняют стены от сырости,
Вас от ревматизма!
Налетай, торопись,
Покупай живопись!

Однако, наше знание носило сугубо теоретический характер, поскольку на практике мы не смогли с ним столкнуться в принципе. Как у того же героя Вицина. Надо было обладать безумной фантазией, дабы вообразить заезжую выставку абстракционистов в Краснодаре, Саратове или Улан-Уде.

Это примерно, как кока-кола. Мы знали, что это буржуазный напиток проклятых капиталистов, про которую пели, не иначе как:

Не ходите дети в школу,
Пейте дети кока-колу!

Но какова она была на вкус, нам было неведомо. И здесь на помощь нам пришел журнал «Крокодил», который периодически публиковал негативные статьи о проклятых абстракционистах. Как ни странно, но о существовании Сальвадора Дали, мы узнали именно из подобных критических материалов.

Вот, например, одна из многих разгромных статей, опубликованная в февральском номере «Крокодила» за 1949 год. Называется она «Искусство сумасшедшего дома». К ней прилагаются три черно-белых рисунка, крайне низкого качества:

Журнал «Крокодил» № 06, 1949 год.

Сама статья небольшая по объему, и мы приведем ее целиком:

«Человек, из головы которого растёт дерево.

Муха как учитель мудрости.

Кролик в цилиндре, останавливающий время.

Мертвецы за рулём автомобиля.

Крыса, попавшая в плен неразрешимых противоречий.

Убийцы всех видов и категорий.

Душевнобольные тихие и буйные.

Маньяки разных сортов.

Таковы герои «ультрасовременного» буржуазного искусства послевоенной Америки.

В этом сумасшествии есть система. Писатели, художники, драматурги в США, предавшиеся правящему классу, разбрызгивая

бешеную слюну своих «творений», хотят сразить ядом широкиеслои американского народа. Они стремятся «оболванить» американцев, вселить в их души растерянность и отчаяние, исподтишка внести в сознание людей чумные бациллы фашизма».[16]

Про растерянность и отчаяние людей, живущих в странах капитала, советский народ уже знал. А вот про Сальвадора Дали, он читал впервые. Вот такие были наши «университеты» в части постижения проклятого абстракционизма.

Конечно, о произведениях Сальвадора Дали спорят до настоящего времени. Однако, чем не угодил «Крокодилу» американский художник Морис Грейвз, который рисовал в основном невинных птичек, нам до сих пор не понятно.

Да и полотно «Мягкий автопортрет с жареным беконом» может быть стоит созерцать в цвете, как это делают ежегодно десятки тысяч человек, приезжающий в испанский город Фигерас?

Сальвадор Дали. Мягкий автопортрет с жареным беконом. 1941. Музей Сальвадора Дали, Фигерас, Испания.

Как бы то ни было, абстракционизм и импрессионизм – это загнивающий Запад, и это очень плохо.

Однако, время шло. В 1953 году умирает Сталин и спустя некоторое время наступает так называемая «оттепель».

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, развенчавший культ личности Сталина и общество ощутило некое дуновение свежего ветра.

Одним из признаков перемен, явилось проведение в декабре 1956 года, в Москве и Ленинграде выставок художника-коммуниста Пабло Пикассо. Она приурочена к его 75-летию.

Журнал «Крокодил» № 24, 1952 год.

В Советском Союзе имелись холсты Пикассо, еще до революции купленные коллекционерами Щукиным и Морозовым. Однако, они нигде не выставлялись уже многие десятилетия, поскольку были попросту спрятаны. Теперь из фондов Пушкинского музея и Эрмитажа достали картины «поспокойнее», и еще сорок работ прислал сам автор.

Выставку пробил писатель Илья Эренбург, знающий художника со своей парижской эмиграции 1910-х годов. Привлекая в просоветское движение сторонников мира западных деятелей культуры, Эренбург получает для них идеологическую индульгенцию ЦК КПСС.

Поэтому Пикассо, автор «Голубя мира» и член французской компартии, — прогрессивный художник и друг СССР. А всякие его ломаные фигуры — старые формальные поиски, изжитые мастером. Таким образом, показ современного искусства начинается с самого радикального автора в советских собраниях.

Это, конечно, не последнее слово мирового авангарда. Как наиболее бесспорная в центре экспозиции висит «Девочка на шаре» — этой картине уже 50 лет. Но зритель и такого не видел.

И вот советская публика, воспитанная на картинках из журнала «Крокодил», вдруг впервые получает возможность посмотреть на современное западное искусство. В книге отзывов — записи от «поражает колоссальный талант» до «как мог такой навоз попасть на выставку?».

Журнал «Крокодил» № 13, 1953 год.

Музейщики ничего не могут объяснить посетителям, но в толпах обнаруживаются самодеятельные интерпретаторы, которых обступает ошарашенная публика попроще: «Да, вот скажите — и что вы тут понимаете?» Искусство, которое, по Ленину, «принадлежит народу», с этих выставок снова делится в СССР на народное, где все понятно и видно, что художник умеет рисовать, и искусство не для всех, про которое люди говорят: «Да так любой ребенок намалюет!»

Никто и не думал, что живопись в главных музеях страны может вызывать споры, ажиотаж, скандал. В очередях с утра стоят часами, а вечером, чтобы заставить публику разойтись, смотрители в залах выключают свет.

Недолго пролежавшая на выставке книга отзывов содержит, например, такие строки:

Что можно здесь сказать?
Картины я смотрел,
Затем в изнеможении присел,
Почувствовав, что так опикассел,
Что и сейчас мне верится с трудом,
Что это Эрмитаж
а не сумасшедший дом…
99,99 процента читателей журнала НИКОГДА в жизни воочию не увидят Венецию. Не увидят английских и бельгийских домохозяек, пытающихся в стиле «наивная живопись» передать свой восторг перед древним городом. И все это подается, как бесстыдство абстракционистов. «Крокодил» № 23, 1956 год.

Очень тонко эту ситуацию описал Даниил Гранин в своей книге «Причуды моей памяти»:

«В Эрмитаже выставка Пикассо. И мечтать не могли. Залы полны молодежи. Душно, шумно, как на премьере в фойе. Наверняка Эрмитаж еще не видел такого разгоряченного зрителя. Выставка уже пятый день, толпа спорщиков не убывает.

Студенты, офицеры, доценты, врачи – публика самая пестрая.

— Пикассо – гений!

— Пикассо – псих!

— Нет, вы скажите, вы можете мне объяснить, что тут нарисовано?

— Искусство нельзя объяснить.

— Но понимать-то надо.

— Каждый вкладывает свое, как в музыке.

— Во всяком случае это интересно.

— Это заставляет думать.

— Это распад искусства.

— Правду писали, что Запад гниет.

— К Пикассо надо привыкнуть, надо подняться от нашего соцреализма.

— Приведите сюда колхозника, разве он что-нибудь поймет.

Спорить конкретно не умеют, кричат, переходят на оскорбления.

— Глупости вы говорите, а еще интеллигент.

— Все ваши Шишкины и Айвазовские – это старье, для пивных.

— Искусство должно быть народным, не для вас, ученых.

— Это художники будущего. Шишкина в кладовку.

И так до вечера. Но слушать весело, приятно. Вместо книги отзывов ящик, куда опускают записки. Кто-то прикалывает к стене.

«Чувствую себя, как на корабле, качает и бежать некуда».

Под этой запиской ответ:

«Беги на выставку А. Герасимова».

«Разговорились! Я бы вас за такие разговорчики… И. Сталин».[17]

Религия и абстракционизм – опиум для народа. Журнал «Крокодил» № 15, 1967 год.

Последние две строчки, вероятно требуют комментария. Кто такой Герасимов? И почему его упоминание в контексте выставки, связано с товарищем Сталиным?

А дело в том, что Александр Михайлович Герасимов, являлся первым президентом Академии художеств СССР в 1947-1957 годах. Писал в жанре социалистического реализма и был любимым художником Сталина. За свою карьеру он четыре раза получал Сталинскую премию.

Его портреты, работы Герасимова, при жизни вождя считались каноническими. В мае 1949 года журнал «Огонек» поместил фоторепродукции картин и скульптур крупнейших западных модернистов, в том числе Сальвадора Дали с комментариями Герасимова.

Последний сообщал, что в полотнах ведущих буржуазных живописцев отражаются «идеи воинствующего империализма с его расовой ненавистью, жаждой мирового господства, космополитизмом, зоологическим человеконенавистничеством, отрицанием культуры, науки и подлинного реалистического искусства».

С началом правления Хрущева, Герасимов был постепенно освобожден от всех постов, а картины художника были удалены из музейных экспозиций.

Вот такие бородатые интеллигенты, ничего не понимающие в реальной жизни, и баламутят народ про всякий там буржуазный абстракционизм. Журнал «Крокодил» № 7, 1963 год.

Однако, вернемся к выставкам Пикассо. Их эффект оказался настолько потрясающим, что о них говорили много лет подряд. Дошло до того, что в каждом дворе, подростки терзали гитару и томным голосом завывали чрезвычайно популярную песню «Портрет работы Пабло Пикассо».

Музыка этой песни была написана в 1968 году Владиславом Шпильманом, польским пианистом и композитором. Изначально текст, написанный поэтом Казимежем Винклером, назывался «Этих лет никто не вернет». Впервые этот шлягер был исполнен польской певицей Ирэной Сантор, и звучал так:

Опять мне снится сон, один и тот же сон.

Он вертится в моем сознаньи словно колесо:

Ты в платьице стоишь, зажав в руке цветок,

Спадают волосы с плеча, как золотистый шелк.

Моя и не моя, теперь уж не моя.

Все же, кто тебя увел? Скажи мне хоть теперь.

Мне снятся вишни губ

И стебли белых рук –

Прошло все, прошло,

Остался только этот сон.

Остался у меня,

На память от тебя,

Портрет твой, портрет

Работы Пабло Пикассо.

Не будет у меня с тобой, наверно, встреч.

И не увижу я твоих печальных больше плеч.

Хранишь ты или нет колечко с бирюзой,

Которое тебе одной я подарил весной.

Как трудно объяснить и сердцу и себе

То, что мы теперь чужие раз и навсегда.

Может быть об этом женском портрете, принадлежавшему кисти Пабло Пикассо, шла речь в песне далеких шестидесятых годов прошлого века? Сие нам неведомо…

Казалось бы, с коммунистом Пикассо определились окончательно – провели его персональные выставки и дали ему международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами».

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что с Россией Пабло Пикассо связывала женитьба на россиянке Ольге Хохловой. В свое время Ольга танцевала в «Русских балетах Дягилева», а художник делал бесконечные наброски и рисунки танцовщиц. Но лишь одна из них смогла покорить экспрессивного и страстного Пикассо. Ольга стала его любимой моделью, а в 1918 году и женою. В браке они прожили более семнадцати лет.[18]

Если кто-то думает, что Пикассо рисовал лишь квадраты, тот глубоко ошибается. Вот портрет его возлюбленной, россиянки Ольги Хохловой, написанный вполне в духе «социалистического реализма» в 1917 году…

Однако, все эти обстоятельства, не смогли растопить лед недоверия руководства страны к проклятому буржуазному абстракционистскому искусству.

Вновь на выставках и совещаниях раздаются проклятия в адрес абстракционистов. На выставке в Москве, состоявшейся в декабре 1962 года, глава СССР Никита Хрущев рвал и метал:

«Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете? Мой внук и то лучше нарисует! … Что это такое? Вы что — мужики или п***расты проклятые, как вы можете так писать? Есть у вас совесть?».

Приведем фрагмент этой знаменитой выставки, показанном в одном из художественных сериалов:[19]

Был среди участников этой выставки и талантливый скульптор Эрнст Неизвестный. По поводу его скульптур Хрущев высказался крайне жестко, назвав их «дегенеративным искусством» (не подозревая, что повторяет термин, который фашисты применили к великим художникам-авангардистам первой половины ХХ века). После этого журнал «Крокодил», в угоду генеральному секретарю, опубликовал карикатуру на некого скульптора-абстракциониста по фамилии Несусветный, явно подразумевая Эрнста Неизвестного.

Вот такую карикатуру на Эрнста Неизвестного опубликовал журнал «Крокодил», спустя пару месяцев, после проведения выставки (№ 5, 1963 год).

В марте 1963 года в Свердловском зале Кремля вновь собрали деятелей литературы и искусства. Хрущев вновь вспомнил о Неизвестном:

«Прошлый раз мы видели тошнотворную стряпню Эрнста Неизвестного и возмущались тем, что этот человек, не лишенный, очевидно, задатков, окончивший советское высшее учебное заведение, платит народу такой черной неблагодарностью. Хорошо, что таких художников у нас немного, но, к сожалению, он все-таки не одинок среди работников искусства. Мы видели и некоторые другие изделия художников-абстракционистов. Мы осуждали и будем осуждать подобные уродства открыто, со всей непримиримостью».[20]

За все эти художественные уродства Эрнста Неизвестного, особенно доставалось министру культуры СССР Екатерине Фурцевой – умной, энергичной и творческой женщине.[21]

Книга о Екатерине Алексеевне Фурцевой, изданная издательством «Молодая гвардия» в 2011 году…

«Фурцевой сильно доставалось из-за меня, — рассказывал скульптор Эрнст Неизвестный. – она говорила мне: «Ну перестаньте, ну сделайте что-нибудь красивое. Сейчас с вами говорит не министр культуры, а женщина. Пожалейте женщину! Если бы знали, сколько у меня неприятностей из-за вас… Товарищи так сердятся!»[22]

На очередном совещании с работниками искусства, Хрущев вновь начал критиковать Эрнста. Поэт Евтушенко стал защищать скульптора: он фронтовик, хорошо воевал, он всей душой советский человек.

Хрущев прервал его:

— Горбатого могила исправит!

Евтушенко взорвался:

— Сколько можно исправлять могилами! Хватит!

Очень любопытный эпизод, поскольку у него оказалось своеобразное, даже мистическое продолжение. Как известно, госпожа История любит всяческие парадоксы.

Ведь обустройством могилы Хрущева, как ни странно, занимался именно Эрнст Неизвестный!

А получилось так. Когда Хрущев умер в статусе забытого всеми пенсионера, его сыну, Сергею посоветовали заказать надгробие именно Неизвестному — очень многие считали его лучшим скульптором в стране. В своих воспоминаниях об отце Сергей Никитич подробно останавливается на этом эпизоде.

Хрущев-младший несколько растерялся: во-первых, он прекрасно помнил, как отец поносил Эрнста Неизвестного, а во-вторых, в то время он был убежденным сторонником социалистического реализма, главным критерием художественности для него была «похожесть».

Однако, Эрнст принял Сергея приветливо и, после некоторых размышлений, принял предложение взяться за работу.

Вот как Сергей Никитович описывает этот момент:

«Эрнст Иосифович тут же начал набрасывать рисунок на листе бумаги: вертикальный камень, одна половинка белая, другую заштриховал – черная, внизу большая плита.

Я ничего не понял.

Почему белая и черная? «Что это означает?» — спросил я.

И тут же пояснил свое видение: «В надгробии черное и белое можно трактовать по-разному: жизнь и смерть, день и ночь, добро и зло. Все зависит от нас самих, наших взглядов, нашего мироощущения. Сцепление белого и черного лучше всего символизирует единство и борьбу жизни со смертью. Эти два начала тесно переплетаются в любом человеке. Поэтому камни должны быть неправильными, входить один в другой, сплетаться и составлять одно целое. Все это предполагалось установить на бронзовую плиту».[23]

Памятник Хрущеву: сочетание белого мрамора и черного гранита — контраст тех прогрессивных и реакционных начинаний, которыми было отмечено его правление. Голова цвета старого золота — так римляне увековечивали в статуях своих героев.

Безусловно, КГБ немедленно стало известно об этой встрече. С Неизвестным провели беседу и предложили отказаться от заказа. Советская власть предпочла бы, чтобы какое-нибудь невзрачное надгробие опальному правителю сделал бы член Союза художников, не выдающийся, но официально признанный скульптор. Эрнст Неизвестный потом сказал сыну Хрущева:

— Именно после их угроз я принял окончательное и бесповоротное решение. Если раньше еще могли быть сомнения, поскольку мы не знали друг друга, то тут я уж решил быть твердым до конца.

Книга о жизни Хрущева, написанная его сыном Сергеем.[24]

Проект отказывались утверждать (а утверждение было необходимо — речь шла о Новодевичьем кладбище, главном некрополе страны). Снова и снова предлагалось установить серую, унылую стелу с бюстом Хрущева. Семья, однако, настаивала на варианте Неизвестного. Сергей Хрущев пытался звонить даже Брежневу — его с ним не соединяли. В конце концов вдова Никиты Сергеевича позвонила Косыгину, который тепло к ней относился — и он дал распоряжение ставить тот памятник, который нравился семье покойного.

Проявив незаурядное упорство и настойчивость, семья Хрущева сумела отстоять проект Эрнста Неизвестного. Памятник был установлен на могиле в августе 1975 года. В дальнейшем он получил всеобщее признание, как выдающийся образец ритуального искусства.

Евгений Георгиевич по этому поводу вспоминает: «Мои родители – Георгий Иванович и Мария Ивановна, примерно раз в два года, ездили в Москву, погостить у дочери Дианы, моей сестры. Долго готовились, заранее покупали билеты на поезд – для них это было огромное событие. Диана, в свою очередь, приобретала им билеты в театр, рекомендовала к посещению музеи и выставки.

Современники отмечали одну зловещую особенность памятника: голова Хрущева выглядела, как обрубленная, без всяких признаков шеи…

Как-то она, в конце семидесятых годов, предложила им посетить Новодевическое кладбище и посмотреть недавно установленный памятник Хрущеву. Отец с энтузиазмом поддержал это предложение.

Помню, как после возвращения, он весьма эмоционально рассказывал об этом событии маминому брату – Иван Ивановичу, который периодически заглядывал по выходным к нам, «на чай».

И речь шла не столько о самом памятнике, как произведении искусства. Они больше касались той атмосферы, которая царила возле места упокоения бывшего первого секретаря. Здесь, как и на выставке Пикассо, всегда находился словоохотливый комментатор, вокруг которого собиралась внимающая публика:

«Обратите внимание на контраст и противопоставление черного и белого: белое – это хорошо, золотое – тоже, а что значит черное? Что в СССР не все хорошо? А может, черный цвет символизирует Брежнева, который пришел Хрущеву на смену?

Другой собеседник иного мнения: добро и зло, жизнь и смерть, удачи и неудачи в судьбе Хрущева.

Третий поясняет: Белое — это хорошие дела, черное — плохие.

Получался некий кладбищенский дискуссионный клуб, на который власти посматривали явно с предубеждением, но и особенно не вмешивались.

Георгий Иванович ярко и образно делился своими впечатлениями. Иван Иванович энергично подхватывал эту тему, и разговор плавно перетекал в актуальную повестку, которую обсуждали на сотнях тысяч кухонь огромной страны, которая вознамерилась построить коммунизм.

Они еще не знали, коммунистическое общество так и не будет возведено, исключительно по вине тех самых проклятых абстракционистов. Ведь один из них, уже соорудил надгробный памятник человеку, провозгласившему Программу строительства коммунизма в великом Советском Союзе, который, казалось бы, должен существовать веками…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать шестой главы, то она будет называется: «Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…».


[1] APGII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в 2003 году, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы мы руководствуемся именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство Омеловые. – М.: Просвещение. 1981. С. 329.

[3] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Наталия Гончарова», написанная Владимиром Леонидовичем Полушиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великой русской художницы. Книга была издана в 2016 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[4] Постановление ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 года. В сборнике – Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов и пленумов ЦК. Том 5. С. 44 – 45. – М., Политиздат. 1971.

[5] Там же.

[6] Е.Ф. Авангард, остановленный на бегу. — Л.: Аврора, 1989. С. 3 – 18.

[7] Возможно, кто-то из молодых читателей не понял юмора. Здесь, на стену модной квартиры повесили заурядную стиральную доску, продающуюся в каждом хозяйственном магазине Советского Союза. Доску помещали в корыто и вручную терли о нее белье. Это был очень тяжелый и неблагодарный труд.

[8] Советский миф. — СПб. Государственный русский музей. 2014. С. 6.

[9] Там же. С. 7.

[10] Схейн Шенг. Авангардисты. Русская революция в искусстве 1917 – 1935. – М.: КоЛибри. 2019. Стр. 410.

[11] Абстрактное искусство. Большая советская энциклопедия. Том 1. Второе издание. — М. 1949. С. 40.

[12] Так написано в энциклопедии.

[13] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 594.

[14] История масштабного собрания импрессионистов в Москве началась на рубеже XIX и XX столетий, когда коллекционеры Сергей Щукин и Иван Морозов познакомились с новым искусством Франции, начали покупать лучшие картины и перевозить их в Москву.

[15] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 596.

[16] Журнал «Крокодил». 1949. № 6. С. 11.

[17] Гранин Д.А. Причуды моей памяти. «На выставке (декабрь 1956 года)». – М. ЗАО Центрполиграф. 2009. Стр. 46 – 47.

[18] Более подробно об отношениях Художника и его Музы, можно прочитать в журнале «Родина» № 11 за 2018 год, стр. 82 – 85.

[19] Кажется, этот фрагмент приведен в сериале «Дом образцового содержания». Однако, это не точно. Если кто-то знает более точно название этого фильма, то будем признательны за полезную информацию.

[20] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 324.

[21] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Фурцева», написанная Леонидом Михайловичем Млечиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь знаменитой женщины Советского Союза. Книга была издана в 2011 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[22] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 329.

[23] Хрущев С.Н. Пенсионер союзного значения. Вече. 2011. Стр. 331.

[24] Эта книга впервые вышла в свет в 1991 году. На фото мы видим уже ее четвертое переиздание. В ней весьма увлекательно рассказывается о последних годах Никиты Сергеевича Хрущева и коллизия, связанная с созданием ему памятника. Кому интересно – рекомендуем почитать. Издательство «Вече». 2018 год.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Семейство двадцать третье – Гуннеровые, или про советских стиляг…».

До просветления —          

руби дрова и носи воду, 

После просветления –     

руби дрова и носи воду. 

Японская пословица

В предшествующей главе наших записок мы описали красавицу левизию из семейства Монтиевые. Этим семейством, нами завершено рассмотрение растений, входящих в порядок Гвоздичноцветные, группы Базальные эвдикоты.

Согласно ботанической классификации APGIII[1], вслед за порядком Гвоздичноцветные, следует порядок Гуннероцветные из группы Базальные эвдикоты.

Напомним, что описание Левизии, из семейства Монтиевые, оказалось достаточно скупым, ибо она находится в нашем Саду крайне непродолжительное время.

Вот и эта глава, посвященная гуннере, не будет особенно щедрой, поскольку мы выращиваем это растение порядка года, и насколько удачным будет наш эксперимент, нам пока неизвестно.

В нашей стране это растение встречается пока еще крайне редко. Да и наш любимый многотомник «Жизнь растений» посвящает семейству Гуннеровых всего лишь полстраницы. Однако, нам кажется, что гуннере предстоит неплохое будущее. И здесь уместна аналогия с хостой, которую тридцать лет назад мало кто знал, а сегодня она является полноправной хозяйкой в наших садах и парках.

Итак – гуннера. Есть растения весьма эгоистичные по своей натуре. К таким, например, относится гинкго, о котором мы уже говорили в четырнадцатой главе наших записок.

Красавица-гуннера (Gunnera tinctoria) в одном из парков Вены. Снимок авторов записок.

Таким же эгоистом является и описываемая нами гуннера. Судите сами – существует целый порядок растений, который называется Гуннероцветные. А сколько же в нем семейств? Всего лишь одно, и называется оно – Гуннеровые. А сколько в этом семействе родов? Не удивляйтесь – всего лишь один, и называется он род гуннера (Gunnera).

Названо это растение в честь норвежского ботаника Эрнста Гуннера (1718—1773). Гуннера распространена в Южной и Центральной Америке, в южной и юго-восточной Африке, на Мадагаскаре, в Тасмании, Новой Зеландии, на острове Новая Гвинея и на Гавайских островах.

За свои внушительные листья и зрелищный вид гуннеру часто называют динозавровой едой, и считают ее одним из крупнейших травянистых растений в мире.

А эта гуннера произрастает в ботаническом саду Мюнхена. Снимок авторов записок.

В саду гуннеру невозможно не заметить. Крупные зеленые листья и соцветия необычной формы сразу привлекают внимание. Это настолько невероятное растение, что просто невозможно пройти мимо него. Да и сложно это будет сделать, поскольку куст гуннеры может достигать более пяти метров в диаметре! В англоязычных странах ее называют «Brazilian giant-rhubarb» – бразильский гигантский ревень. А еще динозавровой едой – как раз из-за размера листьев.

Соцветия у гуннеры тоже необычные, они похожи на початок кукурузы большого размера, где маленькие цветы собраны в толстый колос красноватого оттенка. Стебли, черешки и листья снизу покрыты грубыми колючками.

Еще одна гуннера – обитательница мюнхенского ботанического сада. Снимок авторов записок.

Гуннера хорошо растет, как на каменистой почве, так и на плодородной, влажной земле. Очень хотелось, чтобы наша кубанская земля пришлась красавице – гуннере по вкусу!

Утверждают, что гуннера не вступает в конфликт с другими растениями в саду, а кроме того, являются их ценным дополнением. Также говорят, что «динозавровая еда» весьма устойчива к болезням и вредителям. Но все это в теории. Важно – как поведет себя это растение в нашем Саду Евгения и Валентины.

Крохотная малышка – гуннера, произрастающая в Саду Евгения и Валентины…

Мы посадили пару экземпляров этого чудного растения у декоративного пруда, как того и требуют теоретические рекомендации. Будем смотреть, будем наблюдать и ухаживать.

Если все получится, то будет целесообразно, через несколько лет, дополнить настоящую главу новыми наблюдениями и фотографиями, уже из нашего Сада.

Вот, пожалуй, и все что мы можем сказать об этом удивительном семействе, на данном этапе наших постижений ботанической науки.

Так выглядела гуннера, произрастающая в нашем Саду в конце июля 2019 года.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уделили большое внимание американскому фильму «Серенада солнечной долины».

Благодаря этой киноленте оркестр Гленна Миллера стал для советских людей культовым, а песня «Chattanooga Choo Choo» («Дорога на Чаттанугу») практически стала гимном, так называемых «стиляг». Песню про поезд, уезжающий в Чаттанугу, считали символом недоступности Америки, в которую никто из стиляг никогда в жизни попасть не сможет. Слушая эту песню и повторяя ее слова, стиляги отправлялись туда хотя бы мысленно.

Что же такое стиляжье движение, и почему оно вдруг возникло в стране, которая уверенно строила светлое коммунистическое завтра? Как и почему появились стиляги? Как они выглядели?

В процессе написания наших записок, мы пытаемся иллюстрировать ту или иную главу. А где же нам взять изображение стиляг?

Собственных фотографий, где Евгений Георгиевич шеголял бы в широкоплечем пиджаке, канареечного цвета у нас нет. Да и снимков Валентины Михайловны, со взлохмаченной прической и огромными кольцами в ушах, у нас нет. С другими материалами на эту тему, также достаточно скудно – туфель на толстой подошве у нас не было и огромных булавок на память, также не осталось.

И всего лишь – пиджак с широкими плечами. И причем здесь классики? Однако журнал «Крокодил» крайне неодобрительно относится к такой одежде и их владельцам. Журнал № 08 за 1949 год.

И вот здесь мы должны сказать похвальное слово популярному в то время, всесоюзному журналу «Крокодил». Ведь стиляг можно было только ругать и высмеивать, никаких серьезных материалов на эту тему, не могло быть по определению. Никаких социологических исследований, никаких психологических опытов – только критика и ругань!

Все это абсолютно совпадало с профилем официального сатирического органа – «Смехом по помехам», «Факты сличай и бей с плеча!», «Вилы в бок» и так далее. И если бы не кровожадность «Крокодила», то нам и негде было бы посмотреть, как одевались молодые люди пятидесятых, что в гротескном виде, но все-таки отражалось в карикатурах тех лет. Поэтому, благодаря всемогущему «Интернету», мы прошлись по страничкам некогда модного журнала, и некоторые, наиболее знаковые рисунки, приводим в настоящей главе.

Повстречай сегодня этих молодых людей, мы бы не обратили бы на них никакого внимания. Однако, шестьдесят лет назад, их вид вызывал бурю эмоций. Журнал «Крокодил» № 25 за 1957 год.

Как вообще в СССР, при Сталине стало возможным существование молодежной субкультуры, подобной тем, что существовали примерно в то же время в Европе и США?

Вероятно, здесь несколько причин. Только что закончилась Великая Отечественная война. Дойдя до Берлина, домой вернулись советские солдаты и офицеры, многие из которых в первый и единственный раз побывали в Европе. Возвращаясь, они привезли с собой в том числе трофейные патефонные пластинки с записями американского джаза, которые в Советском Союзе не продавались.

В том же 1945 году советская сборная по футболу впервые побывала в Англии и тоже привезла оттуда новые впечатления о современной английской моде. А еще одним из толчков для появления стиляг могло быть возвращение в 1947 году в СССР нескольких тысяч «белых» эмигрантов из Франции – среди них были и люди, одетые по последней моде. Они продавали свою одежду, чтобы выжить, и невольно стали примером для подражания, так как одевались совсем по-другому.

Заглянув в приоткрывшееся «окно в Европу», люди – а особенно молодежь – поняли, что, кроме мира комсомольских строек и коммунистических лозунгов, существует и другой мир. И этот мир явно контрастировал с тяжелой послевоенной реальностью.

Да, в скудной жизни в Стране Советов были свои объективные причины: только что закончилась кровопролитная война, на которой погибли десятки миллионов людей, многие города лежали в руинах. Но молодежи думать про это не хотелось. Ей хотелось танцевать, слушать джаз и быть похожими на героев любимых фильмов. Им очень хотелось петь «Chattanooga Choo Choo»!

Более того – в жизни страны наступила счастливая светлая пора, которая оказалась слишком короткой – послепобедная эйфория. Несмотря на саднящую душу память о погибших, у людей появилась надежда на будущее, на постепенное улучшение жизни. Осталось еще немного потерпеть – нужно ликвидировать последствия войны, восстановить разрушенные предприятия, построить новые дома, работать, лечить инвалидов, растить детей.

В своей замечательной книге Константин Михайлович Симонов делится своими размышлениями о И.В. Сталине и о той атмосфере в обществе, которая сложилась после войны».[2]

В своей последней работе «Глазами человека моего поколения» Константин Симонов писал:

«Как я помню, и в конце войны, и сразу после нее, и в сорок шестом году довольно широким кругам интеллигенции, во всяком случае, художественной интеллигенции, которую я знал ближе, казалось, что должно произойти нечто, двигающее нас в сторону либерализации, что ли, — не знаю, как это выразить не нынешними, а тогдашними словами, — послабления, большей простоты и легкости общения с интеллигенцией хотя бы тех стран, вместе с которыми мы воевали против общего противника. Кому-то казалось, что общение с иностранными корреспондентами, довольно широкое во время войны, будет непредосудительным и после войны, что будет много взаимных поездок, что будет много американских картин – и не тех трофейных, что привезены из Германии, а и новых – в общем, существовала атмосфера некой идеологической радужности, в чем-то очень не совпадавшая с тем тяжким материальным положением, в котором оказалась страна.»[3]

Обувь на толстой подошве, мужской пиджак – широкий в плечах, яркий галстук, большая булавка, либо бусы. Вот и все! Но из-за этого в стране кипели нешуточные страсти! «Крокодил» № 36 за 1955 год.

Одним из следствий этой «идеологической радужности», наряду с прочими признаками инакомыслия, явилось появление, так называемых «стиляг».

Есть разные версии происхождения слова «стиляга». По одной, его придумал некто Беляев, автор одноименного фельетона в «Крокодиле», опубликованного в 1949 году. В фельетоне он утверждал, что стиляги называли так себя сами, потому что «выработали свой особый стиль – в одежде, в разговорах, в манерах».

По другой версии, слово пришло из жаргона джазовых музыкантов: у тех якобы было словечко «стилять», которое означало играть в чужом стиле, кого-то копировать.

В любом случае, название «стиляга» было скорее презрительным и уничижительным, (сравните: «бродяга», «дворняга» и так далее). Разумеется те, кого так называли, с ним себя не отождествляли. Напротив, «Стиляга» – человек, который выделяется из толпы, который слушает «буржуазную» музыку и ведет «буржуазный» образ жизни.

Советская власть не могла такого одобрить. Ей нужны были «молодые строители коммунизма», которые бы стремились бы на «комсомольские стройки» или с энтузиазмом ехали осваивать целину – неиспользуемые земли в Казахстане, Поволжье и Сибири.

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что советское общество конца сороковых – начала пятидесятых было достаточно пуританским, в отношениях между полами никакой «свободы» не приветствовалось, а та модель отношений, которую пытались сформировать, соответствовала, разве что, девятнадцатому веку.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 5 за 1964 год.

Максимум того, что «разрешалось» парню и девушке, это пройтись под руку. Естественно, все это было чистым ханжеством: «внебрачных половых связей» хватало, но общество притворялось, что их нет, прикрываясь абракадаброй вроде «семья – ячейка социалистического общества».

Советские школы были раздельными – отдельно мужские, отдельно женские (продолжалось это до конца 1954/55 учебного года). «Вечера дружбы», организованные для того, чтобы хоть как-то научить питомцев раздельных школ общению с противоположным полом, были скучной формальностью из-за стремления учителей и школьного начальства все контролировать.

Музыкант Алексей Козлов в своих воспоминаниях назвал их «странной смесью концлагеря с первым балом Наташи Ростовой». Естественно, контролировались и танцы: обычные бальные танцевать было можно, а вот фокстрот или танго «не рекомендовались». И если уж соответствующую мелодию ставили, то все попытки делать «сомнительные» движения – тогда это называлось «танцевать стилем» – категорически пресекались.

Большинство молодых людей такое положение вполне устраивало: одеваться в то, что предлагают магазины, слушать музыку, которую «разрешается», ходить на комсомольские собрания и ждать, когда в стране наступит коммунизм.

На то оно и большинство. Зато самым «продвинутым», из зажиточных семей, парням и девушкам конца сороковых – начала пятидесятых все это опостылело, и они стремились к «свободе». Стиляжный образ жизни такую свободу обещал.

Поэтому, в конце сороковых годов на улицах крупных городов Советского Союза – прежде всего Москвы и Ленинграда – стали замечать молодых людей в узких брюках и длинных пиджаках с подбитыми плечами, которые любили трофейные западные фильмы, слушали джаз и танцевали «стилем».

Судя по шапочке мужчины, здесь изображена семья академика. Следует отметить, что в те времена зарплата в тысячу рублей считалась весьма неплохой. Журнал «Крокодил» № 08 за 1954 год.

Хоть в таком поведении и не было ничего явно «антисоветского», властям эти ребята нравиться не могли, и им дали презрительное прозвище «стиляги», стали высмеивать на страницах газет и журналов, отчитывать на комсомольских собраниях. Но несмотря на это, мода на стиляжничество распространялась, захватив к началу пятидесятых многие крупные города Советского Союза. Так стиляги стали первой в СССР молодежной субкультурой.

Первыми стилягами в конце сороковых годов были в основном дети из «хороших» семей, так называемая «золотая молодежь»: их родители были высокопоставленными военными, партийными функционерами, профессорами, дипломатами, а сами они учились в лучших вузах страны.

Благодаря своему привилегированному положению они имели доступ к западной одежде, журналам и пластинкам.

Живя с родителями в отдельных квартирах – в то время, когда большая часть страны ютилась в коммуналках и бараках, — они могли себе позволить устраивать вечеринки с алкоголем, танцами под патефон, радиолу, либо под самым современным чудом техники – магнитофоном.

Семья, со значительным достатком. В квартире, неслыханная редкость – домашний телефон. Даже имеется телевизор! Наверняка, сын таких родителей является стилягой. Крокодил № 26, 1956 год.

У кого-то был даже доступ и к родительскому автомобилю – тоже неслыханная редкость по тем временам. Наверняка они понимали фальшь коммунистической системы, но интересовали их прежде всего не политика, а развлечения и западный стиль жизни, к которому они стремились.

При этом, стиляжничество было неразрывно связано с образом Америки. Почему во всех стиляжьих песнях боготворили американский Бродвей, а не, допустим французские елисейские поля?

Думается, что Америка стала своеобразной кульминацией советского представления о загранице вообще и запада в частности. Советская пропаганда так долго ругала эту самую Америку, что ею невозможно было не заинтересоваться.

Что мы знали об Америке из средств массовой информации? Это была страна, которая выступала в роли агрессора, спонсора кровавых диктатур и оголтелой военщины. Характерными чертами американской модели были жажда наживы, безработица, расовая дискриминация, неуверенность в завтрашнем дне, обнищание масс и политика большой дубинки.

А что мы знали об Америке на молодежно-бытовом уровне? Это была страна, населенная работящими, всегда улыбающимися и много зарабатывающими людьми. Американцы легко решали свои проблемы, хорошо жили, постоянно играли на саксофонах и курили «Мальборо». Они ходили в джинсах «Ливайс», пили «Кока-колу» и ездили на «шевроле», «линкольнах, «бьюиках» и «фордах». Американские радиоприемники и унитазы не ломались, а если и ломались, то их заменяли новыми совершенно бесплатно.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 24 за 1963 год.

У американцев были блестящие белые зубы.

Американские женщины были красивы и элегантны.

Американские мужчины – соответственно мужественны и могли выходить с достоинством из любой жизненной коллизии.

Очевидно, что подобное мифотворчество, «воображаемый Запад» было реакцией на официальную антиамериканскую пропаганду и опыт каждодневной жизни в стране развитого социализма. На этой одновременной ненависти и любви к Америке, практически и выросло послевоенное поколение. И когда стиляги пятидесятых достигли зрелого возраста, Советский Союз прекратил свое существование.

Все эти знаки воображаемого Запада стали широко распространяться в языке, в частности в придумывании всевозможных жаргонных имен. Валентина Михайловна вспоминает, что ее родной город Тихорецк, сверстники-одноклассники называли не иначе, как «Техас».

В пятидесятых годах стиляги Москвы и Ленинграда именовали центральные части улицы Горького в Москве и Невского проспекта в Ленинграде, как «Брод» или «Бродвей». Стала таким же «Бродвеем» и улица Красная в Краснодаре.

Поэтому, когда стиляга восторженно исполнял такие перлы:

 Одна чува хиляла по Бродвею,
Она хиляла взад-вперед…

то он имел в виду исключительно Дерибасовскую в Одессе, проспект Ленина в Вильнюсе, либо Крещатик в Киеве. Все зависело от места проживания. Желание создать свой Бродвей в каждом населенном пункте страны, хорошо отражено в студенческой стиляжьей песне:

 Вот получим диплом,
Хильнем в деревню,
Будем там удобрять
Навозом землю.

Мы будем сеять рожь, овес,
Лабая буги,
Прославляя колхоз
По всей округе.

Через несколько дней
В колхозе нашем
Мы проложим Бродвей –
Всех улиц краше.
Журнал «Крокодил» пытался докричаться до стиляг и рассказать им, что Бродвей не так хорош, как они его себе представляют (№ 30 за 1950 год).

Друг друга стиляги стали называть английскими именами – Джон, Джим, Мэри. В разговорной речи школьников и студентов стало обычным заменять русские имена на английские: Михаил получал имя Майкл или Мишель, Алексей – Алекс, Борис – Боб, Елена – Мадлен и так далее. Думаю, читатель без труда подберет своему имени, необходимый английский эквивалент.

Также неофициально стали переименовываться наиболее знаковые кафе и рестораны. Как известно, в то время частных кафе не существовало. А государственные носили нейтрально-положительные имена – «Радуга», «Улыбка», «Сказка». Как пишет в своей книге Алексей Юрчак: «На сленге стиляг многие ленинградские кафе были известны под другими названиями – «Сайгон», «Ольстер», «Ливерпуль», «Лондон», «Тель-Авив». В основном это были названия зарубежных городов, часто упоминавшихся в советской печати в связи с политическими новостями – от войны во Вьетнаме, конфликта в Северной Ирландии и противостояния на Ближнем Востоке».[4]Запад становился иконой, эдакой идеальной абстракцией, где все хорошо и все счастливы.

Тем сильнее было разочарование! Когда в конце восьмидесятых годов, в результате перестройки, священная советская граница начала открываться, стало вдруг очевидно, что воображаемый Запад значительно отличается от Запада реального.

Когда многие, из бывших стиляг, впервые съездили на Запад, то самым неожиданным открытием для них стали не проявления высокого уровня жизни, а внезапное осознание того, что реальный Запад является чем-то обычным, даже прозаичным.

«Один представитель этого поколения из Ленинграда, музыкант Марат, после первого посещения Лондона в 1989 году вспоминал, как его поразила пыль, лежавшая на лондонских улицах, белье, сушившееся на балконах, кошки, дремавшие в окнах, — все то, что является знаками монотонной, скучной обыденности, а потому ассоциировалось для него с советской реальностью».[5]

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 36 за 1963 год.

А после распада СССР, воображаемый Запад был утрачен не только для тех, кто имел возможность выехать за рубеж, но и для всех бывших советских граждан. И утрачен он был навсегда

На наш взгляд, наиболее пронзительно эту коллизию любви, порожденной непрерывными уроками ненависти, а также несовпадение реального Запада и Запада воображаемого, передает пронзительная песня «Последнее письмо»:

 Когда умолкнут все песни,
Которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не был никогда,
Прощай навсегда,
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье

Мне стали слишком малы
Твои тертые джинсы
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не буду никогда
Услышу ли песню, которую запомню навсегда?[6]

Давайте послушаем эту пронзительную песню в исполнении Вячеслава Бутусова:

Однако, до этой песни еще предстоял долгий путь, длинною в 35 – 40 лет. Поэтому вновь вернемся в конец сороковых годов прошлого века. Та «эйфория», о которой писал Симонов, действительно оказалась недолгой.

Коммунистическая партия и ее ЦК во главе с товарищем Сталиным, решили приструнить осмелевший после Победы народ. Рассудили так: люди пережили страшную войну, те кто остался в живых, на радостях не будут обращать внимание на бытовые неудобства или плохую оплату труда.

А некоторые – узкий слой – своими действиями будируют их недовольство. Это те, которые во время войны побыл за границей, пообщался с союзниками, а теперь уже и сам на Запад поглядывает – мол, у них жизнь как жизнь, а у нас сплошная классовая борьба, непонятно, кого с кем.

В 1949 году уже вовсю развернулась компания по борьбе с низкопоклонством перед Западом. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 05 за 1949 год.

Тот же Константин Симонов весьма точно охарактеризовал ту, послевоенную атмосферу:

«Во всем этом присутствовала некая демонстративность, некая фронда, что ли, основанная и на неверной оценке обстановки, и на уверенности в молчаливо предполагавшихся расширении возможного и сужении запретного после войны. Видимо Сталин, имевший достаточную и притом присылаемую с разных направлений и перекрывавшую друг друга, проверявшую друг друга информацию, почувствовал в воздухе нечто, потребовавшее, по его мнению, немедленного закручивания гаек и пресечения несостоятельных надежд на будущее».[7]

Первый гром прогремел чуть более, чем через год после Победы. Четырнадцатого августа 1946 года вышло постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем были подвергнуты жесточайшей критике ряд ленинградских писателей, в первую очередь такие «гранды», как Анна Ахматова и Михаил Зощенко. В постановлении обличались «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада».

Через год кампания против «низкопоклонства» стала массивной и повсеместной, а поводом для нее стало совместное исследование советских и американских ученых в области препаратов против рака.

Санкционированное поначалу советскими властями исследование закончилось тем, что командированный в США ученый Парин, который по указанию заместителя министра здравоохранения передал американским ученым текст исследования и ампулы с открытым советскими учеными препаратом, был по возвращении арестован и осужден на 25 лет за «измену Родине».

Летом 1947-го член Политбюро ЦК КПСС Андрей Жданов составил закрытое письмо, посвященное «низкопоклонству и раболепию» интеллигенции перед «буржуазной культурой Запада» и важности «воспитания советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства».

В рамках «борьбы с космополитизмом» всячески подчеркивалось превосходство «прогрессивного» советского искусства над «буржуазным», «упадническим» и «загнивающим».

Первый заместитель начальника Управления пропаганды и агитации Дмитрий Шепилов писал в своих статьях, что «теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет».

Он же утверждал, что «капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей, а советский строй в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя, а странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия».

А в январе 1948 года в обиход вошло понятие «безродный космополит», прозвучавшее в выступлении Жданова на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, Жданов заявил: «Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Не только молодежь, но и люди более степенного возраста, пытались выделиться из общей массы. Это не могло не вызвать раздражения власти. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 11 за 1955 год.

Следом за писателями Политбюро нанесло зубодробительный удар по театральным драматургам. А потом, в сентябре, как следует высекли кинематографистов. А потом начали всенародно избивать генетиков и кибернетиков. Хотели в ту кампанию по «искоренению» включить и физиков, но необходимость скорейшего создания ядерного оружия, избавила их от потенциального побоища. А потом грянула известная борьба с космополитами.

Так что времена были достаточно бурными. И, уж если на верху, шли ожесточенные бои такого масштаба, то с какими-то стилягами, никто не церемонился!

Там, наверху, в масштабах огромной страны, шла схватка гигантов: Жданов – Ахматова, Берия – «врачи-убийцы», Лысенко – «менделисты-генетики». А где-то внизу копошились стиляги. Обычные ребята, простые парни, большинство из них не обладали высоким интеллектом, мало кто мог бы сформулировать свои общественные позиции и политические взгляды. Казалось бы, какая от них исходит опасность?

Но власть сразу же и безошибочно уловила угрозу. И увидела она ее в том, что новизна, которую предлагали стиляги, была не на уровне идей, а на уровне быта. Стиляги первыми бросили вызов сталинскому быту, этому незатейливому жизненному стилю, для которого само-то слово «стиль» не применимо. Ведь населением в фуфайках и кирзовых сапогах легче руководить, чем людьми в разноцветных пиджаках.

Вот против этих пиджаков, джазовой музыки, набриолиненных причесок, танцев неуставного образца и двинула советская идеологическая машина все свои боевые порядки. Ведь задушить маститых космополитов было в каком-то смысле легче. Эти люди уже достигли чего-то в своих профессиях и положения в обществе, и им было что терять. Стиляги же были еще почти никем – школьники, студенты, молодые ребята.

Отнять у них можно было только одно – их будущее. Этим и занялись комсомольские организации, вузовское начальство, исключая из институтов и техникумов, выгоняя из комсомола и выдавая тем самым волчий билет на всю жизнь. За что? За джаз, за узкие брюки, за танцы неуставного образца.

Конечно, ЦК ВКП(б) не скатывалось до того, чтобы принимать специальные постановления об этих самых стилягах. Но люди нашего поколения до сих пор помнят две публикации, которые по своей зубодробительной силе, ничем не отличались от документов правящей коммунистической партии.

Первый материал был опубликован в журнале «Крокодил», в марте 1949 года. Фельетон так и назывался – «Стиляга». Говорят, что именно отсюда, знаменитый термин пятидесятых годов, разошелся по всей необъятной стране.

Знаменитая статья «Стиляга» в седьмом номере журнала «Крокодил» за 1949 год. Правда, на рисунке к фельетону буги-вуги больше похож на танго. Но это не важно, поскольку знаменитая борьба со стилягами объявлена открытой!

В этом произведении-манифесте главный сатирический журнал страны признавал существование среди советской молодежи «пустоцветов», которые выбрав «свой особый стиль в одежде, разговорах и манерах, лишь порхают по поверхности жизни». И хотя текст напечатан под рубрикой «Типы, уходящие в прошлое», пришедший тип стиляг задержится весьма и весьма надолго.

Если коротко, то фабула фельетона выглядит следующим образом. На студенческих танцах автору публикации встретился молодой человек, имеющий изумительно нелепый вид: спина куртки ярко-оранжевая, а рукава и полы зеленые».

На моднике были «широченные штаны канареечно-горохового цвета» и ботинки «из черного лака и красной замши». Конечно, этот наряд с претензией на заграничность: когда «на редкость развязным движением» юноша задвинул одну ногу на другую, «обнаружились носки, которые, казалось, сделаны из кусочков американского флага».

Парень приветствует сокурсников «мои вам пять с кисточкой» и со своей подружкой Мумой, «по виду спорхнувшей с обложки журнала мод», отправляется танцевать.

А хорошие студенты пока объясняют журналисту, что «стиляга» — это не фамилия парня, а самоназвание «на своем птичьем языке» тех, кто стремится «не походить на обыкновенных людей».

История выглядит выдуманной. Фельетонисты, в то время – белая кость редакций, часто писали свои сочинения, не выходя из кабинета. Нелепица, будто стиляга «знает наизусть все арии из «Сильвы» и «Марицы», но не знает, кто создал оперы «Иван Сусанин» и «Князь Игорь» — на самом деле ему должны быть чужды и опера, и оперетта.

И уж вовсе невозможно представить, чтобы свою «пляску дикарей с Огненной Земли» парень и его Мума исполняли бы «под музыку обычных танцев – вальса, краковяка».

Здесь приведены стихи и рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1953 год.

В целом, в фельетоне сквозит некоторая растерянность: среди сотен «хороших» комсомольцев, есть некоторые «типы, уходящие в прошлое», которые неправильно одеваются и не так танцуют. Но если они действительно уходят в прошлое, то почему к ним такое внимание? В результате, этот знаменитый фельетон, совершил обратное действие: страна, которая сеяла и пахала, вдруг, к своему изумлению, узнала о таком явлении, как стиляжничество!

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 3 за 1960 год.

Как бы то ни было, кампания по борьбе с ним началась, и куплетисты на всех эстрадных подмостках начнут их яростно обличать. Самое известное:

 Жора с Фифой на досуге
Лихо пляшут буги-вуги.
Этой пляской безобразной
Служат моде буржуазной.
Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1958 год.

«Пляска безобразная» нарочито вульгарно показана в комедийном альманахе «Совершенно серьезно», вышедшем на экраны страны в 1961 году.

Там, неработающий лоботряс-стиляга «подцепляет» иностранца, зовет его к себе домой и вместе с приятелями готовится обменять русские сувениры на заграничные «шмотки». В итоге иностранец оказывается советским журналистом, который готовит на эту тему фельетон в центральной газете. Вот как выглядит этот фрагмент фильма:

Теперь о другой знаковой статье. Еще раз приведем высказывание бывшего стиляги Бэмса из предыдущей главы наших записок:

«Это сейчас она[8] не причем, это сейчас она стала ни при чем, а тогда она была для тебя полна смысла. «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу…» Двадцать лет, Прокоп, слышишь, двадцать лет им понадобилось, чтобы понять, что кока-кола – это просто лимонад, и ничего больше. А тогда нам вжарили и за кока-колу, и за джаз, и за узкие брюки. Потому что тогда-то было точно известно – если это все нам нравится, значит мы плесень! Гниль! Не наши! Двадцать лет… Жизнь…».

А почему речь идет о плесени? Что за биологические изыски из уст бывшего стиляги? А дело в том, что в ноябре месяце 1953 года газета «Комсомольская правда» опубликовала фельетон, под названием «Плесень».

В данной публикации известная газета признает, что у советской элиты могут вырастать несоветские дети. А получилось так, что в компании сына академика Передерия случилась пьяная драка, и одного приятеля зарезали. Испугавшись, тело спрятали в лесу.

Авторы, сгущая краски, описывают банду, которая готовила ограбления и убила случайного свидетеля, дабы тот не донес в милицию. Набатно звучит мораль: «от праздности, стиляжничества, и распущенности до преступления – один шаг». На самом деле банды не было, а только случай поножовщины.

Вспоминая, что до революции существовала так называемая «золотая молодежь» — сынки дворян, фабрикантов и купцов, фельетонисты не могут взять в толк: почему такими же вырастают при социализме дети советской знати?

Студент-антигерой «всю жизнь собирается проходить в сыновьях академика Передерия»! Страна, живущая между работой и комнатой в бараке или коммуналке, узнает из газеты, что входит в джентльменский набор.

Это квартира в высотном доме, отцовская «Победа» и свой «Москвич», дача-усадьба, вылеты на южные курорты в любое время, тысяча рублей в месяц на карманные расходы (больше средней зарплаты) и привычка посещать рестораны на улице Горького.

Неписанное советское правило гласило – одежда должна быть неброской. Яркие краски не приветствовались. Поэтому «сложноцветные» и всячески преследовались! «Крокодил» № 18, 1956 год.

Вот как начинается этот манифест против стиляг, который многие годы цитировала вся советская страна:

«В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле. – Ребята здесь? – спросил он швейцара, кидая ему на руки макинтош.

– Здесь, здесь, – ответил тот, услужливо распахивая двери. Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди». Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: «Заказываю «Гоп со смыком», плачу за все!». Андрей, плечистый блондин, по-видимому, уже не слышал ни музыки, ни аплодисментов. Он положил голову на стойку, и галстук его купался в липкой винной смеси.

– Еще четыре бокала, – сказал Александр, подсаживаясь к друзьям. Из коктейль-холла молодые люди вышли последними. На улице уже светало, но дружки не думали прощаться. – Захватим девчонок – и ко мне на дачу, – бормотал Андрей, подходя к своей машине.

Все уселись, и «Победа» помчалась по пустынным улицам Москвы. Она остановилась у красивой дачи, расположенной неподалеку от Звенигородского шоссе. – Леди и джентльмены, прошу в мой коттедж, – пригласил Андрей. Поддерживая друг друга и спотыкаясь, «леди и джентльмены» поднялись по ступенькам».

Вот такие будни «золотой молодежи», разумеется – стиляг по совместительству. А ведь также живут, догадывается читатель, дети народных артистов, многозвездных генералов или писателей-лауреатов. И вуз-то для них «престижный», не сказано в фельетоне какой, но уже известно про Институт международных отношений, куда нет «открытого приема» и откуда дети больших людей уезжают в посольства-торгпредства на треклятом Западе.

Но об этом орган ЦК ВЛКСМ не договаривает. Вскоре, судя по всему, в ответ на этот громкий фельетон, журнал «Крокодил» напечатает карикатуру «Папина «Победа», а в интермедии эстрадного театра Аркадия Райкина будут петь куплеты стильной золотой молодежи:

 Нам плевать, что мы зовемся «плесенью»,
Мы по жизни прошвырнемся весело.
«Папина «Победа». Этот знаковый рисунок знала вся страна! Вот «золотая молодежь», которая пользуется всеми благами родителей и не желает строить коммунизм. Журнал «Крокодил» № 06 за 1954 год.

Вот такие были эпохальные статьи, призывающие к борьбе со стилягами, о которых старшее поколение помнит до настоящего времени. Дальше – больше. К борьбе с нежелательным явлением подключается надежный помощник партии – комсомол. Ведь стиляги и западная музыка – неразделимы! Популярность у молодежи иностранной музыки, особенно танцевальной, признается в СССР политической проблемой. Отныне, она вместе с одеждой и прическами на западный манер, образует триединую «идеологическую диверсию», борьба с которой продлится еще порядка тридцати лет.

На XII съезде комсомола, в 1954 году, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Шелепин изобличает стиляг, которые «разгуливают по центральным улицам» и «проводят ночи в ресторанах, смущая девушек». А на следующем съезде, в 1958 году, тот же докладчик уже указывает на найденное чуждыми модниками любимое занятие: «американский танец рок-н-ролл воспитывает разболтанность, поощряет ненужные и нежелательные чувства».

Суть девичьего смущения более детально конкретизирует московская комсомольская конференция того же года, которая прямо называет «проповедующими «свободную любовь» тех, кто силится «изображать истерические припадки, выламываясь в рок-н-ролле».

Карикатура «Обезьяны». Одежда молодых людей 50-х годов, была благодатной темой для советских карикатуристов. Журнал «Крокодил» № 02 за 1957 год.

Складывается парадоксальная ситуация: вся эта вакханалия движется по стране именно из Москвы, казалось бы, из самого прогрессивного города, столицы государства, строящего коммунизм! Из города, где самый высокий уровень политработы и больше всего «общественно полезного досуга».

При всем этом высоком уровне идеологической работы, обязательном для всех изучении истории КПСС и научного коммунизма, секретарь комитета ВЛКСМ Московского университета был вынужден признать: «Стиляги свили гнездо в наших общежитиях, а западные танцы процветают в общественных помещениях. В святыне науки и образования, главном здании на Ленинских горах, вытворяется невесть что на танцах и студенты-физики с 12-го этажа сектора «Б», и «лирики» — будущие журналисты с 8-го этажа сектора «Д».

Это высказывание комсомольского функционера хорошо иллюстрируется в знаменитом фильме «Покровские ворота», показывающий Москву второй половины пятидесятых годов прошлого века.[9] Там есть примечательный эпизод, в котором показывается, как проводит свободное время аспирант-историк Костик Ромин, приехавший в столицу для учебы в университете:

Евгений Георгиевич на тему стиляг вспоминает следующее:

«В середине 60-х годов я уже учился в техникуме. По сравнению со школой, уровень внутренней свободы здесь был несравненно выше и приближался где-то к студенческому братству.

С учетом провинциальности Краснодара здесь на излете доживало то явление, которое именовалось стиляжничеством. Не могу сказать, что это сильно проявлялось в одежде, ибо все мои сверстники одевались достаточно скромно. Скорее это больше проявлялось в песнях, танцах, манере поведения и своеобразном сленге.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 7 за 1962 год.

Что бы быть «стильным стилягой», нужны были деньги, и деньги немалые. Нужно было быть сыном высокопоставленных родителей!

Под эту категорию попадали дети немногочисленных краснодарских профессоров, либо руководителей крупных промышленных предприятий. К сожалению или к счастью, мои «предки» в эту категорию не входили.

В тоже время, мой отец Георгий Иванович с определенным беспокойством наблюдал за моим становлением. Тревога того, что я скачусь в стиляжничество, попаду в дурную, на его взгляд, компанию, у него наверняка присутствовала.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 15 за 1962 год.

Помню, что отец всегда откладывал наиболее важные, на его взгляд, газеты, которые порою хранились годами. Одну из них он, вероятно, отложил для меня. В центре страницы крупным шрифтом были набраны стихи:

Стиляга
              в потенции
                                    враг.
С моралью
               чужой и куцею.
На комсомольскую мушку
                                           стиляг:
пусть переделываются и сдаются!

Наверное, отец хотел использовать эту газету в качестве воспитательного пособия, если бы я покатился по наклонной плоскости. Но, наверное, я все-таки не покатился, поскольку воздействия на себе этого печатного органа я так и не почувствовал.

Наше «стиляжничество» было относительно аккуратным и выражалось, в основном, в песенном репертуаре. Никто из нас не владел английским в той степени, чтобы, хоть в исковерканном виде исполнить легендарную «Пади ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча?» из знаменитой «Серенады…».

Поэтому, мы ограничивались русскими песнями на стиляжью тему. На вечера, проводимые в техникуме, кто-то всегда приносил гитару, нещадно терзал ее, и мы исполняли нечто подобное:

 А мой пиджак, а канареечного цвета,
Тот не чувак, кто не носит узких брюк…

Ну а как дальше?

 Эй, чувак, не пей из унитаза,
Ты умрешь, ведь там одна зараза…

Были и более «содержательные» песни, естественно противопоставляющие устаревшего соловья и суперсовременный джаз:

 Соловей – старорежимный бред,
Ты не слушай соловья.
Лучше джаза в мире звуков нет,
Стильная любовь моя.

Поведу тебя я в ресторан,
Встретим там рассвет хмельной,
Обниму рукой твой нежный стан,
Будешь танцевать со мной.

Снова джаз завел мелодию,
Вышли пары танцевать.
Сколько верст фокстротом пройдено,
Милая, еще до нас!

У тебя на шее нитка бус,
Клипсы модные в ушах,
И выходят пары в томный блюз,
Стильно удлиняя шаг.

Вот такая была фронда. Хотя – ничего нового. Тот же лозунг «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!», только в новом, стиляжьем исполнении.

Этот рисунок знала вся страна! Он сделан на излете стиляжьего движения. Поэтому, уже меньше злобы и появляется добрый юмор. Журнал «Крокодил» № 28 за 1970 год.

А когда нас послали в Темрюкский район Краснодарского края, на уборку винограда, мы самозабвенно орали песни из «стиляжьего» репертуара. Одну из них, про лондонского стилягу, я помню до сих пор. Вот эти незабываемые перлы из шестидесятых прошлого века:

 Жил-был в Лондоне стиляга,
В узких брючках он ходил,
Жил в пещере, как собака,
Водку пил, табак курил.

Раз заставили стилягу
Трое суток танцевать,
А на третьи он свалился,
И собрался умирать.

 «Вы меня похороните
На могиле бедняков,
Через год туда придите
И сыграйте рок-н-ролл».

Год прошел, настало время –
Джаз на кладбище пришел,
Разложили инструменты
И сыграли рок-н ролл.

Вдруг мертвец пошевелился,
Носом крышку приподнял,
А потом он в пляс пустился,
На все кладбище орал:

«Мы идем по Уругваю.
Ночь – хоть выколи глаза,
Слышим крики попугаев
И гориллы голоса.

Денег нету – и не надо,
Деньги можно заменить.
Мы подходим к коммунизму,
В коммунизме будем жить.

Водки нету – и не надо,
Водку можно заменить,
Мы нагоним самогону,
Самогон мы будем пить.

Женщин нету – и не надо,
Женщин можно заменить,
Африканскую гориллу
Тоже можно полюбить.

Замечательная песня, не правда ли? Самое главное – очень содержательная и наполненная глубинным смыслом!

А как насчет гориллы? По-моему, очень здорово и восхитительно! И пели эту песню, в большинстве своем нецелованные мальчики.

Как все было весело и здорово – ласковое осеннее солнце, янтарные грозди винограда, разудалые стиляжьи песни и вся-вся жизнь, которая была впереди…».

Вот такие воспоминания из тех времен. А потом, когда прошли десятилетия, все эти страсти, как это и бывает, приобрели романтический ореол, который так характерно звучит в песне про Васю – стилягу из Москвы, в исполнении Валерия Сюткина:

Как там у Маркса? «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым!». Смех то смехом, но и слез то было не мало! И если бы только в связи со стилягами. Однако, послевоенные годы отметились еще одной борьбой – с проклятым буржуазным искусством, называемым «абстракционизм». Об этом безумном противостоянии, мы немного и коснемся в следующей главе.

Будущая, тридцать пятая глава, называется: «Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Книга «Глазами человека моего поколения» была издана в 1998 году издательством Агентство печати Новости. Кому интересно – рекомендуем почитать.

[3] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109.

[4] Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. – М.: Новое литературное обозрение. 2016. С. 381 — 382.

[5] Там же. С. 400 – 401.

[6] Автором слов «Последнего письма» является Вячеслав Бутусов. Впервые песня была исполнена группой «Наутилус Помпилиус» в 1985 году.

[7] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109 — 110.

[8] Здесь речь идет о напитке кока-кола.

[9] После долгого периода разрешений и согласований, фильм был снят и выпущен на экраны позднего СССР в 1983 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Семейство двадцать второе – Монтиевые, или о зарубежном кино 50-х годов…

Хочешь стать счастливым –

стань садовником!               

Китайская пословица

Монтиевые. Еще совсем недавно, мы не знали о существовании такого семейства. Но, примерно полгода назад, мы приобрели горшочек с красивым растением. Назывался цветок – левизия, и относился он к семейству Монтиевые, порядок – Гвоздичноцветные.

Как выяснилось нами позже, о существовании такого растения и такого семейства, не знал в прошлом веке и наш старый, добрый многотомник «Жизнь растений». Всезнающий Интернет утверждает, что левизия ранее относилась к семейству Портулаковые. Однако, наш уважаемый многотомник прошлого века, при описании этого семейства, про левизию не упоминает ни слова. Вот такая, таинственная особа, эта левизия, о которой несколько десятилетий назад, никто и не ведал. По крайней мере, в советской литературе.

В природе левизия встречается в западной части Северной Америки. Род назван в честь исследователя этого края М. Льюиса, нашедшего эти растения в 1806 году. В описаниях говорится, что растения обитают на довольно больших высотах (в зависимости от вида) — от 800 до 4000 метров над уровнем моря и предпочитают каменистые почвы.

В садовой классификации растения разделяют на две группы: с вечнозелеными листьями и с отмирающей на зиму надземной частью. Растения первой группы критичнее к влаге, более подвержены загниванию, но декоративнее, растения же второй группы – более неприхотливые.

Левизия, которую мы культивируем, как комнатное растение…

В садовой литературе левизии предлагают выращивать на альпийских горках. Однако, специалисты тут же обращают внимание на капризность этого растения — без дренажа они быстро выпреют от избытка влаги в почве, а в окружении пышных цветов будут неумолимо задавлены более сильными и мощными соседями.

В благоприятных же условиях левизии могут жить десятилетиями, известны и сорокалетние, и более почтенного возраста экземпляры. Честно говоря, мы еще окончательно не определились, что мы будем в дальнейшем делать с этой самой левизией. Мы ее приобретали для альпийской горки! Однако, возможно, мы будем культивировать ее, как комнатное растение.

Конечно, описание семейства Монтиевых, у нас получилось весьма и весьма кратким. Информации о нем крайне немного, да и фотографиями мы похвастаться не можем. Сколько не фотографируй наш единственный горшочек с разных ракурсов, содержательная сторона от этого, не улучшится.

Левизия, в Саду Евгения и Валентины…

Пожалуй, только время, может дать нам новую информацию об этом семействе!

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. Вновь о кино. Но теперь уже – о зарубежном, которое вдруг, после войны, заполонило экраны кинотеатров нашей страны.

Действительно, после Победы, требования к советской культуре становились все строже. Это относилось и к фильмам – идеологическая и моральная чистота которых, должна была соблюдаться неукоснительно. Страна начала беспощадно бороться с космополитами и костерила идеологически невыдержанную культуру США.

И на этом фоне, вдруг появились, так называемые «трофейные» фильмы. Мелодрамы, приключения, фантастику-экзотику, музкомедии, которые любой советский редакционный совет зарубил бы как «безыдейные», с восторгом смотрят миллионы советских зрителей.

В чем же причина? А дело в том, что расположенная под Потсдамом крупнейшая европейская кинокомпания UFA в Бабельсберге оказалась в советской зоне влияния. Кроме полной немецкой фильмотеки там хранилось много западных лент последних лет — в кинотеатрах они не шли, но их в своем кругу смотрело гитлеровское руководство.

Говорят, что соавторами идеи «трофейного проката» были министр кинематографии Большаков и глава Минфина Зверев. Ведь чуть ли не все мировое кино Советскому Союзу досталось даром. Если умело распорядиться этим активом, то затраты на субтитры или дубляж – будут мизерные, а кассовый сбор предполагался колоссальный!

И, совсем не прагматичный в вопросах идеологии, вождь соглашается выпустить буржуазную продукцию на советский экран.

Ну а с другой стороны – куда было деваться, если учесть, что водка и кинематограф составляли существенный источник поступления денег в государственную казну? Ведь после войны пришлось восстанавливать хозяйство, помогать Болгариям-Румыниям, финансировать создание ядерной бомбы и создавать ядерный щит державы.

В этих условиях до минимума было сокращено собственное кинопроизводство – на огромнейшую страну выпускался десяток лент в год, из которых жанровые, практически отсутствовали. Упор делался на фильмы, восхваляющие Сталина и о демократически мыслящих русских людях прошлого века.

Итак, решение о «низкопробных» фильмах было принято, и они хлынули на советский экран. Мы это прекрасно запомнили, ибо многие из них, явились картинами нашего послевоенного детства!

Обращались с этими лентами достаточно бесцеремонно. Самое начало фильма — где шло название, авторы и исполнители – элементарно отрезают. Вместо них следует монументальная заставка: «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома советской армии немецко-фашистских войск под Берлином в 1945 году».

Каждый житель СССР осуждал низкопробное западное кино. Затем, отложив журнал, он шел в кинотеатр, где с придыханием смотрел абсолютно идеологически невыдержанную «Девушку…». «Крокодил», № 04 – 1954 год.

Дублирование и выпуск в прокат этих фильмов продолжались, пожалуй, около пятнадцати лет. Особенно яркое впечатление в нашей детской памяти остались фильмы «Девушка моей мечты», «Тарзан» и «Серенада солнечной долины», о которых мы и расскажем в своем повествовании.

Первой, на экраны страны, вышла картина «Девушка моей мечты». Эта музыкальная комедия была одним из самых дорогих фильмов, снятых в нацистской Германии. Фильм, выпущенный на экран в конце 1944 года, когда Третьему рейху оставалось существовать чуть более полугода, был исключительно популярным, и, чтобы его посмотреть, выстраивались очереди, а то и случалась давка.

При этом фильм был абсолютно «невинным», не содержал в себе никакой нацистской пропаганды, что и позволило ему попасть в число «трофейных» фильмов, показанных в СССР после окончания войны.

Постер фильма
Немецкая афиша фильма «Девушка моей мечты», со знаменитой Марикой Рёкк, получившего огромный успех не только в Германии, но и среди жителей послевоенного Советского Союза…

Главная героиня, звезда варьете Юлия Кестер, скрываясь от поклонников, спектаклей и контрактов, случайно оказывается на глухом полустанке, где ведутся строительные работы. Здесь она знакомится с молодым инженером, который влюбляется в нее. Но все, к сожалению, меняется, когда он узнает о ее профессии.

Вот такой нехитрый сюжет. Сама картина снималась на одной из лучших европейских киностудий того времени – пражской «Баррандов-фильм».

Фильм «Die Frau meiner Traume» стал настоящим хитом советского кинопроката — этот фильм крутили во всех кинотеатрах страны.

Девушка моей мечты
Начальные кадры фильма, где знаменитая Марика Рёкк, играет даму, живущую в районе порта…

Фильм нравился Сталину, который, очевидно, понимал, что это именно то, что нужно советским людям. Да и никто не обращал внимания на немецкий язык – примитивных титров было более чем достаточно, дабы понять нехитрую канву сюжета.

Вдумайтесь — полстраны лежит в руинах, в числе погибших, только по официальным данным, числится более двадцати миллионов человек, в стране голодно (в 46-ом был неурожай), а на экране кинотеатров — прекрасная музыка, горные пейзажи, танцы, прекрасная Марика Рёкк…

В фильме — ни намека на войну — сладкая история про красотку-певунью и ее ухажеров. В каждом кадре лоснятся немецкие бюргеры. Кинодива Марика Рёкк без конца меняет наряды, напевая «In der Nacht ist der Mensch nicht gem alleine» — «По ночам никто не хочет быть один». Это ли не «чуждые нам картины их жизни и их нравов»?

Как только не резали эту сцену купания в бочке советские цензоры всех мастей…

Однако, народ-победитель на фрицевскую киносказку просто ломится. Старшеклассницы повторяют приговор героини незадачливому кавалеру: «вы глупы и теперь», а манера баварской красотки завязывать платок спереди, теперь всесоюзная мода.

Газеты пытаются было дать отпор: мол, дешевка! Ну а смысл? Ни публика своих вкусов не устыдится, ни создатели критику не учтут.

Областные прокатчики обычно режут купание Рёкк в бочке — там видны ее голые плечи, и часть феерического канкана с чечеткой на роскошной лестнице, когда платье поднято уже совсем. Слухи «самое-самое-то вырезали» сопровождают как этот фильм, так почти и все иностранные фильмы в дальнейшем.

«Девушка» была востребована в прокате, примерно до 1960 года. А потом, о ней стали потихоньку забывать. Да и советские киностудии уже утолили первичный голод на идеологически правильные фильмы про «комсомольцев-добровольцев».

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/f/f9/Devushka_moej_mechty_1944.jpg/240px-Devushka_moej_mechty_1944.jpg
По сюжету фильма, звезда эстрадных мюзиклов Юлия Кёстер, которую играет знаменитая Марика Рёкк, ссорится со своим импресарио, бросает театр и уезжает на поезде…

И вдруг, в начале семидесятых годов, к фильму приходит вторая популярность, благодаря тому что он упоминается в шестой серии киносериала «Семнадцать мгновений весны». Неподражаемый голос Ефима Захаровича Копеляна за кадром информирует зрителей о следующем:

«Эту картину, под названием «Девушка моей мечты» Штирлиц смотрел в шестой раз. Он ненавидел эту картину. Он уже не мог смотреть на Марику Рёкк и слушать эту музыку. Разумеется, такие вещи не принимаются во внимание. В этом кинотеатре он регулярно встречался с дипкурьером, по фамилии Свенсон. Дипкурьер Свенсон курсировал между Берлином и Стокгольмом…».

Мы, в процессе написания этого материала, несколько раз просмотрели вышеуказанный фрагмент, и посчитали необходимым, разместить его в нашей главе:

Любил ли этот фильм Штирлиц, не столь уж и важно. Но тот факт, что более трех минут экранного времени в знаменитом сериале, который посмотрели двести миллионов телезрителей в 1971 году, были посвящены фрагментам ленты «Девушка моей мечты», уже доказывает, что немецкий фильм за послевоенное десятилетие, был основательно утвержден в коллективном сознании советского гражданина.

И мы, послевоенные дети, полностью в этом убеждены.

Еще одно любопытное обстоятельство. Вероятно Штирлиц, не так бы презрительно смотрел на Марику, если бы знал, что видит филигранную игру своей КОЛЛЕГИ. Дело ведь в том, как выяснилось позднее, — оба они, работали на советскую разведку!

Марика Рёкк
Такой изображалась знаменитая кинодива и, по совместительству, советская разведчица Марика Рёкк на многочисленных открытках…

Как свидетельствуют рассекреченные документы из архива Федеральной разведывательной службы Германии, немецкая киноактриса и певица венгерского происхождения Марика Рёкк была советской разведчицей.

С 1940 года, она была частью агентурной сети, которая отвечала за передачу советским властям военной разведывательной информации высокой важности, следует из документов. Как отмечается в бумагах, Рёкк завербовал ее директор Хайнц Хоффмайстер, который на тот момент уже работал на СССР.

Пока остается неизвестным, какую именно роль в агентурной сети играла Рёкк и какую информацию она передавала в Москву. Ее муж, кинорежиссер Георг Якоби, также, вероятно, был завербован советскими спецслужбами.

Вот такая история, про фильм о Штирлице, где он смотрит фильм про Марику, не зная, кто есть кто, на самом деле…

Чарующий и вдохновляющий символ «Сладкой жизни» — легендарная Марика Рёкк…

А может быть, именно поэтому, Сталин и выпустил «Девушку…» на экраны Советского Союза? Уж он то, не мог не знать, кем на самом то деле, является эта «певичка» Марика Рёкк!

И еще. В тридцатой главе, наших записок, мы уже касались советских фильмов, нашего послевоенного детства. В числе прочих, мы вспоминали о фильме «Весна». Тогда мы не акцентировали ваше внимание на глубинную взаимосвязь кинопроизведений – немецкой «Девушки…» и советского фильма «Весна».

Вместе с тем, обратите внимание на то, что «Девушка…» появилась в Германии в самом конце войны. Это был дорогой фильм. И он отвечал всем канонам кинематографической моды тех лет.

И, буквально через несколько месяцев после окончания войны, руководитель «Мосфильма» Григорий Александров, принимает решение о создании достаточно дорогого кинопроизведения «Весна» (перед этим было приторно-слащавое «Волшебные грезы» ).

Уж он то, лучше иных знал все тонкости и изыски недавнего модного фильма «Девушка моей мечты»! Планка была поставлена, и идеологически правильной «Весне» следовало превзойти буржуазную «Девушку»!

Книга о Любови Петровне Орловой. В ней приводятся любопытные коллизии создания знакового фильма «Весна».[1]

Поскольку, в предполагаемой картине, рассказывалось о создании художественного фильма, большая часть действия происходила на киностудии. По логике вещей можно снимать «не отходя от кассы» — у себя на работе. Однако «Мосфильм» еще не функционировал в полную силу, не все оборудование было возвращено из эвакуации.

Поэтому договорились с чехословацкими коллегами, что часть съемок будет проводится на пражской киностудии «Баррандов-фильм», по техническому оснащению и производственным площадям, одной из самых мощных в Европе. Тем более Чехия, согласно Потсдамскому соглашению, уже была отнесена к социалистическому блоку.

Вот так, на «Баррандов-фильм», и пересеклись эти две знаковые картины. И когда съёмочная группа Григория Александрова приехала на пражскую киностудию, там вокруг ещё стояли целые и невредимые декорации, созданные для «Девушки моей мечты»!

И так получилось, что советская актриса Любовь Орлова бьёт чечётку на том же самом полу, что и немецкая актриса Марика Рёкк. Вот, как выглядит этот фрагмент в советском фильме «Весна», вышедший в свет, менее чем через три года, после появления немецкой «Девушки…»:

Да и не только место съемки объединяют два этих фильма. В фильмах нет даже намека на идущую, либо завершившуюся чудовищную войну, которая нанесла колоссальный ущерб обоим государствам.

В обоих произведениях совпадает фабула фильма – любовь физика и лирика. В немецком — звезды эстрады и горного инженера, в советском: физика и кинорежиссера.

Правда с физиком все оказалось сложнее, нежели с горным инженером. В сценарии пришлось восемь раз менять научную специализацию главной героине, профессору физики. Цензоры боялись, как бы в фильме не проскользнули намеки на ведущиеся в стране секретные разработки, как бы не сделать драгоценный подарок западной разведке, для которой из всех источников информации важнейшим является кино.

Как бы то ни было, все это утрясли. И уже второго июля 1947 года картина «Весна» вышла на экраны Советского Союза. И если внимательно посмотреть оба фильма, то можно увидеть, как много они имеют общего.

А если ты, дорогой читатель, еще и внимательно послушаешь одну из главных песен фильма — «In der Nacht ist der Mensch nicht gern alleine…», то безусловно догадаешься — откуда «появилась» у Исаака Дунаевского песня «Журчат ручьи», из той же «Весны»!

Вот такие наши детские воспоминания о легендарной Марике и ее «Девушке» …

Знаменитый и любимый всеми школьниками СССР, Тарзан, в исполнении Джонни Вайсмюллера…

Но все это пикантные подробности мелодрамы, предназначены для взрослых людей. А вот для нас, послевоенных подростков, наиболее любимым фильмом, был, конечно, «Тарзан». Это бесконечные истории про человека, выросшего среди обезьян.

На одной шестой Земли его призывным криком умеет вопить каждый пионер, а рукотворная лиана — привязанная к ветке веревка, чтоб раскачиваться, — по-русски, разумеется, называлась «тарзанка». Если нам говорили в школе: «Зарос, как Тарзан», то всем было ясно – о ком и о чем идет речь.

В первом фильме «Тарзан» разворачивалась увлекательная история авиакатастрофы, в которой все разбивались, кроме ребёнка в люльке. Его схватили обезьяны и воспитали! А главное — сила, красота и ловкость новоиспечённого Маугли — Тарзана! Он прекрасно прыгал по деревьям, дружил со слонами, тиграми и львами, нырял и плавал, как Бог! У Тарзана появляется преданный друг — шимпанзе Чита.

Знаменитый крик Тарзана, который в совершенстве мог исполнять любой подросток Советского Союза…

Тогда мы не знали, что в роли Тарзана снимался знаменитый пятикратный американский олимпийский чемпион по плаванию, обладатель шестидесяти семи мировых рекордов Джонни Вайсмюллер. Мы не знали и того, что смотрим фильм, который остальное человечество увидело двадцать лет назад! Ведь первый «Тарзан» появился на свет в далеком 1932 году!

Далее, по сюжету, в джунгли отправляется экспедиция, которую возглавляет профессор Паркер, и в состав которой вошла его юная дочь, которую зовут Джейн. Неожиданно на экспедицию нападает племя обезьян и похищает девушку. А Тарзан, совместно с Читою, разумеется, освобождает эту красавицу.

«Ну как не остаться в такой замечательной компании?» — подумала Джейн. И осталась…

Так Джейн оказывается в объятьях Тарзана — повелителя обезьян, живущего в ветвях могучих деревьев. Великое чувство любви к Тарзану захватило Джейн так сильно, что девушка решила навеки остаться с любимым под пологом дикого леса. Ее не остановили ни дикие львы, ни носороги, а тем более уговоры отца. Роль подружки Тарзана сыграла американская актриса Морин О Салливан.

Чтобы не ослабевал интерес зрителей, сюжет вновь раскручивается по спирали. В джунглях вновь происходит крушение частного самолета. Шимпанзе Чита находит в обломках младенца и относит его Тарзану и Джейн. Спустя пять лет мальчик, получивший от Тарзана оригинальное имя Бой, вовсю прыгает по лианам и дружит с местной животной фауной.

Но появляются родственники мальчика и пытаются забрать его. Оказывается, Бой наследник целого состояния. Но Тарзан не горит желанием отдавать приемного сына. Однако, приспешники владельца Нью-Йоркского цирка похищают Боя, дабы показывать его на публике. Тарзан и Джейн вынуждены вместе с Читой отправится в каменные джунгли Нью-Йорка, чтобы разыскать мальчика.

Эпизод райской жизни красавца Тарзана и красавицы Джейн…

Поиски сопровождаются погонями, беготней по городским крышам, и там же Тарзан совершает свой головокружительный прыжок с Бруклинского моста.

Всего в прокате советские зрители увидели четыре фильма: «Тарзан», «Тарзан в западне», «Тарзан находит сына», «Тарзан в Нью-Йорке».

Мы, послевоенные дети, не знали фамилий актеров, игравших в этом «звездном» фильме. Однако, каждый школьник огромного Советского Союза, разбуди его ночью, с уверенностью ответил бы – кто такие Тарзан, Джейн, Бой и Чита!

Это была головокружительная слава, значительно превышавшая популярность профессора Ирины Никитиной и артистки Веры Шатровой из фильма «Весна»!

Эту знаменитую четверку знал любой школьник Советского Союза – Тарзан, Джейн, Бой и знаменитая Чита!

Вспомните сюжет из фильма «Офицеры», когда подросток-суворовец в пятидесятых годах прошлого века, опоздал из увольнения, поскольку в зоопарке слишком долго смотрел на бегемота. Если бы по сюжету был не бегемот, а вольер с обезьянами, то могла бы получиться еще более колоритная сцена, поскольку послевоенное поколение тут же узнало бы знаменитую Читу!

В этом фильме мы могли бы видеть детей, которые самозабвенно орут всего лишь одно слово: «Чита! Чита! Чита!».

Именно так в СССР называли всех без исключения обезьян в 50 – 60 годы прошлого века. И так было во всех, без исключения, зоопарках Советского Союза.

Тарзан и Бой живут очень хорошо, ибо питаются исключительно бананами! Что это такое, мы, послевоенные дети, совершенно не знали, поскольку видели этот плод, исключительно в кино…

А вот трогательные воспоминания из кубанской станицы Курганная:[2]

«В 1951 году стали показывать в сельском клубе трофейный, после войны, иностранный фильм «Тарзан», внёсший большой переполох в головы особенно детей.

Ребята ходили по станице и издавали тарзановский клич слонам: «Ээ-э-э-уу-у-у», пытались кататься на импровизированных лианах из дикого винограда, оплетающего деревья, или перепрыгивать на высоте с одного на другое стоявшие рядом деревья, что часто приводило к печальным последствиям.

А это та же знаменитая четверка, но уже в Нью-Йорке…

На приличной высоте росшего у нас в огороде тутовника, мы закрепили веревку, привязав на свободном конце веревки деревянную палку-перекладину, садились на неё и крутились вокруг дерева или раскачивались как на качелях, издавая воинственный клич Тарзана.

Николай Скороходов решил пойти со своим трюком дальше. Он зажал коленями палку, пропустив между ногами верёвку, и стал раскачиваться в положении вниз головой и опущенными вниз обеими руками.

Когда он оказался в нижней мертвой точке, то верёвка вдруг оборвалась и он, находясь вниз головой сантиметров восемьдесят – девяносто над землей, спикировал в землю, на какое-то время зафиксировав своё вертикальное положение.

Удар о землю был приличным, у него перехватило дыхание, весь он напрягся и покраснел. Мы его со смехом подняли, а ему было не до смеха, а затем он отошел и стал с нами ругаться.

Фильм «Тарзан» надолго остался в памяти. Даже была у ребят на устах присказка: «Жили были три бандита: Джейн, Тарзан и баба Чита» — это главные герои фильма…».[3]

Ну какой же приключенческий фильм без погони? В большом городе, Тарзан и его друзья, проявляют все свои лучшие качества…

Вспоминая нашего детского «Тарзана», вероятно следует привести отношение к нему Иосифа Бродского, изложенного в эссе «Трофейное» в 1986 году:

«И я утверждаю, что одни только четыре серии «Тарзана» способствовали десталинизации больше, чем все речи Хрущева на XX съезде и впоследствии.

Нужно помнить про наши широты, наши наглухо застегнутые, жесткие, зажатые, диктуемые зимней психологией нормы публичного и частного поведения, чтобы оценить впечатление от голого длинноволосого одиночки, преследующего блондинку в гуще тропических джунглей, с шимпанзе в качестве Санчо Пансы и лианами в качестве средств передвижения. Прибавьте к этому вид Нью-Йорка (в последней из серий, которые шли в России), когда Тарзан прыгает с Бруклинского моста, и вам станет понятно, почему чуть ли не целое поколение социально самоустранилось.

Первой оказалась, естественно, прическа. Мы все немедленно стали длинноволосыми. Затем последовали брюки дудочкой. Боже, каких мук, каких ухищрений и красноречия стоило убедить наших мамаш – сестер — теток переделать наши неизменно черные обвислые послевоенные портки в прямых предшественников тогда еще нам неизвестных джинсов!

Американская афиша фильма «Тарзан в Нью-Йорке»…

Мы были непоколебимы, — как, впрочем, и наши гонители: учителя, милиция, соседи, которые исключали нас из школы, арестовывали на улицах, высмеивали, давали обидные прозвища.

Именно по этой причине мужчина, выросший в пятидесятых и шестидесятых, приходит сегодня в отчаяние, пытаясь купить себе пару брюк: все это бесформенное, избыточное, мешковатое барахло!

Разумеется, в этих трофейных картинах было и нечто более серьезное: их принцип «одного против всех» — принцип, совершенно чуждый коммунальной, ориентированной на коллектив психологии общества, в котором мы росли.

Наверное, именно потому, что все эти королевские пираты и Зорро были бесконечно далеки от нашей действительности, они повлияли на нас совершенно противоположным замышлявшемуся образом.

Знаменитый прыжок Тарзана с Бруклинского моста…

Преподносимые нам как развлекательные сказки, они воспринимались скорее, как проповедь индивидуализма. То, что для нормального зрителя было костюмной драмой из времен бутафорского Возрождения, воспринималось нами как историческое доказательство первичности индивидуализма.

Фильм, показывающий людей на фоне природы, всегда имеет документальную ценность. Тем более — по ассоциации с печатной страницей — фильм черно-белый. Поэтому в нашем закрытом, точнее, запертом на все замки обществе мы скорее извлекали из этих картин информацию, нежели развлекались. С каким жадным вниманием мы рассматривали башенки и крепостные валы, подземелья и рвы, решетки и палаты, возникавшие на экране!

Ибо мы их видели впервые в жизни! Мы принимали голливудскую бутафорию из папье-маше и картона за чистую монету, и наши представления о Европе, о Западе, об истории, если угодно, были обязаны этим лентам чрезвычайно многим».

Вот такое мнение лауреата Нобелевской премии по литературе, о практически детском послевоенном фильме!

И, говоря о послевоенных зарубежных фильмах, нельзя не упомянуть знаменитую ленту «Серенада солнечной долины», о которой написано бесконечное множество рецензий самого различного уровня.

Сюжет музыкальной комедии, в которой занят знаменитый оркестр Гленна Миллера весьма примитивен. В центре — стандартный для мюзикла любовный треугольник. Согласно ему, пианист ансамбля Тед Скотт (играет Джон Пейн), под руководством Фила Кори (играет Гленн Миллер), соглашается принять у себя ребенка-сироту из Норвегии.

К полному удивлению Теда, этой сиротой оказывается совершенно взрослая девушка Карен (в исполнении Сони Хини), которая с самого начала не скрывает своих планов выйти замуж за Теда, несмотря на его роман с певицей мисс Карстэрс (Джоан Дэйвис).

Тайком Карен отправляется с оркестром на знаменитый лыжный курорт «Солнечная долина» в штате Айдахо, где, демонстрируя чудеса владения лыжами и коньками (исполнительница роли Соня Хини — профессиональная фигуристка), девушка завоевывает сердце своего возлюбленного.

Кадр из фильма "Серенада Солнечной долины", второй слева - Гленн Миллер.
Кадр из кинофильма «Серенада…». Второй слева – Гленн Миллер. В центре – Соня Хини, профессиональная фигуристка, рядом с нею – актер Джон Пэйн…

Отставив все эти роковые страсти, следует отметить, что фильм получил успех не за вышеописанную мелодраму. Лента получила всемирное признание, за исполнение в нем двух музыкальных произведений — «Серенада лунного света» и «Дорога на Чаттанугу». Эти мелодии существуют на протяжении почти восьмидесяти лет и нисколько не устарели![4]

Мелодию, ставшую символом фильма — «Серенада лунного света», в исполнении оркестра Гленна Миллера, мы приводим в прилагаемом ролике:

Но это – для разогрева. Апогеем же всего фильма явилась знаменитая песня Гарри Уоррена и Мака Гордона «Chattanooga Choo Choo» — «Дорога на Чаттанугу». Эта мелодия номинировалась на «Оскар» за лучшую оригинальную песню.

!!!!0000_00-1 (650x455, 70Kb)
Дороти Дэндридж и братья Николас, которых чрезвычайно интересует вопрос – идет ли поезд на Чаттанугу?

Фильмов, с участием джазовых оркестров, в США было выпущено много. «Серенада…» была одна из них. А вот для молодого советского человека, этот фильм был ЕДИНСТВЕННЫМ, где столь сочно преподносился запретный джаз. Давайте еще раз вспомним чарующий сюжет пятидесятых годов прошлого века:

«Команда Гленна Миллера: «Репетируем Чу-чу, прошу. Раз, два…». Плавно вступает дюжина духовых, к ним присоединяется гитара, рояль, контрабас и барабан.

Три знаменитости – Гленн Миллер, фигуристка и актриса Соня Хени и актер Джон Пэйн…

Солнечная долина наполняется захватывающим джазом, настолько захватывающим, что его не просто слышно — его можно почувствовать на ощупь. Музыканты явно в восторге от того, что они делают, тот, что на контрабасе, от удовольствия даже подпрыгивает.

Оркестр трубит в духовые и забавно квакает, прикрывая сопла тромбонов, чем-то, похожим на кухонные миски. Духовая часть темы длится минуту, затем парень в смешной бейсболке с большим оттопыренным кверху козырьком сверяется с нотами у Гленна Миллера и, посвистывая, подходит к столику, за которым идет игра в карты, где наперебой с картежниками начинает петь бесподобную историю о путешествии на Чаттанугу.

Гленн Миллер в это время вальяжно дирижирует сидя к оркестру спиной. Компания переходит к другому столику, за которым миловидная девушка вяжет что-то похожее на собачий свитер. Парень в бейсболке подходит к девушке и заводит центральную тему, которую та задорно подхватывает, а картежники протяжно подтверждают.

Посетители кафе в блаженстве, администратор оркестра Аллен пританцовывает полами пиджака, девушка обворожительно улыбается, а за окном катаются лыжники.

Парень в смешной кепке начинает знаменитую «Chattanooga Choo Choo»…

Парень, девушка и картежники собираются в круг, чтобы камера сверху поймала их счастливые лица. Духовые воют, контрабасист и барабанщик бесчинствуют.

Камера заглядывает трубам в дыры и начинается второе отделение — музыкально-танцевальное. Эстафету принимает темнокожая Дороти Дэндридж, игриво держащая черный зонтик над черным платьем, не покрывающим ее плечо.

Неспешно пошагивая, молоденькая Дороти приближается к братьям Николас, одетым в клетчатые костюмы с котелками, чтобы втроем начать новый пересказ истории о путешествии на поезде, на Чаттанугу, но на то они и темнокожие певцы, чтобы сделать все по-своему и более энергично.

Дороти поет кокетливо, братья Николас – шутливо. Дороти поигрывает плечами, перешагивает с ноги на ногу, пританцовывает и выдает голосом очаровательные рулады.

Серенада солнечной долины (Sun Valley Serenade)
Советская афиша фильма «Серенада солнечной долины», получившего огромный успех не только в США, но и среди жителей послевоенного Советского Союза…

Покончив с текстом, троица приступает к чечетке – Дороти, не выпуская зонтик, притаптывает, пришаркивает по полу, крутится вокруг оси, заигрывает в танце то с одним, то с другим; в конце концов Дороти исполняет танцевальный элемент – предтечу «лунной походки» и удалятся в вагон бутафорского поезда, кокетливо дав братьям Николас от ворот поворот.

Но братьям нескучно и вдвоем: следующую минуту они демонстрируют такой невероятный чечеточный номер, что чертям на их месте стало бы жарко — из серии «не пытаетесь повторить это дома».

Все это невозможно описать! Все это надо видеть! И мы предлагаем тебе, уважаемый читатель, посмотреть этот знаменитый фрагмент из фильма:

Казалось бы — старое доброе кино, из тех, где все влюбляются, поют и танцуют, лучший способ поднять настроение. Ведь первоначально фильм задумывался как рекламный ролик для музыкальной темы оркестра Гленна Милллера, но в итоге перерос в полноформатную музыкальную комедию с трехкратной олимпийской чемпионкой по фигурному катанию в главной роли.

Более того – фильм совершенно неожиданно стал своеобразным гимном стиляжьего движения, в стране победившего социализма.

Этот фильм стал знаковым для целого поколения советских людей. Мелодии из картины приобрели большую популярность в СССР. Их нередко повторяли в подборках лучшей киномузыки. Композиции из фильма исполнял джазовый оркестр под управлением Олега Лундстрема.

И так продолжалось примерно на протяжении пятнадцати послевоенных лет. Потом о фильме стали потихоньку забывать. А потом «Серенада…» приобрела «второе дыхание».

И здесь уместна аналогия с возрождением «Девушки моей мечты», которая произошла благодаря вышедшему сериалу о мгновениях Штирлица.

Только здесь возрождение произошло благодаря выходу в свет пьесы Виктора Иосифовича Славкина «Взрослая дочь молодого человека». Премьера этого спектакля состоялась в 1979 году, на сцене Московского драматического театра им. К. С. Станиславского.

Сюжет прост: действие происходит в Москве, в 70-х годах. Герои не виделись много лет, а теперь встретились и вспоминают свою молодость, когда они учились в институте, увлекались джазом и слыли отъявленными стилягами…

В Советском Союзе огромным успехом пользовался диск Олега Лундстрема, на котором звучали популярные мелодии незабываемого фильма…

Спектакль буквально взорвал театральную общественность, его назовут «началом новой театральной революции». Затем, о нем стали говорить буквально все! Люди, которым было под пятьдесят, вдруг начали вспоминать – какие песни они пели и какие танцы танцевали, двадцать пять лет назад.

И это было повествование не про песню «Chattanooga Choo Choo», хотя она звучит практически на протяжении всего спектакля! Это был спектакль про послевоенное студенческое поколение, которое звали «стилягами». Они боготворили джаз и надеялись на падение «железного занавеса». Их травили, резали им узкие брюки, остригали в милиции длинные волосы.

!!!0000-8 (267x320, 14Kb)
Всемирно знаменитый руководитель джазового оркестра – Гленн Миллер…

И сколько, при этом, оказалось потерянных судеб. Это был пронзительный спектакль о разочаровании, о тоске по несбывшимся мечтам.

Здесь уместно привести высказывание автора пьесы Виктора Славкина:

«У нас есть предложение – поставить памятник неизвестному стиляге. В Америке. В Нью-Йорке. На Бродвее! Многие из тех, кто еще тогда, в мрачное сталинское время, любил Америку, знали о ней все, поклонялись ей, натерпелись за свою любовь, а то и вовсе получили за это волчий билет, так и не прошвырнулись по этому самому Бродвею. Пусть хотя бы постоят там. В виде изваяния.

Мало кто из американцев знает, что в годы холодной войны происходило с нашей молодежью. И какую роль для нас играла Америка. Страна джаза, страна небоскребов, страна Мерилин Монро и Элвиса Пресли, архитектора Райта и кибернетики…

Тогда все обливалось грязью, называлось музыкой толстых, лженаукой или порнографией. А те, кто думал тогда не так, были в глазах советской общественности ублюдками, отщепенцами, шизофрениками, моральными уродами, предателями, обезьянами – короче СТИЛЯГАМИ. Но как ни старались печать, милиция, учителя, родители, комсомол, нас уже нельзя было отвернуть от Америки. «Америка России подарила пароход…».

Когда началась компания против «низкопоклонства перед Западом», против «безродных космополитов, этих скрытых агентов иностранных разведок», взялись за стиляг. Лес рубят – щепки летят. Мы были щепками в этой всесоюзной рубке».[5]

Вот таким грустным и знаковым оказался спектакль, где постоянно напевают мелодию «Chattanooga Choo Choo». Приведем фрагмент из этого спектакля:

Ивченко. Вы сейчас упадете!.. Был я в ней! В этой самой вашей Чаттануге.

Прокоп. В Чаттануге-чуче?!

Ивченко. «Чуча» – это просто так, мол, поезд «чу-ча-чу-ча», а станция называется Чаттануга. Я когда прилетел в Нью-Йорк, сразу должны были в Калифорнию через всю Америку на поезде ехать… Там, в Лос-Анджелесе, конгресс университетов открывался… Ну вот, едем, сижу у окна, вдруг поезд останавливается на одной станции, смотрю – елки-палки! – написано «Чаттануга»!

Я выскочил на перрон, негр стоит, орешки какие-то продает, я его спрашиваю: «Это Чаттануга?» «Ес, сэр», – говорит. Я говорю: «А это не шутка?» – «Ноу, сэр», – и орешки мне свои сует. А я стою, смотрю на эту надпись и вдруг все вспоминаю… вечер наш тот факультетский… Бэмса… «Чучу».

Люся. Правда, вспомнил?

Ивченко. Стою посреди Америки и все вспоминаю… Я этому негру с орешками говорю: «А помните, такая песенка была: «Падн ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча»? А он: «Это что-то во время войны, сэр… Купите орешки, сэр…»

Бэмс. Ну и что?

Ивченко. Что?

Бэмс. Ну, орешки купил?

Прокоп. «Падн ми, бойз…»

Ивченко. Кстати, невинная песенка оказалась. Там негритянка спрашивает у двух парней: «Это поезд на Чаттанугу»? И все! Обычная железнодорожная тематика. А Бэмс так страшно хрипел, как будто кто-то кого-то убил и поет над трупом: «Падн ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча…» Жуть! Мороз по коже!

Бэмс. Слова помнишь… Мелодию не врешь…

Ивченко. Я же ее, вашу пластинку, тогда раз сто слушал.

Бэмс. Так понравилась?

Ивченко. Надо было лично ознакомиться с тлетворным влиянием Запада.».[6]

Постер фильма
Американская афиша все той же «Серенады…»

И еще небольшой фрагмент:

«Ивченко. Что ты болтаешь? Причем здесь кока-кола?

Бэмс. Это сейчас она не причем, это сейчас она стала ни при чем, а тогда она была для тебя полна смысла. «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу…» Двадцать лет, Прокоп, слышишь, двадцать лет им понадобилось, чтобы понять, что кока-кола – это просто лимонад, и ничего больше. А тогда нам вжарили и за кока-колу, и за джаз, и за узкие брюки. Потому что тогда-то было точно известно – если это все нам нравится, значит мы плесень! Гниль! Не наши! Двадцать лет… Жизнь…».[7]

Вот такие разочарования. Мы приведем здесь отрывок из спектакля. Посмотрите, как бывшие стиляги, люди которым уже под пятьдесят, самозабвенно выплясывают ту самую «Chattanooga Choo Choo».

Вот такие наши ностальгические воспоминания о фильме и спектакле, которые могут быть понятны лишь тем, кто большую часть жизни провел в Советском Союзе…

А как же сложилась судьба знаменитого Гленна Миллера? Напомним, что «Серенада» дебютировала в августе 1941 года. Это было трагическое для нашей страны время, когда было не до новинок зарубежного киноэкрана. Это был самый черный период в жизни страны, когда, вспоминая Высоцкого:

По выжженной равнине -
За метром метр -
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».

Америка еще держала нейтралитет, который была вынуждена прервать, после того как, седьмого декабря 1941 года Япония напала на Перл-Харбор. Многие американские музыканты ушли в армию. Был призван и Гленн Миллер.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/03/Glen_miller.jpg/200px-Glen_miller.jpg
Знаменитый на весь мир руководитель оркестра ВВС США, майор Гленн Миллер, будучи на военной службе…

В 1943 году он возглавил военный оркестр ВВС Соединенных Штатов. Пятнадцатого декабря 1944 года майор Гленн Миллер должен был вылететь из Галифакса во Францию. В парижском зале «Олимпия» готовился концерт его оркестра. Они вылетели втроем – пилот, полковник Норман Базелл и Гленн Миллер. Канадский «Норсман С-64», маленький самолетик, летел над самой водой в сильном тумане. Пролив Ла-Манш – последнее, что они видели.

Самолет исчез, как и его пассажиры. Ни трупов, ни самой машины найдено не было. Это обстоятельство и по сей день не дает права сказать о Миллере «погиб».

Все пишут «исчез» …

Однако, почему-то в пятидесятые, либо в шестидесятые годы, восторженно воспринимая очаровательную мелодию «Серенады…», нам и в голову не приходило, хотя бы на минуту задуматься о судьбе великого музыканта. В газетах об этом не писали и по радио никогда не говорили.

Будучи в Лиссабоне, нам повезло попасть на концерт знаменитого оркестра Гленна Миллера, который существует и по настоящее время…

Шло время. Вновь забылись и послевоенный фильм, и советский, доперестроечный спектакль. Мы думали, что все это уже в далеком прошлом. И вдруг, мы узнали, что джазовый оркестр, основанный Гленном Миллером в 1937 году, существует и по настоящее время!

После гибели Миллера, оркестр перешёл под управление певца и саксофониста Текса Бенеке, ближайшего друга Миллера. Через несколько лет наследники Миллера расстались с Бенеке и после небольшой паузы наняли в 1956 году нового руководителя — Рэя Мак Кинли, барабанщика из военного музыкального коллектива Миллера.

Фрагмент концерта знаменитого оркестра Гленн Миллера. Люди, не первой молодости, самозабвенно выплясывают на сцене. И это здорово! Лиссабон, март – 2019 года…

С тех пор оркестр продолжал записывать и исполнять композиции под управлением разных дирижеров, среди которых были знаменитые кларнетисты Бадди Де Франко и Пинатс Хако.

Наиболее продолжительный период — дважды в восьмидесятых годах прошлого века, и до конца первой декады нового столетия оркестр возглавлялся тромбонистом Ларри О’ Брайеном. Одной из наиболее заметных работ этого времени стала запись альбома рождественских мелодий в миллеровском стиле. В 2012 г. коллектив перешел под начало Крунера Ника Хильшера.

Будучи в Лиссабоне, нам удалось заказать билеты, и мы побывали на концерте этого знаменитого оркестра. Нашему счастью не было предела. Так и состоялось наше третье прикосновение (после самого фильма и спектакля) к знаменитой «Серенаде солнечной долины».

А поскольку «Серенада…» стала провозвестником «стиляжьего» движения, то в следующей главе, мы и поговорим о нем более подробно.

Будущая, тридцать четвертая глава, называется: «Семейство двадцать третье – Гуннеровые или о советских стилягах…».


[1] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Любовь Орлова», написанная Александром Николаевичем Хорт. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великой советской актрисы. Книга была издана в 2007 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[2] В 1962 году станица получает статус города и имя – Курганинск. В настоящее время – районный центр Краснодарского края.

[3] Цитата из книги: «Курганинский район. Все о фильме «Кубанские казаки». 70-летию фильма посвящается. Курганинск. 2018. С. 16.

[4] Премьера фильм «Серенада солнечной долины» состоялся в американском городе Солт-Лейк-сити 21 августа 1941 года.

[5] Славкин Виктор. «Расскажи, о чем тоскует саксофон…». Юность. 1991. № 7. С. 75.

[6] Славкин Виктор Иосифович. Взрослая дочь молодого человека. Библиотека драматургии Агентства ФТМ. – М. 2017. С. 10.

[7] Там же. С. 13.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Семейство двадцать первое – Свинчатковые, или о знаменитой вилле д’Эстэ…».

Закат столетия свинцов…          
Мы не вполне живем на свете –
Мы доживаем жизнь отцов,       
Тяжелые, большие дети.            

Татьяна Бек.

Армерия (Armeria) относится к роду травянистых цветковых многолетников семейства свинчатковые. Данный род объединяет примерно девяносто видов различных растений. По одной из версий название данного цветка происходит от двух кельтских слов, таких как: «ar» — «вблизи, неподалеку» и «mor» — «море».

Так, в подтверждение данной версии говорит тот факт, что армерия предпочитает достаточно часто селиться в приморских дюнах.

Также есть версия, заключающаяся в том, что название армерии произошло от слова «armoires», именно так именовалась на старофранцузском языке гвоздика бородатая, а на нее похожи несколько видов армерии.

В природных условиях такое растение можно повстречать в Средиземноморье, Америке, Восточной Европе, Монголии, а также в Сибири.

За истекшие сорок лет, с момента выхода в свет нашего любимого, древнего многотомника «Жизнь растений», данное семейство успело изменить свое официальное название. Ведь ранее, оно называлось – «Плюмбаговые»:

Первомайская армерия, растущая в Саду Евгения и Валентины…

«Семейство плюмбаговых в русской литературе нередко носит название «свинчатковые». Оно появилось из-за неверного перевода родового названия Plumbago как «свинчатка». Название Plumbago действительно произведено от латинского слова plumbum, но последнее в этом случае обозначало не «свинец», а название одной из глазных болезней».[1]

Действительно – обидно, цветок ведь красивый, чем-то напоминает гвоздику, и называть семейство в честь болезни как-то неправильно! Болезнь ведь надо лечить и искоренять, а не воспевать ее, давая названия благородным цветам.

Поэтому, шло время, и ученые-ботаники все-таки решили восстановить справедливость, и положить в основу названия, не какую-то болезнь, а металл, на котором зиждется фундамент всей нашей цивилизации!

Своим видом армерия чем-то напоминает гвоздику…

И, наверное, в этом есть резон, ибо многие Свинчатковые выносят значительное содержание в почвах солей тяжелых металлов и других вредных веществ. Они часто встречаются на старых отвалах медных рудников, шахтных отвалах и загрязненных морских побережий.

И здесь следует вспомнить одну любопытную историю, связанную с армерией приморской. Дело в том, что в середине прошлого века, фактически в центре Европы, произошла одна из крупнейших экологических катастроф.

Что же произошло? В марте 1967 года танкер «Торри Каньон» вплотную приблизился к островам Силли – безжизненным скалам, выступавшим из воды на расстоянии трех десятков километров от полуострова Корнуолл в Англии. В результате ошибки капитана курс корабля лег прямо на риф Поллар Рок, который и пронзил судно на глубину более пяти метров.

Одно из фото катастрофы танкера «Торри Каньон» в марте 1967 года у берегов Англии…

Из пробитых емкостей судна в море вылилось более пяти тысяч тонн нефти. Экипаж, чтобы уменьшить массу танкера, стал самостоятельно выкачивать за борт оставшуюся нефть, в результате чего вокруг судна образовалось нефтяное пятно диаметром около девяти километров. В последующем, порядка двадцати тысяч тонн нефти, как известно, было выброшено на берег. И все это происходило в непосредственной близости от корнуэльских морских курортов Англии.

На снимке отчетливо видно, как огромнейшее пятно нефти, вылившееся из танкера «Торри Каньон», неумолимо движется к берегам Англии…

Для ликвидации катастрофы были привлечены военно-морские и сухопутные войска. И как результат огромнейших усилий – катастрофа была ликвидирована, были очищены все морские пляжи.

Очищающими веществами были обработаны практически все мелкие островки и скалы. И здесь у биологов появилось огромнейшее поле для наблюдений. Как поведет себя дикая природа? Каким образом будет происходить восстановление ландшафта и какие растительные культуры придут первыми на эти обезображенные острова?

Пока армерия в нашем Саду выглядит пустынно и одиноко…

И как пишет наш любимый многотомник «Жизнь растений» — «уже через шесть лет после обработки залитых нефтью участков побережья очищающими веществами, некоторые места оказались более чем на пятьдесят процентов покрыты армерией приморской».[2]

Вот такое славное растение – армерия. Следует отметить, что в нашем Саду мы выращиваем армерию сравнительно недавно. Очень хочется верить, что почвы нашего Сада не загрязнены тяжелыми металлами и не заливались нефтью. Но вот как на это отреагирует красавица армерия? Понравится ли ей? Не понадобится ли, хотя бы раз в неделю, поливать ее соляркой, дабы она себя более привольно чувствовала?

Майское цветение армерии в Саду Евгения и Валентины…

Не знаем – время покажет. Вот, собственно, и все описание малознакомого нам семейства, недавно поселившегося у нас в Саду.

А теперь вновь вернемся к увлекательным фрагментам истории развития садовой культуры.

В двадцать четвертой и двадцать пятой главах наших записок, мы коснулись многих, подчас драматических историй русской усадьбы, дореволюционных дач и классических советских четырех соток.

В этой главе мы хотели бы продолжить наши размышления о садах и парках. Говоря о жемчужинах русского паркового искусства, мы упомянули знаменитый Петергоф. Бесспорно, и то, что в этом садово-архитектурном комплексе проглядываются черты Версаля.

А если прототип у этих великих шедевров? Да – отвечают нам большинство теоретиков садового искусства, и рекомендует нам отправится в Италию позднего Ренессанса, то есть в XV – XVI века.

Тогда в стране происходил расцвет и усложнение садового искусства. В пятнадцатом веке начинает постепенно, вслед за Флоренцией, практиковаться искусство разведения садов и в Риме. В последующем, в стране было создано все, что стало наиболее характерным для садов Барокко и что составило затем их славу.

Вместо небольших садов с грядками для цветов, немногими партерами, с деревянными оградами, сады стали быстро расти в размерах и планироваться наиболее известными зодчими и живописцами.

Достаточно сказать, что великий Рафаэль был привлечен кардиналом Джулиано Медичи в начале XVI века к созданию великолепной виллы Мадама. В целом, в Италии существует большое число вилл, папских садов и иных объектов, претендующих выступить, как эталон садово-паркового произведения. Мнения могут разнится.

Однако многие специалисты отдают пальму первенства знаменитейшей вилле д’Эстэ, находящейся всего лишь в двух десятках километрах к северо-востоку от Рима, на берегу реки Анио, и построенной благодаря усилиям кардинала Ипполито.

Рассказывают, что виллой восхищались многие монархи. Король Франции Людовик XIV после посещения виллы построил Версаль. Посетивший виллу российский император Петр I построил Петергоф.

Великий французский писатель и философ эпохи возрождения Мишель Монтень, автор знаменитых философских очерков «Об искусстве жить достойно», посвятил вилле д’Эстэ обширное эссе.[3]

В процессе написания главы, еще раз перелистали очерки Мишеля Монтеня. Убедились, что проблема умения жить достойно, не утратила своей актуальности за последние пятьсот лет.[4]

В своей знаменитой книге «Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей» Дмитрий Сергеевич Лихачев дает этому знаменитому саду барокко следующую характеристику:

«Созданная им вилла д’Эстэ в период между 1550 и 1573 гг. явилась одним из самых замечательных садово-парковых произведений XVI века, и ее эстетический образ. Без сомнения, через творения ряда посредствующих художников и планировщиков садов отразился в замысле Петергофа. Основное магическое воздействие сада виллы д’Эстэ принадлежало каскадам и фонтанам. Они обрамляли своеобразную тесную «просеку» в густой растительности на холме, понимавшемся террасами кверху. Зрительные впечатления углублялись слуховыми – от извергающейся вверх и ниспадающей воды и объединились с интеллектуальными, связанными с «чтением» образной аллегорической системы, представленной скульптурами и их расположением».[5]

В том же произведении дается исчерпывающая характеристика знаменитой виллы д’Эстэ:

«Характерные черты садового искусства Барокко: обилие каменных произведений на террасах – опорных стен, фонтанов, павильонов, аллегорических фигур, нимф, сатиров, богов и богинь, балюстрад, лестниц, садовых театров и туфовых ниш, сложно извитых аллей, огромных урн и другой садовой орнаментики. Все это играло большую роль, чем грядки, партеры, цветы и отдельные деревья.[6]

Ференц Лист написал три произведения, посвященных вилле д’Эстэ. А знаменитый русский художник Александр Иванов использовал фон виллы в свой картине «Явление Христа Марии Магдалине».

А при каких обстоятельствах возник этот шедевр садово-архитектурного искусства? Для этого нам придется ненадолго углубиться в глубины истории католической церкви.

Иванов Александр. Явление Христа Марии Магдалине после воскресения. 1835 год. Государственный Русский музей. Говорят, что на заднем плане картины, изображен пейзаж именно виллы д’Эстэ. Будучи в музее, мы долго присматривались, но так ничего и не увидели…

Давным-давно, в 1431 году, недалеко от испанской Валенсии, в знатной семье, родился некто Родриго Борджа. Со временем, в 1455 году, брат его матери становится папой Римским Каликстом III, а сам Родриго – получает титул кардинала.

Впоследствии, после смерти очередного папы – Иннокентия VIII, в результате изощренных интриг, этот самый Родриго в 1492 году становится римским папой – Александром VI.

Он убивал богатых кардиналов и развлекался со множеством женщин. Забегая вперед, отметим, что и самого папу Александра VI, отравили в конце 1503 года.

Папа Римский – Александр VI.

Здесь следует отметить, что род Борджа вошел в историю благодаря череде подлых выходок и любовью к разгульной жизни.

В 1480 году, у Родриго родилась дочь – знаменитая Лукреция Борджа, которая в буквальном смысле слова вошла в мировую историю. Она долгое время оставалась излюбленной мишенью многочисленных романистов и поэтов.

Вот уже пять веков дочь папы Александра VI подозревают во всяческих низостях, хотя в подтверждение им до сих пор не приведено ни единого доказательства. Для одних — дьявол, для других — ангел, она — олицетворение скандальности, непристойности и соблазна, а может быть, жертва клеветы, цель которой — возбудить любопытство публики.

Так выглядела одна из знаменитейших женщин эпохи Возрождения – Лукреция Борджа.[7]

В 1509 году у Лукреции и ее очередного мужа – Альфонса д’Эстэ появляется сын, которого назовут — Ипполит II д’Эстэ (1509-1572). Поскольку хватка, как у мамы, так и дедушки была волчьей, то карьера у родного внука Папы Римского развивалась стремительно. Уже в два годика, малютка Ипполит становится архиепископом (!?). Умел ли при этом новоявленный архиепископ говорить — история умалчивает.

На десятилетие, со дня рождения, Ипполит получает звание епископа, а в тридцать лет уже становится кардиналом.

Как и все Борджа, кардинал Ипполит был жаден, коварен и властолюбив. И, конечно, он мечтал о папской тиаре. Поэтому, когда 10 ноября 1549 года скончался Римский Папа Павел III, сорокалетний Ипполит ринулся в борьбу за папский престол. Он, и еще сорок семь кардиналов, разделившись на три фракции, начали лоббировать свои кандидатуры.

Опуская все перипетии этой схватки, отметим, что 07 февраля 1550 года новым главой католической церкви был избран некто Джанмария Чокки дель Монте, который стал папой Юлием III.

Ипполиту было запрещено появляться в Риме. Однако, со своей виллы, в хорошую погоду, он мог видеть на горизонте вечный город и купол собора Святого Петра. Снимок авторов записок.

Новоиспеченный папа, действуя в русле сложившихся традиций избавления от бывших претендентов, отправляет Ипполита в почетную ссылку. Буквально через пару месяцев после своего избрания, Юлий III назначает Ипполита губернатором местности Тиволи, без права посещения рядом находящегося Рима.

Таким образом, Ипполит становится богатым неудачником. Он уже никогда не сможет посетить свой грандиозный дворец в Риме. Поэтому, надо обустраиваться на новом месте. Среди виноградников и оливковых рощ, примерно в двадцати километрах от столицы, Ипполит выбирает место со счастливым названием «Валле Гауденте» то есть — Отрадная Долина. Здесь и начинает возводиться знаменитая, в будущем, вилла.

Посмотрите – какие чудные ландшафты были выбраны кардиналом Ипполито для своей виллы!

В целом, можно утверждать, что этот шедевр появился благодаря двум тщеславным личностям, которым крупно не повезло. О первом – Ипполите, который не смог стать Папой Римским, мы уже сказали.

Вторым «неудачником», оказался итальянский архитектор, которого звали Пирро Лигорио. Ведь, когда Ипполит неудачно баллотировался в папы, в Риме уже ударными темпами шло строительство Собора Святого Петра – будущего главного храма Ватикана.

В качестве главного архитектора этой грандиозной стройки, двумя годами ранее, был утвержден великий Буонарроти Микеланджело. Так что сложись ситуация иначе, наш Ипполит, мог бы в качестве Папы, непосредственно работать с величайшим гением итальянского Возрождения!

Еще один фрагмент чарующего ландшафта в районе виллы д’Эстэ…

Однако, не получилось. Вместе с тем, совместно с Микеланджело, трудились множество иных архитекторов. Был среди них и Пирро Лигорио – провинциал из Неаполя. Якобы, у него возник конфликт с Микеланджело.

Беда не приходит одна. Говорят, что Лигорио на неделю посадили на время следствия по поводу воровства стройматериалов на одной из папских строек. Ничего экстраординарного в этом не было. Архитекторы Возрождения, частенько грешили в этом плане не хуже советских прапорщиков и прорабов. Серьезных последствий эта история не имела, но репутация была подмочена и Лигорио отстранили от строительства собора Святого Петра.

Поговаривают, что в это время, примерно в 1550 году Лигорио и сдружился с изгнанным кардиналом Ипполито д’Эстэ.

Остатки былого величия знаменитейшей виллы д’Эстэ…

И именно этот дуэт «неудачников» подарил миру шедевр садово-архитектурного искусства! Ведь, как бы то ни было, но Ипполит, будучи потомком знатной семьи, не мог жить в обычном дворце, он просто был обязан построить для себя нечто, что пережило бы его самого на много веков.

Во второй главе наших записок, мы уже отмечали, что классики ландшафтного дизайна боготворят такое понятие, как «genius loci», что в переводе означает — «дух места».

Действительно, у архитекторов есть такое понятие, как дух места, которое складывается из совокупности свойств и качеств природной, архитектурной и социальной среды, отвечающих за индивидуальность определенной территории и эмоционального восприятия этой местности на интуитивно-чувственном уровне.

Исходя из затронутой концепции, само местоположение Тиволи изначально предполагало возможность построения здесь шедевра мирового уровня.

Во-первых, старинный итальянский город Тиволи находился на самом берегу реки Анио и прямо на живописных склонах Сабинских гор, поросших зелеными оливковыми рощами и виноградниками.

Историки предполагают, что он был заложен еще в XIII веке до нашей эры, как крупный узел и форпост, соединяющий все дороги, ведущие в Рим из восточной части империи.

Немного позже, привлеченные живописными видами, открывающимися с этих мест, а также поразительными по красоте водопадами, которыми так богата река Анио, представители римской знати старались обязательно построить в этих местах хотя бы одну из своих многочисленных вилл. С тех пор сам город, а также его окрестности стали настоящей сокровищницей образцов древнеримского зодчества.

Остатки былого величия виллы Адриана. Снимок авторов записок.

Во-вторых, буквально рядом, находились знаменитые руины виллы знаменитого императора Адриана. Все архитектурные объекты, возведенные в его правление, оказали сильнейшее влияние на мировое искусство.

И об этой древней вилле следует особо сказать несколько слов.

Адриан начал строить свою виллу в 118 году, будучи полным надежд и веры в себя. Было построено множество зданий, как для императора, так и для многочисленной обслуги. Так, на сегодняшний день определено около тридцати зданий, которые составляли ансамбль, но нельзя сказать, что этот перечень окончательный. В те времена Вилла занимала территорию порядка квадратного километра, а возможно, и больше.

А вот завершил Адриан свое детище совсем другим человеком – с руками по локоть в крови, из-за убийства множества своих бывших соратников. Вероятно, это был глубоко душевно больной человек, впавший в хроническую депрессию.

Представьте на мгновение – как величественно выглядела вилла Адриана девятнадцать столетий тому назад…

Говорят, что он несколько раз пытался покончить с собой, но эта затея у него никак не получалась. Император бродил по своей безмерной вилле угрюмый и печальный. Почти никто его при этом не имел права беспокоить. Обслуживающий персонал из рабов не должен был портить прекрасные виды (особенно во время приема гостей) и сновали по бесконечным подземным туннелям). Говорят, что число незримо работавших доходило до пяти тысяч. Сколько стоило все это великолепие, никто не знает, денег ведь не считали…

Благодаря умению итальянских мастеров, архитектура виллы Адриана была прекрасно вписана в ландшафт и составляла с ним единое целое. Кроме того, местные мастера потрясающе умели использовать воду, благо там ее было в изобилии. На вилле устроили несколько водоемов, не просто украсивших ее, а сформировавших облик всей этой, безумно дорогой, царской виллы.

Амбициозный садово-архитектурный план, составленный Пирро Лигорио и который Ипполит II д’Эстэ воплощал в жизнь на протяжении двадцати двух лет…

Вот такой богатой была архитектурная и садовая предыстория виллы д’Эстэ. Так что планка «genius loci» была поднята на невероятную высоту. И для реализации своего замысла Ипполиту нужен был архитектор соответствующего масштаба. Однако, вилла – все же не собор Святого Петра. И здесь опыт и умение Пирро Лигорио проявились в полной степени.

Итак, два «неудачника» ударили по рукам, и работа закипела. В 1550 году начались первые приобретения земель. Как и всегда, в подобных случаях, все это сопровождалось широкой кампанией экспроприации домов и земельных участков.

Основу всего архитектурно-садового великолепия составила центральная перспектива, протянувшаяся от нижней части сада к вершине крутого холма с террасой, где располагался особняк Ипполито.

Следуя эстетическим принципам эпохи Возрождения, сад симметрично разделен на 30-метровые секции, расположенные вдоль центральной оси…

Эту главную ось перпендикулярно пересекали несколько аллей. Благодаря этому, любой посетитель переставал быть пассивным наблюдателем и становился активным участником разворачивающегося перед ним зрелища и постоянно сталкивался с необходимостью выбора между той или иной аллеей или различными достопримечательностями.

Эта ось, на которую «нанизывались» здания, водоемы, фонтаны и скульптуры, стала многократно тиражироваться европейскими монархами. Ведь все они мерялись между собою, не только армиями и любовницами, но и загородными резиденциями.

По сути – что такое дворцово-парковый комплекс Версаль? Не что иное, как увеличенная в несколько раз (денежно и геометрически) знаменитая садовая ось виллы д’Эстэ. А Петергоф Петра Первого?

Центральная ось фонтанного каскада виллы д’Эстэ. Снимок авторов записок.

А тот же Нимфенбургский парк и дворец, построенные баварским королем Людвигом Вторым в пригороде Мюнхена? Воистину, вилла д’Эстэ на протяжении нескольких столетий стала примером для подражания многих придворных архитекторов. Ведь все это перепевы, на тот или иной манер, талантливой идеи, заложенной изгнанным кардиналом Ипполито д’Эстэ и воплощенной опальным Пирро Лигорио.

Однако вернемся к самой красавице вилле д’Эстэ. Для обеспечения ее водой, из реки Анио, был построен специальный тоннель, длинною двести метров. И базируясь на этом уникальном инженерном сооружении, итальянскими мастерами была возведена система фонтанов, каких еще не было в Европе.

Эти фонтаны представляли собою вершину гидротехнического творчества того времени. Работы, по их сооружению возглавлял инженер Альберто Гальвани.

Знаменитый фонтан Органа. Снимок авторов записок.

Сохранились записи Лигорио, из которых ясно, что он почти обожествлял воду, поклонялся ей и впервые, может быть, со времен античности сделал фонтаны не просто декоративными элементами при архитектурном сооружении, а стержнем композиции дворцово-паркового ансамбля.

Согласно трактовке Лигорио, вода есть «душа» сада (на философском уровне соответствующая «душе мира») и одновременно его «питание» (alimento).

Аллегорией сада в трактате Лигорио становится Психея.[8] Примечательно, что и душа человека описывается у Лигорио при помощи метафоры источника: «как сказано у Еврипида, душа в теле человека подобна источникам, которые затем превращаются в Реки и текут в Моря-Океаны».

Фонтанов на вилле действительно много. И каждый уникален по-своему. Назовем всего лишь несколько из них.

Знаменитый фонтан Тиволи, он же – фонтан делль’Овато. Снимок авторов записок.

Пожалуй, наиболее сложным в инженерном исполнении, является фонтан «Орган», реализация которого началась в 1568 году. Это истинное чудо гидротехники! Его сооружали талантливые французские мастера-фонтанщики Люка Леклер и Клод Вернар. Этот фонтан был первым в своем роде и производил большое впечатление на всех людей, слышавших его звучание и видевших его красоту.

Когда папа Григорий XIII приезжал на виллу д’Эстэ в 1572 году, он настоял на том, чтобы осмотреть все внутренние помещения и убедиться, что там никто не прячется и не играет музыку.

Благодаря его особой конструкции, ниспадающая вода издает мелодичные звуки, вырывающиеся наружу через систему органных труб.

Некоторое время назад орган не работал из-за большого скопления в трубках солевых отложений. Но благодаря британским специалистам фонтан снова звучит.

Авторы записок у знаменитого фонтана Нептуна, являющегося одной из жемчужин виллы д’Эстэ…

Одной из жемчужин резиденции, является фонтан Тиволи или фонтан делль’Овато, всегда описываемый, как наиболее впечатляющий водный спектакль виллы. Позади большого овального бассейна расположена обширная возвышенность, где десять нимф из серого вулканического туфа держат вазы, из которых выливаются струи воды.

Великолепен в своем совершенстве фонтан Нептуна, который был построен позже остальных – в 1927 году. Несмотря на свою «молодость», он замечательно вписался в уже существующую картину парка. Именно у этого фонтана начинаются прямоугольной формы пруды. Эти водоемы также называют рыбными садкам, и по сегодняшний день их используются для разведения рыбы. Здесь же проходит центральная ось парка.

Одним из шедевров виллы, является аллея Ста фонтанов, которая заканчивалась фонтаном Ла Рометта — «маленьким Римом», занимавшим полукруглую террасу.

Аллея ста фонтанов виллы д’Эстэ, соединяющая фонтаны Тиволи и Ла Рометта. Снимок авторов записок.

Основная идея фонтана — триумф Рима, поэтому в его оформлении встречаются колонны, арки и обелиски.

Ла Рометта в переводе означает «Маленький Рим». В центре экспозиции находится статуя Победоносной Ромы, а чуть ниже волчица, кормящая основателей Рима – Рема и Ромула. Все составляющие фонтана выполнены в стиле Рима того времени: арки, обелиски и колонны.

Если смотреть на статую Победоносной Ромы, то позади нее открывалась величественная панорама, где проглядывался знаменитый Рим, в котором кардиналу д’Эстэ, запрещено было появляться.

Фонтан «Богиня Природы», сделанная в 1568 году по проекту архитектора Пирро Лигорио. Снимок авторов записок.

Следует отметить, что Ипполит и Лигорио в процессе строительства вдоволь использовали находящуюся рядом виллу Адриана. Уже в самом начале строительства, они самым тщательным образом исследовали ее, а потом начали основательно грабить ее.

Фонтан «Маленький Рим».

Причем они брали не только скульптуру, но и целые архитектурные фрагменты для своего детища. Как бы то ни было, именно эти творения, полутора тысячелетней давности, также придавали особое изящество всей вилле в целом.

Хотя, справедливости ради, следует отметить, что разграбление виллы Адриана, к тому времени, считалось чуть ли не признаком хорошего тона. Ведь виллу Адриана вдохновенно разворовывали почти две тысячи лет, но так и не смогли украсть все!

Начали эту сомнительную традицию еще готы и византийцы в шестом веке и продолжали все, кому не лень. В разное время отсюда вывезли более трехсот статуй. Их можно увидеть в Лувре, музее Ватикана, национальных музеях Неаполя и Рима. А сколько таких шедевров находится в частных коллекциях – неведомо никому.

Даже после того, как Ипполит перетащил многие статуи к себе, в Тиволи, кое какие скульптуры на вилле Адриана еще остались. Снимок авторов записок.

Однако, не будем в этой главе поднимать проблему ворованных произведений искусства. Ими полны знаменитые музеи Англии, Франции, Германии и многих других государств.

Важно то, что без малого пятьсот лет назад, все сошлось чудесным образом в одно время и в одном месте – талантливые люди, очаровательная местность и близлежащие древние произведения искусства.

И как результат, получился шедевр итальянского паркового искусства, поражающий грандиозным ансамблем, стремительным падением уровней рельефа, обилием декоративных статуй и сооружений, мощными фонтанами и большими массами вечной зелени.

Если верить Петрарке, итальянский сад эпохи Ренессанса должен был стать обителью покоя и отдыха. Представление о саде как об идиллии противопоставлялось образу городской суеты. Этот уголок природы становился искусственным убежищем от треволнений жизни.

Как писал Леон Баттиста Альберти, дом и парк должны были составлять гармоническое единство, в основе которого лежало бы использование сходных геометрических очертаний. В процессе развития барочного паркового искусства сталкиваются два противоположных начала: геометрия и природа. Сад выступал одновременно и как геометрическая форма, и как зона, отведенная для растительного царства.

При этом вилла гармонично сочетает в своем архитектурном величии образцы древнеримского зодчества с более поздними сооружениями, относящимися к эпохе Возрождения. И все это архитектурное великолепие естественно вписалось в поразительный по красоте ландшафтный комплекс, состоящий из очаровательного итальянского сада, более пяти сотен фонтанов, огромного числа водоемов, бассейнов, каскадов и гротов.

Вилла д’Эстэ по праву стяжала славу не только самой главной достопримечательности древнего Тиволи, но и самого прекрасного архитектурного сооружения всей Италии. И все это великолепие естественно вписалось в поразительный по красоте ландшафтный комплекс, состоящий из очаровательного итальянского сада, более пяти сотен фонтанов, огромного числа водоемов, бассейнов, каскадов и гротов.

Потом было всякое. В XVIII веке вилла пришла в запустение, обедневшие потомки д’Эстэ начали распродавать имущество, в музеи мира и в частные коллекции были проданы статуи с виллы Адриана и статуи Бернини.

Впоследствии вилла не раз переходила из рук в руки, переживала периоды взлета и упадка. Над ней трудились многие мастера, но от исходного замысла Лигорио они не отходили. Вода всегда оставалась, по определению Лигорио, душой виллы д’Эстэ, а сама она стала постоянным предметом для подражания.

«Итальянцы «играли с водой», как султан со своими драгоценностями» – пишет в своей книге Дмитрий Сергеевич Лихачев.[9]

К сожалению, многие шедевры виллы д’Эстэ, не избежали печати запустения…

Гравюры с изображением виллы д’Эстэ расходились по Европе, вызывая чувство зависти даже у самых знаменитых монархов. По их заданиям архитекторы стройными рядами совершали многомесячные творческие вояжи на виллу д’Эстэ. Со временем они построили множество дворцово-парковых комплексов по всей Европе, многократно превышавших оригинал по размерам и кубатуре, но превзойти его в эстетическом плане никому не удалось.

Как и всякое произведение мирового искусства, вилла д’Эстэ сумела пережить свои взлеты и падения, периоды славы и запустения. В 1803 году весь ансамбль виллы д’Эстэ перешел в наследство Габсбургам, а затем в 1851 году – кардиналу Густаву фон Гогенлоу, который переделал некоторые фонтаны парка на христианские темы.

Последним владельцем виллы был эрцгерцог Франц Фердинанд. Мы не знаем, насколько горячо Франц любил эту виллу. Но это был тот самый эрцгерцог, в которого 28 июня 1914 года, стрельнул в Сараево сербский гимназист Гаврила Принцип.

После этого и развязалась первая мировая война, по окончанию которой, вилла д’Эстэ уже перешла в собственность итальянского государства. Теперь это музей. И уже в XXI веке, в 2001 году, вилла д’Эстэ была включена в число памятников всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.[10]

Составляющими герба кардинала Ипполито являются лилия, белый орел и ветка с золотыми яблоками…

Сегодня в сети Интернет вы можете найти множество роликов, где показаны чарующие красоты виллы д’Эстэ. Однако, поскольку мы в своих записках делимся воспоминаниями об ушедшем двадцатом веке, то мы решили показать фрагмент из фильма, снятого 55 лет назад, где прекрасный сад преподнесен в весьма необычном ракурсе.

В данном случае речь идет о франко-итальянской кинокомедии «Разиня», выпущенной в 1965 году. Одну из главных ролей там играет Луи де Фюнес – один из величайших комиков мирового кино двадцатого века.

Так вот, по сюжету фильма, почему-то именно вилла д’Эстэ была выбрана режиссером для съемок ночной большой «разборки» бандитов. Почему хранители виллы, представляющие государство, допустили эти безумные драки и прыжки в фонтан?

Может быть лишь потому, что международная организация ЮНЭСКО, в то время еще не включила этот архитектурно-парковый комплекс в свой знаменитый перечень?

Как бы то ни было, здесь мы приводим отрывок из этого фильма нашей юности. В процессе просмотра, не следует уделять много внимания опереточным гангстерам. Лучше посмотрите на то, как восхитительно и сказочно смотрится вилла в ночном освещении.

Обратите внимание – в фильме все падения бандитов совершаются в знаменитый фонтан Нептуна. А перед тем, как два гангстера с пистолетами в руках, столкнутся спинами, дается чарующая ночная панорама аллеи Ста фонтанов:

В 2007 году на конкурсе, организованном одной из известных компаний, выпускающей оборудование для ухода за садовыми растениями, парковый комплекс виллы д’Эстэ завоевал награду в номинации «Самый прекрасный сад Европы». Так вот он какой – самый прекрасный сад Европы!

А вот наш русский поэт Максимилиан Волошин писал о Саде, как о символе «фамилии д’Эстэ старинной»:

Блестя в темноте, и поет и звенит
Холодная струйка фонтана.
Зацветшие мраморы старых террас,
Разросшийся плющ на пороге…
В таинственных гротах одетые мхом
Забытые старые боги…
Везде изваяния лилий – гербы
Фамилии д’Эстэ старинной.[11]

Размышляя о легендарной вилле д’Эстэ, невольно задумываешься о побудительных мотивах возникновения этого шедевра. Что же явилось первопричиной?

Может быть восхитительная родословная? Но те-же современники с отвращением вспоминают мать, деда и дядю Ипполита.

О цинизме родненького дедушки Ипполита — папы Римского Александра VI ходили легенды. С утра он отправлялся в церковь, где выступал с очередной проповедью. «Суета сует, провозглашал с амвона наместник Бога на Земле, — и всяческая суета. Богатства, роскошь и почести – опасные искушения. Отвернитесь от них и следуйте по стопам Христа. Подражайте Его кротости, избегайте неумеренности и насилия, а если вас ударят – подставьте другую щеку».

Вернувшись домой в тихой задумчивости, папа облачался в бархат и шелка и спешил на очередной пир. Там рекою лилось вино, менестрели воспевали любовь Ланселота и Гвиневры, гости обменивались сальными шутками. Здесь же присутствовали прекрасные особы, и папа не отказывал себе во всяческих непристойных забавах.

Что касается мамы Ипполита, то каких только негативных титулов она не заслужила — «отравительница, вакханка, убийца, кровосмесительница». Вот уже пять веков дочь папы Александра VI подозревают во всяческих низостях, она же — олицетворение скандальности, непристойности и соблазна. Злые языки утверждают, что она делила свое ложе, как со своим отцом, так и со своим братом.

Что касается сына Александра VI — Чезаре, который приходился Ипполиту дядей, то он, с тупым упорством, уничтожал всех, кто пытался противостоять политике своего родителя.

Вот такие корни! И, вдруг, наследник этой «милой» семейки, вместо того чтобы продолжить традиции распутства и предательств, вдруг создает архитектурно-садовый шедевр, которым продолжают восхищаться уже более четырех веков подряд! И каковы причины этого перевоплощения?

Хорошо. А если бы Ипполит все-таки стал римским папой? Воплотил ли бы он свои творческие амбиции? Или же, для создания великого произведения надо было испить всю чашу изгнания? Ведь оставаясь очень богатым человеком, Ипполит был отверженным и вычеркнутым из того круга, в котором он хотел вращаться.

И то, что делал Ипполит – это счастье творчества, либо жесточайшая необходимость как-то заполнить время, текущее в этой «золотой» клетке?

Образно говоря, несостоявшийся папа обрек себя на египетский труд. Изо дня в день, на протяжении двадцати двух лет, он строил свою «пирамиду».

В марте 1555 года уходит из жизни папа Юлий III, которому Ипполит проиграл выборы, и который сослал его в Тиволи. Может быть надо вновь баллотироваться и заняться высокой политикой? Возраст ведь у Ипполита великолепный – всего лишь сорок шесть лет! Нет – бывший кандидат в Папы увлечен исключительно строительством своей виллы и никакими интригами заниматься не намерен.

Аналогичная ситуация складывается и у Лигорио. В феврале 1564 года завершает свой земной путь великий Микеланджело. Ватикан озабочен вопросом – кто подхватит эстафету строительства Собора Святого Петра? Ведь там оставалось всяческих работ, еще более чем на сто лет!

Планировал ли Лигорио вернуться на прежнее место? Мечтал ли он стать главным архитектором проекта, утвердившись на престижном месте, который занимал его прежний критик и гонитель Микеланджело? Сие нам неизвестно. Мы знаем, что по-прежнему, совместно с Ипполитом, он продолжали возводить архитектурно-парковый комплекс, который на века прославит их имена.

Шли годы. И в 1572 году Ипполит уходит из жизни, так и не увидев свою восхитительную виллу, в полном блеске ее завершенности. Здесь и удивляться особо не следует, поскольку он не избежал трагедии любого садовода, который никогда не увидит своего детища во всем своем великолепии. Хотя бы потому, что деревья растут гораздо медленнее, нежели пролетает человеческая жизнь…

Все это трудные и неразрешимые вопросы. Вероятно, мы и дальше будем их затрагивать, размышляя о тех или иных темах философии сада.

Вот такое получилось повествование о величайшем архитектурно-парковом творении великих европейских мастеров. Пожалуй, на этом, мы и поставим точку.

Дальнейшая, тридцать третья глава, называется: «Семейство двадцать второе – Монтиевые или о зарубежном кино 50-х годов…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство плюмбаговые. – М.: Просвещение. 1980. С. 385.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство плюмбаговые. – М.: Просвещение. 1980. С. 392.

[3] Строго говоря, в поле зрения философа Монтеня попадают пять итальянских садов: Пратолино, Кастелло, Вилла Гамбара, Вилла Фарнезе и, собственно, сама Вилла д’Эстэ.

[4] На фотографии представлена обложка книги «Об искусстве жить достойно», написанная талантливым французским философом Мишелем Монтенем. Книга была выпущена издательством «Детская литература» в 1973 году.

[5] Лихачев Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. – Ленинград: Наука. 1982. С. 70.

[6] Там же. С. 71.

[7] На фотографии представлена обложка книги «Лукреция Борджа», написанная талантливым французским историком Женевьевой Шастенэ. Книга была выпущена издательством «Молодая гвардия» в 2004 году.

[8] В древнегреческой мифологии, Психея олицетворяет собою душу, либо дыхание.

[9] Лихачев Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. – Ленинград: Наука. 1982. С. 71.

[10] Справедливости ради, следует отметить, что вилла Адриана также включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Это произошло в 1999 году.

[11] Это неоконченное стихотворение написано Максимилианом Волошиным в 1900 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Семейство двадцатое – Тамарисковые, или о легендарном Утесове…

В воспевании растенья –           

описательности риск.                 

Все ж ударь в тамтам цветенья,

ясноглазый тамариск.               

У поэтов сердцу близких           

пролистала каждый том.            

Кто писал о тамариске?             

Вот и славно, что никто.            

                                                                    Маргарита Мыслякова

Начав описание семейства Тамарисковые, мы одновременно отпразднуем небольшой юбилей: как минимум двадцать семейств растений, мы в нашем Саду насчитали. И это здорово!

Итак, продолжим. Тамарисковые, или Гребенщиковые — семейство двудольных растений, входящее в порядок Гвоздичноцветные, включающее в себя четыре — пять родов. Представители семейства распространены в Евразии и Африке, при этом наибольшее разнообразие видов достигается в Средиземноморье и в отдельных областях Азии. Северная граница ареала доходит до северного побережья Скандинавии, на востоке проникает в Китай.

Гребенщик или тамарикс или тамариск — род растений семейства, небольшие деревья и кустарники.

В разных регионах России растение известно также под названиями божье дерево, гребенчук и бисерник, в Астраханской области — жидовильник и астраханская сирень, в Средней Азии — дженгил.

Семейство насчитывает 85 видов, особенно распространенных в Средиземноморье.[1] Уделим внимание дереву, давшему наименование, как семейству, так и своему порядку. Тамариск – очень красивое дерево, небольшое, но очень декоративное.

Первомайская веточка зацветающего тамариска, растущего в Саду Евгения и Валентины…

Растение имеет тонкие, длинные зеленые листья, которые к зиме опадают вместе с веточками. Цветки мелкие, ярко-розовые, собраны в кисти. Их аромат, как правило, привлекает очень много пчел и бабочек.

Тамариск очень вынослив, выдерживает морозы до минус двадцати восьми градусов, выдерживает засуху и засоленную почву.

У древних египтян тамариск был посвящен Озирису. Считалось, что дерево создано на небесах, а в его стволе скрыто тело Бога.

Тамариск — одно из главных священных деревьев шумеров. Известно, свыше 75 видов этого дерева и какое именно из них почиталось шумерами точно неизвестно. В заклинаниях и шумерских текстах тамариск представлен как Мировое древо. Считалось, что он порожден старейшим верховным богом, существовавшим еще до отделения Земли от Неба.

Майское тамарисковое чудо в Саду Евгения и Валентины…

В шумерской магии тамариск широко применялся для изгнания зла и очищения, в том числе, для лечения разнообразных болезней.

Однако не только из-за древних поверий и чрезвычайной живучести это растение удостоилось звания священного. В 1927 году зоолог Еврейского университета в Иерусалиме Боденхаймер обнаружил на Синайском полуострове разновидность тамариска, который в весеннюю пору выделяет сладковатую жидкость, быстро застывающую на воздухе в виде белых шариков.

Местные бедуины — большие любители этого лакомства, с наступлением весны толпами отправляются собирать белые липкие шарики, как мы собираем ягоды. Один человек может собрать за день полтора килограмма — количество, вполне достаточное для того, чтобы утолить голод.

Любопытно, что мелкие уличные торговцы в Багдаде по сей день выставляют на продажу сладкую смолу тамариска, смешанную с мукой под названием «ман».

Майский тамариск, встречающий гостей Горячего Ключа на привокзальной площади…

В священных писаниях сказано, что древние евреи во время своего сорокалетнего путешествия по пустыне питались некой манной. Она похожа на иней на земле, но по вкусу напоминает лепешки с медом. Была дана Богом после того, как люди стали роптать на Моисея. В псалмах манна называется «хлебом небесным».

В 1823 году немецкий ботаник Г. Эренберг опубликовал статью, в которой говорилось, что манна – ни что иное, как секреция, выделяемая тамарисковыми деревьями и кустами, когда на них нападает определенный вид тли, обнаруженной на Синае.

В христианской культуре манна служила олицетворением благодати Божьей, символ этот не утратил своего смысла, но постепенно приобрел несколько ироническое звучание. «Что ты ждешь манны небесной?» — говорим мы бездельнику, который упорно не желает зарабатывать свой хлеб насущный.

Нежные краски цветущего тамариска…

Василий Аксенов в своем романе «Редкие земли» посвятил этому растению целую оду:

«Основным растением Биаррица[2] является тамариск. Им засажены бульвары над океаном, существуют и целые парки тамарисков. Удивительные деревья! Представьте себе корявые и темные стволы с кронами нежнейшей светло-зеленой хвои.

Многие из этих стволов, если не большинство, выглядят так, будто они уже давным-давно отжили свой век, будто изъедены изнутри то ли паразитами, то ли какими-то чрезвычайно тяжелыми многолетними переживаниями. Искривленные и раскоряченные, иной раз разверстые, словно выпотрошенные рыбы, они открывают во всю свою небольшую, ну, максимум метра три-четыре, высоту продольные кавернозные дупла.

Раннее майское восходящее солнце освещает нежные соцветия цветущего тамариска…

Создается впечатление, что они и стоят-то исключительно на одной своей коре, через нее получая питательные соки и исключительную, учитывая частые штормы, устойчивость. Поднимите, однако, руку и погладьте тамарисковую хвою, этот своего рода деликатнейший укроп; вряд ли где-нибудь еще вы найдете столь удивительную нежность и свежую романтику».[3]

Отец символизма Бодлер не обошел это дерево в своих «Цветах зла», и спустя десятилетия Брюсов предложил перевод тамарисковых строф российскому читателю:

И тамарисковых дыхание лесов, 
Что входит в грудь мою, плывя к воде с откосов,
Мешается в душе с напевами матросов…

Прошло едва ли не сто лет, и петербуржанин Найман присовокупил к этому и свой вклад в тамарисковую бодлериану:

Почему же, дитя, тебя Франция манит,
Тесный край наш, что жатвой страдания занят,
И, доверяясь матросам на время пути,
Тамарискам любимым ты шепчешь прости?
Тамариски, растущие на набережной озера Гарда в городке Сало (альпийская часть северной Италии). Снимок авторов книги.

А вот стихи замечательного советского поэта Валентина Берестова:

Следами затканный бархан.
Мышей песчаных писк.
Сухое русло Даудан,
Лиловый тамариск.
Бросают тощие кусты
Коротенькую тень.
Но только пылью пахнешь ты,
Пустынная сирень.
Идти, брести в горячей
мгле
По выжженным местам
И реку возвратить земле,
И запахи – цветам.

Тамариск высаживают в городах, чтобы украшать улицы, но настоящее место тамариска – по краям оазисов в пустынях. Там они приносят максимальную пользу. Плотные кусты хорошо сдерживают ветер, их корни хорошо закрепляют пески. Так в Китае, тамариск именно для этого и разводят: деревце стало частью государственной программы по борьбе с опустыниванием территорий.

А как же появился тамариск в нашей стране? Говорят, что его распространение началось с 1921 года, когда его семена впервые были высеяны в Никитском ботаническом саду и вскоре это красивое и полезное растение распространилось, вначале по полуострову, а затем двинулось на Кубань, Калмыкию и Кавказ.

В зависимости от местоположения, у тамарикса множество названий, отражающих его свойства, красоту и целебные ценности: бисерный куст, гребенщик, божье дерево, бисерник, калмыцкий ладан.

Этот тамариск никто не сажал. Он самостоятельно «поселился» вдоль полотна железной дороги, идущей из Краснодара на Туапсе…

Это удивительное растение по живучести, неприхотливости не уступает вербе. Поэтому часто заросли тамариска встречаются на прибрежных участках Азовского и Черного морей, на берегах озер, рек и прудов, вдоль шоссейных проселочных дорог и железнодорожных магистралей, в парках и скверах, а также на скудных почвах, где обычно выживают красноватые солончаки на выпаренных солнцем солевых отложениях. За долгий период своей эволюции тамарикс приобрел свойство с помощью листьев избавляться от лишних солей, добываемых сильными корнями.

Благодаря спартанским условиям, он отличается завидной стойкостью. Знатоки-ботаники утверждают, что если куст накрыть толстым слоем почвы или песка, то тамариск прорастет навстречу солнечным лучам. Успешно он выдерживает и другое испытание на живучесть. Если черенок (часть ветки) бросить в озеро, реку, либо в любой другой водоем, то, зацепившись за почву или ил на дне или у берега, растение пустит корни, прорастет и пышно зацветет.

А вот огонь для тамарикса очень опасен и губителен, ибо даже зеленые ветки сгорают, будто сухие поленья.

В нашем Саду Евгения и Валентины тамариск растет примерно 8 – 10 лет. Действительно, несколько недель в году, он сочится белою смолой, медовой на вкус. Когда тамариск зацветает розовыми цветами разных оттенков, куст становится похож на спустившееся, на землю волшебное облако.

Но является ли смола, той самой манной? Думаем, что это еще не манна небесная. Хотя, может быть, следует подождать легендарные сорок лет? И тогда уж мы обеспечим этой манной не только себя, но и всю округу станицы Пятигорской. Поживем – увидим…

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. В предшествующей главе мы коснулись кинофильмов, которые формировали наше детское и юношеское сознание. Одним из ярчайших впечатлений из тех времен оставил культовый фильм тридцатых, сороковых и пятидесятых годов, прошлого века — «Веселые ребята».

В детстве, на экране, мы видели его не менее пятнадцати раз! Для детворы, его крутили на детских сеансах. Примерно раз в три – четыре месяца.

А знаменитым актером, исполнившим главную мужскую роль, был Леонид Утесов, он же Лазарь Иосифович Вайсбейн.[4]

Книга о Леониде Осиповиче Утесове, изданная издательством «Молодая гвардия» в 2008 году…

Тот самый, который в Ленинграде создал собственный так называемый «Теа-джаз». Там коллектив Утесова исполнял западные шлягеры и специально написанные инструментальные композиции, и песни.

Все эти песни, исполняемые Утесовым в двадцатых годах, заслужили немало упреков в «пропаганде мещанства», однако их знала вся страна. Знали все эти хулиганско-босяцкие песни, и мы, пацаны 50-х годов. Причем, знали гораздо лучше, нежели те же «Летят перелетные птицы», написанную Михаилом Исаковским, на музыку Матвея Блантера.

Начинающий артист — Лазарь Иосифович Вайсбейн, он же, в будущем – Леонид Осипович Утесов…

Возьмем знаменитые «Бублички».[5] Одним из первых, ее исполнил Леонид Утесов, что безусловно способствовало росту его популярности:

 Ночь надвигается,
Фонарь качается,
Мильтон ругается
В ночную тьму.
А я немытая,
Плащом покрытая,
Всеми забытая
Здесь на углу.
 
Купите ж бублички,
Горячи бублички.
Гоните рублички
Сюда скорей.
И в ночь ненастную,
Меня, несчастную,
Торговку частную
Ты пожалей…
 

Говорят, что в интервью Леонида Утесова, данного Зиновию Паперному, прозвучал следующий каламбур:

— Ваша любимая песня?

— Песня протеста.

— Против чего?

— Не против чего, а про что. Про тесто. Короче говоря, «Бублики».

И далее великий музыкант начинает петь «Ночь надвигается…» и далее по тексту.

Довоенная открытка с изображением и автографом Леонида Осиповича Утесова…

Или вот еще пример морально-невыдержанной песни, которую распевала страна, на протяжении примерно сорока лет:

Как на Дерибасовской,
Угол Ришельевской,
В восемь часов вечера
Разнеслася весть.
Что у нашей бабушки,
Бабушки-старушки,
Шестеро налетчиков
Отобрали честь.

Оц-тоц-первертоц,
Бабушка здорова,
Оц-тоц-первертоц,
Кушает компот,
Оц-тоц-первертоц,
И мечтает снова,
Оц-тоц-первертоц,
Пережить налет.

Бабушка страдает,
Бабушка вздыхает,
Потеряла бабушка
И покой, и сон.
Двери все открыты,
Но не идут бандиты!
Пусть придут не шестеро –
Хотя бы вчетвером…

Главное, как вы понимаете, при исполнении этой песни, следовало как можно громче орать это непонятное словосочетание «Оц-тоц-первертоц».

Вероятно, оно и было главной смысловой нагрузкой всей этой пошлой песни. А все остальное – всего лишь босяцкое приложение, к этому удивительному словосочетанию…

Подобные открытки бережно хранились почитательницами таланта известного певца и артиста — Леонида Осиповича Утесова…

А еще, в пятидесятые годы, по-прежнему, было весьма популярным словосочетание «Жора, подержи мой макинтош!». И опять-таки, именно Утесов, одним из первых исполнил песню весьма сомнительного содержания:

 Я с детства был испорченный ребёнок, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
Я женщин обожал уже с пелёнок - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Однажды, в очень хмурую погоду, о боже ж мой!
Я понял, что родителям негож.
Собрал свои пожитки, ушёл от них я к ворам - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Канаю раз с кирюхой я на дельце, о боже ж мой!
Увидел я на улице дебош.
А ну-ка, по-одесски всыплем мы им перца - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Ударом сбит и хрюкаю я в луже, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
А Жоре подтянули галстук туже - ша!
И шлепнули вдобавок макинтош.

Я с детства был испорченный ребёнок, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
Я женщин обожал уже с пелёнок - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

А из этой песни в свет вырвалось словосочетание «Жора, подержи мой макинтош!», которое благородная публика всех возрастов и социальных оттенков, пыталась применить в своих нехитрых разговорах.

В 1929 году, Утесов в сопровождении своего «Теа-джаза» исполнил песню «Гоп со смыком»:

Жил-был на Подоле гоп-со-смыком.
Славился своим басистым криком
Глотка была прездорова
И мычал он, как корова,
А врагов имел мильен со смыком!

Гоп со смыком – это буду я!
Вы, друзья, послушайте меня.
Ремеслом избрал я кражу,
Из тюрьмы я не вылажу,
Исправдом тоскует без меня!

Ой, если дело выйдет очень скверно
И мене убьют тогда, наверно,
В рай все воры попадают,
Пусть, кто честный, те все знают:
Нас там через черный ход пускают.

В раю я на работу тоже выйду,
Возьму с собой я фомку, шпалер, выдру.[6]
Деньги нужны до зарезу,
К Богу в гардероб залезу –
Я его немного не обижу!

Бог пускай карманы там не греет,
Что возьму – пускай не пожалеет!
Слитки золота, караты,
На стене висят халаты…
Дай Бог нам иметь, что он имеет!

Иуда Скариотский там живет,
Скрягой меж святыми он слывет.
Ой, подлец тогда я буду –
Покалечу я Иуду,
Знаю, где червонцы он кладет!

Евгений Георгиевич утверждает, что в середине 50-х годов на Кубани, равно, как и по всему Советскому союзу, знали слова и пели эту песню, все школьники начальных классов. Во всяком случае, все мальчики — точно:

Заложу я руки в брюки
И пойду гулять со скуки
Гоп со смыком это буду я! Да-да!

Вот такие песни советские октябрята распевали после уроков!

Наверняка, многие из наших читателей, будут явно не в восторге, прочитав все эти сомнительные стишочки, положенные на сомнительную музыку. И будут, безусловно, правы.

Однако, давайте объективно посмотрим на ретроспективу. С тех времен минуло без малого столетие. Стали ли мы за этот период более солидными и интеллигентными? Пожалуй – нет.

И если те песни считали следствием гражданской войны и последующего взрыва бандитизма и беспризорщины, то сегодня радио «Шансон» напоминает о лихих девяностых и свершившейся бурной криминализации общества.

Поменялись лишь тексты и мелодии. А суть, к сожалению, осталась прежней.

Пластинки с песнями Леонида Осиповича Утесова тиражировались различными артелями в десятках тысяч экземплярах. И все они, находили своего слушателя…

Только в России блатные песни стали частью шоу-бизнеса, имеющего миллионы поклонников. Бывший заместитель председателя Комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Савельев жаловался, что от засилья «шансона» нет спасения даже в Госдуме: «Если ты в обед спускаешься в думскую столовую, то там тебя встречают песней о королеве разбойников Мурке».

Поддержка уголовной субкультуры идет на всех уровнях: от центрального телевидения, заселенного бандитскими сериалами и передачами вроде «Чистосердечного признания» до «классической» литературы, призывающей понять убийцу, посочувствовать проститутке и уступить «маленькому человеку». Даже музыкальные критики вынуждены идти на уступки (из страха или, конформизма) и называть «блатную музыку» политкорректным (и лживым) термином «русский шансон».

Однако, вновь вернемся в тридцатые годы прошлого века. Как бы то ни было, исполнение приведенных и иных аналогичных песен, подняли популярность Утесова на головокружительную высоту. Этому способствовала, как часто бывает, и крайне отрицательная критика.

Утесова обвиняли в цыганщине, оболванивании советских зрителей, навязывании им мещанских вкусов и представлений. Да и вообще, джаз – искусство не только «ненужное», «чуждое», но «вредное» для советских людей – «строителей коммунизма».

Вот с таким, мягко говоря, невысоким идейным багажом подошел Леонид Утесов к созданию своего звездного фильма – «Веселые ребята». Справедливости ради, следует отметить, что тогдашний руководитель советской кинематографии Борис Захарович Шумяцкий, не побоялся сомнительной славы Утесова и специально приехал в Ленинград, с предложением, снять музыкальную комедию.

Леонид Утесов в фильме «Веселые ребята», вышедшего на экран в 1934 году…

Сразу после выхода на экран, успех фильма превзошел все ожидания. Что интересно – официальное одобрение фильм получил не сразу. На первом съезде писателей видный пролетарский поэт Алексей Сурков называет еще не вышедших в прокат «Веселых ребят» «продуктом «лимонадной» идеологии», дикой помесью пастушеской пасторали с американским боевиком».

Действительно, на фоне фильма «Юность Максима», эти самые «Ребята» выглядели крайне буржуазно и легкомысленно.

Это произведение совершенно не отражало ведущую роль пролетариата в деле построения самого лучшего общества на Земле.

Все ждали реакции Сталина. Судя по всему, мудрый вождь должен был дать команду о расстреле главного режиссера фильма Григория Александрова и отправке на Колыму композитора Исаака Дунаевского.

Однако, большинство просчиталось, а Григорий Александров, напротив, приобрел себе титул одного из ведущих кинорежиссеров страны, на многие годы вперед.

Тот же председатель главка кинопромышленности Борис Шумяцкий, после показа фильма Сталину и членам Политбюро, сделал запись:

Любовь Орлова и Леонид Утесов в фильме «Веселые ребята», вышедшего на экран в 1934 году…

«Начали смотреть картину «Веселые ребята». Иосиф Виссарионович, уже ранее предварительно просмотревший ее две первые части, рассказывал товарищам, которые ее не видели, ход сюжета, сильно смеялся над трюками. Когда начались сцены с перекличкой, он, с увлечением обращаясь к Клименту Ефремовичу, сказал: «Вот здорово продумано. А у нас мудрят и ищут нового в мрачных «восстановлениях», «перековках». Я не против художественной разработки этих проблем. Наоборот. Но дайте так, чтобы было радостно, бодро и весело». Когда увидел третью часть – сцены с животными, затем четвертую часть – Мюзик-Холл и пятую часть – сцены драки, заразительно смеялся. После просмотра Сталин сказал: «Хорошо. Картина эта дает возможность интересно, занимательно отдохнуть. Испытали ощущение – точно после выходного дня. Первый раз я испытываю такое ощущение от просмотра наших фильмов, среди которых были весьма хорошие».[7]

Фото Леонида Утесова в тридцатые годы прошлого века…

Времена тогда еще были относительно либеральные, а тридцать седьмой год еще не расставил свои акценты. Поэтому, некоторые, не вполне понимавшие значение событий большевистские руководители, все же попытались помешать продвижению на большой экран одобренного Сталиным фильма.

И уже тот же Борис Шумяцкий, направил Сталину соответствующий донос: «На заседании кинокомиссии, (члены – Бубнов, Антипов, Шкирятов, Рабичев) произошла совершенно неслыханная вещь. Просмотренная Вами комедия «Веселые ребята» с участием актера Л. Утесова, называлась «контрреволюционной» (Бубнов), «дрянной, хулиганской, насквозь фальшивой» (Антипов).[8]

В свое время, лирический пастух Костя Потехин, в исполнении Леонида Утесова, завоевал сердца многих женщин Советского Союза…

Реакция была оперативной. Непомерно ретивых товарищей поправили. И всем стало очевидно, что мнение товарища Сталина о фильмах, окончательно и подлежит не обсуждению, а исполнению. И, в дальнейшем, вопросов о том, кто является главным кинокритиком страны, уже не возникало.

Тем более, что с «Чапаевым» и «Веселыми ребятами» вождь не ошибся: едва ли не каждый зритель ходил на эти картины несколько раз, повышая отдачу от средств, вложенных государством в кинопроизводство. И даже малое количество выпускаемых на экраны картин, стимулировало граждан СССР посещать уже виденные фильмы еще раз.

Достаточно сказать, что мы, будучи детьми, практически ежегодно смотрели в кинотеатрах тех же «Веселых ребят». Весь сюжет давно уже был выучен наизусть, однако всякий раз, мы с удовольствием шли на этот фильм.

Итак, Сталин свое слово сказал. Однако, инерция – сила великая. И в первых газетных рецензиях, Утесов, как исполнитель главной роли даже не был упомянут. Леонид Осипович так иронически комментировал несправедливое отношение к себе со стороны власти: «Когда отмечалось пятнадцатилетие советского кино, Григорий Александров получил орден Красной Звезды, Любовь Орлова — звание заслуженной артистки, а я — фотоаппарат».[9]

Конечно, после главной роли в фильме «Веселые ребята», Леонид Утесов — самый знаменитый артист Советского Союза.

Но все это коммерческие успехи безыдейного второсортного репертуара. Мол, невзыскательный деятель развлекательных жанров потакает массовому вкусу. Публика восторгается первым в СССР клипом «Пароход» (1940) — Утесов там поет, играя всех персонажей, а критика морщится: пустые трюки.

Леонид Утесов в первом в СССР клипе «Пароход», вышедшего на экран в 1940 году…

Нельзя не упомянуть и еще одну песню, которую сочинила польский композитор русского происхождения из Варшавы Фанни Гордон, в замужестве Квятковская. Называется она «У самовара», и без нее описание творчества артиста было бы неполным:

У самовара я и моя Маша,
А на дворе совсем уже темно.
Как в самоваре, так кипит страсть наша.
Смеется месяц весело в окно.

Маша чай мне наливает,
И взор ее так много обещает.
У самовара я и моя Маша –
Вприкуску чай пить будем до утра!

Мелодия песни, прозвучавшей на концерте Утесова, тут же вырвалась на улицу и стала неотъемлемой частью жизни советского народа.

Евгений Георгиевич вспоминает, как его отец, Георгий Иванович частенько напевал эту песню, во время чаепития, в присутствии своей супруги Машеньки.

Кроме этого, про Машеньку, Марусеньку, существовала еще одна, чрезвычайно популярная песня:

Как-то вечерком
С милой шли вдвоем,
А фонарики горели.

И при виде их
На момент притих,
И сердца наши замлели.

Люди в масках
В разных сказках
Дружно начали плясать.

Был я очень рад
Ночку всю подряд
Веселиться, танцевать.

Моя Марусечка, танцуют все кругом,
Моя Марусечка, попляшем мы с тобой.
Моя Марусечка, а все так кружится,
И как приятно, хорошо мне танцевать с тобой одной.

Моя Марусечка, моя ты куколка,
Моя Марусечка, моя ты душечка,
Моя Марусечка, а жить так хочется,
Я весь горю, тебя молю – будь моей женой.

Моя Марусечка, моя ты куколка,
Моя Марусечка, моя ты душечка,
Моя Марусечка, а жить так хочется,
Я весь горю, тебя молю – будь моей женой.

Особенно популярной была фраза из этой песни – «Моя Марусечка, а жить так хочется». Как правило, ее с грустью произносили в тех случаях, когда рушились намеченные планы, когда жизнь складывалась совсем не так, как было намечено.

Популярнейший артист советского Союза Леонид Осипович Утесов…

Вот такие были «мещанские» песни, которые с удовольствием слушали наши родители.

Из того же репертуара Утесова вспоминается песня про легкомысленного дядю Эля, вся жизнь которого протекала в употреблении заветной настойки, вкупе с прослушиванием граммофона и различных музыкальных инструментов:

Если добрый дядя Эля
В сердце чувствовал веселье
В сердце чувствовал веселье
Дядя Эля
Подходил к заветной стойке,
Выпивал стакан настойки,
Вызывал к себе тогда он барабан
Чтоб барабанщик барабанил,
Барабанил барабанщик
Барабанщик барабанил в барабан.
Барабанил барабанщик,
Барабанил барабанщик,
Барабанщик барабанил в барабан.

А когда у дяди Эли
Все кружилось от веселья.
И кружился от веселья
Дядя Эля.
Вынимал старик пластинки –
Все старинные новинки
Заводил с большой трубою граммофон.
И граммофон крутил-крутился.
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон вертел, вертелся, граммофон!
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон крутил-крутился.
Граммофон крутил-крутился, граммофон!

И еще об одной песне. В двадцатых годах, будучи в Ленинграде, в спектакле «Республика на колесах», Утесов исполнил записи блатного фольклора «С одесского кичмана». В дальнейшем, эта песня была запрещена к исполнению на сцене. Надолго она стали черным пятном в послужном списке артиста.

В то же время, «Одесский кичман» пользовался бешеным успехом публики. Практически на каждом концерте от певца требовали исполнения полюбившегося номера. Однако в 30-е годы Комитет по делам культуры запретил Утёсову исполнять «Кичман» со сцены.

Запрет был снят только после того, как Леонид Осипович выступил в 1936 году на правительственном концерте в Грановитой палате по случаю беспосадочного перелёта Валерия Чкалова до острова Удд.

Якобы, певца попросил исполнить его «коронку» в Кремле, по одной версии, герой торжества Валерий Чкалов, по другой — сам Сталин через Климента Ворошилова. Когда Утесов сказал, что «Одесский кичман» ему петь запрещено, последовало личное разрешение «отца народов».

И одна, и другая версии вполне правдоподобны. Во всяком случае, и у Сталина, и у Чкалова, в прошлом имелось свое уголовное прошлое. Не удержимся, и приведем слова «популярной» песни, которую в пятидесятые годы прошлого века, нелегально исполняла вся огромная страна:

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана тай на волю.
В Вапняровской малине они остановились,
Они остановились отдохнуть.
"Товарищ, товарищ, болят мои раны,
Болят мои раны в глыбоке."
Одна вже заживает,
Другая нарывает,
А третия застряла у в боке.
"Товарищ, товарищ, скажи моей ты маме,
Что сын ее погибнул на посте.
И с шашкою в рукою,
С винтовкой у другою
И с песнею веселой на губе."
Товарищ малохольный зароет мое тело,
Зароет мое тело в глыбоке.
И с шашкою в рукою,
С винтовкой у другою
И с песнею веселой на губе.
"За що же ж мы боролись,
За що же ж мы страждали,
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы же, подавай им сыновьев!"

Чтение слов этой песни, если вы ее не слышали, не даст вам ничего. Ее надо только услышать! Не поленитесь, найдите в интернете российский многосерийный телефильм «Орлова и Александров» и посмотрите, как Сталин просит Утесова спеть этот шлягер, а потом, вместе с ним, и исполняет его.

Леонид Осипович Утесов, в зените своей славы…

Следует отметить, что со всеми этими полублатными песнями, Утесов постоянно шел по лезвию ножа. Ведь уже в 1938 году инициатор фильма, упомянутый нами Б.З. Шумяцкий был расстрелян, как враг народа. Авторы сценария В.З. Масс и Н.Г. Эрдман немало лет провели в заключении – их забрали прямо из киногородка в Гаграх.

Сам Сталин неоднократно вычеркивал Утесова из списка награжденных, неизменно возмущаясь: «Опять этот хрипатый!».[10]

При этом, сам вождь, как отмечалось ранее, с удовольствием слушал певца, особенно «блатные» песни – возможно, они напоминали ему о боевой молодости и подпольной романтике.

Знаменитый оркестр Леонида Осиповича Утесова, известного на весь Советский Союз…

Как бы то ни было, все меняет война, когда подъем настроения в армии — государственная задача, и 47-летний артист, не без ведома Сталина, получает первое, «камер-юнкерское», звание: заслуженного артиста РСФСР. В сатирических куплетах «Барон фон Дер Пшик» особенно пригодился утесовский комический талант, а «Случайный вальс» в его исполнении — лирический шедевр, где музыканты играют тончайше оркестрованную пьесу, прежде чем вступает Утесов: «Ночь коротка, спят облака».

Теперь и сама Одесса — не только столица курортного шика, бульваров, акаций и анекдотов, а еще и место кровопролитных боев, горького отступления и победного возвращения:

Недаром венок ему свит золотой
И назван мой город героем!
У Черного моря.

Стоя перед своим оркестром, располневший Утесов в шикарном светлом костюме поет, не стесняясь патетики, — снова здравствуй, заслуженная красивая жизнь!

Про родной город, растящий из мальчишек несгибаемых бойцов, у него еще песня «Одессит Мишка». В это время вообще лучше петь про города: безопасно и всем приятно.

Леонид Осипович Утесов на склоне лет…

Для Питера, где начиналась его большая карьера, у Утесова песня «Ленинградские мосты», которые все разводятся, «а поцелуев, извините, нет». С дочерью Эдит они поют дуэтом «Дорогие мои москвичи», заканчивая ею концерты в столице.

Мы рекомендуем также посмотреть в Интернете знаменитую песню «Одесский порт», выполненную с ранним теа-джазовым блеском о свидании моряка перед разлукой:

Мне ж бить китов, у кромки льдов,
Рыбьим жиром детей обеспечивать…

Послушайте ритм той эпохи, когда оркестр Леонида Утесова гремел по всей стране. Неслыханный случай — пять саксофонов, целых пять буржуазных инструментов в одном коллективе!

Песня «Одесский порт» написана давно. И у многих может возникнуть вопрос: почему вдруг одесские моряки переключились с черноморской кефали на далеких полярных китов? И почему сей промысел базируется не в Мурманске, откуда до гренландских китов можно добраться гораздо быстрее?

А предыстория всего сюжета весьма любопытна. В свое время, до войны, на британской верфи, по заказу норвежской компании, была построена китобаза «Викинген» и пять китобойцев-охотников. Затем, в силу финансовых проблем, китобаза была продана Германии.

В 1945 году флотилия была захвачена союзниками, а затем, в счет германских репараций, передана Советскому Союзу. Старое название «Викинген», разумеется, было изменено на советское «Слава». А поскольку решили бить не гренландских, а антарктических китов, которые плавают на расстоянии более десяти тысяч километров от границ СССР, то эту плавбазу прикрепили к Одессе.

И именно оттуда советская флотилия «Слава» уходила в Антарктиду – бить китов. Путь был не близким, поэтому свежие припасы, воду и топливо, брали обычно в Кейптауне, либо – в Монтевидео. За все это, разумеется, приходилось платить валютой.

Насколько рентабельны были все эти походы? Какова была себестоимость китового жира? Не проще ли было направить все эти средства на разведение рыбы в искусственных водоемах? Ведь та же Чехия, в те же годы, успешно обеспечивала себя рыбьим жиром за счет многочисленных прудовых хозяйств. Сие нам неизвестно.

Один кит весит в среднем 50 тонн. Доля жира – около десяти процентов. За рейс добывалось примерно тысячу китов. Перемножьте, и получите реальные объемы производства. Рисунок из журнала «Крокодил», № 18, 1955 год.

Во всяком случае в 1965 году флотилия «Слава» совершила свой последний антарктический рейс, после чего была продана Японии на металлолом.

Вот такая история про «рыбий жир», который, на самом деле явился чрезмерно дорогим продуктом, произведенным из убитого в дальнем далеке южного финвала.[11]

Однако, вновь вернемся к Леониду Осиповичу. В 1965 году Утесову присвоили звание народного артиста СССР — первому из эстрадников, самородку, не имевшему ни среднего, ни музыкального образования. Его часто обвиняли в отсутствии голоса и в том, что «поет бровями». «Пусть так, — говорил артист и добавлял: — Я пою не голосом, я пою сердцем!»

Леонид Утесов — шебутной классик, родившийся в XIX веке и оставивший свой неувядаемый след в советском веке двадцатом. Таких больше не будет…

Подлинная история: конец пятидесятых годов, одесская мамаша, распахнув дверку машины артиста, кричит своему карапузу: «Яша! Яша! Смотри — это сам Утесов! Когда ты вырастешь, он уже умрет!».

Памятник Леониду Утесову в городском саду Одессы…

Во времена этого эпизода, мы тоже были детьми. И когда мы выросли и стали взрослыми, Леонид Осипович действительно умер. И вместе с ним ушло наше детство, наша юность, да и наша молодость. И это действительно грустно…

Однако, будем двигаться дальше. В следующей главе, мы расскажем о скромном семействе — Свинчатковые, а также несколько прервем нить наших личных воспоминаний и вновь коснемся истории садового искусства.

Будущая, тридцать вторая глава, называется: «Семейство двадцать первое – Свинчатковые, или о знаменитой вилле д’Эстэ…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство тамарисковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 77.

[2] Город на юго-западе Франции, расположен на мысе святого Мартена, побережья Бискайского залива Атлантического океана. Биарриц, на языке басков означает два дуба или две скалы. В этом городе несколько лет проживал советский русский писатель Василий Павлович Аксенов.

[3] Аксенов В. Редкие земли. –М.: Эксмо, 2007. С. 5.

[4] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Леонид Утесов», написанная Матвеем Моисеевичем Гейзером. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великого певца и актера. Книга была издана в 2008 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[5] Эта песня была написана Яков Петровичем Ядовым (1884 – 1940) в 1926 году. Песня эта, написанная в течении получаса и впервые исполненная в одесском театре «Гамбринус», стала уличной уже на следующий день. Ее распевали как народную не только в Одессе, но и по всей стране.

[6] Соответственно – инструмент взломщика, пистолет и веревка.

[7] Хорошие фильмы нужно смотреть несколько раз. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 15 февраля 2010 года. С. 53.

[8] Там же. С. 53.

[9] Гейзер Матвей. Леонид Утесов. Молодая гвардия. 2008. Стр. 193.

[10] Гейзер Матвей. Леонид Утесов. Молодая гвардия. 2008. Стр. 193.

[11] Финвал, или сельдяной кит – морское млекопитающее, обитающее в прибрежных водах Антарктиды.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Семейство девятнадцатое – Портулаковые, или детские впечатления о советском кино…

                                                      Петунье – сват, а маку он свояк,

                                                      Веселый разноцветный портулак

                                                      Мы дружим с давних пор –

                                                      Он, как удачи знак!

                                                      Приветливый всегда,

                                                      И стойкий портулак!

                                                                                  Лада Федоровская

Семейство состоит из единственного рода, который, как вы догадываетесь, называется Портулак или Дандур.

Портулак – однолетнее растение с мясистыми стелящимися стеблями и толстыми овальными листьями. Оно цветет с июля по сентябрь; форма, размер и оттенки цветков зависят от разновидности. Плод портулака – коробочка с семенами, которую в народе называют «крыночкой». В раскрытом виде она похожа на створки ворот, этим и объясняется название: латинское слово portula в переводе означает «воротца».

Портулак, растущий в Саду Евгения и Валентины…

Родиной растения специалисты называют тропические области Восточного полушария, но сегодня оно встречается в разных регионах. Излюбленные места произрастания портулака – песчаные местности, на берегах рек, вблизи жилья. Растение неприхотливо, но его цветки появляются только в солнечные дни.

Портулак, выращиваемый авторами книги в станице Пятигорской.

Род объединяет около 100 видов. Любители ярких клумб особенно ценят портулак крупноцветковый (Portulaca grandiflora). Его называют «ковриком» за то, что стелющиеся стебли покрывают землю. Главное украшение этого растения – одиночные цветки красной, белой, ярко-розовой, желтой окраски.

Интересно, что каждый из них живет только один день и увядает вечером. Но их так много, что цветение кажется непрерывным от начала лета и практически до заморозков.

Вторая популярная разновидность – портулак огородный (Portulaca oleracea). Это однолетнее растение, как и его декоративные «родственники», имеет стелящийся стебель и мясистые листья, но его цветы не столь красочны: обычно они мелкие, желтые или белые, собранные в пучки по две — три штуки. Главная ценность огородного портулака – лечебные свойства, а вовсе не эстетическая красота.

А этот портулак «разбивает» монотонность дорожек в Саду Евгения и Валентины…

Портулак – классическое почвопокровное растение. В процессе роста он достигает высоты всего лишь 5 – 15 сантиметров от поверхности земли. Однако портулак незаменим, если вы захотите создать цветочные орнаменты на поверхности земли. Если у вас достаточно времени, а главное – терпения, то на поверхность земли следует предварительно нанести рисунок, каждую часть которого следует засадить портулаком соответствующей окраски.

Растение, которое многие садоводы считают сорняком, в Древнем Египте регулярно употреблялось в пищу. Врачи Древней Греции использовали его для лечения конъюнктивитов и заболеваний желудка, а арабы называли «благословенным овощем». Ему посвящена глава в книге «Источник здравия», изданной в 1800 году Московским университетом. Это портулак огородный, лечебные свойства которого во многом недооценены.

Важное свойство портулака – непрерывное цветение. И эта красота длится все лето!

Кстати, название — это известно далеко не всем любителям цветов, в народе за растением, прочно, закрепилось другое, не менее интересное — «коврик». В этой статье я поделюсь своим опытом выращивания портулака, и расскажу, как добиться длительного и пышного цветения этого удивительного растения.

Посмотрите, какое обильное цветение! При этом, вчерашние бутоны уже увяли, а завтрашние – напряглись в плотных бутонах…

Пришедший к нам из стран Южной и Северной Америки, удивительно нежный и, можно сказать, изысканный цветок покорил дачников своей неприхотливостью и наивной красотой. Будучи популярным в Европе еще в средние века, сегодня во многих европейских странах портулак растет как полевой сорняк, размножающийся самосевом.

Посмотрите, какое обильное цветение! При этом, вчерашние бутоны уже увяли, а завтрашние – напряглись в плотных бутонах…

Несмотря на это обстоятельство, для многих садоводов портулак — желанный гость на клумбе, и дело не только в причудливых цветочках растения, но и в продолжительном периоде цветения — с июня по сентябрь.

И такое обильное цветение продолжается все лето!

Вот видите, какое это замечательное семейство – Портулаковые, девятнадцатое по счету, в нашей неформальной коллекции.

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства, одним из ярких впечатлений которого, является посещение кино.

Ведь телевизор тогда в наши города еще не пришел, а до интернета следовало еще подождать лет сорок. Вот воспоминания Евгения Георгиевича:

Где-то примерно с 1954 года у меня появилось яркое еженедельное событие – кино. По воскресениям мы с мамой шли на базар. Рядом с базаром, как и в каждой станице, находился небольшой кинотеатрик, где по выходным крутили детские сеансы.[1]

Репертуар советских фильмов в 50-е годы был крайне скуден. И это несмотря на то, что в стране существовало около двадцати киностудий. Карикатура из журнала «Крокодил», выпущенного в феврале 1955 года.

Мама отводила меня к божественному зданию, который назывался «Кинотеатр», покупала билет, который стоил пять копеек, и уходила до окончания фильма за покупками.

Порядка четырех – пяти десятков ребят примерно моего возраста терпеливо томилось у входа. Пока не появлялась какая-то заспанная тетка, которая пускала нас в зал. Про нее пацаны говорили, что это очень важный и везучий человек – она могла бесплатно смотреть все без исключения фильмы. Причем столько, сколько ей заблагорассудится. Хоть весь день. Поскольку билеты были без указания мест, мы наперегонки мчались в зал, стремясь занять приглянувшееся кресло.

Еще одна «крокодильская» карикатура по поводу крайне незначительного количества выпускаемых советских фильмов (№ 36 за 1955 год).

Воскресное посещение кинотеатра стало непременным атрибутом моей детской жизни. Самым страшным наказанием было лишение возможности посетить этот чудный и волшебный дом.

Какое-то время у меня было страстное желание заглянуть за экран. Как же это беспрестанное движение осуществлялось на самом деле? Как-то мне это удалось. С таким же любопытным пареньком, перед тем как выйти из зала, мы мигом преодолели три ступеньки, ведущие на сцену, и заглянули туда.

Каково же было мое разочарование, когда я увидел там пару поломанных стульев и какой-то выцветший транспарант. Только через некоторое время старшие ребята растолковали мне тайну волшебного появления упоительных движений на белой парусине.

Во всех кинотеатрах пятидесятых – семидесятых годов по краям экрана висело два лозунга. Текст левого был неизменен: «Важнейшим из всех искусств, для нас является кино. Ленин».

Что касается правого лозунга, то вначале, там была какая-то цитата товарища Сталина. А потом, вероятно, степень вольномыслия работников кинопроката докатилась до таких пределов, что подбор цитат для правого лозунга был отдан на откуп директорам кинотеатров.

Ленинское высказывание о кино, настолько проникло в разум советских граждан, что в годы перестройки они были весьма обескуражены, узнав истинное его содержание. Ведь все эти лозунги в кинотеатрах, не полностью отражали то, что сказал Ленин в 1923 году наркому просвещения Анатолию Луначарскому.

Мысль самого человечного человека в угоду руководителям кино извратили дважды. Ведь в исходном виде она звучала так: «Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк».[2]

Хотя, вполне вероятно, к тому времени вождь всего мирового пролетариата уже ничего подобного и не говорил. Ведь в 1923 году самый человечный человек уже был неизлечимо болен, а Луначарский попросту мог ему это приписать.

Однако, вернемся в станичный кинозал. Киноаппарат там был в единственном экземпляре. Поэтому, прокрутив часть фильма, в зале зажигали свет, и все терпеливо ждали, пока механик перемотает ленту. Пленка часто рвалась и тогда вся ребятня, в каком-то радостно-восторженном исступлении орала почему-то одно слово: «Сапо-о-о-ожник»! И это тоже была восхитительная составляющая волшебного спектакля под названием КИНО.