ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Семейство тридцать первое – Виноградные, или про наряд «кукуруза» для новогоднего праздника …

Не стану я жалеть о розах         

Увядших с легкою весной;        

Мне мил и виноград на лозах,  

В кистях созревший под горой,

Краса моей долины злачной,    

Отрада осени златой,                 

Продолговатый и прозрачный, 

Как персты девы молодой.        

Александр Сергеевич Пушкин
1824 год

Для жителей Юга, виноград всегда больше, чем растение! Пожалуй, это образ жизни, это символ радости и счастья. В нашем Саду виноград широко представлен как великолепный декоратор и, разумеется, как гастрономический продукт. Были бы мы помоложе, то наверняка бы готовили из него великолепные вина и замысловатый самогон, руководствуясь древними кубанскими секретами.

Вместе с тем, начиная с сентября месяца, наш обеденный стол в Саду всегда украшен изысканными гроздьями винограда. А когда мы видим, что все это великолепие потребить просто физически невозможно, то мы начинаем варить свой, особый виноградный сок, смешивая одновременно светлые и темные сорта винограда.

А теперь немного теоретической ботаники. Согласно ботанической классификации APGIII[1], семейство Виноградные (Виноградовые или Ампелидеи) принадлежит порядку Виноградоцветные, который, в свою очередь, входит в неформальную ботаническую группу «Розиды».

Франс Снейдерс. «Лавка фруктов». 1620 год. Как видите, виноград во всей композиции занимает почетное, центральное место…

Семейство Виноградные насчитывает 12 родов и около 700 видов. Наиболее известен род Витис (Vitis), который, собственно, и представляет собой виноград, или виноградную лозу.[2]

Согласно представлениям древних греков, виноградную лозу первым нашел бог Дионис, сын Зевса. Дионис подарил лозу людям, научил их виноградарству и виноделию – производству вина из ягод винограда. Дионис ходил по земле в венке из винограда, окруженный веселой толпой менад и хмельных сатиров. Повсюду, где бывал Дионис, люди, начинали растить виноград и делать из него вино.

Но человечество познакомилось с виноградом задолго до возникновения этого мифа. На территории Израиля археологи обнаружили семена винограда и отнесли эту находку к бронзовому веку.

Дейк Флорис Клас ванн. Натюрморт. 1613. Харлем. Музей Франса Халса. Посмотрите – как здорово виноград «уравновешивает» всю композицию…

В Сирии и Палестине, по достоверным данным, виноград начали выращивать семь тысяч лет назад, чуть позже с этой культурой познакомились в Средиземноморье, где виноградарство и виноделие неразрывно связано с историей Древней Эллады. Где-то пять с половиною тысяч лет назад к странам, выращивающим виноград, присоединились Ассирия и Вавилон.

На гробнице египетского фараона Птаххотепа, жившего 4500 лет назад, есть надпись, где подробно описан процесс изготовления виноградного вина.

Когда мы путешествовали по Армении, то наш милейший и умнейший гид Татевик утверждала, что в этой древней и мудрой стране, виноград возделывают уже более четырех тысяч лет.

Говорят, что американские индейцы были знакомы с виноградом задолго до появления там европейцев. Они не выращивали виноград, как культурное растение, но употребляли в пищу ягоды диких видов и тоже делали из него вино и изюм.

Рыбочеловек замка Пена, у которого волосы и руки переходят в виноградную лозу. Португалия, город Синтра. Снимок авторов записок.

Виноград с полным правом относят к библейским растениям, поскольку виноградную лозу и гроздья представляют нам символом тела и крови Христовых. «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода», говорит Христос своим ученикам-апостолам.

Около трех тысяч лет назад культура виноградарства и виноделия утвердилась в Древней Греции. Наибольшей известностью пользовались вина Хиоса, Самоса, Крита, Кипра. Виноградники Греции находились в оптимальных климатических условиях, поэтому греческие вина справедливо считались лучшими. Уже в то время было известно до 150 сортов винограда и сотни сортов вина. Для брожения молодое вино ставили в погреба в больших, окуренных серой сосудах на шесть месяцев и более.

Брюллов%20Итальянский%20полдень
Брюллов Карл. Итальянский полдень. 1827. Государственный Русский Музей, Санкт – Петербург, Россия.

Лучшие сорта вина подолгу выдерживали. Гомер в «Одиссее» упоминает о многолетних винах, в частности о вине 11 – летней выдержки. Греки добавляли в вино соль, гипс, золу, белую глину, оливковое масло, семена укропа, тимьян, мяту, корицу и так далее.

Многие ингредиенты, применявшиеся в древнегреческом виноделии, выдержали проверку временем и продолжают применяться в наши дни. Греческие вина имели высокое содержание спирта и сахаристость. Обычай греков разводить вино водой возник не столько из желания уменьшить его действие, сколько по причине чрезмерной концентрации изготавливаемых напитков.

Нико Пиросмани «Большой кувшин вина в лесу». Снимок сделан авторами записок в венском музее «Альбертина» …

Самыми знаменитыми погребами античности были погреба Скоруса. В них содержалось триста тысяч амфор, заполненных всеми известными винами, а этих вин насчитывалось 195 видов.

Греки, как позже и римляне, предпочитали темное, красное вино. Подавалось оно, по меньшей мере, два раза в день: к завтраку и ужину. Питье вина сопровождалось определенным ритуалом. Сначала все пили неразбавленное вино в честь бога вина и виноделия Диониса, а затем отливали немного вина на пол, посвящая его любимому божеству.

После этого подавали «кратеры» – большие глубокие чаши на ножке с двумя ручками, в которых смешивали вино с холодной родниковой водой в разных пропорциях. Полагалось выпить за здоровье всех присутствующих, помянуть отсутствующих, воздать благодарение другим богам, помимо Диониса.

Картина Михаила Ларионова «Осень со зрелым виноградом», находящаяся в Центре Жоржа Помпиду в Париже. Снимок авторов записок.

Россия, как страна северная, познакомилась с виноградом гораздо позже. Хотя виноград выращивали еще в Киевской Руси, настоящее начало виноградарству на Руси положил Петр I, издав указ о разведении винограда на Дону. Сейчас несколько тысяч сортов столового и винного винограда выращивается на юге нашей страны.

Ученые до сих пор не пришли к единому выводу, какое дикорастущее растение стало основой для выведения культурного винограда. Возможно, это был распространенный и в Западной Европе, и в Малой Азии, и на Кавказе лесной виноград, или несколько видов дикого винограда.

Способность винограда расти на камнях потрясает воображение! Когда-то случайное виноградное зернышко попало в щель между дорожной плиткой и каменным парапетом. Влага попадает лишь по прихоти дождя. Все это не мешает винограду Вича расти и развиваться!

Виноград – одно из древнейших цветковых растений. Это лиана, которая прикрепляется к опоре с помощью усиков – видоизмененных побегов винограда. Соцветия винограда из мелких невзрачных цветков приспособлены как к самоопылению, так и к опылению ветром и насекомыми.

Настоящая красота винограда в плодах – зеленые, желтые, розовые, красные и черные, блестящие и матовые, круглые и удлиненные, крупные, почти со сливу, и мелкие, чуть крупнее черники. Ягоды собраны в нарядные гроздья, придающие виноградной лиане очень декоративный вид. Резные листья и красивые плоды сделали виноград не только пищевым, но и весьма декоративным растением.

Город Краснодар, центральная улица Красная. Здесь виноград также нашел свою расщелину. Из соображений наведения порядка, его надо бы вырубить, да вот рука ни у кого не подымается…

С точки зрения практического применения, виноград – весьма своеобразное растение. Если вы хотите получить хороший и красивый урожай столового винограда, то для этого следует потратить немало сил и времени. С таким виноградом надо возиться с апреля по ноябрь месяц, как с малым ребенком.

Приведем несколько своих наблюдений, касающихся выращивания винограда. Мы до сих пор руководствуемся высказыванием одного старого виноградаря, прозвучавшего эдак тридцать лет назад:

«Гроздь винограда растет исключительно на лозе ПРЕДШЕСТВУЮЩЕГО года». Вот и весь секрет!

Виноград «Восторг» в саду Евгения и Валентины в августе месяце…

Поэтому, если вы решили порадовать своих домочадцев красивым и вкусным виноградом, то купите хороший секатор и приготовьтесь резать, резать и еще раз резать.

Здесь почему-то вспоминается женщина-доктор Вера Семеновна из замечательного фильма «Покровские ворота», держащая в руке пинцет с папиросой «Беломор-канал» и грозно утверждающую: «Резать к чертовой матери! Резать! Не дожидаясь перитонита!». И, хотя перитонит винограду не грозит, вам все же следует уподобиться этой решительной женщине.

Во-первых, осенью, перед укрытием винограда, УДАЛИТЕ все старые ветви. Оставьте, по возможности, лишь те, которые выросли именно в текущем году.

Во-вторых, весною, после вскрытия винограда, желательно УДАЛИТЬ так называемы росяные (поверхностные) корни, которые по сути являются паразитами.

Виноград «Молдова» в саду Евгения и Валентины в августе месяце…

В-третьих, по мере роста ветвей винограда, следует осуществить, так называемую обломку побегов. Осуществляя данную операцию, мы УДАЛЯЕМ лишние побеги, особенно бесплодные, то есть те, на которых нет завязей будущих кисточек винограда.

В-четвертых, желательно осуществить прищипывание зеленых побегов. При этом УДАЛЯЮТСЯ верхушки зеленых лоз. Данный прием увеличивает урожай. Прищипку желательно осуществить до начала цветения винограда.

В-пятых, на протяжении всего процесса роста винограда, следует не забывать о процедуре пасынкования. В данном случае, мы должны постоянно следить за отрастанием боковых побегов (пасынков) и вовремя их УДАЛЯТЬ.

Тем самым мы будем способствовать усилению притока питательных веществ к гроздьям, улучшим освещенность, проветривание. Таким образом, мы снизим вероятность заболевания растения гнилостными болезнями.

На территории замка Амбуаз, во Франции, стройные ряды винограда играют не только утилитарную роль, но и составляют часть ландшафтной композиции. Снимок авторов записок.

В-шестых, нам следует не забывать о такой процедуре, как прореживание листьев. Эта зеленая операция предусматривает УДАЛЕНИЕ затеняющих листьев для лучшего созревания гроздей винограда. Разумеется, подобные изыски применяются исключительно на приусадебных виноградниках. В промышленных масштабах никто таким баловством не занимается.

И, как высший пилотаж, в-седьмых, вы можете осуществить операцию прореживание гроздей. Здесь следует частично УДАЛИТЬ ягоды в очень плотных гроздях. Прореживание проводится, когда проходит цветение и ягоды достигают размеры мелких горошин.

И еще один секрет, касающийся обрезки винограда. После сбора урожая, у некоторых садоводов-любителей возникает желание сразу же провести обрезку, удалить лишние побеги, которые точно не пригодятся в следующем году. Это ошибочное мнение! Ведь корни еще продолжают работать, как насос, идет активное сокодвижение. Все это спровоцирует раскрытие почек на однолетних побегах, росту пасынков и побегов из спящих почек многолетней древесины.

Из вышесказанного напрашивается вывод – перед зимовкой обрезать виноград следует никак не ранее того, как листья перестанут производить питательные вещества. По рекомендациям специалистов, обрезку укрывного винограда следует проводить не ранее чем через две недели после естественного листопада. Считается, что за это время происходит отток питательных веществ из однолетней древесины в многолетнюю древесину и в корни виноградного куста.

Вас еще не напугало, то огромное количество работ, связанное с обрезкой винограда? Нет? Тогда пойдем дальше.

Виноград – прекрасный декоратор. За многие годы он скрасил унылую серость забора в Саду Евгения и Валентины, и превратил его в прекрасную изумрудную плоскость!

Хороший виноград – это, как известно, хорошая подвязка! После вскрытия винограда, подвяжите на первой проволоке шпалеры перезимовавшую прошлогоднюю лозу.

При достижении величины побегов порядка 40 – 50 сантиметров, подвязывайте их ко второй проволоке шпалеры. При этом расставляйте их так, чтобы пространство между ними было достаточно одинаковым: это улучшает их освещение.

По мере роста лозы, последовательно подвязывайте растущий виноград к третьей и четвертой проволоки шпалеры.

На календаре – 31 августа. Завтра мы отмечаем день рождения внучки Полины и сына Егора. Ягоды этого виноград «Восторг» уже до краев наполнились сахаром. Сейчас мы его срежем, и завтра он украсит праздничный стол…

Вы еще не устали? Тогда продолжим – ведь мы еще ничего не сказали про опрыскивание. Первое опрыскивание против болезней следует провести препаратами, содержащими соли меди, сразу после вскрытия винограда.

Второе опрыскивание следует совершить при достижении величины побегов порядка 30 – 40 сантиметров. Лучше, если это опрыскивание проводится за 7 – 8 дней до цветения кисточек.

После цветения, когда образуются завязи-ягодки следует сделать третье опрыскивание соответствующими препаратами. Через 10 – 14 дней после третьего опрыскивания, даже если не было осадков, следует провести четвертую обработку. И вновь, через две недели, проводите пятую обработку этого капризного растения, называемого «виноград».

При этом помните, что опрыскивание следует проводить исключительно вечером, в безветренную погоду, когда спадет жара и не будет опасности ожогов.

Начало сентября в Саду Евгения и Валентины. Виноград Вича, завоевавший серый забор, прекрасно смотрится на фоне начинающих желтеть листьев…

Вот примерно такой выглядит трудоемкая игрушка – выращивание винограда в любимом саду. Здесь не применимы такие экономические категории, как рентабельность, либо срок окупаемости. Это такое же хобби, как вязание или вышивание крестиком.

Можно долгими зимними вечерами вязать свитер для любимого внука. А можно купить его в магазине. Или в сэконд-хенде. Во всех трех случаях потребительский результат будет примерно одинаков. Можно на протяжении года монотонно вышивать крестиком сомнительную копию картины Ивана Шишкина «Утро в сосновом лесу». А можно не затрачивая огромного времени, за небольшие деньги, заказать копию этой картины.

Так и с виноградом. Рассматривайте его, как простое человеческое увлечение, наряду с сотнями причуд, которое придумало для себя, постоянно ищущее человечество.

В нашей семейной библиотеке есть ряд книг, посвященных винограду. Там подробно изложены все элементы агротехнологий, которые мы здесь пробежали на двух страницах.

Особенно мы гордимся тем, что в нашей библиотеке имеется уникальная книга выдающегося советского ученого Александра Михайловича Негруль «Виноградарство», изданная в 1956 году.[3]

По определению Николая Вавилова, Александр Михайлович являлся «Королем винограда».

Уникальная книга Александра Негруль «Виноградарство», изданная в 1956 году и бережно хранящаяся в нашей библиотеке…

Эта книга актуальна по настоящее время. Она прекрасно отвечает на многие вопросы, как профессионалов, так и любителей. Мы часто заглядываем в эту книгу, подпитываемся знаниями и постоянно удивляемся ясности изложения ученого советской школы.

Конечно, следует отдавать отчет в том, что приведенная нами последовательность агроприемов, является в высшей степени идеальным вариантом. На Кубани, на практике с виноградом никто так тщательно не возится. Особенно, если это касается дворовых беседок.

В нашем благодатном крае практически все беседки в частных домовладениях увиты виноградом, причем наиболее популярным и морозоустойчивым сортом является знаменитая «Изабелла».

Роскошные кисти винограда соседствуют с лозою двух – трехлетней давности. Зачастую можно встретить и более древнюю лозу. Здешний виноград особо «не обижается» на этот беспорядок и продолжает вознаграждать хозяев прекрасными ягодами.

Как приятно в сентябре месяце, сидя за столом в такой беседке, даже не подымаясь, просто протянуть руку и сорвать теплую, пахнущую южной осенью, гроздь янтарного винограда.

Сидящий напротив хозяин посетует, что вот мол в уходящем году руки не дошли до капитальной обрезки винограда. Повздыхав, он отложит эту процедуру до следующей весны. Или осени. Ничего – виноград терпелив, он может и подождать еще несколько лет.

Однако, если вас пугают все перечисленные агроприемы, то назовем еще один секрет. Посадите на вашем участке, так называемый виноград Вича. Посадите, и забудьте о нем на веки вечные! Он прекрасно справится со всеми жизненными трудностями и без вашего внимания!

Виноград Вича – великолепный декоратор! Даже серую унылость бетонного забора, он в состоянии украсить великолепным багрянцем. Снимок сделан осенью в Саду Евгения и Валентины…

Именно этот виноград является великолепным, восхитительным декоратором! Его правильное название — виноград девичий триостренный формы Вича. Его еще называют Партеноциссус триостренный.

С этим виноградом, у нас в Саду, произошла одна, весьма любопытная история. Давным-давно, лет восемнадцать назад, во времена строительства Сада, мы решили соорудить барбекюшницу.

Наш добрый знакомый, выпускник Московского архитектурного института, Сергей Викторович Рюмин, вложил свою душу и сердце, и выдал на-гора великолепный проект. Как показала практика, внутренне пространство получилось очень органичным и уютным, располагающим к задушевным беседам. Высокий потолок предполагал много воздуха. Хорош был и очаг, для приготовления жаркого.

Наша старая, добрая барбекюшница, вызвавшая много споров в свое время. Фото, примерно 2003 года.

Однако, внешний облик вызвал много споров. Валентина Михайловна категорически утверждала: «Это не барбекю, а станция метро, имени Лазаря Моисеевича Кагановича, неизвестно как, оказавшейся в станице Пятигорской!».

Сергей Викторович, будучи человеком мягким, миролюбиво предложил: «Если это сооружение выглядит чересчур официозно, то посадите декоративный виноград, который скроет эту чопорность, как вам кажется, здания».

Так мы и поступили, «укрыв» спорную барбекюшницу виноградом Вича. Понадобилось много лет для того, чтобы мы убедились в мудрости проекта и его декоративного оформления. Спустя годы, авторы данной книги буквально влюбились в это замечательное сооружение, увитое виноградом.

Сегодня эта барбекюшница представляет собою одну из реперных точек нашего любимого сада. Уже невозможно перечесть – сколько было сделано восхитительных снимков этого, когда-то спорного объекта!

Прошло много лет, и станция метро, благодаря винограду Вича, превратилась в прелестную композицию, украсившую уголок нашего Сада…

Теперь несколько слов об этом замечательном декораторе. Родиной винограда Вича является Япония, Китай и корейский полуостров.

Эта цепкая лиана легко взбирается на любую опору благодаря ветвистым усикам. Ее побеги закрепляются с помощью присосков, на концах которых имеются вздутия. Из них, при соприкосновении с твердой поверхностью выделяется клейкое вещество, которое прочно удерживает лиану на любой поверхности – без всяких дополнительных подвязок, использования проволоки и сетки.

Поэтому с использованием этого эффектного растения можно без хлопот задекорировать дом, закрыть зеленой ширмой садовый сарай или же хозблок, озеленить любой забор, создать густой покров для беседки.

Осенний взгляд на нашу барбекюшницу…

Девичий виноград Вича нетребователен к почвам. Он прекрасно растет на солнце и теневынослив – годится для декорирования обоих сторон забора, вне зависимости от его ориентации к солнцу. Это обстоятельство нами проверено на практике. Поэтому в любом саду можно найти для этого декоративного растения подходящее место. Ну а насколько красиво это растение, вы можете судить по приведенным в данной главе фотографиям.

Изображение 151
Музей истории Парижа в октябре месяце. Стены, увитые декоративным виноградом, возраст которого составляет многие десятки лет. Снимок авторов записок.

И еще об одном гастрономическом изыске, связанном с виноградом. Наша Кубань, как известно, является многонациональным краем. В нем проживает порядка ста пятидесяти национальностей.

И от многих их представителей можно услышать следующую фразу: «Моя мама готовила самую вкусную долму». Это словосочетание можно услышать от болгарина и армянина, молдаванина и грека. Каждый из них вспомнит, как майским утром бегал на виноградник собирать листья, а мама потом с неуловимой быстротой заворачивала в них начинку.

Долма появилась раньше всех давних споров о ее происхождении. Название ее, по одной из версий, происходит от тюркского глагола со значением «заполнять», «начинять», «фаршировать».

Веками проверенную комбинацию (мясной фарш, рис, виноградный лист) можно признать идеальной – в ней нет случайных ингредиентов: рис забирает у мяса излишки жира, лист винограда дает кислинку и терпкость, ну а мясо – сытность.

Виноград Вича достаточно прочно завоевал стены нашего дома. Давно бы пора постричь окно на втором этаже, да все как-то руки не доходят…

Как правило, особо тщательно выбирают листья. Они молодые, с нежными прожилками. Для придания большей эластичности их ошпаривают. Укутывание начинки в виноградный лист – самый важный ритуал. Почти повсеместно на Кавказе его исполняют женщины.

Опытные хозяйки делают это с особой сноровкой и одновременно с осторожностью, как будто пеленают младенца. Верх мастерства – умение закрутить начинку в тугой сверток пальцами одной руки. Если в листочке дырка – не беда, положат заплатку – кусочек другого листа.

Долму томят на огне, но ни в коем случае не варят. На дно кастрюли кладут прочную керамическую тарелку, дабы блюдо не пригорело. Наливают немного воды. Она должна тихо кипеть под тарелкой, испуская пар, превращая фарш в сочную начинку. Верхний слой накрывают еще одной тарелкой – она работает как гнет и не дает листьям развернуться.

Начало ноября в Саду Евгения и Валентины…

У долмы десятки, если не сотни вариаций. Кулинары с легкостью отступают от канонов. Мясо заменяют курицей, индейкой, рыбой. А иногда на столе появляются и облегченные версии долмы – с фасолью и рисом.

Иными словами, в большом семействе, под названием долма, готов прописаться едва ли не любой продукт, который можно нафаршировать. У поваров-экспериментаторов есть пища для творчества. Но никто пока не придумал ничего лучше классической комбинации мясо, рис, виноградный лист. Для каждого в этом сочетании есть что-то свое, сокровенное. То, что вызывает не только аппетит, но и ностальгию по дому, старому винограднику и маминой долме.

Конец сентября на Кубани. Виноград, буквально растущий на камнях, уже готовится к зиме…

А теперь вновь окунемся во времена нашего детства, в конец пятидесятых годов прошлого века. И вновь, про послевоенные попытки досыта накормить страну. И вновь о безудержной всесоюзной кампании, которая по своему размаху была сопоставима с поднятием целинных и залежных земель. И здесь целесообразно привести школьные воспоминания Валентины Михайловны:

«В году примерно пятьдесят девятом, вся наша школа начала готовиться к встрече волшебного Нового года. Уже минуло несколько лет, как вышел на экраны страны безумно популярный фильм «Карнавальная ночь», с несравненной Людмилой Гурченко.

Эта лента блистательно показывала, как прогрессивная советская молодежь, в восхитительных карнавальных костюмах, идеологически верно и политически правильно умеет встречать Новый год!

Готовились к торжеству и в нашем классе. Что касается маскарадных костюмов, то наша учительница давала настоятельные рекомендации, которые были равносильны жестким приказам.

Как-то так получилось, что роли снежинок, бабочек и прекрасных Мальвин, уже были розданы другим девочкам. И так получилось, что мне поручили прийти на этот волшебный праздник, который я так ждала, в костюме … КУКУРУЗЫ!

Когда Валентине шили карнавальный костюм, страна была наводнена всевозможными плакатами, утверждавшими, что кукуруза является главнейшей сельскохозяйственной культурой огромнейшей страны…

Я действительно не знала – что мне делать. То ли рыдать от горя, то ли гордиться столь важным пионерско-комсомольским поручением. Понятия личного мнения ученика тогда не существовало в принципе. До перестройки, гласности и плюрализма мнений еще оставалось порядка тридцати лет.

Поэтому, мне пришлось безропотно принять доставшуюся мне сомнительную роль. Моя мама – Елена Андреевна, тут же воспользовалась этим важным идеологическим поводом. Торпедируя ранее распланированный семейный бюджет, она заказала мне прекрасное зеленое, штапельное платье. С помощью добрейшей Веры Петровны, учительницы по рисованию, мы вырезали из ватмана и разрисовали початки кукурузы в натуральную величину. Эти эрзац-початки мы пришили по всему периметру платья снизу-доверху.

Все это укладывалось в атмосферу предстоящего карнавала. Однако, не зря говорят, что дьявол таится в деталях. И этой изуверской деталью, был картонный колпак, в форме кукурузы, который следовало водрузить на голову. Здесь уж, не доверяя мне, Вера Петровна самолично изготовила этот инквизиторский предмет.

Девочка Валентина знала из журналов «Огонек» и «Крокодил», что мерзавцы ку-клус-клановцы в своих балахонах, не только линчуют добрых негров, но и почему-то гоняются на машинах за кроликами. (Журнал «Крокодил № 19 за 1961 год).

Учительница очень гордилась этой работой. А вот мне-то, советской пионерке, стало вдруг казаться, что этот кукурузный колпак, уж больно напоминает одеяние гнусной и мракобесной организации Ку-Клус-Клан из штата Айова.

Об этих извергах достаточно часто писали журналы «Крокодил» и «Огонек». А ведь те молодчики, как известно, только тем и занимались, что с утра до вечера линчевали бедных негров в этой проклятой Америке. Хорошо, что мне хватило ума – не рассказывать о своих неуместных аналогиях, моим друзьям и преподавателям.

Елку установили в спортивном зале школы. Было душно и пыльно от постоянной беготни ребят. В своем кукурузном колпаке, я чувствовала себя собакой Лайкой, которую недавно запустили в космос наши доблестные ученые.

Прорезь для глаз была достаточно узкой, как в танке. Для того, чтобы что-то увидеть, мне приходилось поворачиваться всем телом. Я не могла петь и говорить, как все остальные. А в хороводе вокруг елочки, я двигалась практически наощупь. Праздник был безнадежно испорчен.

Плакаты о чрезвычайной пользе кукурузы сопровождали граждан СССР буквально везде – на почте и в сберкассах, в кинотеатрах и поликлиниках, в магазинах и красных уголках на предприятиях…

Вот такой у меня состоялся карнавал! Прошло уже более шестидесяти лет, а я по-прежнему, с содроганием, вспоминаю этот безумный эпизод из моего счастливого советского детства.

Высокочтимая, строгая школьная комиссия присвоила моему костюму почетное ТРЕТЬЕ (!?) место. И даже вручила какой-то сувенир, который хоть как-то компенсировал мои моральные и физические страдания. А первое место досталось моей однокласснице, в глупейшем розовом костюме Мальвины.

Глядя из далекого далека, думаю, что мой папа Михаил Куприянович – член родительского комитета школы, мог бы с легкостью оспорить столь аполитичное решение. Подумайте сами – костюм заурядной Мальвины, в конечном счете отражал помыслы и чуждую нам культуру развращенного Запада. А вот его родненькая дочь, на новогоднем утреннике, безусловно демонстрировала мудрую политику родной коммунистической партии и советского правительства.

Только кукуруза могла решить все проблемы сельского хозяйства! Рисунок из журнала «Крокодил» № 15 за 1960 год.

Как же хорошо, что все обошлось. Очень здорово, что мой кукурузно-ку-клус-клановский наряд не обернулся всешкольным скандалом, брызги которого могли долететь до районного отдела народного образования и идеологического отдела райкома партии».

Вот такие воспоминания. Этот политико-экзотический наряд настолько остался в памяти бедной девочки, что всякий раз, наряжая елку в нашем Саду, Валентина Михайловна вспоминает эту занятную историю.

Что же явилось первопричиной этого занятного карнавала и демонстрацией экзотичного костюма? А все лишь потому, что девочка Валя в то время не догадывалась о двух обстоятельствах.

Во-первых, даже после освоения целинных земель, в котором доблестно участвовал ее отец Михаил Куприянович, в стране по-прежнему не хватало зерна. Как следствие — из-за недостатка кормов, животноводство не могло в полной мере обеспечить население мясными и молочными продуктами.

Все говорят только о кукурузе, все называют ее «Королевой». Рисунок из журнала «Крокодил» № 13 за 1960 год.

Во-вторых, тогдашнему лидеру страны – Никите Сергеевичу Хрущеву уж очень понравилось разъезжать по братским, и не очень, странам.

Конечно, при Сталине, он не мог об этом и подумать. Сам Иосиф Виссарионович подобные глупости не приветствовал, и, за тридцать лет своего правления был за рубежом всего лишь дважды. В 1943 году он побывал на конференции в Тегеране, а в 1945 году съездил на поезде в поверженный Берлин, где принял участие в конференции в Потсдаме.

Говорят, что при Сталине, Хрущев был за границей всего лишь один раз. Вот что пишет об этом его зять Алексей Иванович Аджубей: «Только однажды, сразу после войны, с разрешения Сталина, Хрущев посетил Австрию. Не знаю, под какой фамилией путешествовал, как его представляли местным властям, думаю, что по традиции «генералом Ивановым». Впечатлениями о той первой поездке он не делился, только изредка вспоминал красоту Австрии, ее замки, дороги и, конечно, охотничьи ружья, которыми хвастались наши генералы».[4]

Да-да, эта цитата принадлежит именно тому самому Аджубею, про которого в пятидесятые годы прошлого века ходила известная поговорка:

Не имей сто рублей,

А женись, как Аджубей!

Расправившись со своим главным противником – Лаврентием Берия, который был расстрелян в декабре 1953 года, Хрущев начал активно постигать внешний мир.

Где-то, Никита Сергеевич напоминал «новых русских» начала девяностых годов прошлого века, которые, как только открыли границы, стали стремительно осваивать всяческие Анталии, Парижи и Берлины.

Хрущев уже через год, после смерти Сталина, в 1954 году, совершил поездку в качестве главы советской партийно-правительственной делегации в Китай. В июле 1955-го встречался с главами США, Великобритании и Франции на Женевской конференции, в том же году посетил Индию, Бирму и Афганистан, а в апреле 1956-го – Великобританию.

В сентябре 1959 года, во время визита в США, Никита Сергеевич посещает ферму крупного землевладельца Росуэлла Гарста в штате Айова. Там Хрущев увидел свою осуществленную мечту: высокорентабельное специализированное сельское хозяйство.

Об этой поездке Алексей Аджубей пишет хвалебную книгу «Лицом к лицу с Америкой».

Та самая льстивая и хвалебная книга о поездке Хрущева в Америку. Это произведение – составляющая нового культа личности, с которым безуспешно пытался бороться Никита Сергеевич…

Эта книга есть в нашей семейной библиотеке. Спустя более чем шестьдесят лет, весьма любопытно вновь пролистать ее ветхие страницы. Конечно, атмосфера этого «произведения» представляет апофеоз возвышения нового культа личности, подобострастной лести, эдакой бравады, и шапкозакидательства.

Американские «придурковатые» корреспонденты, как дети малые и неразумные, постоянно задают глупые вопросы про свободу слова, многопартийность и парламентскую демократию. Однако, наш Никита Сергеевич за словом в карман не лезет и снисходительно, шутейно отвечает им, разумеется, ничего не говоря по существу.

Окидывая взор из сегодняшнего дня, мы видим, что проехал Хрущев по Америке с шутками и прибаутками:

— ничего, что в СССР когда-то голодали, зато наше советское сельское хозяйство находится на высочайшем подъеме;

— репрессии? Какие репрессии? Ах, это было уже так давно, что мы об этом успели забыть;

— конечно-же, социализм – это восхитительно, когда все бедные – это здорово, а вот ваш капитализм с вашей частной собственностью – это пережитки прошлого;

— о какой демократии можно говорить, если ваша хваленая капиталистическая система загнивает, и скоро исчезнет с лица земли;

— зато у вас танцуют канкан и задирают юбки! Бескультурщина! В Советском Союзе никогда такого не будет!

Разворот знаменитой книги. Фотография производит двойственное впечатление. Какой-то мятый и неухоженный костюм, на котором нелепо выглядят все эти медали. Зачем Хрущев надевает их, направляясь в Америку? Что и кому, он тем самым хочет продемонстрировать?

Однако, вернемся к Гарсту. В вышеупомянутой книге все же имеется полезная информация об этом человеке:

«Вереница машин двигалась к ферме Росуэлла Гарста. Кто такой Гарст, почему именно его ферма привлекла внимание Н.С. Хрущева?

Росуэлл Гарст – коренастый 60-летний мужчина с волевым лицом, энергичными движениями, крепкой предпринимательской хваткой. Американские газеты его обычно называют миллионером-фермером. У него большое и хорошо поставленное хозяйство: более двух тысяч гектаров земли, свыше трех тысяч голов крупного рогатого скота, две с половиной тысячи голов свиней, три тысячи кур и т.д. На своей ферме он сеет только кукурузу и сорго.

Имя Гарста хорошо известно не только в США, но и далеко за их пределами, как одного из инициаторов производства гибридных семян кукурузы. Вместе со своим партнером Чарльзом Томасом он владеет крупной компанией, производящей гибридные семена кукурузы. Компания «Гарст и Томас» в свою очередь входит в состав крупнейшей и старейшей в стране семеноводческой фирмы «Пайонир» (Пионер), специализирующейся на выращивании семян гибридных сортов кукурузы, а также породистых кур и свиней».[5]

Вот к такому миллионеру и поехал учиться Хрущев. После бесед с Гарстом, — а это он рассказал Хрущеву о возможности использовать зеленую массу кукурузы с недозревшими початками на корм скоту – Никита Сергеевич твердо решил послушаться совета знающего человека. Он так и говорил: «Надо верить Гарсту, он капиталист и ничего без расчета не делает».[6]

Сентябрь 1959 года. Никита Хрущев и Росуэлл Гарст позируют перед американскими журналистами…

Однако, самым весомым аргументом при этих советах, была сама американская кукуруза. Эта красавица на фермерских полях, при правильно рассчитанных подкормках, удобрениях и гербицидах, давала по 500 – 600 центнеров зеленой массы с гектара.

Вот он философский камень! Вот та волшебная культура, которая позволит одновременно решить сразу две задачи: ликвидировать хронический недостаток кормов в животноводстве и обеспечить население мясом и молоком!

И Хрущев, с присущей ему экспрессией, начинает новую, уже кукурузную кампанию, которая по своему размаху становится сопоставимой с подъемом целинных земель. Он восхваляет кукурузу, как «царицу полей».[7]

Никита Сергеевич заявлял, что «кукуруза и только кукуруза» поможет ему сдержать свои обещания: «Что значит обогнать Соединенные Штаты Америки по производству продуктов животноводства? Это значит научиться повсеместно выращивать кукурузу на силос – такую задачу мы ставим для Советского Союза».[8]

Страна, сорок лет назад расправившаяся с монархом, вновь заговорила о королевских титулах…

Лозунг «Кукуруза – царица полей» («Куцаполь») и впрямь означает аграрный абсолютизм: кудесница в одиночку должна обеспечить сырьем несколько отраслей промышленности. В тогдашнем ярком агитационном мультфильме кукуруза – разбитная молодка в модной юбочке – пляшет и поет частушку:

Я культура хлебная,
Я и ширпотребная!
Я крупа и маргарин,
Я мука и желатин,
Каучук и ацетон,
И тройной одеколон!
И тому подобное –
Я на все способная!

Кукурузу насаждают всюду – в том числе в российском Нечерноземье, где для нее слишком бедные почвы и слишком холодный климат. Дело доходит до требований выращивать «королеву» за полярным кругом, и среди местных руководителей появляется широкоизвестная присказка: «Кукурузу надо сажать и убирать, чтобы тебя самого не убрали и не посадили».

Спустя десятилетия, дабы смягчить ситуацию, появились утверждения, что идея выращивания кукурузы на Севере, принадлежит безграмотным комсомольцам-энтузиастам, готовых выполнять любое поручение партии. В действительности, сам Хрущев настаивал: «Мы обязательно вырастим кукурузу в Якутии, а может быть, и на Чукотке. Картофель там растет? Растет. Думается, что и кукуруза будет расти».[9]

Вот такие залихватские зарисовки также сопровождали безумную, кукурузную кампанию. Именно эти «прожекты» и поставили, в дальнейшем, в вину Хрущеву…

Вакханалия творилась грандиозная! Все как-то забыли, что штат Айова находится на широте Грузии! Поэтому, наша щедрая Кубань сравнительно легко перенесла эту разнузданную кампанию.

Однако, Кострома – не Айова! Во многих российских местах кукуруза оказалась самозванкой, непрошено посаженной на престол нашего земледелия. Внедряли ее таранно, ударом кулака по столу, не слушая никаких резонов.

Прошло несколько лет. Неудачи с кукурузными посадками в средней полосе и северных районах уже становились достаточно очевидными. Однако, это не охладило пыл Хрущева. Даже на XXII съезде КПСС в 1961 году он заявил:

«Если в отдельных районах страны кукуруза внедряется формально, колхозы и совхозы снимают низкие урожаи, то в этом виноват не климат, а руководители. Надо заменить тех работников, которые сами засохли и сушат такую культуру, как кукуруза, не дают ей возможности развернуться во всю мощь. (Аплодисменты).[10]

Руководители северных районов страны отчетливо понимали всю авантюрность кукурузной кампании и пытались сеять традиционные, районированные культуры. За это их нещадно били и критиковали, как отсталых и безграмотных людей…

Вешались выговоры, отбирались партбилеты, не глядя ни на широту, ни на долготу.

Идеал районного руководителя весьма напоминал сильно приукрашенный портрет самого Хрущева. «Как я изучал сельское хозяйство? – говорил он на встрече с секретарями райкомов в апреле 1957 года. – Ездил в колхозы, совхозы, слушал людей, знакомился с передовым опытом и распространял его, читал специальную литературу. Вот как накапливались и приумножались знания».[11]

Когда сельские руководители признавались, что не могут решить какие-то проблемы, Хрущев кричал на них: «Дайте мне самый трудный район, в котором вы поработали и не нашли возможности решить задачу, поставленную пленумом ЦК. Дайте мне этот район. Перед всем честным народом заявляю, что мы пошлем людей, сам выеду, если пошлет ЦК, и даю подписку на этом заседании, что мы задание… не только выполним, но и перевыполним».[12]

Безусловно, ближний председатель символизирует мудрого Никиту Сергеевича, а дальний – бестолковых руководителей районного звена. А знойное светило – вероятно означает солнечную Якутию. Рисунок из журнала «Крокодил» № 18 за 1955 год.

И пока Хрущев во всех недостатках обвинял неумелые кадры руководителей, рядовые сельские труженики особенно остро воспринимали всю абсурдность «кукурузной» кампании. У Любови Кушнир есть замечательный рассказ о кубанском сельском жителе Петре Петрове. Процитируем небольшой абзац из этого произведения:

«Вечером, уставший, недовольный, он валился за стол и говорил жене:

— Представляешь, Рубисово поле кукурузой засеяли! И на втором, и на третьем отделении все поля под кукурузой! Он перечислял поля, которые раньше засеивались пшеницей, горохом, клевером, викой, овсом, свеклой, морковью и другими культурами. Да это и понятно, ведь совхоз был плодоовощной и прекрасно выполнял свое назначение.

— Как же так! – Негодовал отец. – Они что там совсем с ума посходили! Ну разве можно кормить скотину одной кукурузой, какой бы питательной она ни была! Вот ты, обращался он к Шуре, — любишь пряники, они вкусные. А если тебя одними пряниками полгода кормить?! Завоешь! И болячек себе наживёшь от переизбытка сахара. А скотине ведь тоже разнообразный рацион нужен! Погубят всю скотиняку! Всю!

Петр выскакивал во двор, чтобы никто не видел его слез, ходил по огороду, ничего не замечая вокруг, и возвращался в дом, только немного успокоившись.

Следующий раз он вернулся с работы, словно с похорон: на нем не было лица. Мама даже испугалась:

— Петя! Случилось что? Что с тобой?

— Случилось… Яблоневый сад уничтожили… весь…

— Как! Наш знаменитый сад!? Зачем? – Шура не верила своим ушам.

— Под кукурузу…, с горькой усмешкой ответил Петр. Все, даже дети знали этот сад. В нем росли лучшие сорта яблонь, которые плодоносили ежегодно. Яблок было так много, что приглашали на уборку даже детей, начиная с восьмилетнего возраста. Дети Петровых работали в саду каждое лето. Самые лучшие яблоки упаковывались в деревянные ящики и в тот же день отправлялись на Север».

Вот так и внедряли кукурузу на той же благодатной Кубани. Понятно, что отношение к ней становилось все более и более отрицательным. Уже сам термин «кукуруза» вызывал у рядовых людей все большую ненависть.

Тем временем странная дружба пламенного коммуниста и убежденного капиталиста продолжалась.

Когда Гарст приехал в Советский Союз, Хрущев пригласил его погостить на своей ялтинской даче. Гарст провел там почти целый день, во время которого Хрущев показал себя с лучшей стороны – радушный и гостеприимный хозяин, живой и остроумный собеседник.

Хрущев и Гарст
Никита Хрущев и Росуэлл Гарст – странная дружба коммуниста и капиталиста, принесшая, в конечном счете, большой урон нашей стране…

Гарст поинтересовался, почему русские так мало знают об американском сельском хозяйстве, если секрет атомной бомбы они сумели украсть у США всего за три недели. «За две, — поправил Хрущев. – Атомную бомбу вы прятали, так что нам пришлось ее красть. А информацию о сельском хозяйстве предлагали задаром – вот мы и думали, что она ничего не стоит».[13]

Великолепный трехчасовый ужин с отличным грузинским вином мог бы затянуться еще дольше, если бы Нина Петровна – супруга Хрущева, своей властью не запретила мужу много пить. За столом, речь шла в основном только о кукурузе. И сколько вина выпито не было, Гарст продемонстрировал свою капиталистическую хватку – СССР заказал у него пять тысяч тонн семян американского гибрида кукурузы.

"Аргумент" Никиты Сергеевича
Одно из многочисленных совещаний по кукурузе. И если рядовая колхозница пытается улыбаться шуткам Хрущева, то мудрый секретарь обкома, сидящий рядом с нею, тревожно размышляет – как не получить выговор и удержаться в руководящем кресле…

Гарст достаточно много поездил по Советскому Союзу, искренне пытаясь довести до наших крестьян безусловную пользу этой культуры. Однако, советские колхозы и в благоприятных для кукурузы климатических зонах, не располагали возможностями Гарста.

В нашем благодатном Краснодарском крае помнят до сих пор, как в один из своих приездов, именитый американец с кулаками набросился на председателя кубанского хозяйства, который сеял кукурузу, не внося одновременно удобрений. Мог ли бедный руководитель откровенно сказать этому надменному капиталисту, что у него нет ни удобрений, не гербицидов, да и соответствующей обрабатывающей техники?

Советский журнал «Крокодил» показывал руководителей сельского хозяйства страны эдакими дилетантами и недотепами. Кукуруза-то красавица, но они не могли ее не сеять, не возделывать, не убирать. (№ 23 за 1961 год).

В теории, наша родная коммунистическая партия ставила планку перед нашими крестьянами по урожайности кукурузы на уровне Айовы-Грузии. В частности, в резолюции внеочередного двадцать первого съезда КПСС утверждалось:

«Решающая роль в увеличении производства кормов принадлежит кукурузе. Опыт возделывания кукурузы на больших площадях в различных районах страны убедительно подтверждает возможность получения не менее 500 центнеров зеленой массы с початками с гектара. Кукуруза, посеянная квадратно-гнездовым способом, при правильной агротехнике и полной механизации всех работ по посеву, уходу и уборке дает по сравнению с другими культурами максимальное количество кормовых единиц с гектара посева при наименьших затратах труда и средств.[14]

Однако, где же ты возьмешь всю эту полную механизацию и необходимый комплекс удобрений? Поэтому фактический сбор зеленой массы кукурузы в южных регионах составлял примерно семьдесят центнеров, а в Нечерноземье – чуть больше тридцати центнеров с гектара. Гора родила мышь!

Все это – результат чрезвычайных перегибов на местах. Воистину – слепо выполняй команду, а там хоть трава не расти! Это примерно также, если бы любимый нами виноград начали принудительно высаживать в северных регионах страны.

Вся эта советская пастораль, так и не была воплощена в жизнь. Журнал «Крокодил» № 10 за 1955 год.

Между тем, для Краснодарского края, кукуруза всегда была популярна. До Хрущева, во время Хрущева, да и после Хрущева. Главное – во всем должна быть разумная мера.

В процессе написания главы мы еще раз убедились, что на Кубани помнят Никиту Сергеевича, как пропагандиста ценной сельскохозяйственной культуры.

Приведем один любопытный эпизод. Историки утверждают, что на территории нашей огромнейшей страны имеется всего лишь два памятника Хрущеву. Первый находится на Новодевичьем кладбище, на могиле Никиты Сергеевича. Он изготовлен талантливым советским скульптором Эрнстом Неизвестным, о чем мы уже писали в тридцать пятой главе наших записок.

Ну а где же второй? А второй находится в Гулькевичском районе Краснодарского края.

История этого памятника, который существует более пятнадцати лет, достаточно примечательна. Тогда в «нулевые» годы, впрочем, как и сейчас, было принято ругать всю предшествующую советскую систему, включая Сталина, Брежнева и «кукурузника» Хрущева.

Однако, у Ассоциации производителей семян кукурузы было иное мнение. Благодаря настойчивости ее председателя – Николая Ивановича Жукова, эта организация решилась на дерзновенный шаг и увековечила память Никиты Сергеевича.

Ведь именно благодаря ему, наша страна начала получать элитные семена кукурузы. От того же самого Росуэлла Гарста, о чем мы писали выше. И благодаря этим семенам, мы смогли создавать свои, советские, более урожайные, чем ранее, гибриды.

Вот такое уникальное произведение искусства находится в нашем Краснодарском крае! Надпись на монументе: «Никите Сергеевичу Хрущеву. Великому подвижнику кукурузы от ассоциации производителей».

Дата открытия монумента – шестнадцатого мая 2005 года была выбрана отнюдь не случайно. Организаторы торжества сделали так, что в момент, когда белое покрывало соскальзывало с монумента, исполнилось ровно сто одиннадцать лет один месяц и один день со дня рождения Хрущева. Так и осуществили!

Автором памятника был краснодарский скульптор Николай Буртасенков. Художник потратил на создание памятника около двух месяцев. Со слов автора, ему хотелось создать своего Хрущева – энергичного и доброжелательного.

Скульптору с детства запомнился кадр из черно-белой кинохроники, где Никита Сергеевич идет по полю, бережно гладит спелый початок кукурузы. Таким автор и постарался изобразить опального лидера. Кубанский Хрущев, в отличие от московского, не черно-белый, а исключительно белоснежный и улыбающийся.

Вот такой уникальный памятник находится возле проходной кукурузно-калибровочного завода в поселке Кубань, Гулькевичского района Краснодарского края! Сам поступок селян вызывает глубочайшее уважение. Как говорится – не хлебом единым жив человек.

Не исключено, что одним из побудительных мотивов установки памятника неоднозначному лидеру страны, явился его визит на Кубань в августе 1962 года.

Тогда Хрущева встретили на перроне вокзала в Армавире и отвезли в Кубанский НИИ испытания тракторов и сельскохозяйственных машин. А затем Никиту Сергеевича повезли в село Новоукраинское, Гулькевичского района, в совхоз имени Калинина. Там Хрущеву показывали урожай кубанской «царицы полей». И все это происходило буквально в нескольких километрах от места, где сейчас установлен памятник!

В сопровождении директора хозяйства — товарища Федоренко, его сына и работников совхоза, Никита Сергеевич осмотрел кукурузные поля. В тот год, кукуруза действительно выдалась статной, высокой, с хорошо сформировавшимися початками. Их вырастило звено Марии Власовны Куфлиевской.

Здесь мы приводим уникальную фотографию, где запечатлен Никита Сергеевич в совхозе имени Калинина, расположенного в Гулькевичском районе Краснодарского края. Где именно изображена на фото знаменитая звеньевая, нам выяснить не удалось…

Глава государства остался доволен увиденной картиной. Он поблагодарил Марию и женщин из ее звена, за отличную работу, долго говорил о пользе кукурузы для страны, а напоследок охотно сфотографировался вместе с тружениками совхоза.

Объективности ради следует отметить, что урожай кукурузы действительно оказался рекордным. За это, впоследствии, Марии Власовне был вручен орден Трудового Красного Знамени, одна из высших наград СССР.

А как обстояли дела на Кубани с получением не менее 500 центнеров зеленой массы с початками с гектара, как того требовали коммунистическая партия и советское правительство? Опять-таки, для нашего благодатного края эта задача не представляла особой проблемы.

Вот такую четырехметровую кукурузу уже тогда, в пятидесятые годы, выпускали хозяйства Гулькевичского района…

В качестве доказательства нам показали любопытную фотографию пятидесятых годов, где изображена четырехметровая кукуруза. Там же, на ней имеются рукописные показатели. Даже если отбросить некие возможные приписки, фактическая урожайность этой красавицы безусловно превышала тысячу центнеров с гектара.[15]

Однако, наша Кубань маленькая. Поэтому ее и называют «Жемчужиной России». А вот Советский Союз большой. И большая часть его территории находится значительно севернее Краснодарского края и в более континентальном климате.

И там, по вполне объективным причинам, кукуруза произрастать не желает. В том же Нечерноземье – ее собирали чуть больше тридцати центнеров с гектара. Гора родила мышь!

К сожалению, как и следовало ожидать, вся эта административно-командная затея с треском провалилась, породив множество язвительных частушек и анекдотов.

Люди нашего возраста до сих пор помнят анекдот про американцев, высадившихся на Луне. Что же такого необычайного они там увидели? А ведь прибывшие астронавты увидели там Хрущева, стерегущего початки кукурузы!

Популярным был и такой анекдот:

— Никита Сергеевич, а мой папа говорит, что вы не только спутник, но и сельское хозяйство запустили.

— Скажи своему папе, что я не только кукурузу сажаю!

Мы помним из нашего детства множество едких стихотворений и частушек, типа таких:

Хрущев спутники Союза
Запускать старался:
Он весь космос кукурузой
Засеять собрался.

Нам сказали: кукуруза
Воскресит любой колхоз!
Засеяли пол-Союза,
А собрали с гулькин нос.

Нам не радость, а обуза
И как тут не завопить?
Все поля под кукурузой,
А скот не хреном кормить.

Даже в северной Сибири
Кукурузу посадили.
Не собрали ни хрена
Зря пропали семена.

По Советскому Союзу
Уверял Никита в том:
Посеем в тундре кукурузу
Вот тогда и заживем!

И плешив Хрущев, как Ленин,
А умишка мало,
Начал сеять кукурузу
Просто где попало.

Мы Америку решили
И догнать, и перегнать.
Если тут же не запили,
Показали б Кузьки мать!

«Кукурузная эпопея» стала одной из главных ошибок Никиты Сергеевича, которая серьезно испортила его образ в памяти народа. Желание накормить народ не смогло победить реальные условия жизни, климат и советскую экономическую систему.

Результат этой «эпопеи» не заставил себя долго ждать: продовольственный кризис разразился уже в начале шестидесятых годов. Сначала с полок исчез белый пшеничный хлеб, а в черный стали подмешивать кукурузную муку, но уже вскоре во многих регионах не стало и черного хлеба.

Тогда правительство установило правило продавать в одни руки не более двух килограммов хлеба, ввело в некоторых областях и краях карточки и впервые за историю закупило зерно за границей.

История с кукурузой закончилась сразу же после того, как «отлетался» сам «кукурузник», как называли Хрущева в народе.

После ухода Никиты Сергеевича на пенсию, через короткое время, кукуруза перестала быть главной сельхозкультурой, уступив свое место привычным зерновым.

Таким и остался кукурузник-Никита в памяти народа, со своей смешной и непонятой кукурузой. А ведь сама идея-то, была хороша. Однако, административная система обладала чудовищной способностью извратить многие добрые намерения…

Провал «Кукурузной эпопеи» очень тяжело переживал и сам Хрущев. «К сожалению, — пишет он в своих мемуарах, — в советских условиях рекомендации человека, занимающего высокий пост, порой приводят к обратным результатам. Часто кукурузу сеяли бездумно. В угоду начальству. В печати и по радио призывали больше сеять эту культуру на силос, и тот, кто не умел ее выращивать, тоже сеял, чем и отчитывался. Этим они дискредитировали кукурузу и прежде всего меня, как человека, который искренне ее рекомендовал и верил в нее».[16]

Судя по всему, Хрущев так ничего и не понял. Для того, чтобы крестьянин не «отчитывался», а действительно стремился поднять урожайность, следовало вводить рыночные отношения. Однако, это было свыше его сил. И это печально…

Перед тем, как завершить размышления о приключениях девочки Валентины с ее карнавальным костюмом, отметим еще одно обстоятельство.

Буквально за несколько дней до снятия Хрущева, девятого октября 1964 года, состоялась премьера фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».[17] Это была дипломная работа молодого режиссера Элема Германовича Климова.

Действие картины разворачивается в пионерском лагере. В центре сюжета приключения пионера Кости Иночкина, который был исключен из лагеря решением директора Дынина, но в дальнейшем, самовольно вернувшись обратно, укрывался в одном из помещений.

Дети тем временем готовят парад-карнавал, который приурочен к родительскому дню. По задумке директора лагеря, первое место и огромнейший торт, должна получить девочка, которая является племянницей «большого начальника», товарища Митрофанова.

Во время парада-карнавала масок в лагерь торжественно въезжает комбайн с маской-кукурузой – «царицы полей». Когда маску просят открыться, все видят, что в ней спрятан беглец и нарушитель дисциплины Костя Иночкин.

Видя все эти казенные заготовки, товарищ Митрофанов прерывает тщательно отрепетированную к родительскому дню программу мероприятий, и по его призыву все весело бегут купаться, а администратор Дынин с позором покидает лагерь.

Вот такой фильм про пионеров и карнавальный костюм кукурузы. Все произошло, как и у девочки Валентины, которая не получила первого места.

Еще на стадии подготовки к съемкам режиссер столкнулся с цензурными ограничениями. Цензоры Госкино усмотрели в картине социальную сатиру на хрущевскую эпоху и страну в целом.

Изначально фильм не получил разрешительного удостоверения и, лишь после личного решения первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущева, картина смогла выйти на экраны страны. После чего Хрущева и сняли. Вот, подчас, какие парадоксы происходили в нашей, сравнительно недавней истории!

Что касается следующей, сорок третьей главы, то она будет посвящена великолепному семейству Бересклетовые. Мы также поразмышляем о навязчивой идее, преследовавшей многих лидеров Советского Союза – догнать и перегнать Америку. Глава будет называться: «Семейство тридцать второе – Бересклетовые, или про гонку за Америкой…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство Виноградовые. – М.: Просвещение. 1981. С. 335.

[3] Негруль А.М. Виноградарство с основами ампелографии и селекции. Издание второе исправленное и дополненное. – М.: Государственное издательство сельскохозяйственной литературы. 1956.

[4] Аджубей А.И. Те десять лет. – М.: Советская Россия, 1989. С. 207.

[5] Лицом к лицу с Америкой. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. С. 337.

[6] Никита Сергеевич Хрущев. Материалы к биографии. – М.: Издательство политической литературы, 1989. С. 338.

[7] Выступление перед сельхозпартактивом черноземных областей. Строительство коммунизма в СССР. Том 2. Стр. 439.

[8] Выступление в феврале 1960 года. Строительство коммунизма в СССР. Том 4. Стр. 112.

[9] Выступление перед сельхозпартактивом в Саратове. Строительство коммунизма в СССР. Том 2. Стр. 28.

[10] Материалы XXII съезда КПСС. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС товарища Н.С. Хрущева 17 октября 1961 года. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. С. 68.

[11] Выступление перед секретарями райкомов. Горький. 9 апреля 1957 года. Строительство коммунизма в СССР. Том 2. Стр. 425.

[12] Выступление перед партсельхозактивом Москвы. 7 апреля 1955 года. Строительство коммунизма в СССР. Том 2. Стр. 75.

[13] Таубман Уильям. Хрущев. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 409.

[14] Внеочередной двадцать первый съезд КПСС. 27 января – 5 февраля 1959 года. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Том 7. Стр. 440.

[15] Авторы записок выражают глубокую благодарность Шульге Владимиру Викторовичу — генеральному директору акционерного общества «Блок», находящемуся в Гулькевичском районе. Именно благодаря его неоценимой помощи, мы узнали о существовании «второго» памятника Хрущеву в нашей стране, а также о подробностях визита Никиты Сергеевича на кубанскую землю.

[16] Таубман Уильям. Хрущев. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 409.

[17] Двенадцатого октября 1964 года Брежнев связался с Хрущевым, находившемся на отдыхе в Пицунде, и попросил его прибыть на заседание Президиума ЦК КПСС. Четырнадцатого октября Хрущев согласился подписать заявление об отставке, и вечером того же дня Пленум ЦК КПСС освободил его от должности Первого секретаря ЦК КПСС и вывел из состава Президиума ЦК «по состоянию здоровья».

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Семейство тридцатое — Кипрейные, или про хрущевскую целину…

Чуть зацветет иван-чай, —        

С этого самого цвета –                

Раннее лето, прощай,                  

Здравствуй, полдневное лето.

Александр Твардовский

Прежде чем начать описание семейства Кипрейные, отпразднуем небольшой юбилей: как минимум тридцать семейств растений, мы в нашем Саду насчитали. И это здорово!

А теперь непосредственно перейдем к так называемым «Кипрейным».

Согласно ботанической классификации APGIII[1], семейство Кипрейные (Ослинниковые или Онагриковые) принадлежит порядку Гераниецветные, который, в свою очередь, входит в неформальную ботаническую группу «Розиды».

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что «Семейство кипрейные заключает около 25 родов и до 700 видов. Большинство кипрейных сосредоточено в Новом свете, в основном в западных областях Северной Америки и Мексики. Лишь представители немногих родов распространены по всему свету или только в тропиках.

Кипрейные – однолетние и многолетние травы, редко кустарники и небольшие деревья. Сравнительно высокие (до тридцати метров) деревья встречаются среди видов центрально-североамериканского рода хауя (Hauya).[2]

Пожалуй, наиболее известным представителем семейства Кипрейные, является знаменитый иван-чай.

Иван-чай, растущий в окрестности Сада Евгения и Валентины…

На светлых влажных лугах, по берегам рек и болот, в середине лета распускает свои ярко-розовые цветы иван-чай, или кипрей узколистный. На полтора метра поднимает он свои кистевидные соцветия и, густо разрастаясь, образуя большие заросли, «горящие» розовым пламенем соцветий. Разрастись иван-чаю помогают мощные корневища, которые уходят на двухметровую глубину.

Яркие цветы иван-чая привлекают насекомых-опылителей, главным образом пчел. Продолжительное цветение и обилие нектара делают иван-чай прекрасным медоносным растением, уступающим по своей «урожайности» разве что липе. Продуктивность меда этого растения составляет порядка 500 – 600 килограмм с одного гектара. Кипрейный мед очень сладок, обладает нежным ароматом, прозрачен и имеет чуть зеленоватый оттенок.

Иван-чай воистину народное растение! Упоминание о нем находят в русских летописях начиная с десятого века.

Откуда у этого растения такое дивное название? По одной из версий от поговорки «Да это Иван, чай, ходит в красной рубахе». Якобы, отсюда и повелось, траву кипрей, иван-чаем называть…

Листья иван-чая сушат и заваривают, получая целебный напиток – ароматный, так называемый «копорский чай», богатый витаминами и микроэлементами. Высушенные листья иван-чая внешне напоминают настоящий чай. Более того – в петровские времена копорский чай успешно экспортировался в Европу. Однако девятнадцатый век, среди прочих новшеств, привез в Россию «заморский» чай из далекой Индии. И вскоре, наш целебный, исконно русский иван-чай был предан забвению. «Капорский чай» снижает боль, оказывает противовоспалительное действие, нормализует деятельность желудочно-кишечного тракта. Полезные свойства иван-чая этим не исчерпываются. Молодые листья и корневища кипрея съедобны. Из сушенных и перемолотых в муку корневищ пекут диетический хлеб. Из стеблей иван-чая делают волокно для веревок и мешковины.

Утверждают, что иван-чай – ценное кормовое растение, имеющее высокое содержание каротина, протеина и жира. Особенно представляет интерес как пастбищное растение в горах и на севере Якутии. Там он является основным источником питания для северных оленей.

Энотера, выращенная авторами книги в станице Пятигорской.

Также, ярким представителем семейства кипрейных является энотера (ее еще называют ослинник). Этот чудный цветок имеет и другие поэтические названия — Ночная свеча, либо Лунный цветок.

Растение было завезено в Европу в 1614 году и с этого времени одичало и распространилось по всему Старому Свету.

Растение может быть многолетним, двулетним и однолетним. Среди садоводов энотера ценится за неприхотливость, ароматные красные, пурпурные, желтые, голубые или розовые цветы и длительный период общего цветения. Вместе с тем, каждый отдельный цветок, цветет всего лишь в течение суток, распускаясь во время захода солнца. В зависимости от вида, высота растения может быть от тридцати до семидесяти сантиметров.

Энотера, выращенная авторами книги в станице Пятигорской.

Посмотрите, как поэтично звучит фрагмент про энотеру у Альфреда Брема:

«Цветки раскрываются перед заходом солнца и опыляются ночными бабочками. В первый вечер вскрываются тычинки, и бабочки, опустив хоботок в трубку венчика, вымазываются пыльцой и отправляются на цветки, которые открылись уже во второй раз и у которых пыльцы уже почти нет, зато пестик распахнул четыре лопасти рыльца и ждет вымазанных пыльцой посланцев. Медовокрылая изящная «прозерпина» (но не богиня Подземного царства, а бражник с таким названием) и другие ночные бабочки, такие, например, как бражник розовый, прилетают к цветкам, бледным в призрачном лунном свете, будто подсвеченным уже погасшим закатом, окутанным нежным мандариновым ароматом».[3]

Некоторые виды энотеры, имеющие толстый, мясистый корень, разводятся как овощ. Это так называемые «рапонтика» или же «рапунцель».

Особое место среди декоративных кипрейных давно уже занимают фуксия. Это растение было открыто французским ученым Шарлем Плюмье, автором множества научных трудов, которые использовал сам Карл Линней.

В 1696 году во время своей третьей экспедиции в Вест-Индию возле нынешней столицы Доминиканской республики Санто-Доминго Шарль Плюмье обнаружил новое растение. Он назвал его в честь выдающегося немецкого ботаника и медика XVI столетия Леонарда фон Фукса (1501 – 1566).

DSC00359
Фуксии на выставке цветов в Челси. Снимок авторов книги.

Позднее из Новой Зеландии и Южной Америки, Чили и Вест-Индии в Европу были завезены еще двенадцать видов фуксии. В процессе селекции создано более чем две тысячи сортов, среди которых много махровых.

Конечно же, никто не остался равнодушным к изяществу цветков этого растения. Его шествие по всему миру в течение нескольких столетий было поистине грандиозным! Фуксия украшала и богатые королевские дворцы, и бедные хижины. В России некоторые называют фуксию, как «Танцующий цветок», или «Балерина». Есть также название «Бабушкино растение», «Японский фонарик», и «Порхание экзотических бабочек».

Untitled-23
Фуксия, выращенная авторами книги в станице Пятигорской.

Природные виды оказались на редкость благодатным материалом для селекционеров, и в результате скрещивания и отбора в настоящее время насчитывается более двадцати пяти сортов фуксии. Они столь разнообразны, что кажется, новое придумать уже невозможно. И тем не менее, селекционеры практически каждый год продолжают радовать нас оригинальными и изысканными видами этого прекраснейшего растения.

Фуксия, растущая в Саду Евгения и Валентины в июле месяце…

Любопытно и то, что фуксия входит в двенадцать магических растений Ордена Розенкрейцеров, завершая этот благородный список. Розенкрейцеры наделяли фуксию качествами богини любви: мягкость, нежность, теплота, красота, изящество.

Члены Ордена распределяли магические цветы согласно знакам Зодиака. При этом, фуксия соответствовала Тельцу. К магических свойствам фуксии они относили ее способность очищать атмосферу от энергии дурных мыслей, слов и чувств.

Фуксия, находящаяся в Саду Евгения и Валентины в марте месяце…

Розенкрейцеры утверждали, что фуксию очень важно иметь тем людям, которые то и дело попадают в одни и те же неприятные ситуации. Таким образом, рецепт от неудач у членов Ордена, был весьма прост: если видите, что определенные трудности преследуют вас с какой-то периодичностью, если вы не можете вырваться из замкнутого круга неприятностей, заведите фуксию. Все будет хорошо, и жизнь станет прекрасной!

Фуксия в июне месяце, растущая в Саду Евгения и Валентины…

Благодаря своему обильному и продолжительному цветению с весны до поздней осени, разнообразию форм роста (ампельная, прямостоячая, штамбовая), простоте и легкости в содержании, фуксия сейчас одна из самых популярных культур у любителей-цветоводов. Ею украшают окна, зимние сады и лоджии, а летом ее выращивают в саду.

Фуксия в июне месяце, растущая в Саду Евгения и Валентины…

К семейству Кипрейные также относится такое растение, как гаура Линдхеймера (Gaura lindheimeri). Назван этот цветок в честь немецкого ученого Фердинанда Линдхеймера, исследовавшего флору штата Техас, откуда и происходит растение.

К сожалению, пока широкого распространения гаура не получила. В частности, в нашем Саду, она появилась всего лишь два года назад. А зря – растения обладают миролюбивым характером и не способны быстро разрастаться. Существуют сорта разной высоты с разнообразной окраской цветков и листьев.

Гаура Линдхеймера в Саду Евгения и Валентины в июле месяце…

Цветок гауры своеобразен – четыре нежных лепестка и тычиночные нити с крупными пыльниками на концах делают его похожим на мотылька. А тонкий аромат притягивает пчел и бабочек. Цветение длится с конца июня до сильных заморозков.

Соцветие распускается снизу вверх, поэтому на растении одновременно могут и созревать семена, и «порхать бабочки цветов», и розоветь бутоны. Цветение ослабевает в конце июля – начале августа, но, если в это время обрезать от трети до половины высоты стебля, к осени растение вновь превратится в облако порхающих мотыльков.

В целом, семейство Кипрейные достаточно скромное, и в жизни человека особой роли не играет.

А теперь вновь окунемся во времена нашего детства. В тридцать седьмой главе наших записок мы описывали послевоенную еду. Жилось тогда в стране голодно – продуктов катастрофически не хватало. Это была проблема, которую не могли решить на протяжении десятилетий советской власти.

Однако, когда ушел Сталин, и неожиданно для всех, ниоткуда вдруг появился Хрущев, всем хотелось верить в лучшее, в более сытную жизнь. Появилась эдакая, льстивая частушка:

С неба звездочка упала –
чистая хрусталина.
Мы Хрущева полюбили
как родного Сталина.

Наряду с этим заискивающим фольклором, звучали и более резкие обертоны:

Когда Сталин умирал,
Хрущеву наказывал:
Чтобы хлеба не давал,
Масла не показывал!

Действительно, положение на селе было катастрофическим. К тому времени, когда умер Иосиф Сталин, советская деревня пребывала в глубокой депрессии.

Средняя урожайность зерновых в стране не превышала девяти центнеров с гектара. Зерно изымалось, люди работали без оплаты труда. За период 1928-1953 гг. почти все посевные площади СССР были убиты безжалостной эксплуатацией. В 1953 году было заготовлено немногим больше 31 миллиона тонн зерна. Это чрезвычайно мало!

Судите сами: в то время в СССР проживало порядка 185 миллионов человек. Таким образом, на одного жителя огромной страны производилось менее 170 килограмм хлеба! Ни о каких закупках продуктов за рубежом, при Сталине не могло быть и речи. Страна в буквальном смысле слова голодала.

Приведенные данные целесообразно сопоставить с объемами современного производства зерновых. В 2019 году наша родная Кубань, где проживает пять миллионов человек, суммарно произвела 13,8 миллионов тонн зерновых и зернобобовых культур, что составило 11,5 процента от общероссийского валового сбора (120 миллионов тонн).

Таким образом, производство зерна на одного жителя края и Российской Федерации составило соответственно 2760 и 830 килограмм.

Вернемся в 1953 год. Чтобы накормить страну, надо было принимать кардинальные меры. Как всегда, при решении глобальной проблемы существовало множество решений.

Однако, если сконцентрировать все имеющиеся предложения по дальнейшему развитию сельского хозяйства, то они имели два противоположных направления. В первом случае предлагалось развивать агропроизводство в европейской части страны, как в «богатых» на урожай регионах (Кубань, Дон, Ставрополье), так и на Нечерноземье. Здесь уже имелась определенная инфраструктура, оседлое население и милый сердцу «палисад у дома».

Второй вариант был более экзотическим – ехать за тысячу верст в чистое поле, где нет АБСОЛЮТНО никакой инфраструктуры, отсутствуют квалифицированные кадры, вбивать там колышек и начинать обрабатывать ранее не паханную землю.

Благодаря экспрессивной натуре Хрущева был избран второй, более авантюрный вариант. При этом было объявлено, что эта грандиозная кампания позволит, накормить народ в течение буквально двух лет.

Один из первых плакатов тех времен, освещающий целинную тематику…

Менее чем через год после смерти Сталина, второго марта 1954 года, пленум ЦК принял постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель».

В этом постановлении, в частности говорилось: «…пленум ЦК КПСС выдвинул самую насущную в современных условиях всенародную задачу — на базе могучего роста социалистической индустрии в ближайшие 2 – 3 года в достатке удовлетворить растущие потребности населения нашей страны в товарах народного потребления и обеспечить сырьем легкую и пищевую промышленность».[4]

При сегодняшнем прочтении материалов Пленума особенно умиляет фрагмент:

«Несмотря на то, что социалистическое сельское хозяйство является САМЫМ ВЫСОКОМЕХАНИЗИРОВАННЫМ В МИРЕ[5] и из года в год возрастает оснащение его новейшей передовой техникой, … совхозы и колхозы допускают пренебрежительное отношение к агротехнике возделывания зерновых культур, не выполняют задания по подъему паров и зяби, снижают нормы высева, затягивают сроки сева и уборки, допускают большие потери урожая».[6]

1954 год. Один из первых плакатов тех времен, освещающий целинную тематику…

Вот так вот! Допустим, что начало приведенной сугубо пропагандисткой цитаты истинно. Тогда в чем же дело?

Почему обозначенные недостатки не допускают американский, либо испанский фермер, имеющие более низкую оснащенность сельскохозяйственными механизмами? Может быть, суть проблемы совсем не в оснащенности механизмами, а в существующей системе хозяйствования? Но это уже был страшный вопрос, касающийся самой системы хозяйствования. Вопрос, задавать который было нельзя, ибо его последствия были безжалостны.

Однако, вернемся к постановлению. По своим последствиям, связанных с перемещением людей, его можно было бы сопоставить с эвакуацией 1941 года. Оно затронуло интересы огромного числа населения всей европейской части страны. В том же постановлении пленума мы читаем: «По призыву Центрального Комитета партии на целинные земли Казахстана и Сибири прибыли сотни тысяч новоселов, в том числе более 350 тысяч юношей и девушек.[7]

Начинается первая из шумных хрущевских суперкампаний: освоение целинных и залежных земель. Хрущеву хочется раз и навсегда одолеть продовольственную проблему. Мастер штурма и натиска намечает распахать примерно сорок миллионов гектаров целинных – то есть никогда не знавших плуга, и залежных – не обрабатываемых более двадцати лет, земель в Казахстане.

Хрущева не останавливали рекомендации экспертов, утверждавших, что эта проблема рассматривалась экспертами в России, еще в конце девятнадцатого века:

«Традиционная форма животноводства, сложившаяся в казахских степях еще издревле, в ближайшие годы полностью сохранится. Насильственное навязывание таких нетрадиционных видов деятельности, как земледелие и производство зерна способно впоследствии превратить эти земли в пустыни. В этих степях серьезное занятие земледелием затруднительно по двум причинам – природным и экономическим. Суровые зимы и засушливое лето в ряде районов приведут к гибели посевов, и все труды пропадут даром. Одно дело, если бы земли в Казахстане были богаты черноземом. Но этого нет, и впечатление плодородия, которое возникает, глубоко обманчиво. К тому же водные ресурсы для обеспечения обильных урожаев в Казахстане недостаточны».[8]

http://s019.radikal.ru/i610/1703/09/d6f773a28efdt.jpg
Целина потребовала новых средств, которые через займы изымались у населения…

Аргументы весомы. Однако, есть и более актуальный вопрос – зачем это понадобилось делать, после столь разрушительной войны? Ведь постановление принималось менее чем через девять лет после того, как окончилась самая губительная для России война, унесшая десятки миллионов жизней советских людей. На сколько уменьшилось население СССР ученые считают до настоящего времени. Официальная цифра демографических потерь Советского Союза менялась неоднократно. Диапазон высказанных потерь достаточно велик – от 25 до 46 миллионов человек.[9]

Таким образом, как это цинично ни звучит, количество пахотных земель на одного жителя страны после войны объективно возросло.

Тогда для чего же нужны были новые земли? Это большой вопрос, ответ на который не дан до настоящего времени. Очевидно, что после войны, следовало бы развивать уже обжитое Нечерноземье. Ведь там имелась хоть какая-то маломальская инфраструктура.

Этой красавице также приходится жить в бараке, либо в палатке. Сюда же, она приглашает и своих подруг…

И вдруг – новые земли, причем в колоссальных масштабах! Об истинных причинах этой затеи, историки и специалисты сельского хозяйства спорят до сих пор.

И все-таки – зачем понадобилось перемещать сотни тысяч людей из центральной, обжитой полосы России в далекий Казахстан? Выскажем собственное, может быть спорное мнение. Многие из отправленных на целину «комсомольцев» воевали.

Значительная их часть прошла с боями по Европе и многое успела увидеть, получила возможность сравнивать. Может быть, после смерти Сталина недостаточно уверенная в себе власть боялась социального взрыва, резкого увеличения запроса молодежи на перемены? Ведь в крупных городах страны весьма активно развивалось такое движение, как «стиляжничество», о чем мы уже писали в тридцать четвертой главе наших записок.

Всесоюзный журнал «Крокодил» также ратует за поднятие целинных земель (№ 08 за 1954 год).

И не это ли стало истинной первопричиной срочного поднятия целины? Напомню, что после кончины «Вождя всех народов» прошло менее года, а сам Вождь на протяжении семи послевоенных лет эту проблему никогда не затрагивал.

Затея Хрущева неоднозначно была воспринята его окружением. Приведем отрывок из воспоминаний соратника Сталина – Вячеслава Молотова:

«Целину начали осваивать преждевременно. Безусловно, это была нелепость. В таком размере – авантюра. Я с самого начала был сторонником освоения целины в ограниченных масштабах, а не в таких громадных, которые нас заставили огромные средства вложить, нести колоссальные расходы вместо того, чтобы в обжитых районах поднимать то, что уже готово. Я предлагал вложить деньги в наше Нечерноземье, а целину поднимать постепенно».[10]

Как бы то ни было, целину начали поднимать. Стало модным ехать на целину, в Орск и Целиноград, в Оренбург и Кустанай. Появились новые частушки на целинную тему:

Мы и фрицев всех побили,
И закончили войну.
Дайте нам автомобили,
Мы поднимем целину!

Уберите ваши пушки,
Едем все на целину!
Скоро хлебушком, подружки,
Мы накормим всю страну!

Встречались и более жесткие припевки:

Все случилось шито-крыто,
стал вождем Хрущев Никита.
Сталин гнал нас на войну,
а Хрущев на целину!
В пропаганде скорейшего освоения целины, вспомнили и про недавний фильм «Кубанские казаки». Журнал «Крокодил» (№ 08 за 1954 год).

Стала модной песня композитора Мурадели «Едем мы, друзья»:

Мы пришли чуть свет
Друг за другом вслед,
Нам вручил путевки
Комсомольский комитет

Едем мы друзья,
В дальние края,
Станем новоселами
И ты и я!

Встретят нас ветра,
Стужа и жара,
Трудные дороги
И ночевки у костра.

Пусть несется весть –
Будут степи цвесть,
Партия велела –
Комсомол ответил: «Есть!».
Рисунок из журнала «Крокодил» (№ 05 за 1955 год), призывающий молодых солдат ехать на целину…

Стала ли эта песня поистине народной, мы не знаем. Но, будучи детьми, мы были свидетелями станичных свадеб и других застолий, где подвыпившие гости с достаточно большим подъемом и энтузиазмом распевали эту песню.

Газеты, радио и телевидение всячески пропагандируют важность переезда молодежи на целину.

В кино с большим успехом шел фильм «Иван Бровкин на целине». Положительный герой фильма Иван Бровкин, заканчивает службу в армии в звании сержанта и вместе с группой товарищей после демобилизации решает направиться на освоение целины.

Но ведь Ваня – сельский житель! Судя по фильму, он уроженец средней полосы России. Все его корни там. Ему то зачем эта целина, когда в родной сторонушке было работы непочатый край?

Однако авторы фильма неумолимы – в пыльной степи, где нет не единого деревца, гораздо лучше, чем в краю, где растут милые сердцу березки и есть палисад у дома.

Фотография целинного поселка в журнале «Огонек» (№ 31, июль 1956 года). Все голо и пустынно, нет ни одного деревца. Воды в домах нет – женщина несет ее от ближайшей скважины.

Ваня, после армии, приезжает в родной колхоз и встречает там прохладный прием: его невеста Любаша – дочь председателя колхоза, и мать героя – искренне не понимают его. Намечавшаяся свадьба отменяется, и Бровкин все-таки, уезжает в далекие края.

Бровкин приезжает на целину в пору распашки земель. Он вливается в коллектив. За трудовыми буднями проходит зима. В письмах домой пишет о том, что все у него хорошо. Вести о том, как живет Иван, распространяются по деревне. Любаша всерьез подумывает о том, чтобы сбежать из дома на целину.

Весной Бровкина уже назначают бригадиром тракторной бригады. В дальнейшем, передовика производства Ивана Бровкина награждают Орденом Трудового Красного Знамени. После уборочной Иван Бровкин приезжает на короткое время в родную деревню. Иван женится на своей Любаше, и они вместе уезжают на целину.

http://movieworld.ws/wp-content/uploads/2014/10/Ivan-Brovkin-na-tseline-1958.jpg
Афиша культового фильма тех времен «Иван Бровкин на целине». 1954 год.

Понятно, что фильм был снят исключительно в угоду хрущевской тематике – целина важнее родных березок Нечерноземья. Вместе с тем, давайте еще раз объективно посмотрим на ситуацию.

Правильно ли поступил наш герой? Ведь у его мамы был, как следует из фильма, добротный, уже обжитой дом, куда он мог привести свою любимую. Был милый сердцу палисад, в окружении среднерусской природы. Было сельское кладбище, где лежали его предки. Да ведь и Любаша, проживает в хорошем, обустроенном доме, принадлежащем ее отцу — председателю колхоза. Почему они бросают своих пожилых родителей и устремляются в продуваемую ветрами степь?

Этот плакат является вольной интерпретацией афиши «Иван Бровкин на целине» …

И в этой холодной степи не ждали их готовые дома, как это показано в очередном лакировочном фильме. В действительности, десяткам тысяч новоселам пришлось начинать свою новую жизнь в армейской палатке.

И если кто сомневается, может вспомнить слова из популярной песни шестидесятых годов прошлого столетия, из кинофильма «Девчата», которые особых поводов к оптимизму не давали:

На целине далекой,
В бараке и в палатке,[11]
Всюду с вашим приходом
Становится светлей.

Ведь открытым текстом, на всю огромную страну, песня утверждала, что жить придется именно в армейской палатке, либо в наспех сколоченном бараке. И если молодожены вскоре не вернулись на родину, то спустя долгие годы они получили деревянный домик в поселке, находящемся в бескрайней степи, возле которого пытались прижиться чахлые деревья.

После этих строк многие могут обвинить нас в мрачном и предвзятом отношении к собственной истории. Однако не все так просто. Дело в том, что в 1978 году вышло в свет эпохальное произведение Леонида Брежнева «Целина». Партийные комитеты всех уровней начали бурное обсуждение этой великой книги. Книгу обсуждала вся страна, но никто при этом ее не читал. Как и «Архипелаг ГУЛАГ». Только в первом случае книгу неистово хвалили, во втором – клеймили позором.

Произведение Леонида Ильича Брежнева «Целина», изданное сорок два года назад, в далеком 1978 году. Якобы, эту книгу читала вся страна. Так ли это было, не знаем, но в нашей библиотеке эта книга сохранилась…

В своей книге Леонид Ильич лишь пару раз вспоминает своего предшественника Хрущева, да и то, лишь в неодобрительном плане. А ведь идея целины исключительно принадлежала Никите Сергеевичу! Заслуга Хрущева – в создании сотен тысяч новых рабочих мест и вина Хрущева – в окончательном развале Нечерноземья. Ваня Бровкин и Любаша, поверив Хрущеву, уехали из родного села и, в конечном счете, обескровили его.

Брежнев постоянно лавирует, ему не хочется отдавать достаточно сомнительную славу своему предшественнику. В то же время автор не желает и брать на себя ответственность за многие последствия авантюрных решений Никиты Сергеевича:

«Иногда спрашивают: кто был автором идеи поднять целину? Считаю, что сам этот вопрос неверен, в нем кроется попытка выдающееся свершение нашей партии и народа приписать «прозрению» и воле какого-либо одного человека.

Подъем целины – это великая идея Коммунистической партии, осуществление которой помогло, если мыслить историческими категориями, почти мгновенно превратить безжизненные, глухие, но благодатные восточные степи страны в край развитой экономики и высокой культуры».[12]

Уходит Леонид Ильич от ответа. А как же, на самом деле пришлось жить многочисленным Ваням и Любашам, которые покинули свои добротные дома в средней полосе России? И здесь Леонид Ильич весьма подробно рассказывает о тяжелом быте добровольцев-первоцелинников, о плохом снабжении продовольствием и эрозии почвы.

Вот как Генеральный секретарь ЦК КПСС описывает быт первоцелинников:

«Фотографии первых целинных лет многое освежают в памяти. На снимках – голая степь, тракторные поезда, колышки с названиями совхозов, палатки, землянки, тесные вагончики, глиняные мазанки без крыш, прозванные тогда «бескозырками». Люди в этом жилье ютились при тусклом свете фонарей и керосиновых ламп. Все у них было временное, неуютное, походное. На разных этапах людям не хватало буквально всего – гвоздей и керосина, обуви и ситца, крыши над головой и хлеба».[13]

Вот и всесоюзный журнал «Крокодил» подтверждает сказанное Леонидом Ильичем по поводу скудости целинных продуктовых магазинов (№ 13 за 1954 год).

А вот как Леонид Ильич описывает посещение магазина летом 1954 года:

«Ко мне тоже сразу же подошла женщина и заговорила торопливой скороговоркой:

— Товарищ представитель, не знаю, кто вы такой, но поинтересуйтесь, помогите, у нас нет электричества, нет топлива, керосина тоже нет, не на чем готовить. Да и готовить нечего…

Вместе с ней зашел в магазин. Там не оказалось даже соли. Другая женщина, с ребенком, обратилась ко мне не менее взволнованно:

— Товарищ Брежнев, молока нет, манки нет, скажите, чем кормить детей?»[14]

Но самое печальное состоит в том, что в воспоминаниях генсека очень много лозунгов и крайне мало экономики. Послевоенная урожайность зерна была невысокой. Историк Дмитрий Волкогонов, в частности отмечает:

«В 1949 – 1953 годах урожайность была катастрофически низкой – где-то около восьми центнеров с гектара (в 1914 году – семь центнеров)».[15]

Журнал «Крокодил» утверждает, что самым вкусным является именно целинный хлеб. (№ 30 за 1954 год).

При этом, в центральной полосе России было достаточно свободных земель, дающих столь же низкую урожайность. Проблема то заключалась не в дефиците свободных земель, а в их низкой урожайности. Поднять ее можно было лишь за счет резкого выпуска удобрений и решения иных агрономических вопросов.

В таком случае, закономерен вопрос: с какими целями шли на целину Хрущев и Брежнев? Казалось бы, за высокими урожаями! Какими? С одного гектара, либо такими же низкими, как и на Нечерноземье?

Леонид Брежнев завуалированно отвечает на этот вопрос: «Первые 13 миллионов гектаров целины, намеченные к освоению в 1954 году, в случае успеха уже осенью того же года могли добавить в наши закрома 800 – 900 миллионов пудов товарного хлеба. И партия пошла на это».[16]

Переведя архаичные пуды в привычные нам измерения, мы получаем почти такую же низкую, как и сталинскую урожайность, в размере 9,8 центнера с гектара. Надо ли ради столь неэффективного результата тащить в необжитую степь сотни тысяч людей, заведомо зная, что долгие годы они будут жить в крайне тяжелых условиях?

Далее, странностей становится больше. Спустя пару десятков страниц наш родной Леонид Ильич уже рапортует об очередной победе: «В 1954 году впервые в своей истории Казахстан засыпал в закрома Родины почти 250 миллионов пудов зерна – на 150 миллионов больше, чем в самые благоприятные до этого годы. И все мы, целинники, испытывали подлинное счастье от этой победы».[17]

Поясним в привычных нам цифрах – собрано было около четырех миллионов тонн, неизвестно с какой площади! Какова была фактическая урожайность товарищ Брежнев умалчивает.

Сколько стоит килограмм зерна, который везут на элеватор? Какова его рентабельность и сколько прибыли получит колхоз от данной машины? Подобные буржуйские вопросы, даже не могли прийти в голову этой молодой девушке…

Много это или мало? Еще раз напомним, что наша Кубань, площадью всего лишь в 75 тысяч квадратных километров, треть из которых занимают горы Кавказского хребта, суммарно произвела в 2019 году около четырнадцати миллионов тонн зерновых и зернобобовых культур.

Наверное, не совсем корректно сравнивать возможности XX и XXI века. В тоже время, сегодня у России нет степей Казахстана и Украины, однако это не мешает ей полностью, в полном достатке, кормить свое население, да еще направлять излишки в другие страны. В этом всякий раз убеждаешься, когда осенью едешь в Новороссийск и видишь караваны КАМАЗов с зерном, идущих в морской порт.

Однако, кто тогда, в пятидесятые годы, задумывался об этих экономических показателях? Идеей целины в то время жила вся огромная страна. Сегодня это покажется странным, но каждое лето на Кубани, которой самой катастрофически не хватало машин и людей для уборки собственного урожая, формировались десятки автоколонн, которые уходили на целину.

Ф_158_ум
Фото из архива Михаила Куприяновича. Так называемая «линейка готовности» перед выездом на целину. Вот такие и подобные им маломощные, тихоходные и потребляющие много топлива машины в начале лета перегонялись на целину, а потом, осенью, их вновь, зачастую своим ходом, направляли обратно…

Одной из таких колонн, на протяжении ряда лет, руководил отец Валентины Михайловны – Дереза Михаил Куприянович. «Целинные» машины долго комплектовали запасными частями и оборудованием и уезжали примерно в середине июня месяца, а возвращались где-то в начале октября.

На целину машины попадали двумя способами: часть из них грузились на железнодорожные платформы и доставлялась поездами, а часть машин шла своим ходом. Шли очень долго. Ведь дороги были весьма плохими. В основном, так называемая грунтовка, поскольку все эти огромные территории только-только осваивались. Поэтому весь путь занимал примерно две-три недели.

Там, в Казахстане, машины были задействованы под вывоз зерна на элеваторы от комбайнов, работавших в поле. Жили, как правило, в палатках, в очень редких случаях — деревянных домиках.

Фото из архива Михаила Куприяновича. Целина – Оренбургская область. Примерно 1956 год. Крайний справа: отец Валентины Михайловны – Дереза Михаил Куприянович.

Большой проблемой для автомобилистов были запасные части. Ведь машины часто ломались, а необходимые для замены детали были в жутком дефиците. Поэтому в составе автоколонн были так называемые автомастерские. Помимо того, что на целину везли огромное количество всяческих запасных частей, в этих мастерских точили, варили, клепали все то, что еще можно было поправить и в таком «латанном» виде вновь установить на машину.

Не зря экономику того периода сегодня называют «затратной». Вдумайтесь, какой огромной была себестоимость того зерна, перевезенного Тихорецкой автоколонной, если учесть все реальные затраты по перемещению ее с Кубани на целину и обратно.

Это ведь и стоимость горючего, запасные части, амортизация, зарплата и командировочные расходы. Однако мысль о необходимости проводить в то время какие-либо конкретные расчеты, никому даже теоретически не приходила в голову. Все воспринималось как данность социалистического труда.

Фото из архива Михаила Куприяновича. Целина – Оренбургская область. Примерно 1956 год. За рулем мотоцикла: отец Валентины Михайловны – Дереза Михаил Куприянович.

Вспоминал Михаил Куприянович и ту неразбериху, которая творилась на станциях, где принимались вагоны с идущими на целину автоколоннами. Пропускная их способность была совершенно несоразмерна количеству поступающих грузов. Старинный пыльный, открытый всем ветрам городишко с низкими домами и чахлой зеленью принимал эшелоны с техникой, лесом, деталями домов, бензином, семенами и продовольственными товарами. И хотя на разгрузку эшелонов было привлечено чуть ли не все население города, суеты и простоев было предостаточно.

С тех времен помнятся рассказы Михаила Куприяновича и о трагических случаях на целине. Что такое буран в степи, многие представляют по «Капитанской дочке» А.С. Пушкина.

Однако многим пришлось увидеть, как обманчива степь. То над ней от горизонта до горизонта может синеть морозное небо, светит яркое солнце, но минет полчаса – и уже не видно белого света, крутит, свистит, завывает пурга. Достаточно малой ошибки, случайности, неожиданно заглохшего мотора, и человек остается со степью один на один – без дороги, на морозе, в кромешной мгле. И таких трагедий, к сожалению, было немало.

Фото из архива Михаила Куприяновича. Целина – Оренбургская область. Примерно 1956 год. Четвертый справа: отец Валентины Михайловны – Дереза Михаил Куприянович.

К счастью для командированных работников, такие природные явления происходили, как правило, зимой. Хотя, потихоньку начались «вполголоса» звучать разговоры о так называемых «черных бурях», когда беспощадный ветер поднимал в воздух верхний слой почвы и сметал все посевы.[18]

Своеобразной дополнительной премией за труд на целине, были арбузы, которые водители везли на Кубань. Как вспоминает Валентина Михайловна, она до сих пор помнит эти арбузы – огромных размеров, сочные и сладкие, которые ее отец привозил с целинных земель. Эти арбузы складывали на чердак (как тогда говорили – на горище) где они хранились в соломе, вплоть до Нового года.

Важным свидетельством добросовестной работы Михаила Куприяновича на целине, является медаль «За освоение целинных земель», которая бережно хранится в семейном архиве. Эта награда была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 октября 1956 года.

Лицевая сторона удостоверения к медали «За освоение целинных земель, полученной Михаилом Куприяновичем в 1957 году…

Согласно положению, к награждению этой медалью представлялись работники, проработавшие в районах освоения целинных и залежных земель, как правило не менее двух лет. Строго говоря, Михаил Куприянович не отвечал этому требованию.

Однако, в многочисленных, длительных командировках он пробыл на целине в общей сложности порядка одного года. Вероятно это обстоятельство и было учтено при рассмотрении кандидатуры отца Валентины Михайловны. Руководство района сочло возможным отметить его доблестный труд.

И первого ноября 1957 года Михаил Куприянович получил эту правительственную награду. По тем временам это было свидетельством огромнейшего признания трудового вклада советского человека в построение светлого будущего. По воспоминаниям Валентины Михайловны, отец очень гордился этой медалью и ценил ее гораздо выше полученных ранее всех вместе взятых военных наград.

Фото_9_ум
Удостоверение к медали «За освоение целинных земель, полученной Михаилом Куприяновичем в 1957 году

С этой медалью связана и еще одна любопытная история. Так получилось, что такой же медалью был награжден и первый космонавт нашей планеты – Юрий Алексеевич Гагарин.

Говорят, что прецедент был создан в 1961 году, когда 12 апреля на поле колхоза имени Шевченко, около деревни Смеловка, что в двадцати семи километрах южнее города Энгельса, приземлился первый космонавт Земли. Колхозники, что уж говорить, были ошарашены данным событием, и председатель, на волне всеобщей радости и ликования, наградил Юрия Гагарина тем, что было в его компетенции — медалью «За освоение целинных земель».

Медаль «За освоение целинных земель», принадлежащая Михаилу Куприяновичу, и которая бережно хранится в нашем в семейном архиве…

А потом этой медалью стали награждать и других космонавтов, которые, как правило, приземлялись на территориях, относящихся к целинным землям. В целом утверждают, что до первого января 1995 года этой медалью были награждены примерно 1,3 миллиона человек.

После вручения Михаилу Куприяновичу медали, должным образом решило отреагировать и министерство автомобильного транспорта и шоссейных дорог РСФСР. И уже в феврале 1958 года отец Валентины Михайловны получил грамоту за подписью министра Ф. Калабухова. Вот такой был вклад простого, бывшего армейского водителя Михаила Дереза, в освоение целинных и залежных земель.

Ф_30_ум
Почетная грамота, выданная Михаилу Куприяновичу Министром РСФСР за работу на целине. По тем временам это была весьма значимая и статусная награда…

Однако, несмотря на обилие медалей и почетных грамот, которыми награждали простых тружеников, неофициальные вести с целины становились все более тревожными.

Ведь большая часть целинных земель относилась к зоне рискованного земледелия. Зависимость урожая от меняющихся, трудно прогнозируемых погодных условий здесь была более сильной, чем в традиционных земледельческих районах России и Украины. Так, урожаи на целинных землях после 1958 года перестали расти, а в 1963 году они резко упали. Душевой урожай зерна в 1963 году был ниже, чем в России 1913 года – соответственно 483 и 540 килограмм.[19]

Уже после 1959 года стало ясно, что поднять агрокомплекс на целине не удастся. Каждый год распахивали все новые земли, в регион тянулись эшелоны с тысячами мобилизованных рабочих. Но за семилетку 1958-1965 года, только в один год из семи на целинных площадях, был выполнен план государства по заготовке зерна.

Средняя урожайность была низкой, что привело к высокой себестоимости зерна, которая на целине была в два-три раза выше, чем на Кубани, Дону и Украине. Год за годом монокультура пшеницы засевалась на огромных территориях, из-за чего посевы получили обильное загрязнение сорняками, поэтому повышать урожаи и применять удобрения было невозможно. В результате бездумных действий на целине стала стремительно развиваться эрозия почвы.

К 1960 году про целину еще продолжает греметь пропаганда, хотя надежды и затраты оправдываются все меньше. Но в Казахстане, главной новой житнице, пыльные бури уже вовсю выветривают почву.

В иных местах пшеницы собирают меньше, чем посеяли. Республика рапортуют о сдаче миллиарда пудов, не указывая, какой ценой. О том, что пятую часть сельхозбюджета страны, пущенного на целину, лучше было бы потратить, не расширяя пашни, а повышая урожайность, заговорят еще при советской власти.

А во вторую целинную пятилетку страна впервые закупит зерно в США и Канаде. И до конца социализма будет импортировать его с Запада все в больших и больших объемах.

В нашей семейной библиотеке сохранился любопытный сборник, вышедший в виде журнала, в мягкой обложке. Выпустило его комсомольское издательство «Молодая гвардия» в 1964 году, буквально за месяц до снятия Хрущева.

Этот сборник инструктировал комсомольский актив – как отвечать на «неудобные» вопросы. К тому времени, положение на целине складывалось крайне неблагоприятно, что также явилось весомым поводом для смещения Хрущева.

Обложка сборника (в развернутом виде) «Сто вопросов – сто ответов» изданного в августе 1964 года…

Так вот, чтобы как-то отреагировать на слухи, касающихся «черных бурь» на целине и закупок зерна за границей, молодежное издание публикует вопрос № 65 «Почему Советский Союз закупил в минувшем году зерно за границей?», и соответствующий «правильный» ответ:

«Над Сибирью и Казахстаном пронеслись суховеи. Ветер срывал верхний слой почвы. На целине появился даже новый термин «летучие гектары». Дело доходило до курьезов: в совхозе «Бескарагайский» Павлодарской области посеяли пшеницу, а осенью собрали… просо. Пшеничные гектары улетели, а их место заняли просяные посевы, «перекочевавшие» по воздуху от соседей.

Из-за тяжелых погодных условий средний урожай по стране был крайне низким. И хотя в стране в прошлом году было заготовлено хлеба на 836 миллионов пудов больше, чем в 1953 году, все же зерна, главным образом пшеницы, с учетом расширенного потребления, у нас могло не хватить.

Конечно, Советское государство имеет большие запасы зерна и продовольствия. Но мы не вчера родились. Мы знаем, что государственные резервы должны быть неприкосновенными. Правительство, исходя из интересов народа, решило закупить часть недостающего нам зерна. Советские люди горячо одобрили эти меры.

В этом году, в условиях нормального урожая, резко изменилось положение с заготовками зерна в стране. Советское сельское хозяйство не только полностью обеспечило потребности населения в хлебе и хлебопродуктах, но позволило значительно увеличить запасы зерна».[20]

Пресловутый 65 вопрос о закупке хлеба в сборнике «Сто вопросов – сто ответов» изданного незадолго до снятия Хрущева…

Давайте немножко разберемся с этим лукавым ответом. Из мемуаров Брежнева мы знаем, что «В 1953 году было заготовлено немногим больше 31 миллиона тонн зерна, а израсходовано свыше 32 миллионов. Нам пришлось тогда частично использовать государственные резервы».[21]

Огромная цифра прироста зерна к 1953 году в размере указанных 836 миллионов пудов, составляет скромные 13 миллионов тонн. Таким образом, реальный урожай 1963 году составил 44 миллионов тонн. Но ведь и численность населения страны, по сравнению со сталинским периодом значительно возросла и составила порядка 220 миллионов человек.[22]

Таким образом, на одного жителя огромной страны было произведено всего лишь около двухсот килограмм хлеба! Страна была отброшена к временам Сталина, к тому периоду, когда начинали эпопею с целиной! Впереди маячили черные перспективы послевоенного голода, либо необходимость срочной закупки зерна.

И сколько же было фактически докуплено хлеба у ненавистных буржуев? Об этом молодежное издание скромно умалчивает. Давайте дополним застенчивых ребят.

В 1963 году Советский Союз закупил у США 10,4 млн тонн и 2,1 млн тонн муки. Таким образом, масса закупленного зерна более чем на четверть превысила объемы собственного производства! Затея с целиной оказалась авантюрой и накормить свою страну собственным хлебом в кратчайшие два – три года, как было обещано в 1954 году, к великому сожалению, не удалось.

Острота кризиса временно была снята в 1964 году. Но в 1965 году, уже при Брежневе, повторилась прежняя ситуация. Из нового кризиса вышли закупкой еще девяти миллионов тонн зерна.

Хронической зависимость СССР от импорта продовольствия возникла с 1972 года. В том году Советским Союзом было импортировано уже двадцать три миллиона тонн. Особенно переломными стали в этом отношении 1975 и 1979 годы, когда было закуплено соответственно двадцать семь и тридцать один миллионов тонн зерна соответственно.

В 1980 году импорт составил, в валовом выражении, 43 млн тонн. И, наконец, самым «черным» выдался 1985 год, когда пришлось закупить 47 миллионов тонн зерна. Во многом, именно такая сильная продовольственная зависимость СССР стала одним из побудительных мотивов советского руководства к объявлению политики Перестройки.

Еще немного из воспоминаний Евгения Георгиевича: «Я считаю, что мой отец был хорошим агрономом. Человеком, который дважды начинал свой крестьянский путь с рядового агронома. Он успел поработать и главным агрономом, и руководителем сельхозшколы. Его отличал критический и трезвый склад ума.

Помню, что в конце пятидесятых годов, в его библиотеке появилась книга, которая на некоторое время стала настольной. Называлась она – «Что мы видели в США и Канаде». Книга была написана Владимиром Владимировичем Мацкевичем, бывшим в то время, министром сельского хозяйства СССР. В ней описывалось сорокадневное путешествие делегации СССР, с целью изучения аграрного опыта у проклятых буржуинов. Косвенно, завуалированно, эта книга уже начала отвергать безумную хрущевскую-целинную эпопею.

Знаменитая в те времена книга Владимира Владимировича Мацкевича о сорокадневной поездке за океан…

Учитывая мое октябрятско-пионерское воспитание, отец старался напрямую не высказывать свое критическое отношение к целинному поветрию. Однако в целом, его отношение к этой кампании было глубоко критичным: «Нужно в достатке обеспечить село минеральными удобрениями, и тогда на любой почве вы получите высокий урожай». И как аргумент, в беседе с коллегами, отец раскрывал эту книгу и приводил цитаты из нее.

Опыт израильских кибуц полностью подтверждает правоту слов Георгия Ивановича. Тамошние аграрии буквально на песке получают прекрасные урожаи сельхозкультур. Главное – подбор удобрений и полив этих засушливых земель.

Спустя 60 лет, я вновь листаю эту книгу. Сколько же людей работало в сельском хозяйстве в те времена? Что касается США, то здесь отвечает сам Мацкевич: «В сельском хозяйстве США в 1954 году было занято 8,5 миллиона человек – почти на 2,5 миллиона меньше, чем в 1940 году».[23]

А сколько в середине пятидесятых трудилось советских людей на сельскохозяйственной ниве? Я поднимаю увесистый юбилейный статистический сборник 1982 года выпуска.[24] Листаю раздел «Сельское хозяйство», нахожу много относительных цифр, однако ответа не получаю. Наверное, эти сведения составляют государственную тайну. Исходя из косвенных сведений, проведя нехитрые подсчеты, убеждаюсь, что искомая величина составляет не менее сорока миллионов человек.

А какова же была урожайность зерна в далекой Америке? И тут уже Мацкевич, на протяжении всей книги упорно молчит. Однако, из двух его цитат нетрудно сделать выводы:

Первая: «На втором месте среди зерновых культур по размерам посевных площадей стоит пшеница – 27 миллионов гектаров».[25]

Вторая: «За десять лет – с 1944 по 1953 год – в среднем производилось в год 140 миллионов тонн зерна, или 8,5 миллиарда пудов».[26]

Отсюда нетрудно вычислить, что урожайность зерна в те времена, в Америке, составляла порядка 50 центнеров с гектара! А у нас менее десяти…

Вот почему и численность сельского населения СССР нельзя было называть, поскольку получалось, что производительность советского крестьянина не менее чем в десять раз ниже, чем у американских фермеров.

Отец умел читать цифры. Думаю, что и множество его коллег-специалистов понимали безумность целинной эпопеи. Но вряд ли они могли бы что-либо сделать в те жестокие времена».

Вот так и сочетались напряженная, подчас на износ, работа простых людей и очередная кампанейщина – грандиозная стройка коммунизма.

В свое время, на строительство Беломорканала товарищ Сталин направлял десятки тысяч заключенных, которых у него было в избытке.

Вероятно, у Никиты Сергеевича уже не было в достатке такого резерва. Поэтому, он посылал туда комсомольцев-добровольцев, которые если отказывались ехать, то исключались из комсомола, а потом вылетали из институтов.

Все это было похоже на безумие, ибо сельское хозяйство нельзя вести силами неоседлого населения. Зэки в массе своей не оставались там, где отбывали наказание, и комсомольцы в этом смысле ничем от них не отличались.

http://olden.rsl.ru/dataphotos/a/ac/ac28c7f33c45435fbf61610fca49e8ea.jpg
Либо отъезд на целину, либо исключение из комсомола. Перед такой дилеммой подчас стояли многие молодые люди, живущие в городах. При малейшей возможности, они тут же возвращались назад. Не из этой ли когорты парень с кокетливым красным шарфом?

Когда угроза вылететь из института пропадала, они бежали из степей Казахстана так же, как и переселенные туда репрессированные народы. И там осталась уничтоженная тракторами почва, на которой до настоящего времени ничего не растет, а пыльные бури продолжаются месяцами.

В предшествующей сороковой главе мы размышляли – а кем станет герой фильма «Шумный день», пламенный борец с мещанством Олежек? Сохранит ли он такой же задор, либо станет более циничным мещанином, нежели его родственница пресловутая Леночка?

Хотелось бы примерно в таком же ракурсе поразмышлять и о Иване Романовиче Бровкине. Судя по фильму – он был 1934 года рождения. Таким образом, он сверстник актера Александра Ширвиндта и телеведущего Владимира Познера. Будем надеяться, что Иван и Любаша также живы по нынешнею пору. В таком случае – где же они живут?

Сделаем всего лишь одно допущение в том, что Ваня и Любаша уехали не в оренбургские степи, а в Казахстан. Разницы-то по тем временам не было никакой. Все одна страна, под названием Советский Союз.

Однако, в этом случае, финал всей этой истории нам известен: в начале девяностых, казахи, став «титульной» нацией, назовут первоцелинников людьми второго сорта. К тому времени Иван Романович Бровкин достигнет уже предпенсионного возраста. Вместо почета и уважения, им были созданы такие условия, что люди, действительно героически поднявшие целину, бросали все свое нажитое имущество и возвращались в Россию. Тогда миграционный маятник зловеще качнулся в обратную сторону.

И возвращались многие люди на то же Нечерноземье, которое столь легкомысленно когда-то покинули в пятидесятые годы. И, сильно постаревший Ваня Бровкин и его немолодая жена Любаша скорее всего вернулись в места, где давно покоились их родители и стояли полуразрушенные отчие хаты. Где жили, хоть какие-то дальние родственники.

Наверное, пришлось Ванюше восстанавливать заброшенный дом. И лишь тогда пришло к нему понимание, что целинная эпопея явилась сильнейшим ударом по исконно русской деревне и ее сельскому хозяйству.

Иван Романович будет с горечью констатировать, что принудительное распределение ресурсов в пользу казахских земель, породило практику ликвидации «неперспективных» деревень, которые бросили наши многочисленные Вани и Любаши. Все это привело в целом к окончательной деградации сельского хозяйства в центральной и северной части России. А это ведь были коренные русские земли.

Круг замкнулся. Почему Нечерноземье России так и не могут возродить? А потому что, по велению партии, такие как Ваня и Любаша, когда-то бросили свои березки и свой родненький палисад, ринувшись искать свое зыбкое счастье в далекие, пустынные казахстанские степи.

И это очень грустно. И еще одно обстоятельство: столица целинного края – город Целиноград[27], который на протяжении многих лет строили десятки тысяч сверстников Ивана Бровкина, теперь является столицей соседнего государства Казахстан. И зовут теперь этот город – Нур-Султан. Вот так вот. А вы говорите – зачем надо было поднимать целину…

Пожалуй, на этом размышления о приключениях Ивана и Любаши, во второй половине двадцатого века, мы и завершим.

Что касается следующей, сорок второй главы, то она будет посвящена великолепному семейству Виноградные. Мы также поразмышляем о всесоюзном поветрии – хрущевским увлечением кукурузой, как символом изобилия страны. Глава будет называться: «Семейство тридцать первое – Виноградные, или про наряд «Кукуруза» для новогоднего праздника…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство Кипрейные. – М.: Просвещение. 1981. С. 224.

[3] Брем Альфред. Жизнь растений. Новейшая ботаническая энциклопедия. – М.: Эксмо. 2004. С. 628.

[4]Постановление пленума ЦК КПСС «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». В сборнике: «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Том 6. – М., Политиздат, 1971. С. 430.

[5] Выделено авторами.

[6] Постановление пленума ЦК КПСС «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». В сборнике: «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Том 6. – М., Политиздат, 1971. С. 436.

[7] Там же. С. 430.

[8] Из доклада Мамбетали Сердалин-Шубетова перед комиссией Сената по развитию торговли в Российской империи 08 марта 1990 года

[9] Рыбаковский Л.Л. Людские потери СССР и России в Великой отечественной войне. Гос. Учреждение Российской академии наук. Институт социально-политических исследований РАН. -М. Эконом-Информ. 2010. С. 24 – 25.

[10] Из воспоминаний В.В. Молотова. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 04 августа 2008 года. С. 9.

[11] Выделено авторами.

[12] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 26.

[13] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 36, 37.

[14] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 65.

[15] Волкогонов Д.А. Семь вождей. Книга первая. -М.: Издательство «Новая волна», 1996. С. 382.

[16] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 31 — 32.

[17] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 49.

[18] Только в 1956 – 1958 годах с целины было «сдуто» десять миллионов гектаров пашни, что сопоставимо с территориями Венгрии, либо Португалии.

[19] Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. – М.: «Российская политическая энциклопедия». 2006. С. 156.

[20] Сто вопросов – сто ответов. – М.: «Молодая гвардия». 1964. С. 22.

[21] Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1978. С. 29.

[22] Это приблизительная цифра. В 1961 году численность населения СССР составляла 216,3, а в 1966 году соответственно – 232,2 миллиона человек. См.: Народное хозяйство в СССР в 1980 году. Статистический ежегодник. — М.: «Финансы и статистика», 1981. С. 7.

[23]Мацкевич В.В. Что мы видели в США и Канаде. М.: Государственное издательство политической литературы. 1956. С. 26.

[24]Народное хозяйство СССР 1922 – 1982. Юбилейный статистический ежегодник. М.: Финансы и статистика. 1982.

[25] Мацкевич В.В. Что мы видели в США и Канаде. М.: Государственное издательство политической литературы. 1956. С. 19.

[26] Там-же.

[27] Город Целиноград при его строительстве позиционировали, как центр всесоюзного освоения североказахстанской и южносибирской целины. А получилось совсем иначе – свое гордое имя город носил лишь до 1992 года.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Семейство двадцать девятое – Гераниевые, или страсти по мещанству…

Слушай, дурень, перестань      

Есть хозяйскую герань!              

Ты попробуй. Очень вкусно.    

Точно лист жуешь капустный.

Вот еще один горшок.                

Съешь и ты такой цветок!        

Самуил Маршак.
«Кошкин дом».

Листы герани для еды совершенно не предназначены. Лишь распоясавшиеся, невоспитанные козлы, приходя в гости, к приличным кошкам, начинают пожирать этот цветок вместо капусты.

Эти козлы даже представить себе не могут, что переходя к рассмотрению популярной герани, мы покидаем неформальную ботаническую группу «Базальные эвдикоты» и перемещаемся в неформальную ботаническую группу «Розиды». В этой группе всего лишь несколько небольших ботанических порядков, в том числе и так называемый «Гераниецветные».

Гераниецветные – небольшой по объему порядок двудольных. В системе ботанической классификации APGIII[1], порядок состоит из трех семейств: Гераниевые, Медовиковые и Вивианиевые.

DSC00403
Герань на выставке цветов в Челси. Снимок авторов книги.

Самым большим в порядке является семейство Гераниевых, включающее в себя около 800 видов. Два остальных семейства в совокупности насчитывают около 40 видов. Исходя из практических соображений, в данном случае нас интересует лишь только семейство Гераниевые.

Большинство гераниевых – травянистые растения. Однолетние виды имеют тонкий стержневой корень, который легко выдергивается из земли. Вместе с тем, у некоторых многолетних видов, обитающих в степях и пустынях, корень имеет клубневидную форму и выполняет запасающие функции.

Герань, она же пеларгония обыкновенная, выращенная авторами в станице Пятигорской. Снимок сделан в 2010 году, когда наша внучка Катюша была совсем маленькой девочкой…

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что семейство Гераниевые подразделяется на пять подсемейств. «Наиболее примитивными считаются два южноамериканских подсемейства: вивианиевые и ледокарповые, для которых характерна коробочка, вскрывающаяся путем разрыва.

Для подсемейств биберштейниевые и дирахмовые характерна коробочка, вскрывающаяся путем отделения гнезд или плодиков, не имеющих закрученных верхних концов, как у представителей последнего подсемейства гераниевых (Geranioideae). Наиболее крупные роды этого подсемейства герань (Geranium) и журавельник (Frodium)».[2]

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в городе Мюнхене. Снимок авторов записок.

Так называемые герани, любимые многими комнатные растения, относятся к роду пеларгониум (Pelargonium). Утверждают, что семена пеларгонии были завезены в Нидерланды в 1701 году, а в девятнадцатом столетии ее уже выращивали практически во всех садах Европы.

Большую работу по распространению пеларгонии провел французский садовод из города Нанси Поль Кремпель. В 1900 году он представил на суд зрителей большое количество одновременно цветущих растений, чем несказанно удивил цветоводов и привлек внимание к этой культуре.

Более того, после создания гибридных сортов, способных размножаться семенами и при этом зацветать в первый год после посева, популярность этой культуры резко возросла. Сегодня во многих европейских странах, пеларгониевые – одна из популярнейших культур, применяемая для украшения цветников и балконов.

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в городке Меттман, близ Дюссельдорфа. Снимок авторов записок.

Свое название пеларгония получила от латинского словосочетания «Pelargonium», что в переводе означает «журавлиный нос». Дело в том, что столбик цветка после опыления разрастается в длинный «клювик», очень похожий на клюв журавля или аиста.

В результате селекционных работ появились разновидности, сорта и гибриды пеларгонии, которые подразделены на следующие группы: пеларгония крупноцветковая, пеларгония плющелистная, пеларгония суккулентная, пеларгония душистая и пеларгония зональная. Последняя группа более других распространена в декоративном садоводстве.

Пеларгония относится к довольно редкой группе растений, которые теплицам и оранжереям предпочитают комнатные помещения. Объясняется это тем, что они плохо переносят повышенную относительную влажность воздуха. Пеларгонию можно использовать также при озеленении балконов, лоджий, лестниц.

Красавица – пеларгония, украшающая балконы в германском городке Меттман, близ Дюссельдорфа. Снимок авторов записок.

Конечно, лучше всего размещать растения на южной, юго- западной и юго-восточной сторонах. Они не страдают от действия прямых солнечных лучей, высокой температуры и низкой относительной влажности воздуха.

Пеларгония долгое время считалась аристократическим растением, ее разводили в оранжереях богатых особняков и пригородных вилл. В странах Западной Европы и США она очень популярна уже на протяжении полутора веков.

Майская герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

В Англии, Франции, США, Австралии организованы Общества любителей пеларгонии, которые ежегодно устраивают выставки, где экспонируются лучшие сорта. В 1960 году в Орлеане был создан гераниевый сад, а фирма «Пеларгониум-Фишер» (Германия) открыла в 1978 году музей пеларгоний, в котором представлено около 150 диких видов и 1200 культурных сортов.

В Росси пеларгония получила широкое распространение в девятнадцатом веке. Известно, что в оранжерее Александровского сада, самой значительной в Москве, в 1858 году выращивалось двадцать видов различных гераней.

Красавица-герань, украшающая балкон, на одной из улиц Амстердама.

В Крыму пеларгонию высаживали на клумбах в придворцовом парке графа Воронцова и в Никитском ботаническом саду.

Отдельные представители гераниевых приобрели широкую известность, как полезные человеку растения. Так, в частности, гераниевое масло, получаемое из листьев и цветков растений, используется в парфюмерной, мыловаренной и пищевой промышленности, заменяя дорогостоящее розовое масло.

А где же можно найти настоящую герань? Чтобы ее увидеть, надо отправиться летом в лес или на луг. На лесных опушках среди травы цветет сине-фиолетовая герань лесная, а на лугах, возле рек – очень похожая на нее герань луговая.

Это многолетние корневищные травы, цветущие до середины лета. Все герани – медоносные растения, а герани луговая и лесная – еще и лекарственные. Ангина и стоматит, ревматизм и гастрит, язвы и долго не заживающие раны – все это лечит герань.

Изображение
Рембрандт Пил. «Рубенс Пил с геранью». 1801. Картина изображает брата художника, нежно придерживающего горшок с пеларгонией.

Популярность пеларгонии очень высока. Нельзя найти более подходящего и благодарно цветущего растения для украшения окон и балконов, обращенных к солнцу. Редко какое окно в российской сельской местности не украшает эта красавица. В Европе боготворят это растение – большинство балконов усыпаны цветущей пеларгонией.

Красавица-герань, на одном из балконов Вены…

И, в завершении «ботанического» раздела, приведем несколько стихов про красавицу-герань. Вот замечательные строчки Татьяны Ольховик:

На подоконнике герань
Глядит сквозь зимнее стекло
На занесенный снегом край,
И только в горнице тепло.
Там печка топится и чай
С медовым пряником всегда.
Там детство можно повстречать –
Я так хочу, хочу туда.
Закрыл нос лапой рыжий кот:
Сулит, наверно, холода.
Но здесь мороз уже не тот,
А может, просто жизнь не та.
Уже не встанет на лыжню
Воскресным утром ребятня,
А там, в угоду февралю,
Катались все, каталась я.
И этот снежно-белый край
Был самым теплым на земле.
На подоконнике герань
Так часто стала сниться мне.
Герань, в Саду Евгения и Валентины…

А вот строчки Татьяны Васильевой:

На окошке герань, как вчерашний закат
Ярко-красным пятном будоражит твой взгляд.
Ей бы ветра глоток, свежесть ранней весны.
Только капли дождя бьют с другой стороны…
"Бабушкина герань", картина маслом с геранью, Картины, Ставрополь,  Фото №1
Ирина Жукова. «Бабушкина Герань».

А это стихи Елены Благининой:

Хрустит за окошком
Морозный денек.
Стоит на окошке
Цветок-огонек.

Малиновым цветом
Цветут лепестки,
Как будто и вправду
Зажглись огоньки.

Его поливаю,
Его берегу,
Его подарить
Никому не могу!

Уж очень он ярок,
Уж очень хорош,
Уж очень на мамину
Сказку похож!
Герань, украшающая наш дом, в Саду Евгения и Валентины…

И, в завершение поэтического раздела строки Натальи Меркушевой:

Ращу цветок старинный я
Герань теперь есть у меня.
Она в окне горит огнем,
Напоминает о былом:
Росла в купеческих домах,
И в захудалых деревнях.
Она скрывала бедноту,
Пылая, жаркая, в цвету.
Неугасимый этот свет,
Пронёс тепло сквозь толщу лет.
Сейчас горит в моем окне
И часто душу греет мне.
Герань, растущая в саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Всем хороша герань! И как цветок, и как элемент украшения домов, либо общественных пространств. Однако, начиная с конца девятнадцатого века, когда в моду стали входить другие цветочные культуры, пеларгония, она же – герань, стала оставаться только на тех окнах, кто не мог тратить деньги на дорогостоящие новинки.

Более того, еще до революции она получила обидное прозвище «мещанский цветок» и на время выпала из поля зрения цветоводов. Так, в 1913 году известный русский садовод А. Мятлик писал: «…наша широкая публика не имеет ни малейшей самостоятельности при выборе цветов. Она запомнила раз и навсегда, что орхидеи, розы, гвоздика и сирень – модные цветы, а герань и фуксии – всеми презираемые, а поэтому она платит охотно деньги за плохую даже розу, но с презрением отворачивается от самых роскошных пеларгоний».

Герань в Саду Евгения и Валентины…

Презрительное отношение к мещанам, а равно как к герани усилилось сразу же после окончании Гражданской войны. Поскольку наступил некий этап растерянности: революцию совершили, Гражданскую войну выиграли. А с кем же строить светлое будущее? А не с кем, ибо люди остались прежними, со своими, подчас спорными, достоинствами и большим количеством недостатков.

Этот гнев-растерянность хорошо передает стихотворение Владимира Маяковского «О дряни», написанное в 1921 году:

Утихомирились бури революционных лон
Подернулась тиной советская мешанина.
И вылезло
из-за спины РСФСР
мурло
мещанина.

Со всех необъятных российских нив,
с первого дня советского рождения
стеклись они,
наскоро оперенья переменив,
и засели во все учреждения.

Намозолив от пятилетнего сидения зады,
крепкие, как умывальники,
живут и поныне -
тише воды.
Свили уютные кабинеты и спаленки.[3]

И началась семидесятилетняя борьба с этими самыми мещанами. К ним стали относится весьма насторожено, поскольку они, наряду с фикусом, фарфоровыми слониками и кружевными салфетками, были зачислены в непременные атрибуты буржуазного быта. А ведь мещанство — это очень плохо! Мещанство мешает построению коммунизма! Поэтому, с мещанством надо вести постоянную и решительную борьбу!

Герань в Бахайских садах. Город Хайфа, Израиль. Снимок авторов записок.

Мы прожили в СССР более сорока лет. И на протяжении всего этого периода в стране было два основных лозунга – построение коммунизма и борьба с мещанством. Поскольку считалось, что, не победив мещанство, коммунизм построить не удастся.

Так в конечном счете и получилось: мещанство победить не удалось, равно как и построить коммунизм.

В советские времена, особенно в тридцатые годы прошлого века, эта самая обыкновенная герань, любовно выращиваемая почти в каждом скромном доме великого Советского Союза, являлась чуть ли не признаком нелояльного отношения к советской власти.

Герань, в предместье Генуи (Италия). Фото авторов записок.

Сегодня это выглядит диким, но когда-то борьбе с так называемым «мещанством» посвящали научные исследования и писались, считавшиеся на тот момент, «серьезные» книги. Вот цитата из одной из них:

«Мещанскими являлись отдельные предметы быта (занавески и салфетки, самовары и абажуры, цветы (например герань[4]), музыкальные инструменты (гитара), обычаи и предметы одежды (обручальные кольца, галстуки). К разряду мещанских относились птицы – канарейки или попугаи. К разряду проявления мещанства подчас относили и литературную поэзию, и некоторые жанры музыки, например романсы, а также натюрморты и пейзажи в живописи».[5]

«Гераниум», в Саду Евгения и Валентины…

Почему же Советская власть так невзлюбила мещан? Кто они такие, откуда они взялись и, есть ли они сейчас?

Изначально все было очень просто. Как известно, в царской России существовали четыре основных категории – дворяне, христианское духовенство, сельские обыватели (крестьянство) и городские обыватели. Последняя категория, в свою очередь, разбивалась на купцов, ремесленников, рабочих людей и мещан (или посадские).

Таким образом, мещанин – заурядный городской житель, как тот же бюргер в Германии. Мещанство берет начало от посадских (жителей городов и посадов) русского государства, в основном — ремесленников, мелких домовладельцев и торговцев. Считается, что название мещан происходит от польского названия небольших городов – «местечко».

Официально сословие мещан было оформлено в Жалованной грамоте городам Екатерины II в 1875 году. Наименование «мещане» в ней было определено как: «городовые обыватели», «среднего рода люди», мелкие торговцы и ремесленники. Мещанское сословие по положению стояло ниже купеческого.

Именно мещанам принадлежала большая часть городского недвижимого имущества. Будучи основными плательщиками налогов и податей, мещане, наряду с купцами, относились к категории «правильных городских обывателей».

Мещане данного города объединялись в «мещанское общество». Принадлежность к мещанству оформлялась записью в городовой обывательской книге, то есть всякий мещанин был приписан к определенному городу. Покинуть на время населенный пункт своего проживания мещанин мог только по временному паспорту, а перейти в другой — с разрешения властей.

Звание мещанина было наследственным. Записаться в мещане мог любой городской житель, который имел в городе недвижимую собственность, занимался торговлей или ремеслом, платил подати и исполнял общественные службы. Исключить мещанина из сословия мог только суд или мещанское общество.

Герань в Саду Евгения и Валентины…

Между мещанством и купечеством всегда существовала тесная связь. Разбогатевшие и развившие свое предприятие мещане переходили в купечество, обедневшие купцы — в мещанство.

И эти люди, проживающие в городах, полюбили скромную герань. Еще ее называли: «Роза для бедных». Действительно, это был символ городской бедноты.

Мы даже нашли пару картин, на которых она увязывается с революционной романтикой.

Петров-Водкин К.С. «Тревога». 1919.

Первое произведение принадлежит кисти знаменитого художника Кузьме Сергеевичу Петрову-Водкину. Здесь изображена семья рабочего, которому угрожают белогвардейцы. Все охвачены тревогой, причем это не просто человеческая тревога, а как утверждает автор: «тревога классовая, зовущая к борьбе».

В квартире, расположенной в городе, художник изобразил на подоконнике герань, которая до революции, в рабочих городках, была в каждом доме, так как и цвела красиво, и мух отпугивала. Как видите, 1919 году борьба с мещанством и атрибутом его геранью еще не была развернута.

Угаров Б. С. «Октябрь». 1964 год.

Вторая картина уже принадлежит советскому художнику Угарову Борису Сергеевичу, и называется «Октябрь». На ней он изобразил революционный подъем и торжество революционного движения. Полыхают багряные стяги, вспыхивает кумачовый цвет на повязке, горит пунцовая лента на груди у красногвардейца, и, как огоньки, алые искры герани в окнах подвала, где живет беднота.

Так что у герани был некий шанс стать символом, якобы победившей бедноты, представители которой (как утверждалось) захватили власть. Однако, что-то пошло не так, и герань, в отличии от «красной гвоздики – спутницы тревог», стала символом мещанства и недобитой буржуазии.

Борьба с этим самым мещанством началась буквально в первые же годы советской власти. И здесь мы также приведем два художественных произведения, написанные примерно в одно и тоже время.

Первое – это замечательная картина Кустодиева Бориса Михайловича «Голубой домик», написанная в 1920 году. В этой работе Кустодиев представил целую модель «русского мира». Мир — это разделенный на уровни дом, различные персонажи которого воссоздают безмятежную жизнь русской провинции. На картине изображены, те самые мещане, а на втором уровне, в среднем окне, герань – будущий символ мещанства. Изображенные здесь люди не устраивают Советскую власть, ибо они не хотят строить социалистическое будущее и не желают изучать труды классиков марксизма-ленинизма.

Кустодиев Б.М. «Голубой домик». 1920.

Второе произведение – революционный плакат, написанный в тоже время, что и «Голубой домик». Здесь показаны люди, которые на словах присягнули советской власти. В действительности, они остались теми же, даже более махровыми мещанами, поскольку им придется нести на себе печать двуличности: думать одно и говорить другое. Вот Советская власть их и критикует, хотя и сама не знает – где ей взять идеальных, рафинированных людей, для строительства светлого будущего.

Плакат 20-х годов прошлого века. Советской власти был чужд человек, который слабо изучал классиков марксизма, предпочитая им общение с девушками…

На протяжении семидесяти лет, определение мещанина практически не менялось. Приведем одно из них, опубликованное в кратком политическом словаре:

«Мещанство. Образ мышления и поведения, характеризуемый ограниченным личным и общественным кругозором, безразличием в политике, низким уровнем вкусов. Идеал мещанина – «благополучное» существование, удовлетворение мелкособственнических интересов. Мещанами называют людей, поведению которых свойственны эгоизм, индивидуализм, аполитичность, безыдейность, преследование мелких личных интересов».[6]

Итак, с первых дней построения социализма в стране началась широкомасштабная и неустанная борьба с мещанином, а иными словами, с самым обычным, рядовым человеком. Этот человек никак не хотел укладываться в прокрустово ложе социализма, а тем более – строящегося коммунистическое завтра.

Уж больно много было в нем всяческих буржуазных предрассудков и недостатков. В платоновском «Котловане» активист Сафронов изъясняется на сей счет следующим образом: «Поставим вопрос: откуда взялся русский народ? И ответим: из буржуазной мелочи! Он бы и еще откуда-нибудь родился, да больше места не было. А потому мы должны бросить каждого в рассол социализма, чтобы с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг костра классовой борьбы и произошел бы энтузиазм!..»[7]

Садовая герань, обрамляющая приствольные круги…

Еще более решительно настроен другой герой «Котлована»: «Жачев еще с утра решил, что … он кончит всех больших жителей своей местности; он один знал, что в СССР немало населено сплошных врагов социализма, эгоистов и ехидн будущего света, и втайне утешался тем, что убьет когда-нибудь вскоре всю их массу, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство».[8]

Мы не зря приводим цитаты из знаменитого романа. Великий русский писатель Андрей Платонов еще в тридцатых годах прошлого века понял всю абсурдность пресловутой борьбы с мещанством и бесконечным строительством «котлованов».

Даже люди, не читавшие Платонова, знают про особый платоновский язык: автор будто очнулся после катастрофы и заново собирает рассыпавшуюся речь. Герои «Котлована» — рабочие и крестьяне двадцатых годов прошлого века — строят светлое будущее, но повесть об этом пронизана чувством абсурда и обреченности — то ли строительства, которым они заняты, то ли советского проекта, то ли жизни вообще.

Тоскующий рабочий Вощев присоединяется к артели, которая роет котлован для великого здания будущего: сюда должен переселиться местный пролетариат, а в перспективе и трудящиеся всего мира. Проект здания постоянно меняется; не закончив строительства, рабочие отправляются в деревню организовывать колхоз; котлован становится шире и глубже, а светлое будущее оборачивается потоком страданий и смертей.

Журнал «Крокодил» № 12 за 1966 год. А это уже не мещане. Это воспеваемые романтики. Они не хотят обустраивать палисад у дома. Они поедут на новые земли, а спустя десятилетия будут пытаться вернуться в края, где прошло их детство.

Официальная пропаганда постоянно формирует идею о том, что на месте сидят лишь закостенелые мещане, а вот настоящие советские люди стремятся ехать на новые земли, осваивать целину, Сибирь и Дальний Восток. Там они будут ры «котлованы» и десятилетиями жить в бараках, без какой-либо приемлемой социальной инфраструктуры.

Приехав на эти стройки, кто по принуждению, кто из безысходности, а кто-то, будучи романтиком, слышали из уст очередного начальника примерно следующие антимещанские лозунги:

«- Не обещаю вам, друзья, легкой и спокойной жизни. Придется работать изо всех сил, придется вытерпеть немало. Смею вас заверить, что это и есть настоящая жизнь. Мы, советские люди, не стремимся к легкой жизни обывателей, думающих только о собственном благополучии. Мы – за трудную жизнь во имя светлого будущего».[9]

Замечательные слова! Думается, что в них сконцентрирована вся суть, квинтэссенция социалистического строительства – терпеть сегодняшние трудности во имя прекрасного Завтра. Жаль только, что светлое будущее, как и горизонт, все время отодвигалось и отдалялось по мере продвижения вперед.

Тем не менее, официальная пропаганда выпускала миллионными тиражами плакаты, призывающие граждан оставлять отчий кров и перемещаться в далекую даль. Здесь мы приводим один из них, посвященный освоению новых земель.

Плакат пятидесятых годов прошлого века. Почему сын этой женщины предпочитает жить в палатке, либо в бараке и не желает делить кров со своей матерью на родной земле?

Что касается глянцевых плакатов, то с ними все понятно. Вместе с тем, в крупных городах постоянно возникали ссоры, конфликты и иные «мещанские» драмы, из-за того, что молодежь фактически насильно отправляли на великие стройки, или, как тогда было модно говорить – «на периферию». Те, кто не мог неформальными методами решить эту проблему – считались неудачниками. В этом плане весьма показательна картина художника Китаева Ахмеда Ибадулловича «Родное дитя на периферию», написанная в 1954 году.

Судя по всему, дочь окончила институт и получила распределение в далекие края. Либо в райкоме комсомола ей вручили комсомольскую путевку на одну из строек коммунизма. При этом отец смалодушничал и не обратился к какому-то из начальников, дабы помочь в решении этой проблемы.

А. Китаев Родное дитя на периферию!
Китаев Ахмед Ибадуллович. «Родное дитя на периферию». 1954 год.

На картине мы видим разъяренную мещанку-жену, которая вместо того, чтобы возрадоваться, как это сделала женщина на предыдущем плакате, уже занесла карающую тарелку над поникшим челом главы семьи: «Пойдешь к Иван Ивановичу??? Родное дитя на периферию? Кто ты после этого?».

А родное дитя с видом раненной лани и со слезой во взоре полулежит в кресле, утешаемая бабушкой. Даже домашний кот, видя эти страсти, решил убраться подальше.

Конечно, эта картина писалась исключительно, как критика мещанской семьи. Однако разрыв между плакатным восторгом и реальным положением дел в те времена, очевиден.

Майская герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

Вся эта «романтика больших строек», куда многие ехали в результате чудовищного давления, порождала исключительно психологию временщиков: давайте пока построим безобразные бараки, а потом, в далеком будущем возведем красивые дома. Давайте проложим временные дороги, а когда то, при коммунизме создадим прекрасные магистрали.

Эту психологию повсеместно сопровождали одни и те же проблемы: не было бань и парикмахерских, магазинов и кинотеатров. Везде лишь рыли огромные котлованы, позабыв о человеке с его, якобы мещанскими потребностями.

Сегодня наступает расплата за ту политику 60 – 70-летней давности. Так, примерно половина населения России оказалась в регионах, столкнувшихся с проблемами хронического упадка экономики и деградации социально-экономической инфраструктуры, и острыми угрозами для будущего развития.

Как результат — более четырех миллионов россиян ежегодно меняют прописку. Покидая депрессивные регионы, когда-то бывшие «великими стройками», люди едут в столицы за заработком и к нам, на Юг – за теплом. Страдают не только регионы, из которых уезжают экономически активные граждане, но и те, в которые они переселяются. По мнению экспертов, сегодняшние внутренние миграционные процессы весьма и весьма губительны для всей страны.

CS 1802
Китаев Ахмед Ибадуллович. «На свидании». 1950 год. Строитель коммунизма и мещанка. Он ей о том, что скоро, в светлом будущем, космические корабли будут бороздить просторы вселенной. А она: «Лучше бы поцеловал, бестолковый…»

Однако, строительство котлованов – это на десятилетия. Вместе с тем, в молодежных, и не только, изданиях периодически возникали различные споры о пошлости, мещанстве и низкопоклонстве перед Западом.

Какая-либо эстрадная песенка, типа «Ландыши», могла вызвать шквал возмущения, докатывающегося до Пленума советских писателей. Вот, например, типичная дискуссия о любимой до настоящего времени советской песне:

«А пошлость нет-нет да и скажет свое слово, и оно, это слово, сразу же размножается в тысячах экземпляров.

А можно придумать и еще хитрее: вложить пошленькую, сладенькую песенку в уста коварного соблазнителя, что и сделано в кинофильме «Повесть о первой любви». И льются чарующие слова:

Для меня в этот день,
Словно в мае сирень-
Помню – цвела.
В мою жизнь и мечты
Неожиданно ты,
В мою жизнь и мечты,
Помню – вошла.
Почему, отчего и не знаю сам,
Я поверил твоим голубым глазам.
И теперь скажу тебе,
Ты одна в моей судьбе,
Ты одна в моей судьбе!

Микробы пошлости заразительны, особенно когда подводит иммунитет».[10]

Казалось бы, самая заурядная песня на тему любви, которых написаны сотни, в различных вариациях. А вот не глянулись кому-то слова и мелодия, и тут же они объявлены вредными и мещанскими.

Даже любимые нами писатели-фантасты братья Стругацкие не обошли стороной тему мещанства. В их ранних произведениях отчетливо слышны отзвуки той идеологической волны нетерпеливого и приподнятого ожидания фантастических успехов в ближайшем будущем, что захлестнула общественное сознание на рубеже 50 – 60-х годов прошлого века. В их произведениях повествование ведется о новом поколении, которому по официальной версии предстояло активно «жить и работать» в наступающем уже в ближайшие десятилетия «коммунистическом завтра».

Для Стругацких, непосредственно занятых образом «светлого будущего», критика мещанства в первую очередь связывалась с утопическим идеалом «нового человека».

В романе «Стажеры» мещане – это те, кто упорно не желает посвятить себя благородной миссии служения будущему. Мещане для героев всегда «другие» — некая аморфная масса, с трудом поддающаяся воспитанию и, к сожалению, многочисленная.

Проявляя «гуманизм», комиссар Барабаш признает, что «мещанин – это все-таки тоже человек, хотя в то же время и скотина»,[11]и выражает надежду, что через «поколение другое» они, наконец, исчезнут.

Стажер Юра с юношеским максимализмом зачисляет в мещанское сословие всех, кто его раздражает, а раздражают его многие: бармен-иностранец, трогательно-вежливо беседующий с «русским мальчиком», характеризуется им как «тупой и самодовольный»; особую нелюбовь вызывают «скучные», которые все делают, «как люди»: «скучно работают», ходят «по грибы» и к тому же много «бормочут что-то про свои права».[12]

Видите, как просто. По мнению юного жителя коммунистического завтра, мещане не только герань и слоники на комоде, но и раздражающее бормотание про какие-то права. А ведь у нормального гражданина таких вопросов появиться и в принципе не должно!

Даже героический космолетчик Быков кажется Юре подозрительно скучноватым. Впрочем, романтический экстремизм юного коммунара незамедлительно получает отпор. Старший товарищ Иван Жилин произносит речь в защиту «маленьких скучных людей», которые «честно работают там, где поставила их жизнь», и держат (в основном, уточняет Жилин) «на своих плечах дворец Мысли и Духа».

Однако герои «Стажеров» не только действуют и изрекают лозунги – они и размышляют над коренными вопросами жизни. Постаревший, вышедший в запас космолетчик Дауге упрекает свою бывшую, все еще любимую жену в мещанстве и выстраивает цепочку аргументов, кажущихся ему неотразимыми:

«Человек – это уже не животное. Природа дала ему разум. Разум этот неизбежно должен развиваться. А ты гасишь в себе разум… И есть еще очень много людей на Планете, которые гасят свой разум. Они называются мещанами»[13].

Однако эта замечательная нотация пропадает зря. Беспечная дама уходит, судя по всему, с твердым намерением и дальше «гасить свой разум»:

«Она непонимающе взглянула на него, пожала плечами и пошла к своей машине. Дауге смотрел, как она идет, покачивая бедрами, удивительно стройная, гордая и жалкая. У нее была великолепная походка, и она была все-таки хороша, изумительно хороша. Ее провожали глазами. Дауге подумал с тоскливой злобой: «Вот. Вот и вся ее жизнь. Затянуть телеса в дорогое и красивое и привлекать взоры. И много их, и живучи же они» [14].

Вот таким виделся конфликт двадцать первого века, между улетающими в космос правильными, коммунистически воспитанными гражданами и затянутыми в дорогое и красивое барахло, мещанками, к тому же и имеющими «свои машины».

Герань, украшающая наш дом, в Саду Евгения и Валентины…

В советских фильмах тема мещанства в той или иной мере подымалась достаточно часто. Однако, на наш взгляд, наиболее остро она была освещена в популярном когда-то фильме «Шумный день».

На большой экран эта лента вышла в 1960 году. К тому времени ужасы и тяготы отшумевшей войны отодвинулись на пятнадцать лет. Уже запустили в космос первый спутник и собаку Лайку. Через год Никита Хрущев объявит о том, что большинство персонажей фильма будут жить при коммунизме.

Сюжет фильма достаточно прост и представляет собою один день из жизни советской семьи. Действие происходит в огромнейшей по тем временам (да, пожалуй, и по сегодняшним), генеральской квартире в сталинском доме, в самом центре Москвы, где живет Клавдия Васильевна Савина (актриса Валентина Сперантова).

Еще один пример махровой мещанской семьи. Крокодил № 26 за 1954 год.

У нее четверо детей, все живут с ней. Старший Федор (актер Геннадий Печников) – химик, кандидат наук, недавно женился, его жену зовут Лена (знаменитая по тем временам актриса Лилия Толмачева). Дочь Татьяна (Татьяна Надеждина) — ей девятнадцать лет – учится в институте. Восемнадцатилетний Николай (Владимир Земляникин) работает в ремонтных мастерских. Младшему Олегу (Олег Табаков) — пятнадцать.

Утром, в выходной день, Лена спешит на распродажу чешских сервантов. Им скоро должны дать отдельную квартиру, и поэтому Лена целыми днями простаивает в очередях за всяческой мебелью. Большая центральная комната, где за столом собирается семья, вся заставлена уже купленной мебелью. Мебель закрыта чехлами и тряпками, и к ней никто не прикасается, так как Лена боится, что её могут испортить. Она говорит с мужем только о мебели и о деньгах, не переставая его постоянно «воспитывать».

Современному зрителю сразу ясно, что события происходят в Советском Союзе. Ведь где еще сервант, книжные полки и письменный стол, достаются человеку с таким трудом, что он с радостью всем расскажет о том, как заполучил заветный кусок дерева?

Герань, украшающая дом в Саду Евгения и Валентины.

Ключевой эпизод фильма происходит тогда, когда Олег задевает пузырёк с чернилами, стоящий на новом письменном столе, купленном Леной, и опрокидывает его. Чернила заливают стол. Олег в ужасе. Тем временем, Лена привозит пресловутый сервант. Она любуется вещью и рассказывает, что она из-за него вынесла. Олег пытается заговорить с ней, но она отмахивается.

Олегу наконец удается все рассказать. Перед этим он берет с Лены слово, что та не будет его ругать. Но Лена взрывается и обзывает Олега, а узнав, что это произошло из-за рыб, хватает аквариум и швыряет его в окно.

Олег, плача, срывает чехлы с мебели, хватает шашку своего покойного отца, начинает рубить вещи и убегает. Гена и Коля бросаются за ним. Лена, как безумная, мечется от вещи к вещи.

Достаточно большая часть зрителей была в восторге от того, как юный романтик наказал гнусную мещанку. Впоследствии, этот эпизод фильма очень часто вспоминали журналисты и публицисты всех мастей, в своих разгромных статьях и фельетонах, разоблачая мерзкую суть мещанства. Мы приводим здесь этот знаменитый фрагмент из фильма шестидесятилетней давности:

Фильм вышел в прокат на стыке 50 и 60-х годов, когда революционная героическая романтика прежней эпохи стала потихоньку уступать дорогу новому советскому потребительству и мировоззрению накопительства.

Вместе с тем, вышедшую в прокат картину восприняли по-разному. Одни осуждали мещанство главной героини, другие увидели в ней отражение новых реалий советской жизни. Зритель, несмотря на различные свои моральные ценности, на фильм пошел — только в первые месяцы картину посмотрели около двадцати миллионов человек.

Герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

На протяжении всего фильма герои пытаются прийти к выводу «Что же есть настоящая жизнь?», интересно наблюдать, как они ставят под сомнение ценности друг друга.

«Это же мещанское болото, я здесь живу, еле дыша!» — говорит Лена. Правильному зрителю забавно слышать эти слова от нее. Ведь кто, если не она, согласно фабуле фильма, является главным представителем жалкого мещанства, которое всей душой ненавидит Олег, и с которым тщетно пытается бороться Федор.

Не зря пьеса Виктора Розова, по которой снята картина, называется «В поисках радости», ведь герои всеми силами пытаются найти то, что же для них является настоящим счастьем. Но, как это всегда бывает, ответ находят далеко не все.

Сегодня это выглядит смешно, если не задумываться над тем, что кто-то серьезно способен так ужасаться испачканному письменному столу и в порыве гнева, в сущности, совершать столь неадекватные поступки. Но тогда, шестьдесят лет назад, страсти по этому поводу кипели немалые.

Жители города Мещанска, которых не возьмут в коммунизм. Журнал «Крокодил» № 30 за 1961 год. Подпись под рисунком: «Этот состав будет расформирован!». Пожалуй, расформировать так и не смогли…

В фильме сложно выделить главных и второстепенных героев — каждый из них делает по ходу развития сюжета свой личный сложный выбор. Однако создается неосознанное впечатление, что основным персонажем является все-таки самый молодой из них — Олежек, в исполнении Олега Табакова.

У него впереди самый длинный путь. Именно поэтому в финале, как и положено в советском фильме звучит в его исполнении жизнеутверждающее стихотворение, преисполненное верой в долгожданный коммунизм, где не будет места проклятому мещанству:

Как будто в начале дороги
Стою, отправляясь в путь.
Крепче несите, ноги,
Не дайте с дороги свернуть!
Я знаю тропинки бывают,
Ведущие в тихий уют,
Где гадины гнезда свивают,
Где жалкие твари живут.
Но нет мне туда дороги,
Пути в эти заросли – нет.
Крепче несите, ноги,
В мир недобытых побед!

Однако, что такое коммунизм? Какой коммунизм? «Каждому по потребностям»? Так это уже можно начинать строить каждому, как это делает Леночка. Думается, что ключевая фраза фильма была сказана Олежиком ранее, в его диалоге с приехавшим Генкой:

Генка: «Вот будет коммунизм, все тащи, сколько влезет».

Олежек: «Тогда, Генка, не будет коммунизма никогда».

Эти слова Олежека оказались пророческими. Тема коммунизма, которую эксплуатировали более семидесяти лет, постепенно дискредитировала себя. И она окончательно исчезла в 1991 году, после распада СССР.

Пришли рыночные отношения, когда шкафы и серванты стало возможным купить без очередей, в любых количествах, самых разнообразных цветов и оттенков. Были бы деньги…

Герань, украшающая наш Сад Евгения и Валентины…

Олежек, в 1960 году изображен как пятнадцатилетний паренек. Таким образом, в нынешнем 2020 году, он празднует 75-летний юбилей, что не так уж и много по меркам нынешнего времени. Невольно возникает вопрос – а как, впоследствии сложилась судьба этого киношного героя? Сохранил ли он этот внутренний гражданский стержень, либо превратился в мещанина-циника, похлеще пресловутой Леночки?

Снимать продолжения фильмов, как это было впоследствии сделано с лентой «С легким паром…», тогда еще не было принято. Однако, некое странное, где-то мистическое продолжение повествования о судьбе Олежика состоялось в 1967 году, когда на сцене гремевшего тогда театра «Современник», состоялся показ спектакля «Обыкновенная история» по мотивам одноименного романа великого русского писателя Ивана Александровича Гончарова.

И там, Олег Табаков, которого вся страна помнила, как милого Олежика, сыграл главную роль – Александра Адуева. В самом начале спектакля мы видим Олежика-Адуева, романтичного и совестливого паренька, приехавшего в Петербург.

Герань, в Саду Евгения и Валентины…

Амплитуда перерождения из ангела в мерзавца, заданная Табаковым в образе Александра Адуева, отличалась необыкновенным размахом.

Сначала перед зрителем представал чистый, романтический молодой человек, верящий в благородство и любовь, в высшее назначение гражданина, однако, в конце спектакля он становится циником, беспринципным и страшным человеком, побуждая зрителя содрогаться перед этим существом.

В тоже время отрицательная мещанка Леночка из «Шумного дня», благодаря талантливой игре Лилии Толмачевой, превращается в положительную героиню – тетушку Елизавету Александровну, добрую, благородную женщину, беззаветно любящую своего умного, делового мужа. Она не разделяет его взглядов, но и переубедить не может.

Сочувствуя племяннику в молодости, тетушка приходит в ужас от того, каким он стал. От безысходности и невозможности переубедить мужа и племянника, она безнадежно заболевает. При этом, никакие деньги уже не могут ее спасти.

Популярный советский актер Михаил Козаков играет дядюшку Петра Ивановича Адуева – очень умного, трезвого и практичного человека, все время доказывающего племяннику реальную необходимость кажущихся тому неблагородными поступков. В конце спектакля, когда племянник стал совершенно другим человеком, дяде становится очень горько.

Герань, в Саду Евгения и Валентины под июньским солнышком…

Как всем известно, люди не меняются. Быть может, они с годами «проявляются», как когда-то фотопленка в специальном растворе. «Нельзя отставать от века, этот век мне нравится», — цинично заявляет в самом конце истории премерзкий чиновник Александр Адуев, еще недавно милый, восторженный сочинитель стихов и прозы, полный радужных надежд и сомнений светлый юноша. Мы посчитали возможным, показать этот фрагмент из спектакля:

Евгению Георгиевичу посчастливилось летом 1969 года увидеть этот спектакль со всем своим «звездным» составом. Как известно, любой талантливо поставленный спектакль по мотивам классического произведения, отражает реалии и проблемы сегодняшнего дня.

Так было и в те времена: на сцене «Современника» все воспринимали спектакль, как рассказ о трансформации милого Олежика девятилетней давности, в современного советского чиновника-функционера-мещанина.

И именно так «читала» это произведение театральная Москва. И Евгений Георгиевич, будучи двадцатилетним пареньком, слышал все эти критические реплики в фойе театра.

Начало мая. Садовая герань, обрамляющая приствольные круги в Саду Евгения и Валентины…

Действительно, у Олежика были неплохие шансы стать чиновником. Он пишет стихи, он же их выразительно читает. Таким образом у него есть все предпосылки для умелого публичного выступления. У него правильные, хорошие черты лица, что немаловажно при подборе «правильных» кадров. Безусловно, весьма вероятно, что Олежек поступит в престижный институт и, впоследствии, станет комсомольским функционером. А уж дальше, система слепит из него того, кого надо!

Олежек научиться правильно выступать и на словах бороться с мещанством. Сам же он будет неуклонно дрейфовать к потребительству. Возможно, вот так он говорил, выступая в трудовых коллективах:

«Росту мещанской, мелкобуржуазной психологии может способствовать, во-первых, временный дефицит некоторых товаров. Именно в условиях дефицита создается особо питательная среда для эгоистического, престижного потребления, когда стремление «достать», «заполучить» труднодоступную вещь или услугу превращается у отдельных людей в смысл существования. Здесь на передний план уже выступают не чисто материальные, денежные возможности, но связи, знакомства, подчас служебное положение.

Дефицит, конечно, в немалой мере создает почву для роста потребительских мещанских настроений и идеалов, стимулирует приобретательскую активность, вовлекая людей в круговорот суеты, так как огромный внутренний рынок пока еще не насыщен в полной мере товарами, материальными ценностями в количестве, которые соответствовали бы растущим потребностям людей.

Временный дефицит товаров может быть устранен и будет устранен по мере роста производительности труда, выполнения курса КПСС и Советского государства на максимальное удовлетворение материальных и культурных запросов народа».[15]

Эта книга, хранящаяся в нашей семейной библиотеке, представляет собою исключительно исторический интерес. Что-либо полезного из нее извлечь трудно. Главный рефрен этого произведения: принципы коммунистической морали должны победить мещанина. Не победили…

Извините за длинную цитату. Вот так вот – надо подождать и не поддаваться мещанским настроениям. И люди ждали годами, десятилетиями, поколениями. А жесточайший дефицит всего и вся лишь только расширялся, достигнув своего апогея в конце восьмидесятых годов, когда, так называемые «магазины» обнажили окончательно свои пустые полки. Партия так и не смогла решить вопросы дефицита.

Герань пестролистная в ботаническом саду Парижа. Снимок авторов книги.

А Олежек, тем временем, произнося на публике правильные слова, цинично понимал тщетность этих лозунгов. Он, как и его коллеги, все активнее искал не столько советский дефицит, а фирменный товар, брендовое, западное барахло. Не про него ли, в конце семидесятых ЦК ВЛКСМ выпустило плакат с надписью «Приспособленец меняет личину – разоблачи!»

Относительно светлый квадрат в центре плаката показывает человека, который под маской положительного комсомольского секретаря обращается к аудитории со страстной речью на правильном партийном языке. На герое форменный комсомольский костюм, с комсомольским значком на левом отвороте пиджака.

Он стоит в подтянутой и уверенной позе и его речь усыпана стандартными коммунистическими фразами. В пламенном воззвании упоминаются знаменитые по тем временам, героические стройки социализма – БАМ, ВАЗ, КАМАЗ, КАТЭК и Уренгой.[16]

В докладе аппаратчика упоминаются звонкие лозунги политических кампаний (гласность, хозрасчет, кооператив) и достижений советской научно-технической модернизации (ЭВМ и ГЭС).

Однако за пределами светлого квадрата, в окружающем черном пространстве, герой показывает свое «истинное лицо» приспособленца-мещанина, преклоняющегося перед материальными ценностями буржуазного строя. Он одет в американские джинсы, с нашивкой в виде американского флага над правым коленом, на нем западные кроссовки, а его ноги скрещены в непринужденной «западной» позе.

Александр Роджерс. «Мещанство». Судя по всему, это танцы, после окончания комсомольского собрания, на котором рассматривались задачи молодежи по строительству светлого будущего…

Это черное пространство символизирует буржуазные ценности, состоящие из названий западных брендов, написанных латинским шрифтом, в отличии от кириллицы партийного языка во внутреннем светлом квадрате. «Буржуазное» пространство на плакате занимает гораздо больше места и находится (в буквальном смысле) «за спиной» советского партийного языка.

Такое расположение призвано продемонстрировать якобы скрытую истинную суть героя: партийный язык служит для него ширмой, за которой прячутся его буржуазные интересы.

За каждой партийной фразой на плакате прячется буржуазный двойник: БАМ превращается в Montana (марка западных джинсов, популярная в те годы у советской молодежи). Кооператив – в aperitiv[17], ЭВМ – в money, ГЭС — в Camel, ВАЗ в FIAT, Уренгой и whisky, КАТЭК в KENT и так далее. Присутствуют здесь и знаки иностранной валюты (доллара и фунта стерлингов) и название советского магазина Beriozka, торгующего за валюту. Все эти буржуазные символы хорошо знакомы советской молодежи того времени.

Текст плаката очевиден: этот комсомольский активист является махровым мещанином, который скрывает за маской честного коммуниста свое истинное буржуазное лицо и низменные интересы.

В тридцать четвертой главе наших записок мы достаточно много уделили внимание такому явлению 50-х годов прошлого века, как «стиляги». Однако, если стиляга выставлял свое прозападное «я» напоказ, то новый приспособленец скрывал его под маской комсомольского активиста.

«Гераниум», в Саду Евгения и Валентины…

Вот такие, боевые и злободневные, были плакаты. А потом Советского Союза не стало, равно как и практически «на нет» сошла проблема мещанства.

А как же сложилась дальнейшая судьба комсомольского функционера Олежека? Ведь в конце 80-х годов он уже мог бы создать один из первых кооперативов. Хотя бы по продаже той же мебели. Тема то знакомая!

И стал бы он возить серванты уже из Испании, да Италии. Остался ли он в России в дальнейшем? Либо укатил вслед за старшим братом – талантливым химиком, в США или Израиль? А если остался, то уцелел ли в конкурентной борьбе в лихие девяностые годы? А если дела его пошли успешно, то стал ли он несменяемым депутатом государственной Думы?

Вот такие наши размышления о борьбе Олежика с мещанством и дальнейшей его трансформации.

А существует ли проблема мещанства сегодня? Что касается доступа к барахлу, то полагаем, что ее уже нет. Вместе с тем, сегодня различные исследователи предлагают свои версии мещан двадцатых годов двадцать первого века. Есть интересная мысль о том, что современное мещанство – это отсутствие культуры потребления. Возможно…

Шестьдесят лет назад знаменитые фантасты братья Стругацкие считали, что в двадцать первом веке мещанство станет скорее исключением из правил коммунистического общежития. Однако, не угадали…

Суть человеческой психологии оказалась сложнее, тоньше и хитрее различных надуманных идеологических конструкций. Хорошо это или плохо – мы не знаем и оставляем эту тему философам и футурологам.

Главное то, что прекрасное, и любимое нами растение, — герань все больше приобретает популярность, и постепенно, с годами, сбрасывает с себя, ранее несправедливо присвоенное идеологическое клеймо. Пожалуй, на этом наши размышления о приключениях милой и изысканной герани на протяжении более столетия, мы и завершим.

Что касается будущей, сорок первой главы, то она будет посвящена великолепному семейству Кипрейные. Мы также поразмышляем о великом подвиге советского народа, оказавшимся впоследствии напрасным – подъему целинных земель в далеком Казахстане. Глава будет называться: «Семейство тридцатое – Кипрейные, или про хрущевскую целину…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство гераниевые. – М.: Просвещение. 1981. С. 279 — 280.

[3] Маяковский В.В. О дряни. Полное собрание сочинений в двенадцати томах. Том первый. – М.: Правда. 1978. С. 212 — 213.

[4] Выделено авторами записок.

[5] Новиков А.И. Мещанство и мещане: против мелкобуржуазной философии жизни. –Л.: Лениздат, 1983. С. 5.

[6] Краткий политический словарь. – М.: Политиздат. 1989. С. 318.

[7] Платонов А. Котлован. – СПб.: Азбука-классика. 2004. С. 77.

[8] Там же. С. 83.

[9] Так говорит начальник строительства Батманов в модном романе начала пятидесятых годов прошлого века, удостоенного Сталинской премии первой степени. См.: Ажаев В. Н. Далеко от Москвы. Гослитиздат. 1952. С. 496.

[10] Рассадин Станислав. О девичьих косах и недовольном читателе. Юность. 1960. № 1. С. 78.

[11] Стругацкий А. Стругацкий Б. Стажеры. – М. «Текст». 1991. С. 264.

[12] Там же. С. 232.

[13] Там же. С. 153.

[14] Там же. С. 155.

[15] Новиков А.И. Мещанство и мещане. Против мелкобуржуазной философии жизни. -Л.: Лениздат. 1983. С. 98.

[16] «Комсомольские стройки» — стройки, в которых принимал активное участие комсомол: Байкало-Амурская магистраль (БАМ), Волжский автомобильный завод (ВАЗ), Камский автомобильный завод (КАМАЗ), Камско-Ачинский топливно-энергетический комплекс (КАТЭК), и газопровод в Северо-Западной Сибири (Уренгой).

[17] В действительности он должен писаться – «aperitif».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Семейство двадцать восьмое – Крыжовниковые, или молодость в сиропе…

— Это красная или черная?

— Красная!                                   

— А почему белая?                   

— Потому что зеленая!          

Загадка о смородине.

Итак – семейство Крыжовниковые. Этим семейством мы завершаем рассмотрение ботанического порядка Камнеломкоцветные, а также группы растений, под общим названием «Базальные эвдикоты».

Большинство современных публикаций рассматривает семейство Крыжовниковые как монотипное, включающее единственный род Смородина (Ribes), содержащий около 190 видов, распространенных в умеренно теплых и субтропических областях северного полушария, а также в горных районах Центральной и Южной Америки до Огненной Земли.[1]

Крыжовник – растение, давшее свое имя всему семейству крыжовниковых, включающему, помимо прочих, и все виды смородин.

Многие из видов Крыжовниковых – широко культивируемые ягодные кустарники, имеющие большое хозяйственное значение. Из них крыжовник обыкновенный представлен множеством сортов, которые делятся на три основные группы, различающиеся по цвету ягод (зеленые, желтовато-белые, черные или красные), их форме и величине, а также по присутствию на них своеобразных щетинок.

Опылители большинства видов смородин не специфичны, и ими могут быть различные мухи и жуки. Все виды семейства распространяются с помощью птиц, а отчасти также других животных, поедающих ягоды.

Созревающие ягоды столь милого нашему сердцу крыжовника…

Вкусное и полезное лакомство под названием «крыжовник» любят и взрослые, и дети. Эта ягода известна на Руси еще с древних времен. Ее специально выращивали и подавали к царскому столу, а варенье из таких плодов получается поистине «царское». По вкусовым качествам и полезным свойствам ягода несколько напоминает виноград, иногда ее так и называют – северным виноградом.

Ягоды крыжовника – это целый кладезь витаминов и микроэлементов. В плодах темного цвета в изобилии присутствуют различные полезные витамины.

Из микроэлементов в крыжовнике присутствует кальций и калий, марганец и натрий, железо и йод, цинк и медь, кобальт и фосфор. Присутствует также ценный для человеческого организма пектин, дубильные вещества, яблочная и лимонная кислота.

Листья растения обладают такими же полезными свойствами, что и плоды. В них много витаминов и дубильных веществ. Употребление чая или отвара из листьев крыжовника – это отличная профилактика анемии, болезней сердца и сосудов. Отвар из листьев растения рекомендуют употреблять даже при туберкулезе.

Крыжовник – очень «русское» растение. Крыжовником буквально пропитана вся русская литература. Это растение – символ, такой же, как тюльпаны в Нидерландах, или перец чили в Мексике.

А это созревают ягоды крыжовника красного цвета…

При написании этой главы, мы конечно же вспомнили в первую очередь, знаменитый рассказ Антона Павловича Чехова «Крыжовник». Здесь, этот кустарник символизирует мечту, подчас весьма несбыточную. В рассказе очень трогательно описывается атмосфера ушедшего «серебряного века» России.

Говорят, что в свое время известный юрист Анатолий Кони рассказал Льву Николаевичу Толстому одну историю про петербургского чиновника. В свою очередь, великий писатель рассказал ее Чехову. Первоначально речь шла о чиновнике, который откладывал сбережения для того, чтобы сшить парадный мундир с золотыми вышивками.

Костюм сшили, но ни одного бала и приема в ближайшее время не намечалось. Мундир спрятали в шкаф, а осенью оказалось, что от нафталина золото потускнело. Спустя полгода чиновник скончался, и мундир впервые был надет только на его охладевшее тело. В знаменитом рассказе, вместо мундира главный герой произведения мечтает о поместье с кустами крыжовника.

Давайте еще раз, вместе с вами прочитаем проникновенные строки, великого Антона Павловича Чехова, где речь идет от лица человека, рассказывающего о своем брате:

«Брат мой Николай, сидя у себя в канцелярии, мечтал о том, как он будет есть свои собственные щи, от которых идет такой вкусный запах по всему двору, есть на зеленой травке, спать на солнышке, сидеть по целым часам за воротами на лавочке и глядеть на поле и лес.

Сельскохозяйственные книжки и всякие эти советы в календарях составляли его радость, любимую духовную пищу; он любил читать и газеты, но читал в них одни только объявления о том, что продаются столько-то десятин пашни и луга с усадьбой, рекой, садом, мельницей, с проточными прудами. И рисовались у него в голове дорожки в саду, цветы, фрукты, скворечни, караси в прудах и, знаете, всякая эта штука.

Эти воображаемые картины были различны, смотря по объявлениям, которые попадались ему, но почему-то в каждой из них непременно был крыжовник[2]. Ни одной усадьбы, ни одного поэтического угла он не мог себе представить без того, чтобы там не было крыжовника. — Деревенская жизнь имеет свои удобства, — говорил он, бывало. — Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо и… и крыжовник растет.

Он чертил план своего имения, и всякий раз у него на плане выходило одно и то же: a) барский дом, b) людская, с) огород, d) крыжовник. Жил он скупо: недоедал, недопивал, одевался бог знает как, словно нищий, и всё копил и клал в банк. Страшно жадничал. Мне было больно глядеть на него, и я кое-что давал ему и посылал на праздниках, но он и это прятал. Уж коли задался человек идеей, то ничего не поделаешь.

Годы шли, перевели его в другую губернию, минуло ему уже сорок лет, а он всё читал объявления в газетах и копил. Потом, слышу, женился. Всё с той же целью, чтобы купить себе усадьбу с крыжовником, он женился на старой, некрасивой вдове, без всякого чувства, а только потому, что у нее водились деньжонки».[3]

Шло время, чиновник после смерти жены смог исполнить свою мечту. Он купил сто двенадцать десятин с барским домом и парком, а также выписал себе двадцать кустов крыжовника, посадил и зажил помещиком. Вот как брат чиновника описывает посещение его усадьбы:

«Вечером, когда мы пили чай, кухарка подала к столу полную тарелку крыжовнику. Это был не купленный, а свой собственный крыжовник, собранный в первый раз с тех пор, как были посажены кусты. Николай Иваныч засмеялся и минуту глядел на крыжовник, молча, со слезами, — он не мог говорить от волнения, потом положил в рот одну ягоду, поглядел на меня с торжеством ребенка, который наконец получил свою любимую игрушку, и сказал: — Как вкусно! И он с жадностью ел и всё повторял: — Ах, как вкусно! Ты попробуй! Было жестко и кисло, но, как сказал Пушкин, «тьмы истин нам дороже нас возвышающий обман». Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своею судьбой, самим собой».[4]

Вот, насколько велика роль крыжовника в формировании мировоззрения русского дореволюционного общества! Однако, перейдем к его соседке по семейству – смородине.

В начале мая в Саду Евгения и Валентины на кустах смородины уже отчетливо виднеются будущие ягодки…

Кто из нас не знаком со смородиной! Когда созревают ягоды, каждый мало-мальски хозяйственный человек стремится заготовить впрок одну-другую баночку протертой смородины или сварить смородинового варенья.

Всеми нами движет одно стремление и желание: иметь в зимнюю пору, когда будет мало овощей и фруктов, свои собственные витамины…

Ни древние греки, ни римляне не знали вкуса смородины. Смородина черная лучше себя чувствует в условиях умеренного и даже холодного климата.

Красная смородина в июньском Саду Евгения и Валентины.

На Руси на столе у людей черная смородина уже на протяжении многих веков. В киевских монастырях разводили ее еще в одиннадцатом веке, считай тысячу лет назад. Живя замкнуто и не имея возможности ходить в лес за ягодами, как миряне, монахи пересаживали кусты смородины из леса за ограду монастырей. И ягоды смородины вносили радость в скудное монастырское питание.

Росла смородина и в монастырских садах в Новгороде, Пскове и в молодой тогда Москве — ее пересаживали из леса в княжеские сады вместе с другими ягодниками. В ту пору берега Москвы-реки сплошь заросли кустами черной смородины, поэтому река раньше так и называлась — Смородиновка.

Название «смородина» — чисто русское. Оно происходит от древнерусского слова «смородить», то есть издавать сильный, приятный запах, который издают листья растения.

За период «одомашнивания» смородина не очень-то далеко ушла от своих диких предков. И сейчас в некоторых лесах можно встретить черную и красную смородину, которые немногим отличаются от культурной. Ягоды у них чуть меньше, но вкус практически тот же. Основное различие у них лишь в плодоношении — культурные сорта дают больше ягод.

Кроме черной и красной, есть еще золотистая смородина. Ее возделывают в южных областях Казахстана и в Узбекистане. Плоды ее более крупные, чем у нашей смородины. В Крыму и на Кавказе золотистую смородину высаживают на улицах и скверах как декоративный кустарник: цветы ее очень красивые — ярко-желтые, ароматные. Попала к нам золотистая смородина из Америки.

Еще один продукт «одомашнивания» — это белая смородина. Как говорят специалисты, это своеобразный растительный альбинос — результат мутации, вызвавшей утрату красного пигмента в плодовом соке. Как это ни странно, но именно белая смородина считается наименее ценной в пищевом отношении. Зато красная и особенно черная смородина находят разнообразное применение.

Таким образом, многочисленные сорта культивируемой смородины можно свести к трем направлениям: черная, красная и золотистая. Русская пословица гласит: «Черную смородину растят для внуков, красную — для детей, белую — для себя».

Для черной смородины, кроме черных ягод, очень характерно присутствие на нижней стороне листьев желтоватых железок, выделяющих ароматические вещества. Поэтому листья черной смородины часто используют в качестве ароматизирующего средства при консервировании овощей и грибов.

Может быть поэтому, Борис Пастернак в 1946 году в стихотворении «Бабье лето» написал такие чудесные строки:

Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стекла звенят,
В нем шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад.[5]

Не правда ли, сочно и здорово?!

В июне месяце, у нас в Саду, наступает период волшебного чаепития. Сорванная свежая смородина растирается с сахаром и добавляется в чай. Получается очень и очень восхитительный напиток…

Черная смородина по праву считается старожилом русского сада. Без преувеличения – это любимейшая в нашей стране, традиционная культура русского садоводства.

Действительно, черная или красная смородина есть практически в каждом саду, где бы он не находился. Она очень пластична в климатическом плане и широко распространена во всех странах с умеренным климатом. В нашей стране ее выращивают повсеместно: и на юге, и на севере, поговаривают, что даже за Полярным кругом.

Да и в Европе, к этому растению относятся с великим уважением. Говорят, что первое описание черной смородины, а также ее рисунок, приведены в книге, изданной в 1542 году в швейцарском Базеле. Якобы с того времени и начался этап окультуривания этого замечательного растения.

Далее смородину стали культивировать сначала во Франции, а затем в Германии. Кстати, это была красная смородина. Что касается черной смородины, то здесь на нее внимание обратили значительно позднее. Небезынтересно, что первоначально, в частности во Франции, смородину применяли как лекарственное растение и только спустя десятки лет ее начали употреблять в пищу. Постепенно слава о чудодейственной ягоде распространилась по всей Европе.

Смородина практически так и осталась европейским продуктом. Вместе с первыми колонистами она переселилась в Северную Америку. Однако надо сказать, что смородина там не прижилась.

Еще один взгляд на замечательную смородину, растущую в Саду Евгения и Валентины…

Что касается ближайших к нам мест естественного обитания смородины, то это леса и берега рек Сибири, хребты Памира, Тянь-Шаня. И представлена она здесь очень широко.

В Западной Сибири произрастает черная смородина, которая настолько отличается от своей европейской родственницы, что ботаники-систематики выделили ее в отдельный подвид – сибирский. Форма куста у нее раскидистая, ягоды буровато-черные или коричневые.

На Дальнем Востоке растет уже другая черная смородина – так называемая дикуша. Ее ягоды продолговато-округлой формы и синевато-черной окраски с восковым налетом. Местные жители называют ее алданским виноградом.

От Оби до Охотского моря, обычно в заболоченных местах и около ключей, встречается приземистый кустарник – смородина-моховка. Нередко ее ветви бывают стелящимися, а ягоды крупными, нежными, которые созревая, быстро осыпаются.

В смешанных лесах Восточной Сибири и Дальнего Востока обитает малоцветковая черная смородина, а кроме того, выделен и описан интересный вид – ключевая смородина. Здесь же растет и смородина душистая.

В горах Тянь-Шаня и Памира распространена смородина Янчевского, названная так в честь видного ученого, профессора Краковского университета, автора уникальной монографии, изданной в начале двадцатого века, которая до сих пор является настольной книгой ученых-специалистов по смородине и крыжовнику.

Смородина может высаживаться и как декоративное растение. В этих целях высаживают смородину золотистую и смородину кроваво-красную с нарядными красными цветами. Особо следует отметить смородину кроваво-красную с красивыми пурпурными цветками.

Завершая описание знаменитого семейства Крыжовниковые, было бы логически верным плавно перейти к теме варенья, которое на Руси многие века готовили из черной смородины.

Маковский Владимир. «Варка Варенья». Кем был этот мужчина в прошлом? Это небогатый дворянин? Семья врача? Учителя? Телеграфиста? Сие нам неизвестно…

В целом, варенье – это не просто какое-либо заурядное блюдо, типа борща или баклажанной икры. Варенье – это целая философия! Варенье можно поставить в один ряд с вином, чаем, кофе, либо табаком, поскольку эти продукты-символы формируют определенное мировоззрение у человека или группы людей.

Мы, бывшие школьники 50 – 60-х годов прошлого века учились в атмосфере борьбы с безродными космополитами и низкопоклонства перед Западом. Мы твердо знали, что все великие открытия были осуществлены в России, либо в Советском Союзе. На все, даже самые каверзные вопросы у нас были прямые и недвусмысленные ответы.

— Кто изобрел паровоз?

— Конечно отец и сын Черепановы, а не какой-то там буржуйский прихлебатель Джордж Стефенсон!

— Кто изобрел самолет?

— Конечно контр-адмирал Александр Можайский, а не какие-то там неудачники, не имеющие высшего образования братья Райт!

— Какое варенье самое лучшее в мире? Конечно советское, ибо Большая Советская Энциклопедия утверждала:

«Варка варенья является старым русским промыслом. Варенье и теперь изготавливается преимущественно в СССР, за границей почти не вырабатывается».[6]

Вот так вот, ибо слабо этим самым буржуинам постичь тонкости и нюансы изготовления русского национального продукта!

А может быть и права была эта самая сталинская энциклопедия, поскольку это варенье в большей степени состояние русской души, а не набор продуктов, приготовленный по определенной технологии?

Варенье – это больше, чем продукт, и классики «серебряного века» отчетливо это понимали.

Аполлинарий Васнецов. За варкой варенья. 1892 г.

Помните ли вы из школьной программы, с чего начались увлекательные и романтические приключения дворянского недоросля Петруши Гринева? Приведем отрывок из замечательного произведения Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочь»:

«Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем, минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.

Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый.

Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»

— Да вот пошел семнадцатый годок, — ответила матушка. – Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Герасимовна, и когда еще…

«Добро, — прервал батюшка, — пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».[7]

Вот так, с варки варения и начинаются значительные события героев русской классики!

Кустодиев Борис Михайлович. «Варенье».

Да и в знаменитом романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», при всех страстях и перипетиях сюжета, никак нельзя было обойти тему варенья:

«На террасе собралось все женское общество. Кроме шитья распашонок и вязанья свивальников, которым все были заняты, нынче там варилось варенье по новой для Агафьи Михайловны методе, без прибавления воды. Кити вводила эту новую методу, употреблявшуюся у них дома. Агафья Михайловна, которой прежде было поручено это дело, считая, что то, что делалось в доме Левиных, не могло быть дурно, все-таки налила воды в клубнику и землянику, утверждая, что это невозможно иначе; она была уличена в этом, и теперь варилась малина при всех, и Агафья Михайловна должна была быть приведена к убеждению, что и без воды варенье выйдет хорошо.

Агафья Михайловна с разгоряченным и огорченным лицом, спутанными волосами и обнаженными по локоть худыми руками кругообразно покачивала тазик над жаровней и мрачно смотрела на малину, от всей души желая, чтобы она застыла и не проварилась. Княгиня, чувствуя, что на нее, как на главную советницу по варке малины, должен быть направлен гнев Агафьи Михайловны, старалась сделать вид, что она занята другим и не интересуется малиной, говорила о постороннем, но искоса поглядывала на жаровню.

— Я на дешевом товаре всегда платья девушкам покупаю сама, — говорила княгиня, продолжая начатый разговор… — Не снять ли теперь пенки, голубушка? – прибавила она, обращаясь к Агафье Михайловне. – Совсем тебе не нужно это делать самой, и жарко, остановила она Кити.

— Я сделаю, — сказала Долли и, встав, осторожно стала водить ложкой по пенящемуся сахару, изредка, чтоб отлепить от ложки приставшее к ней, постукивая ею по тарелке, покрытой уже разноцветными, желто-розовыми, с подтекающими кровяным сиропом, пенками. «Как они будут это лизать с чаем!» — думала она о своих детях, вспоминая, как она сама, бывши ребенком, удивлялась, что большие не едят самого лучшего – пенок».[8]

Бодаревский Николай Корнилович. «Последние ягоды».

Обратите внимание – сколько страсти и интриги в этом эпизоде. Княгиня и вовремя снятые пенки! Не в этом ли и есть загадка русской души?

Шло время. Наступил жестокий двадцатый век, когда в России исчезли князья и графини. А кто разгонял всяких там графьев? Правильно – Мальчиш-Кибальчиш! А кто защищал классово ненужных княгинь, варивших варенье? Правильно – Мальчиш-Плохиш:

«Вот сидят буржуины и думают: что же это такое им сделать? Вдруг видят вылезает из кустов Мальчиш-Плохиш и прямо к ним.

— Радуйтесь! – кричит он им. – Это все я, Плохиш, сделал. Я дров нарубил, я сена натащил, и зажег я все ящики с черными бомбами, белыми снарядами да с желтыми патронами. То-то сейчас грохнет!

Обрадовались тогда буржуины, записали поскорее Мальчиша-Плохиша в свое буржуинство и дали ему целую бочку варенья, да целую корзину печенья.

Сидит Мальчиш-Плохиш, жрет и радуется».[9]

Вот как высоко оценил ценность варенья известный пролетарский писатель Аркадий Гайдар! И, хотя это варенье приготовила какая-то графиня, не знавшая основ марксизма, но досталось то оно Мальчишу-Плохишу, вовремя смекнувшему – какую занять сторону в этом братоубийственном споре.

Кто варит варенье в июле…

После трехлетнего гражданского противостояния, победили сторонники Мальчиша-Кибальчиша, и пришел социализм с его продуктовыми проблемами. Действительно, только в России, в подсознании бывшего советского народа, прочно, на генетическом уровне, сидит память о жесточайшем дефиците всего и вся.

Ну как же без закаток на зиму? И если картошку как-то уже привыкли покупать в магазине, то не сварить баночку варенья на зиму по-прежнему считается святотатством.

В Штатах или Европе варенье доверяют промышленным компаниям. В России варенье, сваренное кем-то, не пользуется ни малейшей популярностью. Поэтому на российских дачах, конечно, варят варенье из смородины! Уж это – святое!

А кроме этого – из земляники, клубники, малины, вишни, смородины, брусники, крыжовника, клюквы, абрикосов, айвы, яблок, груш, слив, персиков, апельсинов, грецких орехов, арбузов, дыни, моркови, розовых лепестков, одуванчиков и зеленых помидоров.

Причем каждая семья легко найдет весомые аргументы для критики вышеприведенного нами списка, убедительно показав, что он является весьма скудным и ограниченным.

Юрий Викторович Николаев. «Натюрморт с банкой варенья».

Ибо, вне всякого сомнения, наилучшим вареньем, является свое – семейное, которое варится с применением именно своих ингредиентов, по рецептам, переданным еще бабушкой. У Веры Рехтер есть замечательное стихотворение на эту тему:

Пахнет варенье домашним уютом,
Чаем вечерним, беседой неспешной.
Зноем полуденным и, почему-то,
Детством забытым и чем-то нездешним.

Все преходяще и все неизменно…
Таз, по размерам не меньше светила,
Вяжется кружевом легкая пена,
Дышит варенье, пыхтит незлобиво,

Сладостью манит, пугает горчинкой.
Все перемешано – горе и радость…
Юность бежала вчера по тропинке,
Там, где сейчас спотыкается старость.

Необратимо земное вращенье
Ясное небо затянется рябью…
В каплях варенья, как в гуще кофейной,
Лето предвижу сладчайшее… Бабье…
Сизоненко Олег Александрович. «Чай с вареньем. Натюрморт».

Варенье олицетворяет семейное единение, а с ним и незыблемую основу бытия. Как писал Василий Розанов: «Что делать?» — спросил нетерпеливый петербургский юноша. «Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье; если зима – пить с этим вареньем чай».

И этой философии придерживается подавляющее большинство российских семей. Во многих из них есть СВОЯ баночка малинового варенья, которая торжественно берется хозяйкой с антресолей в промозглом феврале и вручается сопливому родственнику, с обещанием поставить его на ноги в ближайшие два дня.

     Варка варенья на керосиновом примусе

У поэтессы Инны Кабыш есть замечательные стихи, весьма подходящие к предмету нашего повествования о смородине:

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается с мужем,
уж тот не намерен, конечно,
с любовником тайно бежать.

Иначе зачем тратить сахар,
и так ведь с любовником сладко,
к тому же в дому его тесно
и негде варенье держать.

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается долго,
во всяком уж случае зиму
намерен перезимовать.

Иначе зачем ему это
и ведь не из чувства же долга
он гробит короткое лето
на то, чтобы пенки снимать.

Кто варит варенье в июле
в чаду, на расплавленной кухне,
уж тот не уедет на Запад
и в Штаты не купит билет,

тот будет по мертвым сугробам
ползти на смородинный запах…
Кто варит варенье в России,
тот знает, что выхода нет.
«Варенье в октябре».

Сергей Лукьяненко, в своей книге «Ночной дозор», также весьма своеобразно высказался об алхимической сущности варенья в российском укладе жизни:

«Маленькая кухня маленькой квартиры, утренний чай, долитый кипяточком, малиновое варенье из трехлитровой банки – вот она, сцена, на которой непризнанные актеры играют настоящие безумные чаепития. Здесь, и только здесь, говорят слова, которые иначе не скажут никогда. Здесь жестом фокусника извлекают из темноты маленькие гнусные тайны, достают из буфета фамильные скелеты, находят в сахарнице пригоршню-другую цианистого калия. И никогда не найдется повода встать и уйти – потому что тебе вовремя подольют чая, предложат варенья, и пододвинут поближе открытую сахарницу…».

   Андрей Андрианов. «Старинный рецепт».

К теме «Особенности русского варенья» мы еще вернемся. Однако, хорошо бы полюбопытствовать – как обстоят дела с вареньем в иных краях и странах?

Оказывается, уже в древней римской поваренной книге De re coquinaria («О кулинарии»), изданной под именем Апиция, встречается рецепт варенья из айвы. Ароматные плоды варили в меду с черенками и листьями на медленном огне. Дело в том, что вяжущие свойства айвы мешали употреблять ее в сыром виде: сваренная в меду, она была гораздо вкуснее. Кроме меда использовали и уваренный на половину виноградный сок. Апиций называет его defrutum. Рецепт сохранился до наших дней: в Италии дефрутум продается под именем mosto cotto, saba или sapa.

Хуан Гонсалес Алакреу «Варка варенья».

В соседней Франции тоже умели готовить нечто похожее. В своем «Большом кулинарном словаре» Александр Дюма дает очень похожий рецепт «Виноградного варенья с грушами по-крестьянски»: «Возьмите сусло белого или темного винограда, уварите на четверть, прокипятите, дайте остыть, добавьте белого испанского вина или мела, разведенного водой. Хорошо размешайте мел или вино с содой — получается шипучка. Когда шипение ослабеет, добавьте новую порцию мела, и так до тех пор, пока шипение не прекратится совсем. Оставьте на ночь. На следующий день слейте раствор, оставив осадок на дне, и пропустите жидкость через холщовый фильтр, чтобы она стала совсем прозрачной. Снова поставьте на огонь и вскипятите с несколькими яичными белками, взбитыми в воде.

Морган Вестлинг. «Клубничное варенье».

После этого положите разрезанные на кусочки груши и варите все вместе до того, как груши полностью разварятся и общее количество массы уменьшится». Древний способ варки варенья прижился во французских деревнях в первую очередь потому, что позволял крестьянам не тратиться на сахар: виноградное сусло в хозяйстве обычно было свое.

Самое древнее варенье не имело собственного названия, греки его называли melimelon — «медовое яблоко». В португальском языке это дало слово marmelo, отсюда и «мармелад», изначально его варили только из айвы.

Фредерик Даниэль Харди. «Варенье».

После открытия Америки португальские и испанские моряки стали привозить в Европу тростниковый сахар. И тот постепенно перестал быть дорогим продуктом, попадавшим исключительно на королевские и епископские столы, да и то в виде украшений — сахарных фигур.

Дешевый мармелад пошел гулять по всей Европе, и постепенно происхождение слова забылось — ведь со временем кроме айвы начали консервировать и другие фрукты, растения и цветы.

Английская легенда ошибочно уверяет, что это название идет от madame est malade, то есть «госпожа больна», — якобы личный врач лечил мармеладом из айвы Марию Стюарт, которая, возвращаясь из Франции, страдала морской болезнью.

  Трушникова Ольга. «Мы варим варенье с утра до ночи».

Французский язык все, что сварено в сиропе или меду, называет конфитюром, в том числе и фрукты. Похожим словом «конфи» именуются и продукты, законсервированные в жире: conficere по-латыни и означает «сохранять».

Сахар, мед, сусло или жир позволяли сохранять продукт «как свежий». Неудивительно, что первую в истории книгу, посвященную разработанным им рецептам варенья, «Трактат премногополезный о прекраснейших рецептах варенья», написал тот, кто искал секрет сохранения вечной жизни, — известный астролог и предсказатель Нострадамус.

Если удается сохранить свежесть фрукта, то, может быть, удастся и продлить молодость, спасти от тлена, остановить время? Нострадамус, не только алхимик, но и врач, и фармацевт, считал варенье лекарством. И не он один. Еще в средневековом Риме больным давали электуарий, кашку из фруктов и трав на сладком сиропе.

    Наталья Тур. «Дачные хлопоты».

Великий Авиценна прописывал больным сироп, засахаренные фрукты, приготовленные с большим количеством пряностей, и даже засахаренные цветы.

Еще один алхимик, последователь Парацельса Жозеф дю Шен, в XVI веке в одном из трактатов говорит о «съедобных лекарствах и лекарственных продуктах» и советует конфитюр «из розмарина, лаванды и ноготков — от головной боли, из цветов фиалки и дикого мака — от кашля, из мяты, апельсина и айвы — от желудочных болей».

Великая Салернская школа медицины, единственная в Европе сохранившая в Средние века римские традиции и лечившая, как бы сейчас сказали, «глав государств и правительств», выпустила «Салернский кодекс здоровья» с рецептами лекарств из плодов и растений в меду. Так что не зря бабушки лечили нас от жара малиновым вареньем.

Татьяна Филь. «Варенье для внуков».

Секреты сохранения фруктов римляне передали и Византии. Император Константин VII Багрянородный приводит секреты заготовки на зиму не только айвы, но и лимонов и розовых лепестков. Возможно, что из Византии секреты «варения» попали и в Россию. Но помимо европейских предков у нашего современного варенья есть и восточные корни. В Древнем Риме речь шла о смеси плодов с медом — это был предок жидкого варенья, а с Востока пришли засахаренные фрукты, то есть варенье твердое. Считается, что его древнейший предок — рахат-лукум, его еще с библейских времен варили из меда, крахмала, фруктов и розовой воды.

Апельсины тоже целая глава в истории варенья. После того, как португальцы подарили апельсиновый мармелад одному из Тюдоров, это варенье покорило Великобританию. Вскоре там родился национальный вид варенья – джем.

Ирина Каюкова. «Вишневое варенье».

Вот как объясняет происхождение апельсинового джема английская легенда: некий Джеймс Кейлер и его жена Дженет, державшие в шотландском городе Данди лавку, в 1797 году купили целое судно севильских апельсинов. Однако, они оказались с горчинкой, и торговля ими шла весьма вяло. Тогда бережливая Дженет по своему рецепту сварила из них изумительное варенье.

Чем севернее, тем чаще в варенье попадали не фрукты, а ягоды с их недолгим веком и кислым вкусом. Из французской Лотарингии пришел, например, знаменитый конфитюр из красной и белой смородины. В городе Бар-ле-Дюк его до сих пор готовят по старинке – из ягод смородины вручную, гусиным пером, удаляют все косточки!!! Если вы хоть раз в жизни вынимали шпилькой косточки из вишни, то сможете оценить объем труда. Ягоды бросают в кипящий сироп и готовое варенье напоминает рубины. Большим любителем этого варенья был великий американский кинорежиссер Альфред Хичкок. Известно, что он выбирал гостиницы по одному-единственному принципу – спрашивал, подают ли это варенье к завтраку.

Анна Силивончик. «Варенье из звезд».

А теперь, переместимся в дореволюционную Россию. Здесь первые места среди видов варенья занимали крыжовник, смородина и малина. Говорят, что правильно сваренный по старинному рецепту крыжовник, красивее любых настоящих изумрудов. По легенде, Екатерина Великая подарила кухарке камень за отличную работу. Это царское варенье готовили из незрелых ярко-зеленых ягод, вымоченных в отваре из вишневых листьев, замаринованных в зеленых травах.

Хорошее варенье может получиться исключительно в медном тазу. При этом его следует помешивать исключительно серебряной ложкой.

Большим любителем изумрудного варенья был и Александр Сергеевич Пушкин, которое подавала ему Арина Родионовна. Он ел его много и с таким удовольствием, что даже равнодушные к этому лакомству друзья тоже начинали с аппетитом его уплетать.

Самым любимым вареньем Пушкина было варенье из крыжовника, которое называли также берсеневое, в честь сада на знаменитой Берсеневской набережной, который его владелец огородил живой изгородью из колючих кустов крыжовника.

Евгения Гапчинская. «Абрикосовое варенье».

Это варенье готовилось в муравленом (покрытом глазурью) горшке, из недозрелых ягод крыжовника, переложенных рядами вишнёвых листьев и залитых крепкою водкой. Собирать ягоды для варенья следовало лишь между 10 и 15 июля, а сам процесс варки был очень сложным, Анна Родионовна умудрилась довести его до такого совершенства, что воспроизвести его будет сложно даже опытной хозяйке.

Марк Шагал. «Бабушка и варенье».

В замечательной книге директора заповедника в Пушкинских Горах Семена Степановича Гейченко «У Лукоморья» мы читаем следующие строки:

«Самым любимым деревенским вареньем Пушкина было крыжовенное. У него на столе часто можно было видеть банку с крыжовенным вареньем. Да и как Пушкин мог не любить такое варенье, коль скоро оно было сварено по всем тем старинным правилам, которые были рекомендованы специальным печатным рецептом!

Сварить крыжовенное варенье было сложным и хитрым делом. Вот как об этом говорит рецепт тогдашней «сельской энциклопедии»: «Очищенный от семечек, сполосканный, зеленый, неспелый крыжовник, собранный между 10 и 15 июня, сложить в муравленный горшок, перекладывая рядами вишневых листьев и немного щавелем и шпинатом.

Залить крепкой водкою, закрыть крышкою, обмазать оную тестом, вставить на несколько часов в печь, столь жаркую, как она бывает после выемки их нее хлеба. На другой день вынуть крыжовник, всыпать в холодную воду со льдом, прямо из погреба, через час перемешать воду и один раз с ней вскипятить, потом второй раз, потом третий, потом положить ягоды опять в холодную воду со льдом, которую перемешивать несколько раз, каждый раз держа в ней ягоды по четверти часа, потом откинуть ягоды на решето, а когда ягода стечет — разложить ее на скатерть льняную, а когда обсохнет, свесить на безмене, на каждый фунт ягод взять два фунта сахару и один стакан воды.

Сварить сироп из трех четвертей сахара, прокипятить, снять пену и в сей горячий сироп всыпать ягоды, поставить кипятиться, а как станет кипеть осыпать остальным сахаром и разов три вскипятить ключом, а потом держать на легком огне, пробуя на вкус. После всего сего сложить варенье в фруктовые банки и завернуть их вощеной бумагой, а сверху пузырем и обвязать. Варенье сие почитается отличным и самым наилучшим из деревенских припасов».[10]

Саша Пушкин с девушками пьет чай и уплетает любимое варенье из крыжовника…

Утомительно, долго, но, как говаривал сам Пушкин, «Варенье сие почитается отличным и самым наилучшим из деревенских припасов». Александр Сергеевич мог есть такое варенье вазочками. На его рабочем столе во время работы всегда стояли кувшин с холодной водой и любимое варенье.

С детства обожал крыжовниковое варенье и Иван Сергеевич Тургенев. Именно его он упоминает в своем знаменитом романе «Отцы и дети»:

«… на окнах банки с прошлогодним вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными буквами: «кружовник»; Николай Петрович любил особенно это варенье».[11]

Однако, это было в детстве Ивана Тургенева. А с возрастом он полюбил варенье из клубники. Его матушка, Варвара Петровна, выращивала целые поля махровых роз, и в больших количествах заготавливала из их лепестков гуляфную (розовую) воду, на которой и варили варенье.

Анна Черкашина. «Блины, сметана и варенье».

Рецепт 1827 года варенья из клубники выглядит так: «Возьми фунтъ сахару, разведи его пополамъ с отварною и гуляфною водою, и поставя на жаръ, свари изъ него сыроп, и какъ уварится въ надлежащую густоту, то положи въ него фунтъ клубники, и на легкомъ жару оную кипяти; но должно смотреть, чтоб клубника не развалилась, ибо она слабее всякой ягоды к варенью, почему и должно оную менее другихъ ягодъ въ сыропе варить».

Иван Сергеевич Тургенев после выпитой чашки чая с любимым вареньем из клубники на гуляфной воде…

Также, очень любили неспешное чаевничество с вареньем в семье Чеховых. Там чаепития происходили в своей усадьбе «Мелихово», на которых мать писателя — Евгения Яковлевна, всегда с гордостью выставляла «свое» варенье.

В их семье имелась своя поваренная книга с рецептами, записи в которой делал отец, Павел Егорович. Из нее и взят этот рецепт любимого в семье варенья из яблок с корицей:

«Взять сладкие яблоки, очистить их от кожицы, разрезать каждое пополам, вырезать семечки, бросая яблоки тотчас же в холодную воду. Вскипятить отдельно воду с куском корицы, опустить яблоки, дать им вскипать два раза, откинуть на решето, остудить. Прокипятить сироп из двух фунтов сахара и четырех стаканов воды на один фунт яблок, опустить яблоки, варить на малом огне, пока не сделаются прозрачными, но чтобы не разварились; тогда вынуть их, сложить в банку, сироп же уварить до надлежащей густоты, остудить, залить яблоки».

Антон Павлович Чехов в Мелихово, после выпитой чашки чая с любимым вареньем из яблок с корицей…

Теперь несколько слов о наших кулинарных успехах. Мы уже говорили о том, что во многих семьях есть именно свое варенье, приготовленное по особому секрету. В первой половине августа мы также колдуем в Саду Евгения и Валентины над тазом с вареньем.

Наш фирменный продукт – это сливовое варенье! Причем, для приготовления этого изысканного лакомства, мы применяем сливу сорта «Стенлей». И только Стенлей!

Как восхитительно сливовое варенье!

У Стенлея американское происхождение – сорт выведен в США, в начале двадцатого века, путем скрещивания так называемой «Ажанской» венгерки и сливы «Великий герцог». В Госреестре России Стенлей зарегистрировали в 1983 году. Районировали его первоначально только в Северо-Кавказском регионе, то есть, у нас, на Кубани. Стенлей относят к подвиду венгерки. От своих родителей он взял лучшее – крупноплодность (от «Герцога») и обильное плодоношение (от «Ажанской»). Сегодня слива Стенлей часто используется в качестве донора ценных качеств для селекции других сортов.

Слива Стенлей – старый проверенный сорт. Объективности ради следует заметить, что за минувшие тридцать лет появились десятки новых сортов с улучшенными характеристиками. Но наша венгерка американской селекции по-прежнему востребована как у селекционеров, так и у консервативно настроенных любителей изысканного варенья.

Как известно, Кубань – край черноземов. Однако тучные черноземы хороши для зерновых культур, а вот сады предпочитают почвы, насыщенные различными микроэлементами. И в этом плане, хороши районы, находящиеся в предгорных районах Краснодарского края, Горячеключевской и Гулькевичский районы Кубани.

Знаменитая кубанская слива Стенлей…

Дело в том, что там близко к поверхности земли подходят так называемые гравийно-песчаные смеси, насыщенные множеством составляющих таблицы Менделеева! Плоды, выращенные на таких землях, обладают особо изысканным вкусом.

После обработки любимой нами сливы, мы начинаем алхимию процесса. Сироп мы готовим по простой формуле: на пять килограмм, освобожденной от косточек сливы, берется пять килограмм сахара. В этот сахар заливается пятьсот грамм воды, и вся эта консистенция ставится на медленный огонь, и медленно помешивается.

Сюда же, для пикантности, мы добавляем пару столовых ложек сухого белого вина «Шардоне», произведенного в Крымском районе Краснодарского края, и выдержанного в дубовых бочках в подвалах винодельческого хозяйства «Саук-Дере». Также, для придания особого вкуса, мы добавляем немного в варево, буквально чуть-чуть корицы, кардамона и миндаля.

Вот она красавица — кубанская слива Стенлей…

Все это желательно делать вечером, поскольку, после того как сироп закипит, им надо залить сливу, и оставить всю эту массу томиться на всю ночь. Утром, таз с вареньем ставим на медленный огонь и кипятим в течении пяти минут. Не забываем снять пресловутую пенку!

Вновь снимаем сие варево с огня и отставляем в сторону, для процесса медленного остывания. Желательно, чтобы температура в тазу, после остывания, была не более чем на 3 – 5 градусов выше комнатной. На это, как правило, уходит шесть – восемь часов.

В августе мы колдуем со сливой Стенлей, пытаясь приготовить свое фирменное варенье…

И этот цикл (медленное кипячение и длительное остывание) желательно осуществить четыре – пять раз, в зависимости от вашего сиюминутного терпения и настроения. После чего все это волшебное варево следует закатать в банки, поставить их в кладовую, где они будут ждать длинных зимних вечеров и философских бесед под чашку чая с изумительным сливовым вареньем…

Но это не все. Обратили ли вы внимание, что за последние десятилетия существенно обозначилась проблема с подарком? Это при социалистическом дефиците, все, что с боем было куплено в магазине могло послужить подарком. Люди были искренне рады любому предмету. Сейчас иные времена, рынок в состоянии достаточно быстро отрегулировать любую проблему.

Обратите внимание — как не выгребал народ в марте 2020 года с прилавков гречку и туалетную бумагу, проблема дефицита была решена относительно быстро. В магазинах есть буквально все, включая самые изысканные предметы. Но нет индивидуальности и теплоты!

Вот тут-то заботливо приготовленная баночка варенья может быть весьма кстати в качестве подарка. Здесь нет ограничений по возрасту – она может быть преподнесена, как ребенку, так и пожилому человеку, вручена семейной паре, либо убежденному холостяку. Пожалуй, не одна из религий не табуирует такой продукт, как варенье, и это очень здорово!

Вот в таком виде отправляется в кладовую наше фирменное, семейное сливовое варенье, сваренное в Саду Евгения и Валентины…

Отрадно и то, что практически в каждой семье можно самостоятельно изготовить такой фирменный и душевный подарок, как варенье. Для этого придумайте легенду, согласно которой, в вашем лучшем на Земле саду, произрастает самая лучшая в мире вишня (земляника, клубника, малина, смородина, брусника, крыжовник, клюква, абрикос, айва, яблоки, груши, сливы, персик, апельсины, грецкие орехи, арбузы, дыни, морковь, розовые лепестки, одуванчики либо зеленые помидоры). И из этой самой вишни (земляники и так далее по тексту) вы варите самое лучшее в мире варенье!

Причем, рецепт, по которому вы создаете эту кулинарную красоту неземную, поистине уникален и передается в вашей семье из поколения в поколение!

Попросите ваших детей или внуков сделать на компьютере эскиз этикетки для варенья, приготовленного вашими руками. Распечатайте этикетку на цветном принтере, наклейте ее на баночку, и ваш эксклюзивный, сугубо индивидуальный подарок, готов!

Нам, например, всегда приятно дарить наше варенье. Не скроем, при этом мы купаемся в лучах славы, выслушивая слова восторга и восхищения (искренние или нет – это уж и не столь важно). Главное – мы постарались сделать человеку приятное.

И если наш знакомый длинным зимним вечером, распивая чай с нашим вареньем, вспомнит нас добрым словом, то это здорово! Значит мы сделали наш мир чуточку лучше и добрее.

Может быть, наш добрый знакомый при этом вспомнит замечательные стихи Даниила Хармса:

Я сегодня лягу раньше,
Раньше лампу погашу,
Но зато тебя пораньше
Разбудить меня прошу.

Это просто удивленье
Как легко меня будить!
Ты поставь на стол варенье, -
Я проснусь в одно мгновенье.
Я проснусь в одно мгновенье,
Чтобы чай с вареньем пить.[12]
Сытая Татьяна. «Варенье».

И, в заключение, давайте вспомним фрагмент замечательного мультфильма «Ёжик в тумане»:

«Ёжик!! Где же ты был? Я звал, звал, а ты не откликался. Я уже и самовар на крыльце раздул, креслице плетенное придвинул, чтобы удобнее звезды считать было. Вот, думаю, сейчас придешь, сядем, чайку попьем с малиновым вареньем. Ты ведь малиновое варенье несешь, да? А я и самовар раздул, и веточек… этих…

— Можжевеловых.

— Можжевеловых. Чтоб дымок был. И…, и… Ведь кто же, кроме тебя, звезды-то считать будет?!» …

Какие прекрасные слова! Поэтому давайте пить чай с вареньем и созерцать далекие, загадочные звезды. Может быть и в этом есть частичка пресловутого смысла жизни…

Что касается будущей, сороковой главы, то она будет посвящена великолепному семейству Гераниевые.

Мы также поразмышляем — почему так клеймили бедную герань в советские времена, когда шла непримиримая борьба с пресловутым мещанством. Глава будет называться: «Семейство двадцать девятое – Гераниевые, или страсти по мещанству…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство крыжовниковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 169.

[2] Здесь, и далее, курсивом выделено нами, дабы подчеркнуть философскую значимость этого самого крыжовника.

[3] Чехов А.П. Крыжовник. Полное собрание сочинений в восемнадцати томах. Том шестой. – М.: Наука. 1980. С. 58 — 59.

[4] Там же. С. 60 — 61.

[5] Пастернак Б.Л. Стихотворения. Поэмы. Переводы. – М.: Правда. 1990. С. 369.

[6] Варенье. Большая Советская энциклопедия. Второе издание. Том шестой. – М.: Наука. 1978. С. 260.

[7] Пушкин А.С. Капитанская дочка. Полное собрание сочинений в десяти томах. Том шестой. – М.: Издательство Большая Советская Энциклопедия». 1951. С. 629.

[8] Толстой Л.Н. Анна Каренина. Полное собрание сочинений в двадцати двух томах. Том девятый. – М.: Художественная литература. 1982. С. 133 — 134.

[9] Гайдар А.П. Военная тайна. Полное собрание сочинений в четырех томах. Том второй. – М.: Детская литература. 1980. С. 52.

[10] Гейченко С.С. У Лукоморья. Рассказывает хранитель Пушкинского заповедника. – Ленинград.: Лениздат. 1977. С. 271 — 272.

[11] Тургенев И.С. Отцы и дети. Полное собрание сочинений в двенадцати томах. Том седьмой. – М.: Наука. 1981. С. 37.

[12] Хармс Даниил. Цирк Шардам: собрание художественных произведений. – СПб.: ООО «Издательство «Кристалл». 1999. С. 737.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Семейство двадцать седьмое — Камнеломковые, или про сад Живерни…

В саду, несомненно,

Новейшая эра:          

Нарциссам на смену

Приходит гейхера.    

Евгений Черень

Гейхера – это не ругательство. Это очень прекрасное и удивительное растение, принадлежащее семейству Камнеломковые.

С гейхерой нас связывают достаточно любопытные воспоминания. В далеком 2004 году нам посчастливилось побывать на знаменитой цветочной выставке в Челси (Лондон, Великобритания).

Чтобы попасть туда, пришлось пройти длительное и нудное собеседование в посольстве, сдавать отпечатки пальцев, что было по тем временам экзотикой. В общей сложности в Лондоне мы пробыли неделю. Нам повезло, была прекрасная, майская, солнечная погода. Мы много гуляли – любовались изумрудными, доведенными до совершенства, английскими газонами, посещали скверы и парки.

Буквально в первый день пребывания, будучи в сквере, находящемся неподалеку от Букингемского дворца, мы увидели незнакомое растение. Но что это – мы в ту пору не знали.

На всякий случай – сфотографировали, дабы потом расспросить у умных людей. Далее, мы много раз встречали это растение, при посещении Гринвича, Хэмптон-корта, иных скверов и зеленых уголков английской столицы. Вот так, мы познакомились с красавицей-гейхерой, принадлежавшей к семейству Камнеломковых.

Гейхера растущая в парке у Букингемского дворца в Лондоне. Снимок сделан авторами записок в мае 2004 года.

Это большое и разнообразное семейство объединяет около тридцати родов и до шестисот видов, распространенных преимущественно в холодной и умеренной зонах северного полушария.[1]

Среди камнеломковых нет древесных растений. Почти все камнеломковые – многолетние травы от нескольких сантиметров до полутора метров высотой. Растения, относящиеся к этому семейству, считаются крайне выносливыми. Ведь они произрастают, как в условиях крайнего Севера, так и в высокогорных районах.

Название «камнеломка» чаще всего связывают с высокогорными видами, растущими на скалах. Почему-то у местных жителей бытовало устойчивое мнение, что именно эти растения образуют в камнях трещины.

DSC00422
Гейхера в парке Хемптон Корт под Лондоном. Снимок сделан авторами записок в мае 2004 года.

Находясь в суровых условиях короткого лета, растения этого семейства обладают ускоренным ритмом прохождения всех сезонных фаз, от появления первых листьев и молодых побегов до образования зрелых плодов и семян.

Все камнеломковые – насекомоопыляемые растения. На севере и в высокогорных районах это является ограничительным фактором опыления, в связи с малым количеством насекомых. Для их привлечения, в процессе эволюции, лепестки приобрели яркие, красные точки, которые указывают местонахождение нектара.

Многие камнеломковые издавна известны человеку, как красиво цветущие растения, некоторые и как лекарственные.

А теперь, вновь вернемся к нашей любимице гейхере, которая является одним из интереснейших растений семейства Камнеломковых.

В нашем Саду, мы стараемся высаживать гейхеру рядом с хостой, что в целом дает неплохую композицию…

Гейхера насчитывает около семидесяти видов. Родиной этого растения является Северная Америка. Получила название в честь немецкого профессора медицины и ботаника И.Г. Гейхера.

Пик популярности гейхер у российских садоводов пришелся на вторую половину нулевых годов. Тогда любители цветов, как и мы в 2004 году, познакомились с этими растениями во всем их многообразии и буквально потеряли голову.

Коллекции гейхер можно было увидеть почти в каждом втором саду. Затем «эпидемия» постепенно пошла на спад, и сейчас гейхеры уже не входят в число садовых фаворитов. У этого «падения с Олимпа» были и объективные, и субъективные причины. Но достоинства гейхер все равно остались при них.

Так выглядит красавица–гейхера в Саду Евгения и Валентины в середине апреля месяца…

Но, главное, путем их гибридизации селекционеры получили колоссальное количество невероятно красивых сортов. Интересно, что, несмотря на отдаленное происхождение, в России гейхеру знают очень давно. Например, гейхера кроваво-красная упоминается в книге «Дачный сад», изданной в Санкт-Петербурге ещё до первой мировой войны.

Чаще всего гейхеры рассматривают в качестве декоративнолистных растений. Действительно, цвет и форма листа — главное их преимущество. При взгляде на кустик гейхеры на ум сразу приходят воланы и рюши: именно такое впечатление производят многочисленные сердцевидные листья с будто бы приукрашенным краем. А богатейшая палитра окрасок открывает широчайшие возможности для использования их в цветниках.

    Еще один взгляд на весеннюю гейхеру…

Гейхеры просто созданы для того, чтобы потакать любым капризам садовых дизайнеров. Цвет листьев у разных сортов варьируется от спокойного зеленого до темно-пурпурного, почти чёрного, включая оттенки желтого, оранжевого, красного, шоколадного. Кайма, контрастные прожилки, штрихи, крап, серебристое напыление — всё это у гейхер имеется в изобилии, благодаря чему в композиции их можно использовать для создания самых неожиданных эффектов.

Культивируются гейхеры как декоративные растения, особенно гейхера кроваво-красная. Ее садовые формы и сорта гибридного происхождения объединяют под названием гейхера гибридная. Размножают гейхеры семенами, делением куста и зелеными черенками.

Майская гейхера, растущая в Саду Евгения и Валентины…

Что немаловажно – кусты гейхеры необходимо ежегодно окучивать, так как их основания разрастаются выше уровня почвы.

Гейхера сохраняет свою изысканную красоту и декоративность, начиная с ранней весны и до наступления холодов, поэтому ее часто используют для посадки на парадных клумбах, центральных дорожках, которые ведут к дому.

При выращивании гейхеры очень важно правильно выбрать место для посадки. Ведь от этого зависит очень многое: и яркость листьев, и цветение, и даже то, насколько долго растение будет радовать вас своей листвой.

Обратите внимание на окраску листа у гейхеры, растущей в Саду Евгения и Валентины…

Рекомендации по этому поводу существенно отличаются между собой. Одни советуют сажать гейхеры на солнце, другие, наоборот, рекомендуют исключительно тень. Вот, например, одна из рекомендаций: «Для разведения гейхеры лучше выбирать хорошо освещенные, защищенные от ветра участки. Растения эти светолюбивы, предпочитают легкие, хорошо удобренные почвы».[2]

Между тем, у нас на Кубани, гейхеры, находясь на солнце, чувствуют себя крайне дискомфортно. В чем же причина? И, по мере приобретения некого агрономического опыта, мы поняли, что многие книги по садовому искусству, пишутся «глядя из Москвы».

Гейхера в Саду Евгения и Валентины в середине апреля…

И в них, как правило, даются рекомендации для средней полосы России. Однако, то, что хорошо для пятьдесят пятой широты (местонахождение Москвы), не всегда хорошо для нашего Сада, находящегося на сорок пятой параллели.

Поэтому мы, в нашем саду Евгения и Валентины, предпочитаем полузатененные участки, на которых солнце бывает только в утренние, либо в вечерние часы.

Также и с подкормкой. Изначально гейхеры росли в горах, где содержание питательных веществ в почве невелико. Поэтому окультуренные сорта не требуют постоянной подкормки.

Баловать гейхеру минеральными удобрениями следует лишь изредка. Однако концентрация должна быть в два раза меньше, чем для других садовых растений. В данном случае лучше «недокормить» гейхеру, чем «перекормить».

Гейхеры, освещенные майским солнышком в Саду Евгения и Валентины…

Заливать ее также не стоит, чтобы не допустить загнивания корней. Как уже говорилось выше, гейхера – растение неприхотливое. Условия, которые необходимы для ее выращивания, довольно просты: это глубокий дренаж, рассеянная тень и водопроницаемая почва.

Декоративность гейхер достигает максимума к четырем-пяти годам, и в этот период, как не печально, их необходимо делить. Иначе начнется усыхание корней и растение сильно ослабеет. Выкопав растение, его следует разделить на две-три части. За сезон желательно несколько раз «припудрить» молодые розетки древесной золой.

Обратите внимание на богатство красок листвы красавицы-гейхеры в Саду Евгения и Валентины…

Для особо любознательных читателей сообщаем, что помимо гейхер, существуют так называемые гейхереллы.

Растение гейхерелла было получено искусственным путем, поэтому его просто невозможно повстречать в природных условиях. Селекционеры, создавшие его, хотели вывести очень красивое растение, идеально подходящее для ландшафтного дизайна. И у них это получилось.

Гибрид гейхерелла является многолетником. Он был выведен в результате скрещивания гейхеры и тиареллы трехлистной, входящей в род Тиарелла, семейства Камнеломковые. Каждый из родителей отдал новому растению частицу своей «души»: тиареллы привнесли более нежное, пышное цветение и форму листьев.

Опыт выращивания гейхереллы у нас крайне мал. Пока это единственный экземпляр, выращиваемый нами в Саду Евгения и Валентины…

Одно огорчает – цветы гейхерелл стерильны. Как и большинство гибридов, это растение образует цветки, но не формирует плодов с семенами. Поэтому, гейхереллу можно размножить двумя способами: черенками и делением корневища, однако ее нельзя вырастить из семян.

Говоря о семействе Камнеломковых, нельзя не упомянуть такое изящное растение, как Астильба. Это одно из немногих цветущих растений, которое очень ценится профессиональными цветоводами и любителями за красоту и неприхотливость. Раскидистые кусты астильбы выглядят эффектно, даже когда не цветут – резные листья украшают сад с весны до поздней осени.

Астильба в Саду Евгения и Валентины в середине июня…

Этот цветок насчитывает порядка тридцати видов. Причем некоторые из них, известны как «ложная спирея» или «ложный козлобородник».

Название растения произошло от слияния двух слов: «а» — без, «стильбе» — блеск. Шотландский ботаник лорд Гамильтон, описывая этот вид растений, отметил, что соцветия и листья у них без блеска.

В русском языке название растения встречается как в форме «астильбе» (не склоняется), так и в форме «астильба». Хотя в некоторых источниках слово «астильбе» рекомендуется использовать в среднем роде, в ботанической литературе его используют в женском роде: например, Астильбе китайская.

DSC00756
Астильба, произрастающая в пригороде Амстердама. Снимок авторов книги.

Астильба — достойный представитель класса многолетних травянистых камнеломковых растений. Ее родина — Китай и Япония. Поэтому, ее сорта, как правило, разделились на две части: Астильба японская и китайская.

Астильба очень декоративное растение. Его перисто-рассеченные блестящие листья весной часто имеют медный оттенок, а крошечные цветы собраны в крупные ажурные метельчатые соцветия.

Данный цветок весьма прекрасно смотрится в ландшафтном дизайне. При этом, растения японского происхождения по высоте достигают до семидесяти сантиметров. У них блестящая, как будто ламинированная, листва зеленого цвета с ажурной формой краев. Невооруженным глазом также видна тонкая паутинка прожилок бордово-красного цвета, пущенная по листьям.

Поэтому, стройные и длинные побеги астильбы со множеством соцветий способны украсить абсолютно любой газон, цветник или берег водоема. Наиболее сочетаемые с Астильбой цветы — это хосты, примулы и ирисы.

Также Астильбу лучше не сажать вблизи больших деревьев, так как они забирают из почвы много питательных веществ. Растение будет чувствовать себя еще лучше, если вы позаботитесь о своевременном и регулярном подкорме грунта разными удобрениями.

Любопытно, что в том же Китае астильбу используют в пищу в качестве приправы к мясным блюдам, и в китайской медицине листья этого растения используют как тонизирующее средство.

В семействе Камнеломковые, также весьма интересно такое растение, как бадан. Его еще называют бергения (Bergenia) – в честь немецкого ботаника Карла Августа фон Бергена.

Бадан толстолистный, цветущий в Саду Евгения и Валентины в конце апреля месяца…

В народе отношение к бадану более простое. Как правило, ни о какой бергении никто не знает, и называют данное растение – «слоновьи уши» из-за схожести мясистых листьев растения с ушками этого животного.

В дикой природе бадан встречается в Средней Азии, на Гималаях, в Афганистане и в Китае. Это удивительное растение может расти на высоте до трех тысяч метров над уровнем моря.

Бадан толстолистный, цветущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая месяца…

Обратим также ваше внимание на то, что бадан – это вечнозеленое растение. Много ли таких садовых красавцев вы знаете? Помимо хвойников, мы можем навскидку вспомнить лишь только бадан и барвинок.

Листья у бадана крупные, кожистые, блестящие, вечнозеленые, а осенью ярко-красные. Цветки колокольчатые от белой до красной окраски, диаметром до одного сантиметра, собраны в метельчато-щитовидное соцветие. Растение холодостойкое и зимует без какого-либо укрытия.

Ухаживать за растением достаточно просто — оно неприхотливое. Важно помнить, что бадан погибает на сухой почве, поэтому нужно поддерживать влажность грунта. Поливы — обильные, регулярные. Не рекомендуется убирать нижние листочки, потерявшие красивый вид. Благодаря им растение сохраняет влагу. В крайнем случае, после удаления необходимо уложить мульчу вокруг ствола.

Бадан, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

Обычно цветение у нас, на Кубани, выпадает на первую половину мая, все зависит от конкретного вида и сорта. Если вам не нужны семена, можно осторожно обрезать мертвые стрелки, а осенью аккуратно отрывают отмершие листья. Правильный уход и хорошие условия приведут к повторному цветению в конце лета, начале весны. Бадан сильно разрастается, тем самым выживая с территории сорные растения.

Посмотрите – как красив цветок бадана, растущего в нашем Саду…

Особо прекрасны листья баданов. Они имеют разнообразную форму – овальные, сердцевидные, почти полукруглые, с благородным ровным краем. Особый эффект – от весеннего и осеннего окраса листвы баданов. Под действием холодов, она приобретает пурпурные, бронзовые, лиловые или винно-красные оттенки, которые различаются по всей поверхности листа.

Баданы легко приспосабливаются к разным условиям – могут жариться на солнце, становясь более компактными и обильно цветущими, и блаженствовать в тени, наращивая шикарную листву.

В английских «садах под деревьями» баданы, наряду с геранями, купенами, дицентрами, морозниками и зверобоем, создают уютный и естественный нижний ярус.

Бадан не нуждается в регулярных подкормках удобрениями, достаточно единожды после периода цветения внести сильно разведенные комплексные минералы. Чаще не следует, потому что избыток удобрений может привести к ухудшению роста растения. Правда, рядом с хвойными растениями, баданам надо постоянно поддерживать почву с нейтральной реакцией, внося древесную золу.

Если у вас есть желание, то из подобных красных, перезимовавших листьев бадана, вы можете приготовить знаменитый «чигирский чай» …

Но самое главное мы еще не сказали. Бадан – одно из ценнейших лекарственных растений! Его называют таежным чаем, чаем английской королевы и даже русским женьшенем. Говорят, что он находится на втором месте в борьбе с раком. Честно говоря, мы не знаем, какое растение занимает первое место. Да и в столь чудодейственную силу как-то не слишком верится.

В чем же такая уникальная особенность бадана? Дело в том, что он стоит в первом ряду мировых дубителей, поскольку содержание в нем, так называемых танинов, в четыре раза больше, чем в коре дуба! Причем, содержание танинов в сырье, собранном высоко в горах, значительно выше, чем в растениях, собранных в низкогорьях.

Апрель – начало весны, и из поблекших листьев бадана появляются его прекрасные цветы…

Вымоченные в воде и отмытые от дубильных веществ корневища употребляют в пищу, а перезимовавшие, потемневшие листья используют для ароматического чая, который называют «монгольский чай» или «Чигирский чай». Для этого заваривают листья, перезимовавшие под снегом и прошедшие естественную ферментацию.

Бадановый, чигирский, или монгольский, чай издревле употребляет население Сибири и Монголии. Чай этот красивого темно-коричневого цвета с вяжущим вкусом.

Умелое применение таких чаев и напитков — хорошее профилактическое и диетическое средство при возрастных и болезненных состояниях организма.

В первой декаде апреля в Саду Евгения и Валентины появляются нежные цветы бергении…

Напитки из бадана укрепляют стенки сосудов, регулируют артериальное давление. Он обладает бактерицидным, противовоспалительным и кровоостанавливающим действием.

В прежние времена целые деревни занимались заготовкой корневищ и листьев бадана, которые благодаря высокому содержанию в них танинов использовались, как в лечебных целях, так и для дубления кожи и окраски тканей.

Существует предание, согласно которому, жители Сибири и Монголии, должны были оставлять в лесу на развод, каждый десятый корень. Возможно поэтому до сих пор, в лесах этих регионов можно встретить целые заросли этого замечательного растения.

Посмотрите, как здорово смотрится цветок бадана, растущий в Саду Евгения и Валентины…

Вот такие замечательные растения из семейства Камнеломковые произрастают в нашем Саду.

А теперь вновь вернемся к теме знаменитых садов и парков мира, где нам посчастливилось побывать. В тридцать второй главе наших записок мы высказывали свое восхищение итальянской виллой д’Эстэ, которая на протяжении нескольких столетий была примером для подражания многих придворных архитекторов.

Мы уже рассказывали, что виллой восхищались многие монархи. Король Франции Людовик XIV после посещения виллы д’Эстэ, построил Версаль. Посетивший виллу российский император Петр I построил Петергоф.

Однако, если вилла д’Эстэ представляет собою буйство фонтанов, роскошных сооружений и великолепных скульптур, то в данном случае, речь пойдет о достаточно скромном саде.

Этот сад зовут Живерни, и он является одним из самых знаменитых садов в Европе, если не в мире. Сад Живерни, это подлинный шедевр, пиршество цвета и света, воплощение творческой связи между живописью и садоводством. Эдакий эстетический коктейль садового дизайна и знаменитого импрессионизма в пропорции, примерно пятьдесят на пятьдесят.

Скромная улочка, некогда скромной деревушки. Большая часть движущихся людей – туристы, желающие воочию лицезреть Сад Живерни…

Однако, здесь есть и третья составляющая: сад Живерни – как бизнес. В то время, как в знаменитом парке Сисингхерст (графство Кент, Англия), размеры которого в четыре раза больше, двести тысяч посетителей в год считается большой цифрой, то в эту маленькую нормандскую деревушку ежегодно прибывает полмиллиона людей.

Привлекает большинство этих людей, на наш взгляд, не только сам сад, но и личность выдающегося человека, основоположника импрессионизма Клода-Оскара Моне. Наш собственный интерес к этому месту возник шестнадцать лет назад, когда мы поехали на выставку цветов в Челси. Тогда же, мы побывали и в Лондонской национальной галерее. Там мы увидели одно из полотен Клода Моне с водными лилиями и были просто загипнотизированы ими.

Клод-Оскар Моне - Пруд с водяными лилиями. Часть 2 Национальная галерея
Клод Моне. «Пруд с водными лилиями». 1899 год. Лондонская национальная галерея.

Когда мы узнали о привязанности художника к своему Саду и о том, что он постоянно рисовал его на протяжении нескольких десятилетий, мы также пали жертвой чар сильнодействующей комбинации живописи, садового дизайна и яркой личности.

В нашей семейной библиотеке было несколько книг, посвященных творчеству импрессионистов, и, в частности, Клоду Моне, мы видели бесчисленное количество картин, посвященных Саду Живерни, но неоднократно упускали возможность побывать в этом месте. И, лишь в октябре прошлого года, наша мечта сбылась, и мы побывали в знаменитом Саду Живерни. При этом, билеты мы приобретали заранее, на конкретный день и час!

В 2008 году была выпущена в свет знаменитая книга «1001 сад, который нужно увидеть». Из тысячи садов, описываемых в книге, авторы издания предпочли вынести на обложку именно фрагмент Сада Живерни…

Перед тем, как восхитится Садом Живерни, давайте вспомним о великом художнике-импрессионисте.

Оскар Клод Моне родился 14 ноября 1840 года в Париже. Он был вторым ребенком у бакалейщика Клода Огюста Моне и Луизы Жюстины. Когда мальчику было пять лет, семья переехала в Нормандию, в Гавр. Отец хотел, чтобы Клод стал бакалейщиком и продолжил семейное дело. Юность Моне, как он сам отмечал впоследствии, по существу, была юностью бродяги. Он проводил больше времени в воде и на скалах, чем в классе. Школа ему, по натуре недисциплинированному, всегда казалась тюрьмой.

Он развлекался, разрисовывая голубые обложки тетрадей, и использовал их для портретов своих учителей, сделанных в весьма непочтительной, карикатурной манере, и в этой забаве вскоре достиг совершенства. В пятнадцать лет Моне был известен всему Гавру, как карикатурист. Он настолько упрочил свою репутацию, что со всех сторон его осаждали просьбами сделать карикатурные портреты.

Изобилие подобных заказов и недостаточная щедрость родителей внушили ему смелое решение, которое шокировало его семью: за свои портреты Моне стал брать деньги, и таким образом он скопил около двух тысяч франков.

Книга о великом импрессионисте Клоде Моне. В ней приводятся любопытные материалы о создании знаменитого Сада в деревушке Живерни.[3]

Приобретя этим путем некоторую известность, Моне вскоре стал достаточно известной личностью в городе. В витрине единственной лавки художественных принадлежностей гордо красовались его карикатуры, выставленные по пять-шесть в ряд, и, когда он видел, как перед ними в восхищении толпятся зеваки, он испытывал чувство неимоверной гордости.

Моне объявил отцу, что желает стать художником и поедет учиться в Париж. Отец Моне колебался по этому поводу, и здесь решающее слово сказала мадам Лекадр, тетка Моне, которая сама немного рисовала и разрешила племяннику в свободное время работать в её мастерской.

Моне поступил в университет на факультет искусств, но быстро разочаровался в царившем там подходе к живописи. Покинув учебное заведение, он вскоре поступил в студию живописи, которую организовал Шарль Глейр. В студии он познакомился с такими художниками, как Огюст Ренуар, Альфред Сислей и Фредерик Базиль. Они были практически сверстниками, придерживались схожих взглядов на искусство и вскоре составили костяк группы импрессионистов.

Известность Моне принёс портрет Камиллы Донсье, написанный в 1866 году – «Камилла, или портрет дамы в зелёном платье». «Камилла» снискала благосклонность, как зрителей, так и жюри. Даже Эмиль Золя, посетивший этот Салон, оставил этой картине положительный отзыв.

Взято из открытого источника.
Клод Моне. Камилла, или портрет дамы в зеленом платье. 1866 год.

И, может быть благодаря успеху картины, Камилла 28 июня 1870 года становится женой художника. У них родилось двое сыновей: Жан и Мишель. Это счастье было относительно недолгим, ибо пятого сентября 1879 года, Камилла Моне умирает от злокачественной болезни, в возрасте всего лишь тридцати двух лет.

Художник переживает не только личную трагедию. Достаточно много его современников продолжают оголтелую критику импрессионизма в целом, и Клода Моне в частности. И. если вы думаете, что импрессионистов ругали только в СССР пятидесятых годах прошлого века, о чем мы писали в тридцать пятой главе наших записок, то это не совсем так. Вот доля критики от современника, графика Берталля:

«Как нам стало известно, на улице Ла-Пелетье открылась психиатрическая лечебница. Принимают сюда в основном художников.

Безумие их неопасно: они просто макают кисти в самые кричащие и не совместимые друг с другом краски и водят, как бог на душу положит, ими по белому холсту, чтобы затем, не считаясь с затратами, заключить готовый труд в великолепную раму.

Вот, например, господин Моне, прекрасно знает, что не бывает деревьев того ярко-желтого оттенка, какими он изобразил их на своем «Ручье в Аржантее». Он понимает, что «Дорога в Эпинее под снегопадом» никогда в действительности не могла выглядеть, как шерстяной коврик, сотканный из белых, синих и зеленых нитей. Его не надо убеждать в том, что «Речной берег в Аржантее» не может походить на пестрое вязанье шерстью и хлопком. Но это не помешало ему именно подобным образом представить нам свое впечатление…».[4]

Однако, несмотря на отсутствие понимания, что «дорога не может выглядеть, как шерстяной коврик», картины Клода Моне постепенно начинают распродаваться. В 1880 — 1881 годах к нему обратился известный торговец картинами Дюран Рюэль, с предложением постоянно заниматься покупкой и продажей его произведений, после чего дела Моне стремительно пошли в гору.

План Сада Живерни. Верхние и нижний участки, к сожалению, разделяет дорога, которую сегодня можно пересечь по подземному переходу (слева, внизу).

В 1892 году Моне женится во второй раз, на Алисе Ошеде (1844– 1911). Алисе тогда было уже сорок восемь лет. Ещё до этого Алиса помогала художнику вести хозяйство и воспитывать детей от первого брака.

Постепенно пришел достаток и желание приобрести дом и садовый участок.

Говорят, что деревенька Живерни для Клода Моне, была как любовь с первого взгляда. Когда знаменитый импрессионист проезжал на поезде мимо Живерни, он был потрясен роскошной зеленью этой местности. Художник понял, что проведет здесь остаток жизни. Именно Живерни стала главным местом для вдохновения живописца.

Дом-музей Клода Моне
Знаменитый дом Художника в Саду Живерни…

Здесь, в 1883 году, на ферме Мезон дю Прессуа и поселился великий художник. Пока он проживал на правах аренды дома и участка, а в 1890 году сумел выкупить это поместье.

«Живерни, через Вернон, в Эре» — этот адрес вскоре появился на почтовой бумаге Моне. Действительно, в то время о существовании деревни знали только жители города. Это сегодня ситуация выглядит диаметрально противоположной: лишь благодаря деревне Живерни весь мир узнал о соседнем городке Вернон.

Когда Моне приехал в Мезон дю Прессуа в Живерни, это место представляло собой ферму по производству сидра, перед домом был разбит фруктовый сад, от которого шла центральная дорожка, ведущая к узкой проезжей дороге (теперь это большая главная дорога), обрамленная с двух сторон елями, тисами и самшитом.

За чередой металлических арок центральной аллеи, мы видим знаменитый дом Художника в Саду Живерни Снимок авторов записок.

Моне собирался убрать деревья, но его жена Алиса воспротивилась этому: тисовые деревья сохранились до сих пор, а ели были срублены, и на их место в 1920 году, уже после смерти Алисы, установили металлические арки.

Практически, на протяжении всей своей жизни, Клод Моне развивает бурную деятельность, переделывая купленные угодья и выкупая близлежащие земли. Он перестраивает дом и разбивает новый сад. А в довершении, хотя и после бюрократических проволочек, вырывает пруд. Правда, чтобы попасть к пруду, надо было пересечь дорогу, разделяющие верхний и нижний участки. Сегодня это можно сделать через специально построенный подземный переход.

Как всякий правоверный мусульманин стремиться посетить Мекку, так и каждый садовод мечтает побывать в саду Живерни. Нам это удалось, и мы счастливы…

В 1885 году, через озеро будет перекинут известный всем ценителям творчества великого мастера, японский мостик, получивший отражение во многих произведениях Моне.

Мир водной глади с цветами становится его главной темой в поздних работах. Сюжет с водяными лилиями, которые Моне называл пейзажами-отражениями, была неизменной на протяжении всех этих лет.

Один и тот же пейзаж художник писал в различных вариантах более двухсот раз, обращаясь к этой теме вновь и вновь. В 1898−1908 годах он написал серию картин с изображением воды, мостика и цветов, которая затем была выставлена в парижской галерее Дюран-Рюэля в 1909 году.

В Саду Живерни множество туристов, и каждый стремится запечатлеть себя на знаменитом японском мостике…

Интерес к полотнам художника неизменно возрастал на протяжении свыше ста лет. Достаточно сказать, что одна из его знаменитых картин «Водяные лилии» в 2015 году стала главным лотом аукционного дома Сотбис и была продана за рекордную сумму в пятьдесят четыре миллиона долларов.

Обустраивал дом Моне лично сам по своему вкусу, желанию, отдаваясь целиком творческому замыслу. Все комнаты в доме оформлены под его руководством, в ярких тоннах, которым он всегда отдавал предпочтенье. Пожалуй, самой запоминающейся частью музея, является столовая комната, оформленная в интенсивно-насыщенном желтом оттенке и декорированная прекрасными японскими гравюрами, представляющими особую ценность.

В доме Художника множество картин. Снимок авторов записок.

Все годы своей жизни художник, с завидным постоянством, менял облик дома. Возможно, следуя каким-то своим внутренним творческим порывам, он перекрашивал стены, двери, фасады в яркие желто-зеленые цвета своего настроения. Кроме того, Моне с невероятной страстью, ухаживал за садом, где помимо него неустанно трудились нанятые садовники.

Всю свою жизнь Моне собирал коллекцию, увлекаясь восточной культурой, это его пристрастие четко прослеживается в убранстве всего дома. Почти повсеместно, продвигаясь по многочисленным комнатам можно увидеть роскошные предметы в японском стиле.

Сад Живерни, «заглядывающий» в уютный дом Клода Моне. Снимок авторов записок.

В музее хранится огромное количество вещей, принадлежащих непосредственно Клоду Моне, его личные вещи, предметы обихода, кухонные принадлежности, мебель и ковры.

В свое время было отдано много сил и средств, для проведения тщательной реставрации жилища великого художника. Например, столовая была восстановлена с той точностью, какой она была во времена жизни здесь Клода Моне.

Туристический маршрут пролегает и через кухню великого импрессиониста. Самые любопытные могут заглянуть и в кастрюлю художника…

На желтых стенах можно полюбоваться коллекцией японских картин. Мебель, также окрашенная в желтый цвет, в то время считалась очень современной. В стеклянных шкафах выставлена голубая глиняная посуда и желто-синий набор, заказанный Моне для особых случаев. На кухне с голубой руанской плиткой расположена впечатляющая плита с несколькими духовками и медной посудой, которая, кажется, ждет возвращения своих хозяев.

Личные покои мастера украшают картины, принесенные в качестве подарков его близкими друзьями, среди них выдающиеся личности художники импрессионисты: Ренуар, Сезанн и Писсарро.

В столовой Художника. Справа мы видим знаменитые японские гравюры…

В усадьбе оборудовано три мастерские, они предназначались для занятий живописью, но только одна была особо дорога Моне, в ней он проводил больше всего времени. Здесь он хранил свои самые любимые картины, не предназначенные для распродаж.

В настоящее время самих картин, написанных Моне, здесь нет, на стенах и в мольбертах находятся только копии. Сами же оригиналы можно увидеть, посетив музеи Парижа. Самые интересные работы находятся в музеях Орсэ и Мармоттан-Моне.

Здесь, в Живерни, были написаны многие известнейшие полотна Клода Моне, например, такие блистательные шедевры, как «Лодка» 1887 года, «Водяные лилии» 1897-1898 года, «Японский мостик» 1919 года и конечно же известная на весь мир картина «Пруд с кувшинками» 1899 года.

Вид из окна дома на верхний сад. Среди деревьев скрывается дорога, а за нею находится нижний, водный сад со знаменитыми кувшинками. Слева – арки центральной аллеи, увитые растениями. Снимок авторов записок.

Кроме того, великий импрессионист написал не одну серию гениальных произведений с изображениями природы, это и стога сена, тополя в разные времена года, Руанский собор, набережные Сены. Большинство его картин имеют в наши дни самую высокую цену и расцвет его творчества относится именно к периоду жизни Клода Моне в Живерни.

На протяжении долгого времени сад являлся основным источником, где Моне черпал свои силы для творчества. За сорок три года, прожитые в Живерни, мастером были написаны не одна сотня полотен, изображающих всю красоту сада, в особом, только присущем его неподражаемому письму, японском стиле.

Октябрьское безумие красок в одном из уголков «верхнего» Сада Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

С особой любовью он рисовал плакучие ивы, белые кувшинки на зеркальной воде, деревянные мостики, перекинутые с берега на берег, под тенью раскидистых ветвей. Среди этого богатства красок природы он написал известнейший цикл картин – «Кувшинки».

Клод Моне провел в своем Саду более сорока лет. Это были годы, когда его живопись перетекала сначала на пространство его Сада, а затем с него вновь на полотна Мастера. Сад, созданный художником по живописным законам, нередко в нарушение привычных правил садоустройства, производит на всех незабываемое впечатление. К чему, собственно, и стремился импрессионист, всем своим творчеством бросавший вызов общепринятым канонам искусства.

Уголок «верхнего» Сада Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Французский государственный деятель Жорж Клемансо, с которым художник поддерживал добрые отношения, как-то отметил: «С удивительной тонкостью художник света переделал природу таким образом, чтобы она помогала ему в творчестве. Сад был продолжением мастерской. Со всех сторон вас окружает буйство красок, что является хорошей гимнастикой для глаз. Взгляд перескакивает с одного на другое, и от постоянно сменяющих друг друга оттенков зрительных образов».

Как мы уже отмечали, Сад разделен дорогой на две части. Верхний сад, примыкающий к дому, сначала был единственный. Именно с него художник начал масштабно реализовывать свою страсть к садоводству.

На первый взгляд он кажется сумбурным и нелогичным. Хотя, пожалуй, так оно и есть. Но уж в живописи Клоду Моне отказать никак нельзя. Все пространство сада покрыто цветами, словно мазками его вдохновенной кисти.

Краски Сада Клода Моне в Живерни в середине октября. Снимок авторов записок.

Оправившись от замешательства, произведенного взрывом ярких красок, взгляд начинает различать структуру посадок, и – снова удивление. Ведь сад просто, как ученическая тетрадь, расчерчен сеткой прямых дорожек. Вскоре после начала освоения участка, Моне разбил вдоль дорожек приподнятые цветники, так, чтобы эффективнее подчеркнуть высоту и расцветку растений.

Тридцать восемь грядок – «набор акварелей», расположены парами и подобраны по цветовой гамме так, что они имитируют цветы палитры Моне. Каждая из этих маленьких грядок смотрится несколько хаотично, но в целом все маленькие цветнички оказываются взаимосвязаны между собой, сливаясь в гармоничное зрелище, подобно слаженным действиям оркестра или картине, написанной рукой Клода Моне. Поверху грядки объединены металлическими рамами, служащими опорой для клематисов и роз.

Октябрьский багрянец осени в Саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Везде присутствует фирменный «зеленый цвет Моне» — на металлических конструкциях, цепочках, ограждающих дорожки, столбиках, табличках, на самом доме и воротах. Когда смотришь на всю эту зелень, возникает какой-то визуальный резонанс – даже знание о том, что все это делается в первую очередь чтобы сохранить бренд, а не для того, чтобы украсить сад, не умаляет этого ощущения.

Крокосмия сорта «Люцифер», лилия, лилейники, манжетка, вербейник – все растения разных оттенков желтого посажены здесь для того, чтобы поймать свет заходящего солнца и сделать его интенсивнее. Кроме этого, Моне любил сажать яркие цветы на солнечной стороне, а цветы холодных оттенков – в тени, дабы сделать их цвет насыщеннее.

Октябрьское половодье цветов в Саду Клода Моне в Живерни. Снимок авторов записок.

Действительно, этот сад полностью завязан на цвете. Без него он просто не может существовать – нецветущие многолетники с таким же успехом могли бы быть здесь заменены на овощи или злаки. Без цветения, особенности и детали ассортимента, становятся уже несущественными.

Что интересно – никаких диковинных растений в саду Моне мы не нашли. Наличествуют самые простые, нетребовательные и доступные. Правда, это по нашим современным меркам. Сам Клод Моне собирал растения для воплощения своих фантазий, изучая цветочные каталоги, вникая в тонкости садоводства, не жалея средств на приобретение новинок и ухода за посадками. Наверняка, более ста лет назад, в его саду проходили «испытания» самые разнообразные экзоты, одни из которых ныне известны всем, а другие так и не пожелали остаться на чужбине. Но история сохранила нам живописное наследство художника-садовода.

Знаменитый японский сад Клода Моне в Живерни (нижний сад). Если присмотреться, то вдали виднеются окна дома Моне в верхнем саду. Снимок авторов записок.

Однако, продолжим наше путешествие под знаменитому саду. Если вы пересечете дорогу (либо пройдете под ней через специально построенный подземный переход), то вы окажетесь у пруда со знаменитыми лилиями (кувшинками, нимфеями – кому как угодно!).

Этот пруд и его лилии прекрасны сами по себе, а для нас они еще являются и завораживающими воспоминаниями, когда мы впервые познакомились с картинами Моне в книгах и журналах, а потом и в Лондонской национальной галерее.

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что Клод Моне, впрочем, как и иные импрессионисты, примерно до 60-х годов прошлого века, были запрещены в СССР.

Один из уголков нижнего сада. Снимок авторов записок.

Нижний сад совсем непохож на верхний. В нем Клод Моне реализовал свои впечатления, навеянные изящными японскими гравюрами. В путеводителе он заявлен, как японский сад. Известно, что при создании этого участка, Клоду Моне даже помогал садовник из Японии.

Однако здесь не видно никаких ярких атрибутов, указывающих на стилевую принадлежность сада. Впечатление поддерживается только горбатым мостиком, бамбуковой рощицей, несколькими веерными кленами и алыми сполохами цветущих азалий.

По своей сути – это водный сад. Он устроен на болотистом участке, претерпевшем ради искусства серьезные гидротехнические преобразования. В результате получился вытянутый пруд с естественными очертаниями, засаженный по берегам разнообразными растениями от высоких плакучих ив до скромных незабудок.

Японский мостик по-прежнему пользуется неизменной популярностью у туристов из многих стран мира. Снимок авторов записок.

В момент нашего посещения, в пруду знаменитого сада, мы лицезрели не менее знаменитые кувшинки, которые стали визитной карточкой Клода Моне.

Те самые кувшинки, про которые он писал так: «Я сажал их ради удовольствия, даже не помышляя, что буду их писать. И вдруг неожиданно ко мне пришло откровение моего сказочного чудесного пруда. Я взял палитру, и с того самого времени у меня уже почти не было никогда другой модели».

Усадьба и живые картины Клода Моне в Живерни, фото № 16
Клод Моне. Японский мостик. Мостик в саду Моне. 1896 год.

Те самые кувшинки, которые через полсотни лет, в далекой стране, называемой СССР, будут признаны «результатом начавшегося разложения буржуазной культуры и разрыва ее с прогрессивными национальными традициями»[5].

Те самые кувшинки, которые безусловно враждебны принципам социалистического реализма и являются одним из последних прибежищ формализма, а также выражением буржуазных тенденций.

Видели ли мы знаменитые кувшинки, вдохновлявшие на великие произведения импрессиониста Клода Моне? Да, видели! И этот снимок, сделанный нами, тому подтверждение…

Те самые кувшинки, которые поломали судьбы многим молодым советским художникам, которые восторгались Клодом Моне и его коллегами-импрессионистами, и пытались творить несколько иначе, нежели это предписывали постулаты социалистического реализма.

Вот такие грустные размышления…

Клод Моне смог дожить до того времени, когда на карте мира появится страна, под названием Советский Союз. Страна, где появятся самые радикальные критики его искусства, и где его уникальные произведения будут храниться исключительно в запасниках музеев. В этот период он уже жил один, поскольку его вторая супруга Алиса Моне ушла из жизни в мае 1911 года.

Великий импрессионист Клод Моне ушел более девяносто лет назад. Однако прекрасные кувшинки в его Саду продолжают хранить память о великом Мастере…

Жизнь в Саду продолжалась. После того, как Моне исполнилось восемьдесят лет, он подписал акт дарения многих своих картин государству. Вскоре, у художника обнаружили неизлечимую болезнь легкого.

И утром, в воскресенье пятого декабря 1926 года, великого Мастера не стало.

Перед смертью Моне потребовал: «Похороните меня как обычного местного жителя. И пусть за моим гробом идут только свои – вы, мои близкие. Не хочу заставлять друзей печалиться, провожая меня в последний путь. Главное, запомните – не надо ни цветов, ни венков. Это все пустая суета. Да и жалко мне губить цветы. Им место в саду».[6]

Одинокая лодка в саду импрессиониста Клода Моне…

Итак, великого импрессиониста Клода Моне не стало. В наших записках мы уже касались вопросов печальной судьбы садов, после ухода их владельцев. Мы упоминали китайский «Сад скромного чиновника», который проиграли в карты на следующий день после ухода его владельца.

Мы говорили о грустной судьбе французского сада Альбера Кана, после мирового экономического кризиса 1929 года.

Не избежал этой печальной участи и сад Клода Моне в Живерни. После кончины мастера, все имущество, включая дом в Живерни, легендарный сад, полотна и богатейшее собрание японских гравюр наследует единственный наследник — его сын Мишель.

Но у Мишеля свои интересы, его увлекают африканские страны и охотничьи поездки по сафари. Поэтому усадьба постепенно начинает приходить в негодность, а сад теряет свою былую красоту и изысканность. Постепенно все приходит в упадок.

Проходит время, Мишель погибает в автомобильной катастрофе. Иных наследников нет, и особняк переходит под опеку Академии изящных искусств. К сожалению, ее скудных средств, не хватает, чтобы полностью вернуть величие и красоту усадьбе.

Тогда Академия обращается к меценатам Франции, с просьбой о помощи. За три с половиной года, на собранные средства удалось реставрировать дом, мастерские, восстановить интерьер, очистить пруд и заново отстроить Японский мостик.

В 1980 году усадьба открыла свои двери посетителям и, буквально за короткий срок, стала любима многими туристами всего света. Прекраснейший дом в Живерни получает статус исторического памятника и становится музеем Клода Моне. Весь его вид и внутреннее убранство сохранилось в первозданном виде и несет атмосферу времен, когда жил и работал величайший художник.

Работа по поддержанию порядка сада в Живерни ведется постоянно…

В настоящее время за садом в Живерни ухаживает специально созданный Фонд Клода Моне. Сам дом и весь дивный сад, даже самый его потаенный уголок, сохраняется в неизменном виде.

Что мы и увидели, посетив это легендарное место в октябре 2019 года. Тогда мир еще не догадывался о тех испытаниях, которые ему предстоит пережить в предстоящем тревожном 2020 году…

Что касается будущей, тридцать девятой главы, то она будет посвящена великолепному семейству – Крыжовниковые и простой человеческой радости, испытываемой при приготовлении и потреблении варенья. Она будет называться: «Семейство двадцать восьмое – Крыжовниковые, или молодость в сиропе…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство камнеломковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 159.

[2] Жизнь растений. Новейшая ботаническая энциклопедия. – М.: Издательство Эксмо, 2004. С. 200.

[3] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Клод Моне», написанная Мишелем де Декером. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великого художника. Книга была издана в 2007 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[4] Мишель де Декер. Клод Моне. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 72.

[5] Выдержка из статьи «Импрессионизм» в большой советской энциклопедии. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 594.

[6] Мишель де Декер. Клод Моне. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 288.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Семейство двадцать шестое – Пионовые, или про послевоенную еду…

                                   Пион облетел.                          

За долгие дни скопилась

                                   На тушечнице пыль …           

Масаока Сики,
японский поэт

Прежде чем начать описывать все прелести очаровательного пиона, отметим, что ему пришлось долго скитаться по заумным системам таксонометрической классификации, которую выстраивали умные ботаники.

Может быть потому, что развитие зародышей пиона, происходит очень сложным путем. На это уходит до двух лет. Семена прорастают на второй или третий год, а цвести растение начинает через семь лет. У ботаников такой сложный путь развития заслужил суровый приговор: пионы – древняя, тупиковая ветвь эволюции с крайне несовершенным аппаратом размножения.

Поэтому пион, по мере развития ботанической науки, перебрасывали из одного раздела в другой. Достаточно сказать, что еще сорок лет существовал целый ботанический порядок — Пионовые, подкласса Дилленииды. В этом порядке было всего лишь одно семейство – пионовых, включающее в себя только один род и, как вы, наверное, догадываетесь, называется он пион (Paeonia), объединяющий всего лишь 40 видов.[1]

В Саду Евгения и Валентины первая декада апреля. Уже отчетливо просматриваются бутоны древовидного пиона…

Затем, по мере углубления исследований, этот странный порядок, всего лишь с одним семейством, был расформирован, а само семейство включили в порядок Лютикоцветные, раздела Эвдикоты.

Шло время, ботаники вели научные ристалища и бродяга-пион вновь поменял свое местожительство.

И сегодня, в соответствии с международной ботанической классификации APGII[2] наш пион относится к порядку Камнеломкоцветные, раздела Базальные эвдикоты.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Насколько окончательна эта ботаническая «прописка», покажет только время.

Отметив эти ботанические страдания, перейдем к хвалебной части. Изящностью и элегантностью пиона всегда восхищались, как на Востоке, так и на Западе.

Начнем с того, что свое научное название – Paeonia, по одним сведениям, этот цветок получил от фракийской местности Пеонии, где один из его видов рос в древности в диком состоянии.

Яркое пятно древовидного пиона, в апрельском Саду Евгения и Валентины…

По другой версии, цветок получил свое название от имени ученика знаменитого греческого врача Эскулапа – Пеона, который производил при его помощи, удивительные излечения. Поговаривают, что этот самый Пеон излечил самого бога ада Плутона, от нанесенной ему Геркулесом раны.

Однако добывать это удивительное растение, утверждают древние греки, весьма нелегко. Его тщательно оберегает пестрый дятел, который старается выклевать глаза всякому, кто только пытался его сорвать. А потому за ним ходили не иначе, как ночью, когда этот самый дятел спал.

Греческое сказание добавляет, что Пеон получил чудесно излечившее Плутона растение с горы Олимп, из рук матери Аполлона, и что это исцеление возбудило такую зависть у Эскулапа, что он приказал тайно умертвить Пеона.

Однако Плутон, в благодарность за оказанную помощь, не дал ему погибнуть, и превратил бедного ученика в цветок, который в дальнейшем и стал называться пионом.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

Вот такие древнегреческие страсти. Еще утверждают, что за оказанные Пеоном богам исцеления, во время Троянской войны, все искусные врачи стали носить с тех пор название Пеоний (Paeonii), а все отличавшиеся высокими целебными силами травы – травами пеоний (Paconiae herbae).

Вообще в древности это растение славилось своими чудодейственными свойствами и считалось одним из чудес творения. Говорили даже, что злые духи исчезают из тех мест, где растет пион, и что даже небольших его лепестков, надетых на нить, обвязанную вокруг шеи, достаточно, чтобы защититься от всякого рода дьявольских наваждений.

В станице Пятигорской идет неспешный, майский дождик. В природе царит весеннее настроение, а древовидные пионы, выращенные авторами книги, издают оглушительный, чарующий аромат.

В Японии древовидный пион называли «Цветком императора». Ведь на протяжении многих веков любование цветением этих роскошных растений было доступно только императору и членам его семьи.

И такое положение дел освящалось религиозными воззрениями. Ведь главная религия Японии – синтоизм. Он учит тому, что жилищем богов являются растения и все, что создано природой.

Поэтому считается, что чем красивее сад возле твоего дома, тем больше богов в нем живет и помогают тебе. А древовидный пион признан вершиной цветочного мира и лучшим жилищем для богов!

И лишь в девятнадцатом веке, император позволил простым людям пользоваться этим растением, так как пион является отличным лекарственным средством от сердечных и воспалительных заболеваний. А императрица до сих пор принимает косметические ванны с лепестками пионов.

Японцы научились делать из пионов салат, саке, джемы, чипсы, красители для ткани. А главное – вывели более 300 новых, удивительных сортов.

Особо отметим то, что в Японии сложилась древняя традиция дарения древовидных пионов. Это – так называемый «подарок без слов». Если вам преподнесли древовидный пион, то это значит, что вам безоговорочно доверяют. При этом, различные сорта пионов имеют разную символику.

     Начало мая в Саду Евгения и Валентины…

Например, если молодой человек делает девушке предложение, он дарит ей нежный белый «Renkaku» (Ренкаку), что означает «журавлиная стая». Край его лепестков загнут и напоминает клюв журавля, поэтому он символизирует верность.

На свадьбу молодой паре дарят два пиона. Очень крупный, алый «Kokijishi» (Кокидзиси), что означает «Благородный лев», подчеркивающий силу и мужество – предназначен жениху. А нежный розовый «Hanakisoi» (Ханакисои), говорящий о красоте и элегантности – дарят невесте.

При рождении ребенка вручают «Daikiko» (Дайкико), что означает «большая радость». На свой юбилей взрослый мужчина получает древовидный пион – «Kao», что означает «Император», либо «Yachiyo-tsubaki» (Ятиецубаки) – «бесконечность».

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

А на семейные праздники можно подарить «Shinkamata» (Шинкамата) – «плодородное поле» или «Shimanishiki.» (Шиманишики) – «дорогая парча».

Здесь важно то, что, принимая этот драгоценный подарок, не только вы, но и вся ваша семья принимает на себя ответственность, ухаживать за этим растением, в течении нескольких поколений.

В целом, следует отметить, что множество новых сортов пионов, мир получил из Страны восходящего солнца. Так, например, японский селекционер Тоичи Ито посвятил свою жизнь выведению новых сортов пиона. Один из них – пион Бартзелла, полученный скрещиванием травянистого и древовидного его разновидностей. В результате – сорта Кинко и Какоден дали жизнь гибриду Бартзелла.

А вот еще один красавец – Ито-пион Бартзелла, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Не меньшие почести пиону оказывают и в Китае. Причем в этой стране он символизирует дух непокорности. Связано это с легендой об императоре Ву Дзэ Танем, который приказал всем цветам распуститься к моменту его вступления на престол.

В назначенный час раскрылись все растения, и только пионы ослушались приказа. Император пришел в ярость, и отправил цветок в город Лоян, где пион тут же расцвел. С тех пор это растение символизирует дух непокорности и своенравия.

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В Поднебесной пион выращивают уже на протяжении четырех тысяч лет. За столь продолжительный срок китайцы вывели около пяти тысяч сортов. Разведение пионов в Китае, считается очень благородным занятием, которому покровительствуют боги. Это увлечение сопоставимо с тюльпаноманией, которое на протяжении многих веков существует в Нидерландах.

Пион также считается в Поднебесной одним из национальных символов. В этой стране саженец пиона принято дарить невесте на свадьбу, и это – самый дорогой свадебный подарок.

Древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины в начале мая.

Целительной славой пользовался пион и в Европе в средние века. Тогда его прикладывали к сердцу против удушья и подагры. При этом сильнее всего действие пиона считалось, если его выкапывали из земли в марте и, сверх того в сумерках.

У французского фольклориста Роллана есть даже целое описание того, как правильно должен выкапываться пион из земли. Исходя из этой инструкции, на эту благородную миссию должен отправиться священник с крестом и святым Евангелием.

Обращаясь к пиону, священнослужитель должен произнести: «Приветствую тебя, трава», а затем прочитать над ним пять псалмов и прибавить: «Благословен Бог, даровавший ради праведного Моисея этому растению целебную силу против всех болезней. Молим Тебя, Господи, дай и нашему растению ту же власть против бесов и болезней».

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В Португалии и Дании пиону приписывают способность исцелять от падучей болезни. Мореплавателям пионы рекомендовались как средство от опасностей во время бурь.

Вообще в древности это растение славилось, своими чудодейственными свойствами и считалось одним из чудес творения. Говорили даже, что злые духи исчезают из тех мест, где растет пион, и что даже небольших кусочков его, надетых на нить, обвязанную вокруг шеи, достаточно, чтобы защититься от всякого рода дьявольских наваждений.

Цветущие пионы изображались орнаментально как декоративные мотивы для дорогих тканей. Они считались символами достоинства и чести. На языке цветов пион у восточных народов обозначает «стыдливость и застенчивость», откуда сложилось, вероятно, и немецкое выражение, когда молодая девушка сконфузилась или покраснела: «она вспыхнула, как пион». Но, с другой стороны, пион служит символом неуклюжести и глупой гордости.

Фрагмент Сада Евгения и Валентины с растущим древовидным пионом, в начале мая…

В народной медицине настой корневых шишек пиона используется при малокровии, болезнях сердца и как средство, ускоряющее протрезвление пьяных.

Вот такое славное растение существует в природе, и в частности, в нашем Саду. Конечно, древовидный пион растет довольно-таки медленно, однако наберитесь терпения, и вы увидите, как он достигнет высоты порядка полутора – двух метров. При этом растение желательно высаживать в солнечном, защищенном от ветра месте.

Пионы на выставке цветов в Лондонском Челси. Снимок авторов записок.

Поэты всегда посвящали восторженные строки красавцу-пиону. Приведем несколько стихотворений, посвященных этому благородному цветку. Вот что писала Мирра Александровна Лохвицкая:

 Утренним солнцем давно
Чуткий мой сон озарен.
Дрогнули вежды. В окно
Розовый стукнул пион.
 
В яркий одевшись покров,
Пышный и дерзкий он взрос.
Льется с его лепестков
Запах лимона и роз.
 
Смотрит румяный пион,
Венчик махровый склонив.
Алый мне чудится звон,
Мнится могучий призыв.
 
Чуждый поэзии сна,
Ранним дождем напоен,
В светлые стекла окна
Розовый бьется пион.
Капли утренней росы украшают древовидный пион, растущий в Саду Евгения и Валентины…

А вот русский поэт серебряного века Всеволод Гаврилович Князев:

 Ах, никто не узнает, какое вино
Льется с розы на алые губы…
Лишь влюбленный пион опускался на дно,
Только он, непокорный и грубый!
 
За таинственный знак и улыбчатый рот,
Поцелуйные руки и плечи –
Выпьем первый любовный бокал в Новый год
За пионы, за розы… за встречи!
     Первое мая в Саду Евгения и Валентины…

А это советский поэт, с трудною судьбою, Николай Михайлович Рубцов:

 За рекой гармошка.
За рекою звоны,
Милая сторожка.
Расцвели пионы.
 
На лугах веселье:
Хороводы, пляски.
По утрам похмелье,
Значит не до ласки.
 
Заалело поле.
Звезды догорают.
Выпить с горя, что ли,
Коль не понимают.
 
Отблестели росы.
Солнце их слизнуло.
Не мои уж косы –
Счастье упорхнуло…
 
Отцвела калина.
Отчернели смоли.
Вот стою у млина
Весь в тоске, без воли.
 
За рекой гармошка.
За рекою звоны.
Не моя сторожка.
Отцвели пионы.
Красавцы пионы в Саду Евгения и Валентины…

Замечательные стихи, не правда ли? А теперь, вновь, перенесемся в послевоенные годы прошлого века, и немного поговорим о хлебе насущном того сложного периода.

В целом, тема еды в Советском Союзе на всем протяжении его существования, была весьма невеселой. Образ продовольственного изобилия витал над жизнью простого советского человека, как сладкий сон. Конечно, список предметов, которых не хватало людям для счастливой жизни в Советском Союзе был огромен.

Граждане огромной страны десятилетиями стояли в очереди за машинами и квартирами, в дефиците были носки и женское белье, бритвенные лезвия и лампочки, садовый инвентарь и стиральный порошок.

Ленинский лозунг «Кто не работает – тот не ест» был широко известен с первых дней советской власти. Люди работали очень много, а вот питались весьма и весьма скудно…

Однако, на первом месте этого грустного реестра, всегда была обильная и вкусная пища. Ее изображения в виде овощей, фруктов, колосьев, украшали фасады зданий, фонтаны, гербы союзных республик и даже тканые льняные скатерти в ресторанах.

Мечта жила как особый вид общественного сознания, и реализовывала себя в живописных полотнах, популярных кинофильмах и в изделиях кустарных промыслов.

Известный советский художник Борис Яковлев стал одним из первых, кто трактовал еду, как общественный феномен и для кого она стала объектом творческого интереса. В свое время широко была известна его картина «Советские консервы». Историки утверждают, что первоначально она называлась – «Сталинские консервы».

Дефицитность еды осуществляла смещение акцентов: с одной стороны обожаемый Вождь всех времен и народов, а с другой – элементарные огурцы и помидоры в банках. Таким образом, происходило обожествление элементарной еды, через приобщение ее к имени великого Сталина.

Яковлев Борис Николаевич. «Советские консервы». Они же, как утверждают историки – «Сталинские консервы»…

Тот же художник Яковлев, в свое время написал зловещую по своей натурализации картину «Мясо», которая хранится в Одесском художественном музее.

Безусловно, в своей основе была использована живопись фламандских мастеров. И если голландская живопись была проникнута радостью жизни, то здесь полотно пропитано какой-то тревогой. Чего только стоит эта подвешенная на крюк мрачная туша, и голубенький тазик, наполненный кровью?

Яковлев Борис Николаевич. «Мясо».

В процессе написания этих записок, мы попытались угадать – какую же картину Борис Яковлев взял за основу своего произведения? Как известно, жизнерадостные жители Нидерландов, являлись признанными мастерами натюрмортов. Таких картин множество в музеях мира.

После долгих размышлений и споров, мы все же посчитали, что в качестве образца, вероятно, было взято полотно нидерландского художника Питера Артсена (его еще называли – Питер Длинный), которое называется «Мясная лавка со святым семейством, раздающим милостыню», написанное в 1551 году.

Вроде бы похоже. Однако возьмите задний план. Если у Питера он несет высокую морально-религиозную нагрузку, то у Бориса мы видим грязные, обшарпанные стены советского общепита.

И если современники Питера в шестнадцатом веке видели подобные лавки на каждом шагу, то для советского человека вся эта антисанитария художника Яковлева продолжала оставаться несбывшейся мечтою.

Питер Артсен. «Мясная лавка со святым семейством, раздающим милостыню». 1551 год.

В этом ряду мифов про еду очень показателен фильм «Кубанские казаки», о котором мы рассказывали в тридцатой главе наших записок. Там, с особой яркостью показан красочный лубок о сытой жизни и демонстрируется мечта о продовольственном изобилии. Возможно, что за границей вымышленного в фильме остались только актеры и лошади.

Столы, ломящиеся от еды – конечно откровенное лукавство. По воспоминаниям артистов — большинство фруктов в фильме были бутафорскими, из воска либо папье-маше (такие используются, например, в натюрмортах). Такой же ложью было и изобилие «товаров» — их собирали для фильма чуть ли не по всей Кубани.

Да и справедливости ради, следует сказать, что никаких ярмарок на Кубани не было вообще — не до фильма, ни после. Единственная «ярмарка» была полностью придумана для фильма — столы и прилавки поставили возле старого элеватора в Курганинске. На само здание элеватора натянули огромный портрет Сталина, который в процессе более поздних редактур из кинофильма уже вырезали.

Муляжи того изобилия, которое демонстрировалось в фильме «Кубанские казаки». Снимок сделан авторами записок в Курганинском историческом музее.

А теперь посмотрите на год создания фильма – «Кубанских казаков» снимали в 1949 году на фактически опустошенной голодом Кубани. Сюда для имитации «счастливой советской жизни» прислали откормленных столичных артистов, дефицитные воздушные шарики, пластмассовые фрукты и огромный портрет Сталина.

Что самое смешное и одновременно грустное — многие после просмотра фильма «Кубанские казаки» действительно решили, что всё показанное в фильме — это чистая правда. Люди переезжали на Кубань в надежде увидеть своими глазами все чудеса, показанные в фильме — взамен этого увидев полуголодных местных жителей.

Пока сытые кубанские казаки участвовали в скачках, голодные англичане поедали своих любимых коней. Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 18 за 1949 год, вышедший во время съемок «лакировочного» фильма…

При написании данной главы, мы «полистали» в Интернете всесоюзный, как бы сатирический, журнал «Крокодил» за 1949 год. Год – когда на Кубани проходили съемки «Кубанских казаков».

Разумеется, в этих журналах мы не нашли ни строчки о пустых продовольственных прилавках на территории Советского Союза. Вместе с тем, мы обратили внимание, как редакция журнала болезненно переживала за полуголодное существования населения капиталистических стран. Думается, вам будет любопытно увидеть пару карикатур подобного рода.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 10 за 1949 год.

Так и существовали многие десятилетия параллельно два мира: один иллюзорный — киношный и плакатный, воспевающие якобы существующее изобилие, и другой – реальный и полуголодный. Взять хотя бы послевоенный безумный плакат про свиную колбасу. Для кого он? Для чего он? Ведь кроме раздражения, иных эмоций он не вызывал.

Уж сколько про него было сочинено частушек, включая матерных, поскольку на прилавках не было ни мяса, ни птицы, не говоря уже о свиной колбасе.

Вот такие разглагольствования предлагались послевоенному населению страны…

И распевая частушки про колбасу, народ глубоко уяснил одну прописную истину: в любой критической ситуации следует экстренно запасаться крупой, солью, мылом, сахаром и спичками.

Мы пишем эти строки в марте 2020 года, в тот момент, когда граждане нашей страны массово скупают гречку, макароны и тушенку. Для нас, бывших советских людей, этот ажиотаж не в новинку, поскольку мы проходили его неоднократно. Пожалуй, он у нас накрепко заложен в нашей генетической памяти. От наших родителей, бабушек и дедушек, мы глубоко усвоили этот алгоритм поведения.

Плакатное изобилие в послевоенной стране…

И в таком круговороте страна живет почитай уже сто лет. Вспомним эпизод из романа про солдата Чонкина, когда в Богом забытом селе объявили о начале войны:

«Подъехав к магазину, Раиса разгрузила товар и стала раскладывать его по полкам.[3] Вот тут-то и появилась перед ней баба Дуня. И попросила продать ей пятьдесят кусков мыла.

— Сколько? – оторопела Раиса.

— Пятьдесят.

— Да куды ж тебе столько? – недоумевала Раиса.

— Да ведь Раюшка, когда такие дела творятся, — заискивающе сказала бабка, — надо ж и запастись.

— Да какие ж такие дела?

— да ведь… — баба Дуня хотела сослаться на вероломное нападение, но, вовремя сообразив, что Раиса не имеет об этом понятия, стала бормотать что-то насчет прибывающих к ней гостей. Раисе такое объяснение не показалось удовлетворительным.

— На что ж гостям столько мыла? – не могла она дойти своим умом до сути. – Ну два куска, ну три, ну десять. Но полсотни на что ж?

— Мало ли, — уклончиво покачала головой баба Дуня, но отступать вовсе не собиралась.

— Коли уж тебе так надо, бери, сдалась Раиса. Она вытащила из угла распечатанный ящик с мылом, в нем оказалось всего тридцать восемь кусков, из них два Раиса взяла себе.

Раиса помогла уложить купленное в грязный мешок и выбросила на прилавок.

— Еще чего?

— Сольцы бы, — помявшись, вздохнула бабка.

— Сколько?

— Да пудика полтора.

— Ты что, бабка, одурела что ль? Что ты с ей будешь делать-то с солью?

— Капустки засолить надо, огурцов, помидоров.

— Ну ладно, — сдалась Раиса. – Пуд дам, а больше не проси.

— Ну давай хоть пуд, — уступила и старуха, предвидя, что время ее на исходе.

— Все, что ли? – с надеждой спросила Раиса?

Старуха помялась и нерешительно попросила:

— Спичек бы мне еще.

— Сколько? – тоскливо спросила Раиса. – Тыщу коробков?

— Да ты что, тыщу, — благородно вознегодовала старуха. – Коробков сто, боле не надо.

— Десять дам, — сказала Раиса.

Сошлись на двадцати».[4]

Финал этой торгово-закупочной операции печален. Разъяренные односельчане догнали предприимчивую бабу Дуню и устроили массовую драку из-за тридцати шести кусков хозяйственного мыла. Конечно, роман о солдате Чонкине написан в юмористическом плане. Однако, от этого юмора становится как-то не по себе, это больше смех сквозь слезы.

Читая вышеизложенные строки, мы вспоминаем нашу маму – Марию Ивановну. Она ушла в 2007 году, в возрасте девяносто пяти лет. Разбирая ее вещи, мы нашли несколько кусков хозяйственного мыла, которые она хранила на «черный день».

Благо, у нас хватило ума не юродствовать по этому поводу. Надо ли за это упрекать человека, который своими глазами видел голод и продуктовые карточки, войну и эвакуацию. Ведь она не по рассказам, а в действительности, на практике, познала величайшую ценность этого темно-коричневого куска хозяйственного мыла.

Сладкая жизнь послевоенных плакатов…

Что же из послевоенного, голодного быта, помимо пресловутого мыла, вспоминается в первую очередь?

Пожалуй, это разговоры о так называемых «трех колосках», послевоенных карточках и социалистическое очарование от знаменитой «Книги о вкусной и здоровой пище».

После войны, разговоров об одном из самых жестоких законов – о «трех колосках», было очень много. Фактически, так или иначе, каждая пятая сельская семья, столкнулась с ним. Что же это за документ?

И здесь давайте вспомним знаменитый роман «Эра милосердия» братьев Вайнеров и снятый по нему культовый фильм «Место встречи изменить нельзя», где герой Евгения Евстигнеева, уличенный в краже шубы вор Ручечник, бросает реплику Жеглову: «Указ семь-восемь шьешь, начальник?»

Какое это имеет отношение к «Закону от трех колосках»? Дело в том, что «Закон о колосках» и «Указ семь-восемь», это неофициальные наименования одного и того же документа — Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Вот так вор-рецидивист Ручечник оказался «в одной лодке» с простыми крестьянами.

Однако Ручечник, будучи на свободе, жил достаточно безбедно, чего не скажешь о простых крестьянах и их семьях. А ведь только в 1947 году, в СССР умерло 508 тысяч детей в возрасте до одного года! Это было первое послевоенное поколение! То поколение, которому был обещан коммунизм.

Чтобы эти, потенциальные строители коммунизма как-то выжили, колхозницы воровали хлеб с полей. Собирали колоски. В ответ государство усиливало репрессии. По официальным данным в конце 1948 года за подобные «кражи» в местах заключения содержалось 23790 матерей, вместе с которыми за колючей проволокой отбывали «срок» малолетние дети.[5]

После войны наши родители проживали в городах. Поэтому, напрямую они не могли иметь отношения к пресловутым «колоскам». Однако, если брать более долгий исторический период, то мы знаем, что дедушка Валентины Михайловны – Андрей Федорович, до войны был осужден на один год.

Стараясь хоть как-то выжить, он, вопреки существующим законам, посадил у себя на огороде зерновую культуру, именуемую просо. А ведь разрешалось выращивать только овощи. Действительно, по формальной логике Андрей совершил преступление, поскольку семена этого проса он не мог приобрести на рынке, в колхозе, или в магазине. Более подробно мы описывали эту историю в двадцать третьей главе наших записок.

Этот лозунг в различных вариациях повторялся из десятилетия в десятилетие, но так и не был осуществлен в стране победившего социализма…

Также, в период нашего детства, окружающие нас люди очень часто вспоминали про так называемые продуктовые карточки, которые были отменены в декабре 1947 года. Как правило, это были жуткие рассказы о людях, потерявших право на еду. Эта потеря в буквальном смысле слова ставила семью на грань физического выживания. И вновь вернемся к знаменитому роману «Эра милосердия» братьев Вайнеров, где ярко описан подобный эпизод:

«Проснулся я от ужасного истошного крика, словно прорезавшего дверь дисковой пилой. Очумелый со сна, пытался я сообразить, что там могло случиться, и подумал, что в квартире у нас кто-то помер.

В коридоре, заходясь острым пронзительным криком, каталась по полу Шурка Баранова. На ее тощей сморщенной шее надувались синие веревки жил, красные пятна рубцами пали на изможденное лицо, и такое нечеловеческое страдание, такие ужас и отчаяние были на нем, что я понял – случилось ужасное.

Карточки! Кар-то-чки! – кричала Шурка страшным нутряным воплем, и в крике ее был покойницкий ужас и звериная тоска. – Все! Все! Продуктовые кар-то-чки! Укра-ли-и-и-и! Пятеро малых… с… голоду… помрут!.. А-а-а! Месяц… только… начался… За весь… месяц… карточки!.. Чем… кормить… я… их… буду?.. А-а-а!..

Четвертое ноября сегодня, двадцать шесть дней ждать до новых карточек, а буханка хлеба на рынке – пятьдесят рублей.

Жеглов, морщась от крика, словно ему сверлили зуб, сильно тряхнул ее и закричал:

— Перестань орать! Пожалеет тебя вор за крик, что ли? Детей, смотри, насмерть перепугала! Замолчи! Найду я тебе вора и твои карточки найду…

— Глебушка, Глебушка, родненький, зарыдала Шурка снова. – Где же ты сыщешь эту бандитскую рожу, гада этого проклятого, душегуба моих деточек? Чем же мне кормить их месяц цельный? И так они у меня прозрачные, на картофельных очистках сидят, а как же месяц проголодуем?

Перестань, перестань! – уверенно и спокойно говорил Глеб. – Не война уже, слава богу! Не помрем, все вместе как-нибудь перезимуем…»[6]

И далее по тексту, благородные Жеглов и Шарапов оказывают помощь бедной Шурке. К сожалению, в реальной жизни все это происходило не так возвышенно, как в приведенном романе. Историй о потерянных карточках было множество и продолжались они примерно до середины шестидесятых годов прошлого века.

Весьма надуманный сюжет. Где происходит это событие? Это ресторан? Нет – туда детей не пускали. Похоже на элитный, ведомственный советский санаторий, куда мог попасть примерно один процент населения огромной страны…

Однако, перейдем к менее мрачным темам. Мы уже говорили о двух продуктовых параллелях – иллюзорной и реальной, которые никогда не пересекались. И одной из составляющей иллюзорной параллели безусловно являлась знаменитая «Книга о вкусной и здоровой пище».

Конечно, это произведение из области фантастики, является одним из ярчайших произведений советского образа жизни! Мы гордимся тем, что в нашей семейной библиотеке хранится этот прекрасный фолиант социалистического реализма 1955 года выпуска.

С момента выхода этой книги, хранящейся в нашей семейной библиотеке, минуло уже 65 лет…

«Книга о вкусной и здоровой пище» во времена Советского Союза считалась ценным подарком, и по сей день ее бережно передают из поколения в поколение во многих семьях.

Первоначально, книга увидела свет еще до войны, в 1939 году. О важности проекта говорит то, что идея «Кулинарной библии», или «Евангелия от пуза» (как потом книгу прозвали в народе), принадлежала Иосифу Сталину, а курировал издание нарком пищепрома Анастас Микоян.

Книга стала шедевром не только мастерства кулинаров в стране, где только что отменили продовольственные карточки, но полиграфического искусства и литературного творчества. Чего стоят, скажем, такие перлы из предисловия, подписанного Микояном:

«Голод и постоянное недоедание народных масс – неизбежные спутники капитализма… Питание является одним из основных условий существования человека… Правильное питание – важнейший фактор здоровья, оно положительно сказывается на работоспособности человека и его жизнедеятельности… Именно в этой связи непрерывное улучшение народного питания составляет одну из главных задач партии и Советского правительства».

Как и положено в начале 50-х, основному тексту книги предшествовала цитата великого вождя всех времен и народов…

Эта книга переиздавалась неоднократно и обросла массой легенд. Якобы, после войны, когда началась борьба с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом, в борьбу вовлекли даже десерты из данной книги. Таким образом, пирожные эклер, наполеон и безе, стали соответственно — заварным, слоёным и сбивным. Утверждают также, что из издания 1954 года были изъяты цитаты Берии, расстрелянного в 1953 году. Также существует версия, что издание 1953 года после его расстрела было срочно изъято из продажи. После смерти Сталина с наступлением эпохи Хрущева из книги также исчезли цитаты Сталина.

Мысль о создании подобной книги возникла в период индустриализации страны, когда много советских специалистов выезжали в Америку, и многие инженеры из США приезжали в СССР для оказания помощи в строительстве фабрик и заводов. Состоялось своеобразное «Открытие Америки». И вот уже на протяжении, считай века, США для СССР, а потом и России, является одновременно субъектом постоянной критики и предметом для подражания.

Очень правильное название – «сыр», а не «сыры». В условиях повального дефицита, в магазине продавался просто сыр. А уж какой он там, никого не интересовало. О существовании пармезана, моцареллы, камбоцолы, рокфора, либо камамбера, никто не имел ни малейшего понятия. Не до изысков…

Поехали в США в 1935 году и знаменитые писатели Илья Ильф и Евгений Петров. В результате поездки появилась книга «Одноэтажная Америка», которая была опубликована в журнале «Знамя».

Безусловно, в книге имела место демонстрация язв капитализма. Как же без этого? Конечно, упоминаются мрачные нью-йоркские трущобы, крикливая американская реклама, эксплуатация мексиканцев и положение негров в Америке. Описывается скучная, стандартизированная американская жизнь, безысходная автомобильно-бензиновая тоска одноэтажных американских городов, скука Голливуда, безостановочная, мертвящая, не имеющая конца погоня за долларом.

Иногда эти отступления носили явно циничный характер. Вот что писали эти два сатирика, в тот период, когда в СССР существовала карточная система на продукты питания, а некоторые регионы влачили полуголодное состояние: «Американцы едят ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое масло, консервы и недозревшие помидоры.

Сидя в кафетерии, мы читали речь Микояна[7] о том, что еда в социалистической стране должна быть вкусной, что она должна доставлять людям радость, читали как поэтическое произведение»[8].

Такие натуралистические изображения, как в этой книге, висели в каждом мясном магазине. Что интересно – эти плакаты были в изобилии, а вот мяса не было никакого…

Конечно, грустно читать про невкусные американские масло и консервы, в то время, когда в те же тридцатые годы наша Кубань переживала фактически голодный период.

Поехал в Америку и нарком пищепрома Анастас Микоян. Утверждают, что летом 1936 года он собирался, как всегда, в отпуск в Сочи, и зашел попрощаться к Сталину. А тот, большой любитель сюрпризов, возьми, да и скажи: «Ну чего тебе Сочи? Поезжай в Америку, поучись». И тут Микоян совершает поступок неслыханной храбрости. Он говорит: «Товарищ Сталин, я обещал жене, что проведу отпуск с семьей». И Сталин разрешает ему взять семью с собой.

Василий Иванович Колотев. «Разделка по отрубам». На стене магазина изображен тот-же плакат, что и в «Книге о вкусной и здоровой пище» …

Микоян плывет на лайнере «Нормандия». На том же лайнере, на котором годом раньше сплавали в Америку Ильф и Петров. И хотя их книга «Одноэтажная Америка» нелестно отзывается об американской пище, то у Микояна свои критерии. Он остается в восторге и от еды, и от возможностей индустрии. Он пишет: «В Америке есть хорошая еда, годная для массового употребления, такая же, как у нас – сосиски. Это так называемые гамбургеры».

Из этой же поездки по Америке, Микоян привозит идею издания книги о роскошной советской еде. И вот, наконец, в 1939 году газета «За пищевую индустрию», институт питания и лично товарищ А.И. Микоян с гордостью представляют первую в СССР поваренную книгу. Она должна была полностью отражать знаменитую фразу товарища Сталина «Жить стало лучше, жить стало веселее».

Вот таким виделось авторам «Книги о вкусной и здоровой пище» скромное застолье простого советского человека, в голодные, послевоенные годы …

Книга переживет множество изданий, а к шестидесятым годам прошлого века этот фолиант начнет напоминать сборник сказок. В магазинах начинаются перебои с продуктами и возникают всевозможные дефициты. При этом, как ни странно, дефицитом является и сама эта книга.

Между тем, Анастас Микоян доживет до 1978-го, проживет восемьдесят два года и получит кличку «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича».

Говорят, что общий тираж его знаменитой книги составил в общей сложности порядка десяти миллионов экземпляров. И если у вас есть этот фолиант, то сохраните его для будущих поколений, как одну из семейных реликвий!

Говоря о послевоенной незамысловатой еде, вспоминается семейная мясорубка и, почему то, экзотические крабы.

Действительно, людям старшего поколения есть что вспомнить о мясорубке! Она и сегодня хранится едва ли не в каждом доме – как семейная реликвия. А также на случай, если выйдет из строя кухонный комбайн.

О нашей фамильной семейной мясорубке Евгений Георгиевич вспоминает с особой теплотой:

«Сколько я себя помню, в нашей семье всегда существовал этот диковинный аппарат, называемый «Мясорубка». Казалось, что она является такой же частью нашего Мироздания, как Земля, Солнце и Луна. И еще доподлинно не известно – кто вокруг кого на самом деле вращается!

Вращается ли на самом деле Земля? Для некоторых сторонников плоской Земли, это не является достаточным утверждением! А вот мясорубка действительно вращалась, перерабатывая часть окружающего Мироздания из одной формы в другую!

Такой трудяга-аппарат был в каждой советской семье…

Сей аппарат был произведен не из знаменитого русского каслинского чугуна, поскольку содержал на себе таинственную надпись «ALEXANDERWERK», а также «№ 8». Прямой перевод, вероятно, означал: «Александровский завод», либо «Завод Александра». И в этом была своя тайна. Кто такой был этот Александр? Почему его именем был назван этот завод? Что он производил помимо этих пресловутых мясорубок? Сколько лет этой мясорубке, и как это иностранное чудо попало в нашу семью? А может быть, она была сделана еще до революции?

Уже более семидесяти лет этот аппарат находится где-то рядом со мною, то ближе, то дальше, а мне все было недосуг, разобраться в этом. А может быть и не надо этого делать, дабы не разрушать маленькую тайну нашего бытия?

Важно то, что с самого раннего детства, ее вынос на кухонный стол, был предвестником семейных торжеств, либо заготовительного сезона. Крутили мясо на фарш, после чего появлялись изумительные котлетки или домашние пельмени. Крутили овощи, ягоды и фрукты на соки и для домашнего консервирования. И, конечно, через мясорубку пропускали черствый хлеб на панировочные сухари. Это считалось полезным, поскольку якобы хлеб прочищал мясорубку и подтачивал ножи!

Мясорубку к столу нужно было привинтить намертво, иначе во время работы она норовила сорваться, опрокинув на пол результаты труда. Поэтому под лапки мясорубки подкладывали дощечки, либо картонки, а винт доводили черенком вилки, как рычагом. Журнал «Юный техник» в 1956 году давал такой совет: «Стоит подложить под лапки и винт резиновые прокладки, и мясорубка будет устойчива, и стола не испортит».[9]

Старенькая мясорубка «Alexanderwerk» по-прежнему является нашей семейной реликвией, возраст которой составляет порядка сотни лет…

Полезные советы появились в журнале для юношества неспроста – крутить ручку было почетной обязанностью советских детей. Я, например это делал с удовольствием, примерно с семи-восьми лет. Когда мама давала команду, я собирал мясорубку, стараясь применить все свои инженерные знания, затем крутил, подкладывая кусочки мяса в воронку, а потом мыл, прочищая решетку спичкой».

Вот такой рассказ Евгения Георгиевича про домашнюю вещь, о которой он помнит с самого раннего детства.

А еще мы обещали рассказать про крабов. Это был такой экзотический продукт, которого никто не видел воочию, и тем более, никогда в жизни не пробовал. Мы с детства видели популярнейший плакат, на котором холеная девица, сладострастно улыбаясь, пожирала эти самые крабы, но что это такое – мы представить не могли.

Знаменитый плакат про крабов, который десятилетиями созерцали жители советской страны, при этом абсолютно не понимая – что это такое…

Мы видели рекламу крабов в популярном журнале «Огонек», но об их вкусе совершенно не догадывались. Кажется, мы узнали, что это такое, лишь в 1984 году, когда Евгений Георгиевич защищал в Москве кандидатскую диссертацию. Тогда, применив чудовищные усилия, мы с трудом достали пару-тройку банок этого членистоного зверя для готовящегося банкета.

Про рецепты блюд с крабами говорится и в упомянутой нами «Книге о вкусной и здоровой пище», где дается рецепт их приготовления.

В знаменитой книге дается таинственный рецепт приготовления крабов с яично-масляным соусом…

Хотя, долгое время существовала тайна, оставшаяся в советском прошлом. Сегодня купить банку крабов несложно. Но как правильно приготовить яично-масляный соус?

В книге этот рецепт почему-то не указывался. И лишь в двадцать первом веке, благодаря всемогущему Интернету, мы узнали, что это такое.

Оказывается, следует взять 400 грамм масла, 50 грамм воды, желтки от шести яиц и один лимон. Далее, в глубокий сотейник следует влить сырые яичные желтки и холодную воду, добавить нарезанное кусочками сливочное масло и варить при непрерывном помешивании лопаткой или веничком. Как только смесь слегка загустеет, нагревание прекратить и заправить соус солью и лимоном. И вы получите этот самый соус!

Потому, покупайте вожделенную банку крабов, готовьте таинственный яично-масляный соус, и применяйте его в соответствии со знаменитым рецептом. И вы в полной мере сможете ощутить сокровенную мечту советского человека!

Во всяком случае Валентина Михайловна обещает к какому-то событию приготовить это грандиозное советское блюдо. Пожелайте же ей успехов в этом благородном и весьма экзотическом деле!

Однако, когда же завершились голодные послевоенные годы? Существует ли какой-либо исторический рубеж? У историков различные взгляды на эту тему. Нам близка версия, что окончание послевоенного периода пришлось на октябрь 1964 года, когда, в результате аппаратного переворота, был смещен первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев.

Кубарев Филипп Вячеславович. «Советский натюрморт». В центре композиции – знаменитый примус, на котором миллионы советских людей готовили свою скромную еду…

Ведь в результате его эксцентричных, непоследовательных действий, страна вновь была поставлена на грань голода. Из магазинов стали исчезать не только ходовые товары, но и продукты. Во многих городах и областях мясо и сливочное масло не появлялись в магазинах месяцами, с прилавков стал исчезать даже хлеб.

Крайкомы и обкомы партии заваливали ЦК КПСС письмами с просьбами выделить в порядке исключения дополнительные фонды на мясо, животное масло и сортовую муку.

В столицу писали и простые граждане. Вот письмо, написанное в 1962 году: «Нас, сельских учителей, — говорится в письме директора Хозесановской школы в Татарии Матвеева, — совсем не обеспечивают печеным хлебом. Иногда выдают по 15 килограммов муки в месяц на каждого учителя. У меня восемь человек в семье. Я и моя супруга оба работаем в школе, и мы получаем 30 кг муки в месяц. Если разделить это на 8 человек, получится 126 граммов муки на человека в день. Мы не требуем различных сортов булок, белого хлеба. Мы были бы очень довольны, если бы нас обеспечили черным хлебом».[10] Еще раз вчитайтесь в эту чудовищную фразу – «Мы были бы очень довольны, если бы нас обеспечили черным хлебом»!!!

Огромные очереди за хлебом стояли по всем городам и весям. И причина была все та же – отсутствие средств на сельское хозяйство и только ухудшающие положение бредовые инициативы Хрущева. Быстрым решением проблемы ему показалось выращивание «царицы полей» — кукурузы, но мяса, масла и молока в стране не прибавилось. Об этой хрущевской мании мы еще расскажем в одной из следующих глав.

В нашей коллекции советских раритетов сохранился примус, и мы, подражая художнику Кубареву, решили сделать свой вариант «Советского натюрморта» …

Самое безумное – то, что под предлогом совершенствования общественных отношений Хрущев запретил гражданам держать скот в личных хозяйствах. Это была страшная народная трагедия. Со дворов уводили в колхоз практически членов семьи – буренок, кормилиц. Поскольку на новое поголовье скота корма никто не заготавливал, то дальше их дорога шла прямиком на мясокомбинат.

Из стихов, написанных (но не напечатанных!) в те годы:

 Над колхозом «Рассвет» догорает закат.
Шестьдесят второй год. Недород. Листопад.
День и ночь гонят скот на мясной комбинат.
На столбах и березах вороны кричат.
Гонят скот, гонят скот мимо черных стогов,
мимо красных плакатов и мокрых домов,
мимо голых, нелепо торчащих жердей
и затекших водой кукурузных полей.
Страшно кони хрипят, накреняя паром,
и людей обдают на прощанье теплом…
- Это дождь виноват, это дождь виноват, -
на стене комбината вороны кричат,
над костями от карканья воздух дрожит,
и обрывок газеты с призывной статьей
над пустыми полями, над всей кутерьмой
одинокою белой вороной кружит…[11]

После изъятия коров значительно опустели даже рынки, и даже там стали выстраиваться очереди за картошкой едва ли не длиннее, чем за хлебом в магазины.

Когда ситуация стала критической, Хрущев заявил, что сельскому хозяйству уделяли недостаточно внимания. И нашел новое быстрое решение проблемы – поднять цены на мясо и сливочное масло.

Таким образом, спустя лишь 200 дней после торжественного закрытия исторического XXII съезда КПСС, объявившего в стране строительство коммунизма, Президиум Верховного Совета СССР одобрил проект одного интересного Указа. Этот Указ, вступающий в силу с 1 июня 1962 года, предполагал повышение цен на мясо и птицу – на 35, а на масло и молоко – на 25 процентов.

Кубарев Филипп Вячеславович. Советский натюрморт.

В довершение всего повышение цен совпало с решением повысить нормы заводской выработки. То есть фактически рабочим была резко снижена реальная зарплата. Почти немедленно по всей стране появились рукописные листовки и плакаты с протестами, в Москве, Киеве, Ленинграде, Донецке и Челябинске послышались призывы к забастовкам.[12]

По-настоящему трагические события развернулись на огромном электролокомотивном заводе имени Буденного в Новочеркасске. В результате повышения норм выработки заработная плата рабочих упала на тридцать процентов. Когда рабочие заявили, что из-за снижения зарплаты больше не могут покупать себе в заводской столовой пирожки с мясом, директор, совершенно в духе Марии Антуанетты, ответил: «Ну что ж, ешьте пирожки с капустой».

Рабочие вышли на демонстрацию протеста против резкого ухудшения условий жизни. Во главе колонны несли красные флаги, портреты Маркса, Энгельса и Ленина. Все это напоминало дореволюционные рабочие демонстрации, как они изображались на полотнах советских художников. Некоторые потом сравнивали новочеркасскую демонстрацию с Кровавым воскресеньем.

Василий Иванович Колотев. «Очередь» …

По людям, поверившим в «оттепель» и возможность разговора с властями, войска открыли огонь, пролилась кровь. Когда огонь прекратился, оказалось, что «двадцать три человека (в основном в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет) убиты и восемьдесят семь ранены; некоторые из них позднее умерли от ран. Среди убитых были две женщины и один мальчик школьного возраста. Впоследствии власти, желая изгладить из памяти жителей эту трагедию, заново заасфальтировали площадь, чтобы уничтожить следы крови, и похоронили погибших на пяти разных кладбищах в дальних концах Ростовской области».[13]

Конечно, по радио об этом не говорилось ни слова. В то же время в очередях о Новочеркасске рассказывали жуткие вещи. И даже если отбросить неизбежные преувеличения, следует отметить, что все организаторы демонстрации были репрессированы, а семь человек расстреляны.

Вот так заканчивалась эпоха Хрущева, а вмести с нею и послевоенные годы. Справедливости ради, следует сказать, что при Брежневе с продуктами питания стало несколько легче. Во всяком случае, жители Хозесановского района в Татарии, смогли обеспечить себя черным хлебом уже в полной мере. И, наверное, как обещали, стали очень довольны…

На этом, мы наши воспоминания о послевоенной еде и завершим. Ведь все вышеизложенные строки не больно то и веселые. Все эти голодные испытания в полной мере испытала наша страна, наш народ и наши родители.

Что касается будущей, тридцать восьмой главы, то она будет посвящена великолепному семейству – Камнеломковые и прекрасному саду Живерни, что находится во Франции. Она будет называться: «Семейство двадцать седьмое – Камнеломковые, или про легендарный сад Живерни…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Порядок пионовые. Семейство пионовые. – М.: Просвещение. 1981. С. 16.

[2] APGII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, разработанных «Группой филогении покрытосемянных» и опубликованная в 2003 году, в Ботаническом журнале Лондонского Линнеевского общества.

[3] Продавщица Раиса ездила за товаром и не присутствовала на митинге, на котором объявили о начале войны. Поэтому, она еще жила мирной жизнью.

[4] Войнович В.Н. Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. – М. Издательство ЭКСМО — Пресс. 2002. Стр. 124 – 126.

[5] Улицкая Людмила. Детство 45 – 53: а завтра будет счастье. – М. АСТ. 2013. Стр. 31.

[6] Вайнер А., Вайнер Г. Эра милосердия. Приложение к журналу «Сельская молодежь». 1983. Том 2. Стр. 225 – 226.

[7] По-видимому, Ильф и Петров имели в виду речь на Пленуме ЦК ВКП (б), происходивший 21 – 25 декабря 1935 года. Выступивший на пленуме с докладом А. И. Микоян говорил, что «наша пищевая промышленность должна дать такие продукты, такого качества, чтобы их ели с удовольствием не только те, кто голоден, а и тот, кто сыт…». Правда, 1935, 27 декабря.

[8] И Ильф, Е Петров. Одноэтажная Америка. Собрание сочинений. Том 4. С. 39.

[9] Хорошее отношение к вещам. Юный техник. 1956. № 2. С. 15.

[10] Жирнов Е. «Мясо, масло, повышение зарплаты!». Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2007. № 20. С. 66 – 67.

[11] Шкляревский Игорь. Над колхозом «Рассвет» … Знамя. 1989. № 5. С. 3 – 4.

[12] Волкогонов Семь вождей. М.: Молодая гвардия. 1998. С. 386 – 387.

[13] Таубман У. Хрущев. – М. Молодая гвардия. 2005. С. 566.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…

В конце августа пурпуром Очиток

Оригинален, лечебен тот цветок.  

Шапками собрание бутонов          

До ярких розовых полУтонов.       

  Фалия Ахмадуллина

В предшествующих трех главах наших записок, ботаническая часть была представлена относительно уныло.

Мы рассказали об одной-единственной левизии из семейства Монтиевые. Мы описали чахлые листики гуннеры, недавно появившейся в нашем Саду. И упомянули никому не нужную паразитку — омелу.

В порядке оправдания скажем, что мы шли в точном соответствии с международной ботанической классификацией APGIII.[1] Соответственно, мы описывали растения, относящихся к ботаническим порядкам – Гвоздичноцветные, Гуннероцветные и Санталоцветные, группы «Базальные эвдикоты».

Пожалуй, дальше ботаническая жизнь пойдет веселее, ибо мы переходим к последнему порядку вышеуказанной группы – Камнеломкоцветные. Этот порядок интересен тем, что в него входят такие яркие, прекрасные семейства, как Багрянниковые, Толстянковые, Крыжовниковые, Пионовые и Камнеломковые.

Свое название данный порядок получил за способность его представителей селиться в расщелинах скал и на камнях. Большинство растений данного порядка являются великолепными украшения для любого сада. Они отличаются нежными листочками и красивыми цветами. Есть в этом порядке и большая группа кустарников, дающих вкусные съедобные плоды. Среди них привычные всем крыжовник и смородина.

Свое описание мы начнем с семейства Толстянковые, которые по латыни называются Crassulaceae. Характерный облик представителей семейства толстянковых отражен в названии семейства.

Слово crassus на латинском языке означает «толстый». Мясистые, сочные стебли и листья составляют примечательную черту этого семейства. Толстянковые, подобно кактусовым, относятся к экологической группе растений засушливых областей — суккулентам. В семейство входят более 39 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.

Семейство толстянковых делится на шесть подсемейств: очитковых, молодиловых, эчевериевых, котиледоновых, каланхоевых и толстянковых. В целом, в семейство входят более 30 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.[2]

Наиболее богата представителями толстянковых Африка, особенно Южная Африка, где представлено большинство видов таких крупных родов, как толстянка (более 300 видов), каланхоэ (около 200 видов). Богато представлены толстянковые также в сухих областях Америки, от юго-запада США до Мексики и Центральной Америки.

Но самый крупный род в семействе — очиток, насчитывающий, вероятно, до 600 видов, обитающих в основном в умеренной полосе в пределах северного полушария, преимущественно в Евразии.

Однако, к очитку мы вернемся позже. А начнем мы с самого, пожалуй, популярного растения данного семейства – так называемого «денежного дерева». Его также называют деревом счастья или обезьяним деревом. Правильное название этого растения — «толстянка овальная» или «крассула». Под всеми этими названиями кроется суккулентное растение, которое обожают цветоводы за то, что с ним легко обращаться.

Это самое денежное дерево очень популярно в России, поскольку существует устойчивое поверье, что это растение приносит в дом доход и удачу. А все это оттого, что листья этого деревца похожи на монетки.

Что касается потенциала толстянки по производству богатств, то это достаточно спорная тема. А вот с точки зрения декоративности – растение толстянка, безусловно, восхитительно.

По Фэн-шую считается, что это дерево, если его правильно расположить в квартире, поправит финансовое положение владельцев помещения. Для этого нужно поместить толстянку в светлой зоне богатства на южном или юго-восточном окне.

Богатство, по этой теории, накапливается в мясистых листьях деревца, а значит, чем больше листьев и лучше их состояние, тем богаче и удачней будут его владельцы. Округлые формы толстянки считаются источником положительной энергетики, которая нейтрализует все негативные и отрицательные слова и эмоции, тем самым гармонизируя атмосферу в доме.

Еще пара толстянок, которые мы выращиваем в Саду Евгения и Валентины…

И помните: китайская наука Фэн-шуй утверждает, что только выращенная своими руками, а не купленная на рынке, толстянка воистину становится по-настоящему «денежным деревом». А уж совсем будет здорово, если вы вырастите толстянку из украденного вами листочка, предварительно закопав в грунт горшочка, хоть какую-либо монету. Тут уж деньги потекут рекой, можете не сомневаться!

И еще один добрый совет: когда вас будет захлестывать радость от изобилия денег в вашем доме, то не вздумайте в приливе восторга употреблять в пищу или даже пробовать на вкус листья толстянки. Это достаточно опасно, поскольку в толстянке содержится очень высокий запас мышьяка.

Следующий род называется – Каланхоэ. Это достаточно популярный комнатный цветок.

Каланхоэ – очень популярное в народе растение. Наряду с его лечебными свойствами, он славится своими прекрасными цветами. Поэтому, он и украшает наш дом в станице Пятигорской.

«Комнатным женьшенем» и «деревом жизни» называют в народе каланхоэ дегремона за лечебные свойства сока. Отжав из мясистых листиков сок, можно, например, закапывать его в нос от насморка.

Родиной каланхоэ дегремона считают остров Мадагаскар. Человек распространил это растение очень широко, а в диком виде оно встречается в тропических зонах всех континентов.

Каланхоэ дегремона очень легко разводить. На его листьях появляется целый выводок маленьких растеньиц, уже с корешками. Опадая, они укореняются и быстро идут в рост. Так растение размножается даже без цветов и семян. В целом, это неприхотливое, весьма полезное и красивое растение, безусловно, по достоинству занимает свое место у многих на подоконнике.

Следующий род – Молодило. Его представителями являются молодило, эониум и монантес. Что касается молодила, то у него еще есть весьма популярное название – «каменная роза».

Молодило, оно же – «каменная роза», выращенное авторами книги в станице Пятигорской.

Это растение очень эффектно в групповых посадках, будь то ковровые композиции или бордюры. Каменная роза отлично гармонирует с камнями. Многочисленные сорта предоставляют столь широкую гамму окрасок розеток (зеленые, серебристые, желтоватые, розовые, бордовые, а некоторые сорта меняют цвет листьев в зависимости от сезона), что ими можно буквально «рисовать», создавая уникальные картины, радующие взгляд с ранней весны до поздней осени.

Достаточно популярным растением является молодило кровельное, как красиво цветущее растение. Раньше его применяли для покрытия глиняных крыш, отчего происходит его видовое название.[3]

В Саду Евгения и Валентины – 15 февраля 2020 года. Два дня назад, к утру, было минус семнадцать градусов. Однако, это очитникам нипочем, и настойчиво тянутся к предстоящей весне …

А теперь перейдем к главному герою нашей главы – роду, который называется Очитник. А еще его называют седумом, либо очитком. Однако, поскольку в международной ботанической классификации APGIII указан именно «Очитник», то этот термин мы и будем употреблять в дальнейшем.

Тот же очитник, что и приведен на предшествующем снимке, но спустя месяц – в середине марта …

Научное родовое название Очитника (Sedum) происходит, по одной версии, от латинского sedare усмирять (сочные листья действуют как болеутоляющее средство от ран). Есть даже миф о том, что сын Геракла Телефос вылечил седумом тяжелую рану, которую ему нанес копьем Ахилл.

Капли майского дождя на листьях очитника, растущего в Саду Евгения и Валентины. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

По другой версии – от латинского sedereсидеть (многие виды распростёрты по земле).

Английский ботаник Г. Роули, специалист по суккулентным растениям, полагает другоеː от латинского sedo — буквально «я сижу» (о растениях, располагающихся на стенах и скалах).

Русское название рода Очитник заимствовано скорее всего из украинского языка и восходит к термину «очисток», поскольку растение применяется как лечебное очищающее средство.

Очитники, выращенные авторами книги в станице Пятигорской.

Некоторые русские народные названия видов очитника — скрипун, заячья трава, заячья капуста, грыжная трава, либо лихорадочная трава.

Чрезвычайно неприхотливые и выносливые, очитники способны выживать в самых «спартанских» условиях. Единственно, они не любят засилья злостных сорняков и застойной влаги. Обычно очитники не подкармливают, но сорта с необычной окраской листьев весьма отзывчивы на весенние органоминеральные подкормки.

Июльское половодье очитников в Саду Евгения и Валентины…

Размножают очитники делением куста и черенками, в том числе листовыми, при этом они на все сто процентов укореняются в почве даже без стимулирующих препаратов. Часто срезанные стебли с цветками, даже пока стоят в вазе, успевают дать корни.

Надо признаться – мы влюблены в очитники. Они очень декоративны, и в нашем Саду их достаточно много.

Посмотрите – как здорово смотрится очитник «Матрона», расположенный вдоль садовой дорожки в Саду Евгения и Валентины.

Самыми яркими и узнаваемыми представителями рода являются очитник видный родом из Восточной Азии и встречающийся в лесах Нечерноземья, очитник трехлистный, или заячья капуста. Чуть менее известный, но не менее эффектный, дальневосточный очитник бело-розовый.

Все три вида раскрываются с конца июня и до октября, составляют достойную компанию летним и осенним растениям. Высокорослым очитникам присущи мясистые, отмирающие на зиму стебли, которые венчают щитковидные соцветия с розовыми, пурпурно-красными, бежевыми или белыми цветками.

С участием этих видов, учеными-селекционерами создано множество разнообразных сортов, отличающихся высотой, окраской листьев и соцветий (от сизоватых с насыщенно-розовыми цветками до пурпурно-фиолетовых с бежевыми соцветиями).

Августовский период, когда зеленый наряд очитников начинает сменяться на багрово-красные оттенки…

В течение всего сезона декоративный вид очитников поддерживает эффектный листовой наряд. В начале лета – это округлый кустик с красивыми зелеными листьями, который гармонично вписывается в декоративнолистную компанию, к примеру, из спиреи японской, либо барбариса.

Вообще-то, говоря о зеленых листьях очитников, следует отметить, что большинство имеют выраженный в той или иной мере сизый налет, наиболее ясный на рассвете и практически исчезающий в закатных солнечных лучах. Во время бутонизации серовато-зеленые щитки очитника станут частью элегантной композиции из хвойных и хост.

Также хорошим вариантом является сочетание очитников с растениями с бежевыми, желтыми, серебристыми, темно-зелеными, малиновыми и сиренево-розовыми цветками. Если разместить рядом к ним астильбы, раноцветущие хризантемы, либо ясколку, то мы получим великолепное дизайнерское решение!

Посмотрите, как здорово смотрятся очитники в начале кубанского лета …

Что касается нашего Сада, то мы культивируем в нем очитник, который называется «Матрона». Он отличается особой декоративностью. Красноватые листья и стебли колоритно смотрятся на клумбах даже без цветения, создавая контраст с другими вечнозелеными многолетниками.

Мы на практике убедились, что этот сорт прост в выращивании и не требует много усилий по его обработке. Это растение может расти длительное время без пересадки. Взрослые кусты требуют обрезки и деления. Высокорослые кусты хорошо смотрятся в групповых посадках с более низкими почвопокровными сортами.

Мы высаживаем «Матрону» на нашей альпийской горке, вдоль дорожек, а также большими массивами. Этот сорт очитника хорошо смотрится с другими декоративными цветами и кустарниками. Сорт считается медоносом, привлекает пчел, шмелей, бабочек.

На практике, очитники являются весьма неприхотливым растением. Уход за ними – минимален. Лишь ранней весною надо уделить внимание этой культуре.

Обрамление одной из садовых дорожек в нашем Саду сделано тремя видами растений: вначале идет котовник, потом очитники, и затем возвышаются злаки либо хризантема …

Дело в том, что от предшествующего сезона, над маленькими зелеными бутонами, возвышаются сухие, отмершие стебли. Их не рекомендуется убирать осенью, дабы не повредить корневую систему. Однако этот сухостой следует как можно раньше убрать в начале сезона. Если мы затянем эту обработку, то повысим риск повреждения молодых побегов.

Это уже стало одной из традиций в раннем весеннем Саду Евгения и Валентины. Как только в третьей декаде февраля пригреет солнышко – мы берем секаторы, и в первую очередь наводим порядок среди очитников. Щедрой платой за это, будет буйное цветение и аккуратный, элегантный вид этих замечательных растений.

Еще один ракурс наших милых очитников, произрастающих в станице Пятигорской.

Среди травников, дикорастущий очитник считается весьма ценным лекарственным растением. У нас, на Кубани, таковым считается Очитник едкий (Sedum acre), растущий на каменистых почвах высокогорных массивов Фишт и Оштен. Здесь действующими лечебными веществами являются алкалоиды, дубильные вещества, гликозиды и аскорбиновая кислота.

Причем, это лекарство готовится в трех видах: это может быть сок из свежих стеблей, либо порошка из сухой травы или соответствующей настойки. Стебли очитника едкого широко использовали при инфицированных ранах, бородавках и мозолях.

Настои свежих, майских листьев используются травниками как тонизирующее, общеукрепляющее средство.[4]

Осенняя композиция очитников в Саду Евгения и Валентины…

А вот цитата из книги «Гастрит и язвенная болезнь», входящая в серию «Народный лекарь»: «Заячья капуста, или очиток большой, — лекарственное растение, известное своими регенерирующими свойствами. Содержит щавелевую, лимонную и яблочную кислоты. Заячья капуста – мощный биостимулятор, усиливающий процессы обмена и регенерации, оказывающий общетонизирующее и противовоспалительное действие.[5]

А теперь, вновь, перенесемся в далекие пятидесятые годы прошлого века, и немного поговорим о музыке тех лет, которая осталась в нашей памяти.

Ведь, на те или иные десятилетия прожитой жизни всегда накладываются сопутствующие им мелодии. Не зря ведь говорят: «Новые времена – новые песни!». Соответственно прошедшие годы – это ностальгия по звучавшей когда-то модной музыке.

Вспоминается любопытный эпизод. Всякий раз, когда по радио звучала песня, в исполнении Клавдии Шульженко, отец Евгения – Георгий Иванович, говорил: «Это певица нашей эпохи».

Произносилось это отчасти с гордостью, частично с грустью. Ибо военная эпоха постепенно уходила. В 1970 году, когда страна отмечала 25-летие Победы, Евгению было двадцать два, Георгию Ивановичу – пятьдесят шесть, а Клавдии Ивановне – шестьдесят четыре года, что было весьма немалым возрастом по меркам того времени.

Хотя, годом позже, ситуация изменилась. Говорят, что когда в 1971 году Леонид Брежнев совершил торжественный вояж на Малую Землю, то он увидел Шульженко, которая была в сопровождавшей его делегации.

«Ну, здравствуй, хохлушка!» — обратился генеральный секретарь к певице с оригинальным приветствием. И попросил спеть «Синий платочек», а слушая, утирал слезы. В том же году Клавдия Ивановна была наконец удостоена звания народной артистки, а позже получила орден Ленина. Ее стали включать в правительственные концерты и предоставлять лучшие залы.

И хотя Шульженко еще вспоминали, благодаря Леониду Ильичу, но со всех городских балконов хриплые ламповые магнитофоны на всю свою небольшую мощность, выдавали хриплые песни тридцатилетнего Владимира Высоцкого.

А из того далекого военного и послевоенного периода у нас в памяти наиболее отчетливо осталось два солиста: Марк Бернес[6] с его «Враги сожгли родную хату» и Клавдия Шульженко с ее знаменитым «Синим платочком».

Они были частью нашего детства. Давайте еще раз послушаем легендарную песню «Синий платочек» в исполнении легендарной Клавдии Ивановны Шульженко:

Слушая эту песню, мы задумались: певец эпохи – кто он, и как надолго он остается в народной памяти?

Кто наш певец? Лев Лещенко и Алла Пугачева? Практически они наши ровесники. И если Лев Лещенко запомнится своей песней «День Победы», то с чем войдет в историю наша Алла? Песнями «Айсберг в океане», «Эй вы там наверху», либо «Настоящий полковник»?

Хотя, есть очень трогающие душу песни, такие, как «Старинные часы», «Близкие люди» и, конечно, «Миллион алых роз».

Кто знает, кто знает…

На эти трудные вопросы ответит только неумолимое время.

Две легендарные певицы различных временных периодов – Клавдия Шульженко и Алла Пугачева…

Мы знаем лишь одно – «нашего» современника – Владимира Высоцкого нет уже почти сорок лет, а песни его столь же популярны, как и шестидесятые годы прошлого века. Будут ли через сорок лет с такой же любовью слушать Аллу Пугачеву? Время покажет…

Однако, вернемся в послевоенные времена. Наряду с официальными «Синий платочек», «Землянка» и «Летят перелетные птицы…», существовали популярные песни, находящихся «на грани фола».

И здесь особо хотелось бы вспомнить Александра Ивановича Фатьянова. Выходец из армейского ансамбля песни и пляски Александр Фатьянов свой первый шедевр сочинил в 1942 году 23-летним — «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат» на музыку Василия Соловьева-Седого.

Популярнейший поэт-песенник сороковых — пятидесятых годов прошлого века Алексей Иванович Фатьянов…

Одна за другой уйдут в народ его «На солнечной поляночке», «В городском саду играет духовой оркестр», «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», «На крылечке твоем», «Когда весна придет — не знаю».

В ладных фатьяновских стихах живут несоветские обороты «лютая битва с ворогом», «шальные соловьи», «письмо летучее» и «девичья горючая слеза». Ведь достаточно, похоже, звучали дореволюционные хиты из репертуара трактирных граммофонов.

После войны, вся страна некоторое время распевала чудесную, очень лиричную песню «Три года ты мне снилась» из кинофильма «Большая жизнь». Посмотрите, как она славно смотрится в исполнении талантливого певца Марка Бернеса. Вслушайтесь — сколько чувств и нежности звучит в этом произведении:

Однако, четвертого сентября 1946 года выходит постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) «О кинофильме «Большая жизнь», которое не оставляет камня на камне от этого произведения, сделанного в духе социалистического реализма. Досталось и невинной, очень лиричной песне. Вот как отзываются о ней в этом документе:

«Художественный уровень фильма также не выдерживает критики. Отдельные кадры фильма разбросаны и не связаны общей концепцией.

Для связи отдельных эпизодов в фильме служат многократные

выпивки, пошлые романсы, любовные похождения, ночные разглагольствования в постели. Введенные в фильм песни (композитор Н. Богословский, авторы текстов песен А. Фатьянов, В. Агатов) проникнуты кабацкой меланхолией и чужды советским людям. Все эти низкопробные приемы постановщиков, рассчитанные на самые разнокалиберные вкусы и особенно на вкусы отсталых людей, отодвигают на задний план основную тему фильма — восстановление Донбасса».

Вывод, как всегда, один: песня, которую распевает страна – проникнута кабацкой меланхолией и чужда советским людям.

Разумеется, после этого разгромного постановления фильм попал в опалу и на протяжении двенадцати лет, был запрещён к показу. Одновременно была запрещена и песня. Вновь вышел фильм на экраны лишь во время «хрущёвской оттепели».

После второго рождения фильма, песня прочно вошла в репертуар Бернеса и стала одной из его самых любимых. Как видите, произошла примерно такая же ситуация, как и с песней «Враги сожгли родную хату», о которой мы писали ранее. И в обоих случаях это произошло благодаря Марку Наумовичу Бернесу.

Примечательно, что особую популярность эта песня получила в исполнении популярнейшего югославского певца Джордже Марьяновича в шестидесятые годы прошлого века. Тогда выросло новое поколение, для которого Марьянович как бы заново открыл эту замечательную песню, покорил своим проникновенным исполнением. Молодежь тех лет была влюблена и в Джордже Марьяновича, и в это душевное исполнение.

Алексей Фатьянов и Василий Соловьев-Седой в студии всесоюзного радио в 1942 году …

Однако вернемся к Алексею Фатьянову. Неприятности преследуют его постоянно. Когда знаменитого советского композитора Соловьева-Седого в очередной раз выдвинут на Сталинскую премию за свои песни, среди которых значилась фатьяновская «Давно мы дома не были», то автор стихов при выдвижении даже не будет упомянут.

Критика ругает «пустые слова» куплетов к фильму «Небесный тихоход», хоть строчки Фатьянова из них «Первым делом, первым делом — самолеты! Ну а девушки? А девушки — потом!» сразу становятся фольклором.

А еще на лучшего песенника сыплются дисциплинарные взыскания — даже по писательским меркам он чересчур много пьет. Прочного официального признания Фатьянов при жизни так и не заслужит: издав лишь одну книгу, умрет сорокалетним.[7]

А еще, в пятидесятые годы прошлого века, была очень популярной «Крутится, вертится шар голубой». Конечно, советский зритель был знаком с этим шлягером уже более двадцати лет. Впервые песня прозвучала в фильме «Юность Максима» в 1934 году, где ее исполнил популярнейший актер Борис Чирков.

Однако, после войны, новых фильмов в свет выпускалось чрезвычайно мало, и мы видели этого Максима по несколько раз в году. Мелодия песенки была весьма «прилипчивой», и ее многие напевали по поводу и без повода:

Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой,
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.
Где эта улица, где этот дом,
Где эта барышня, что я влюблен,
Вот эта улица, вот этот дом,
Вот эта барышня, что я влюблен.[8]

Тогда, в пятидесятые, мы никогда не задавались вопросом – откуда появилась эта песня и кто ее написал. И лишь при написании данной главы, мы узнали, что корни этой песни уходят к русскому романсу середины девятнадцатого века!

Говорят, что во время Великой Отечественной войны получили распространение различные версии песни. В частности, стала широко известна версия Михаила Исаковского. Борис Чирков спел песню в одной из новелл боевого киносборника «Победа за нами». Сборник открывался заключительной сценой из фильма «Выборгская сторона», когда герой Чиркова обращался с прощальным приветом к своим зрителям.

Однако в военном сборнике Чирков вместо того, чтобы сказать: «До свидания!», произносит «Товарищи!» и начинает разговор со зрителями. В финале эпизода актер поет песню, начинавшуюся словами:

Десять винтовок на весь батальон,
В каждой винтовке — последний патрон.
В рваных шинелях, в дырявых лаптях,
Били мы немца на разных путях…

В интернете вы можете также увидеть множество вариантов этой песни. Однако, мы выбрали именно тот видеоряд, где показаны кадры из кинотрилогии тридцатых годов прошлого века, где Максим бесстрашно борется за победу рабочего класса в предстоящей социалистической революции:

Еще вспоминается популярная певица того времени — Изабелла Юрьева, главная советская исполнительница «жестоких» романсов:

Мне сегодня так больно,
Слезы взор мой туманят.
Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Сердце вновь встрепенулось,
Так тревожно забилось,
Все былое проснулось –
Если можешь, прости!

Припев:
Мой нежный друг, —
Часто слезы роняю
И с тоской вспоминаю
Дни прошедшей любви.
Я жду тебя, как прежде,
Ну не будь таким жестоким.
Мой нежный друг,
Если можешь, прости!
Знаменитая исполнительница «жестоких» романсов Изабелла Даниловна Юрьева…

Под названием «Если можешь, прости» и с припевом «Мой нежный друг, часто слезы роняю» эту исповедь безутешной страдалицы знала вся страна. Послушайте эту супержалистную песню в исполнении легендарной Изабеллы:

Композитор Борис Фомин, автор «Только раз бывает в жизни встреча» и «Дорогой длинною», создал для Юрьевой самый быстрый свой опус. При нехватке героев во времена культа одной личности возникнет несколько песен про нарицательные имена собственные — «Эх, Андрюша», «Мишка». Из них «Саша» — самая игривая:

Сашка-сорванец,
Голубоглазый удалец.
Веселый друг моих забав,
Вообще, чудесный, славный парень.
Саша, ты помнишь наши встречи
В Приморском парке, на берегу?

С этим репертуаром Юрьева успешно гастролирует после войны по всему Советскому Окончательно уйдет со сцены в 1965-м, проживет более ста лет, а в 1993 году на вечере в свою честь еще споет романс Фомина «Мы только знакомы — как странно».[9]

После войны, примерно в пятидесятых годах, возникает подпольный рынок звукозаписи. Появляются так называемые пластинки «на костях». И как следствие — распространение запрещенной музыки впервые стало в СССР идеологической проблемой.

Среди трофейного барахла в Советский Союз каким-то образом проникают аппараты звукозаписи — немецкие Telefunken. Да и наши умельцы, глядя на немецкие аппараты, собирают и свои — самодельные.

Для гибких пластинок годится почти любая жесткая пленка, самый доступный носитель — рентгеновские снимки, отсюда входящие в историю названия «на ребрах» или «на костях». С чьих-то грудных клеток тысячи и тысячи патефонов поют жестокие романсы, знойные танго, блатной и лагерный фольклор, одесские куплеты вроде «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» и прочую безыдейщину.

Простите, вы говорите, что не знаете такой песни? Странно, очень странно. Весь Советский Союз распевал ее, а вы не знаете. Это как-то удивительно. Тогда, жалеючи вас, напомним несколько куплетов из этого знаменитого шлягера:

Ужасно шумно в доме Шнеерзона,
Из окон прямо дым идет,
Там женят сына Соломона,
Который служит в «Капремонт».

Невеста же – курьерша с финотдела
Сегодня разоделась в пух и прах:
Фату мешковую надела
И деревяшки на ногах.

Припев:
Азохтер мы на Жмеринку поедем,
Азохтер дорэ гиба чемодан.
И через девять дней туда приедем,
И будем кушать жаренный баран.

А разменяйте мине сорок миллионов
Купите мне билеты на Бердич!
Мы будем ехать в мягкие вагоны,
И будем кушать жаренную дичь.

И вот на стол подали три графина:
Один – себе с лимонной кислотой,
Второй с раствором сахарина,
А третий сам-себе пустой.

И так далее, и так далее. Эта песня имеет десяток куплетов и множество самых различных вариантов.

А собственно, откуда эта песня появилась? А написал ее в 1920 году некто Мирон Эммануилович Ямпольский. Вот как пишет о нем знаменитый Константин Паустовский:

«Жил в Одессе… талантливый поэт, знаток местного фольклора Мирон Ямпольский. Самой известной песенкой Ямпольского была, конечно, «Свадьба Шнеерзона» … Она обошла весь юг… Песенку о свадьбе Шнеерзона… мог написать только природный одессит…».

Мирон Эммануилович Ямпольский — автор запрещенной одесской песни «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

Из эссе Александра Розенбаума о поэте Ямпольском: «Он был интеллигентным человеком с высшим образованием, состоял в Литературно-артистическом Обществе, Союзе драматических и музыкальных писателей и в повседневной жизни не изъяснялся на языке своей песни «Свадьба Шнеерзона».

Но он прекрасно знал быт, обычаи, нравы, привычки, жаргон, фольклор одесского обывателя и, к тому же, в начале 1920-х заведовал городским карточным бюро. А уж там перед ним проходила «вся Одесса».

Одесса, измученная революцией, гражданской войной, интервенцией, национализацией, мобилизацией, контрибуцией, реквизицией, декретами, уплотнениями, облавами, обысками, арестами, налетами, митингами и собраниями, голодом и холодом, безжалостно, что называется по живому, разодранная на «работающих», «неработающих», «совслужащих», «не совслужащих», «трудовой элемент», «нетрудовой элемент»…

Вот такие времена и такие песни…

Как бы то ни было, когда 1 апреля 1999 года в Городском саду Одессы открывали памятник в честь бронзового стула — одного из двенадцати, разыскивавшихся Остапом Бендером, то по окончании церемонии, выступлений официальных и не очень официальных лиц вроде Михаила Михайловича Жванецкого, из специально установленного по такому случаю динамика вовсю грянула именно «Свадьба Шнеерзона».

Памятник двенадцатому стулу в Одессе, открытие которого 01 апреля 1999 года, сопровождалось знаменитыми куплетами «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

А еще во времена нашего детства и юности, мы частенько слышали игривую песню, где звучало странное слово «кукарача».

Вроде бы испанский оригинал — фольклор времен мексиканской революции и гражданской войны 1910-х годов. Содержание песенки сатирическое: cucaracha — «таракан» — народное прозвище солдата правительственных войск.

Но советской эстраде нет дела до происхождения куплетов. Русских текстов будет несколько, все — от лица красотки-кокетки. Один из вариантов, звучит следующим образом:

Мы на днях купили дачу, был на даче чемодан.
И достался нам в придачу заграничный таракан.
Только ставим мы пластинку и заводим патефон
В желтых кожаных ботинках по пластинке скачет он.

«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.

Мама бьет по сковородке, пляшет бабушка канкан.
А от папиной чечетки дом трясется как вулкан.
Вся семья поет и скачет вот уже недели две,
Завелись от кукарачи тараканы в голове.
Купили дачу, а где в придачу мы купили чемодан.
А с чемоданом по океанам к нам приехал таракан.

«Я кукарача, я кукарача» — заграничный таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
Крокодил, № 16, 1964 год.

В другом случае, некая красотка изливает свою обиду:

Я с досады чуть не плачу,
У меня в груди вулкан:
Он сказал мне «Кукарача» —
Это значит таракан!
За кукарачу, за кукарачу
Я отомщу.
Я не заплачу, нет не заплачу,
Но обиды не прощу!

И так далее и тому подобное, на протяжении всей песни. Но важнее припевы, в которых прелестница, принимая прозвище, собирается взять реванш:

Я кукарача, Я кукарача!
Мне ли быть одной?
Но я не плачу, нет, я не плачу,
Все равно ты будешь мой!

Из la cucaracha, la cucaracha ничего по-русски, кроме «я кукарача, я кукарача», не выходит, рефрен неизменен во всех версиях. Запись Новиковой выпустят на пластинке, и фокстрот «Кукарача» — танцевальный суперхит любой вечеринки.

Знаменитая актриса Московского театра оперетты Клавдия Михайловна Новикова — исполнительница не менее знаменитой «Кукарачи» …

Иноземное словечко запомнится одним из паролей десятилетия. Советский классик Нодар Думбадзе позже напишет про Тбилиси повесть «Кукарача» — такое прозвище носил очень смуглый местный милиционер. По книге поставят спектакль и снимут фильм.

А еще очень популярной была песня «Эй Стамбул, Стамбул, Константинополь!». Именно так она звучала в просторечье.

Вместе с тем, правильный перевод названия песни, звучит, как «Стамбул (а не Константинополь)». Песня была написана в 1953 году. Автором текста был Джимми Кеннеди, а музыка написана Натом Симоном.

Тогда, в 50 – 60 годах прошлого века, мы бездумно напевали ритмическую мелодию, не особо задумываясь о коллизиях, связанных с переименованиями городов. И, уже при написании данной главы, мы задались вопросом – а в связи с чем возникла эта песенка?

Начнем с того, что каждый относительно грамотный человек знает два непреложных факта:

— Император Константин перенес сюда столицу Римской Империи, и дал городу свое имя, назвав его Константинополем. И произошло это в четвертом веке нашей эры;

— Через более чем тысячу лет османские армии захватили его, и превратили в столицу исламского мира. Заодно изменили название, и он превратился в Стамбул, что произошло в пятнадцатом веке нашей эры;

Так думали и мы, и оказались неправы. Хотя, действительно, город менял свои имена неоднократно. Вот краткая история множества имен многострадального Стамбула:

В 667 году до нашей эры город основан под именем Византий — есть предположения, что назвали его так в честь греческого царя Византа.

В 74 году нашей эры город Византий стал частью Римской Империи. Однако, его имя при этом не изменилось.

В 193 году император Септимий Север решает переименовать город в честь своего сына Антония. На девятнадцать лет Византий стал Августой Антониной, потом имя поменяли назад.

В 330 году Константин провозглашает Византий столицей империи, и издаёт указ о переименовании города в Новый Рим. Правда это имя никому не понравилось, и жители продолжали называть город Византием. На этот момент городу уже было почти тысяча лет.

За время своего правления Константин усиленно перестраивал город, увеличил его размеры в несколько раз, и в общем изменил облик до неузнаваемости. За это в народе Византий стали называть городом Константина.

Но лишь при правлении Феодосия II, около ста лет спустя, город впервые называют Константинополем в официальных документах — настолько не нравилось никому название «Новый Рим». В итоге это имя на века закрепилось за византийской столицей.

В 1453 году султан Мехмед II завоевал Константинополь после длительной осады. Это положило конец Византийской Империи, и дало начало Османской. Новые хозяева стали называть город по-новому: Константиние. Впрочем, в переводе это значит абсолютно то же, что и по-гречески — Город Константина. Иностранцы при этом как называли его Константинополем, так и продолжили.

Штурм Константинополя войсками султана Мехмеда Второго в 1453 году …

К нашему удивлению, оказалось, что город так и назывался Константинополем на протяжении всей истории Османской Империи. Лишь после появления Турецкой Республики в 1923 году, его сочли нужным переименовать. Правительство Ататюрка настоятельно просило всех иностранцев называть город новым именем: Istanbul. (По-русски город стали называть Стамбулом.)

Откуда же взялось такое название? Снова сюрприз: это вовсе не турецкое слово, как нам казалось. На протяжении веков, местные жители, говоря о центральной части города, называли его по-гречески «истемболис». Что значит попросту «Город», или, в современном понимании – «даунтаун».

Выходит, что молодое правительство турецких националистов использовало для своей столицы греческое название, в то время, когда активно боролись с соседями-греками за территорию. Как бы то ни было, 28 марта 1930 года, по указу Мустафы Кемаля Ататюрка, Константинополь был переименован в Стамбул.

Открытка 1905 года. Здесь сам город указан, как Константинополь. Также показан вид на два его района – Галату и Стамбул, то есть центр города…

Поэтому, знаменитый бельгийский сыщик Эркюль Пуаро в знаменитом романе Агаты Кристи «Убийство в «Восточном экспрессе», вышедшем в свет в 1934 году, отправляется на поезде уже из Стамбула, а не из Константинополя:

«- Вы можете купить билет в спальный вагон?

— Разумеется месье. Вы хотите ехать первым классом или вторым?

— Первым.

— Отлично. Куда едет месье?

— В Лондон.

— Хорошо месье. Я возьму вам билет до Лондона и закажу место в спальном вагоне Стамбул – Кале».[10]

А почему песня появилась именно в 1953 году? Вероятно, это был шутливый отклик на нешуточные дискуссии по поводу пятисотлетия сдачи (или взятия) города. Отмечать или не отмечать это событие? И если отмечать, то как? Ибо Стамбул – Константинополь был таким цивилизационным разломом, что промелькнувшие пятьсот лет, ничуть не сгладили остроту события.

Лауреат Нобелевской премии по литературе за «поиск души своего меланхолического города» Орхан Памук, пишет следующее:

«По тому, как люди называют некоторые события, можно понять. Где мы находимся – на Западе или на Востоке. 29 мая 1453 года для Западного мира произошло падение Константинополя, а для Восточного – взятие Стамбула. Когда моя жена, учившаяся в Колумбийском университете Нью-Йорка, однажды употребила в одной своей работе слово «взятие», профессор-американец обвинил ее в национализме. На самом же деле она употребила это слово просто потому, что так ее научили в турецком лицее».[11]

Если, после Анталии, вы планируете посетить Стамбул, то в качестве своеобразного путеводителя, рекомендуем почитать эту замечательную книгу …

После всех этих исторических изысков, вернемся к знаменитой песне. В ней комично обращаются к этому официальному переименованию города Константинополя в Стамбул.

Уж если американцы переименовали Нью-Амстердам в Нью-Йорк, говорится в песне, то почему же, подобную затею нельзя сделать и туркам? Дословный перевод этой песни звучит следующим образом:

Стамбул был Константинополем,
Теперь это Стамбул, а не Константинополь,
Давно уже нет Константинополя,
Теперь он – радость Турции
В лунную ночь.

Все девчонки Константинополя
Живут в Стамбуле, а не в Константинополе,
Так что, если ты назначил свидание
В Константинополе,
Она будет ждать в Стамбуле.

Даже старый Нью-Йорк
Когда-то был Нью-Амстердамом.
Не могу сказать, почему поменяли название,
Просто людям так больше понравилось…

Забери же меня обратно в Константинополь.
Нет, не вернуться в Константинополь,
Давно уже нет Константинополя.
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается кроме турок.

Вот как звучит эта песня в исполнении англоязычных артистов:

Существует много вариаций этой песни, с разным ритмом и различными напевами. Однако, в нашей памяти сохранился вот такой текст:

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Небо – как Черное море,
Растеклись звезды в Босфоре,
Ночь повисла на минаретах,
Пальцы жжет сталь пистолета.
Ночь темна, а на рассвете
Встреча у старой мечети.
Между пальм – тени и шепот,
Может, там турецкие копы.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Порт залит синим туманом
Вкуса кофе и марихуаны,
Веет бриз с привкусом риска,
Горло жжет жажда и виски.
Узких улиц мрак паутиний
Завлекает вглубь Византии,
За спиною крики и топот,
Кто тебя потом будет штопать?

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Колыхнет волны эфира
Залп галеры «Айя-София»,
И восход хлынет потопом
По мосту прямо в Европу.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Вот как звучит эта популярнейшая песня на русском языке:

Как бы то ни было, какой бы текст не звучал, далекий Стамбул звучал для нас, как нечто экзотическое и иррациональное. Мы четко знали, что никогда в жизни не увидим этот капиталистический город, как бы он там не назывался – хоть Стамбул, хоть Константинополь. Более того, мы с детства твердо запомнили крылатую фразу: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна».[12]

Нам и в голову не могло прийти, что наступит такое время, когда миллионы наших сограждан будут ежегодно мчаться в Анталию – на берег неведомого нам когда-то Средиземного моря. Часть из этих людей, также пожелают увидеть один из крупнейших городов мира, не особо вникая в то, когда он назывался Константинополем, а когда Стамбулом…

Тут уж не до истории с географией.

А еще, огромную популярность, в конце пятидесятых годов прошлого века, приобрел дуэт сестер Берри.

А получилось так, что благодаря хрущевской «оттепели», в Москве, в 1959 году, открылась американская выставка. Именно в те самые времена сестры Берри приехали в Москву и участвовали в концерте в порядке «культурного обмена» в Зеленом театре парка имени Горького. Скорее всего, организаторы этих концертов даже не подозревали, что дуэт сестер пел еврейские песни.

В Россию вернулась песня «Бублички». Певиц долго не отпускали, а когда они, тронутые приемом, как бы чуть смущаясь, объявили дуэтом в микрофон «Отчи чьорные», зал вскочил и заревел от восторга. Первый куплет певицы исполнили на русском языке. Зрители долго не отпускали певиц и даже после окончания концерта. Разумеется, билеты на эти концерты достать было невозможно, а молва о сестрах, поющих еврейские песни, разнеслась по всей стране.

Уже само словосочетание «Сестры Берри» напоминает нам нашу юность. Впервые мы услышал их звонкие голоса, вскоре после появления в СССР первых магнитофонов.

Именно эта страница истории технического прогресса ознаменовала собою тот факт, что на территории одной шестой части суши, отгороженной от всего мира плотным звуконепроницаемым занавесом, зазвучала музыка «оттуда».

Такими остались в наших юношеских воспоминаниях знаменитые сестры Клэр и Мерны Берри…

Разумеется, пути проникновения музыки «оттуда» на необъятные просторы нашей социалистической Родины были тогда под пристальным вниманием соответствующих органов (представители которых тем не менее с удовольствием слушали редкие заграничные пластинки, конфискованные у арестованных «врагов народа»). Естественно, что среди многих «вражеских» исполнителей сестры Берри – две еврейки, да еще из Америки! – были на особом счету.

Доставать заграничные пластинки было делом непростым и недешевым. Однако этот ручеек все же протекал сквозь границы. А появившиеся магнитофоны превратили этот ручей в широкую реку. Ведь переписывать друг у друга на магнитную пленку — стало в интеллигентской среде привычным хобби, и даже святым делом.

Особо модной песней, в исполнении сестер, считалась знаменитая «Бай мир бисту шейн» («Для меня ты красива»). Мелодия этой песни была написана американским еврейским композитором Шолом Секунда на слова Джейкоба Джейкобса в 1932 году для мюзикла «Можно было бы жить, да не дают».

Вот эта знаменитая песня, знаменитых сестер Берри, которая хрипло звучала после пятнадцатой перезаписи, из лампового магнитофона советской эпохи:

Популярность мелодии образца 1932 года, сравнительно скоро дошла и до Советского Союза. В 1940 году под названием «Моя красавица» её записал в инструментальном виде ленинградский джаз-оркестр под управлением Якова Скоморовского. Вскоре, на данный мотив появились и пародийный текст, называемый «Красавица моя красива, как свинья». Вот его содержание:

Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.

Моя красавица
Мне очень нравится,
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.
У ней походочка,
Как в море лодочка,
Такая ровная, как от вина.
А захохочет вдруг –
Запляшет все вокруг,
Особенно когда она пьяна.

Не попадайся ей,
Беги от ней скорей,
Идет и лыбится, как тот верблюд.
Обнимет лишь слегка,
Все кости как труха
Посыплются, но я ее люблю.

На ту же мелодию был написан совершенно дурацкий текст про старушку, переходящую дорогу. Несмотря на его нелепое содержание, этот перл имел ошеломляющий успех. И мы помним, как школьники распевали песню, далекую от канонов социалистического реализма:

Старушка не спеша
Дорожку перешла,
Ее остановил милицанер:
«Товарищ бабушка, меня не слушали,
Закон нарушили, платите штраф!»
— Ах, что вы, что вы, что вы!
Я так спешу домой,
Сегодня у Абраши выходной!
Несу в корзиночке
Кусочек булочки,
Кусочек курочки,
И пирожок!
Я никому не дам,
Все скушает Абрам,
И станет, как надутый барабан!

Широко известна еще одна «народная» песня на ту же мелодию — «В кейптаунском порту». Написал ее в 1940 году ученик 9 класса 242-й ленинградской школы Павел Гандельман.

Впоследствии, Гандельман вспоминал: «Всюду звучали шлягеры на подобные темы: «Девушка из маленькой таверны», «В таинственном шумном Сайгоне» и тому подобное. Они возникали ниоткуда, никто не знал их авторов, но пели их все. И мне захотелось сочинить что-то подобное, такую сокрушительно-кровавую песню на популярный мотив». Безусловно, многие знают эту восьмидесятилетней давности песню, которая начинается так:

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жанетта» поправляла такелаж.
Но, прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся, по темным улицам,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.

И так далее. Разумеется, читатель знает о безрадостной судьбе «четырнадцати французских моряков», которые по пьянке сложили свои головы в портовой таверне.

На наш взгляд, женская группа хора Турецкого очень удачно совместила все эти «народные» песни в духе «Бай мир бисту шейн» в одном клипе. Посмотрите этот видеосюжет и порадуйтесь этой незатейливой жизнерадостной мелодии:

Итак, знаменитая «Бай мир бисту шейн» во всех своих интерпретациях звучала из дребезжащих магнитофонов на всех необъятных просторах советского Союза – в каждой кухне и с каждого балкона. Однако, на протяжении тридцати одного года, после триумфального выступления в московском Зеленом театре, не одной пластинки с песнями сестер Берри, в СССР выпущено не было!

В нашей коллекции имеется диск с песнями Клэр и Мерны Берри, выпущенный в 1990 году. Казалось, это было недавно, а ведь уже пролетело ТРИДЦАТЬ лет …

И лишь за год до развала Союза, в 1990 году, всесоюзная фирма «Мелодия» осмелилась выпустить диск с песнями знаменитых Клэр и Мерны Берри. Что интересно — рассказывая об исполнителях, автор текста (он же редактор издания) Глеб Скороходов умудрился ни разу и нигде в тексте не упомянуть того факта, что те, кого он впервые официально представляет на пластинке, известны во всем мире исключительно как еврейские певицы и поют они в основном не английские, а еврейские песни и притом… на еврейском языке.

И еще. Рассматривая технические реквизиты на конверте этой пластинки, можно найти весьма странную запись, которая гласит: «При подготовке программы были использованы записи из коллекций Виталия Гольданского и Ивана Августовского, которым студия выражает благодарность». Также имеется короткая сноска – «Переписи с пластинок 1960-х гг.».

Что же сие означает? А означает лишь то, что у огромного всесоюзного монстра не нашлось ни одного качественного диска, дабы сделать хорошую запись! И, поэтому, пришлось обращаться к каким-то сомнительным коллекционерам, которые тридцать лет назад, совершали антисоветские поступки, приобретая контрабандным путем, в обход советского закона, пластинки весьма сомнительного содержания.

Оборотная сторона конверта для пластинки Клэр и Мерны Берри, где рассказывается об их выступлении в Зеленом Театре Москвы, в 1959 году …

Вероятно, испытывая чувство некой досады, фирма «Мелодия» так и не решилась поместить в альбом, коронную песню, являющуюся визитной карточкой Клэр и Мерны Берри – знаменитую «Бай мир бисту шейн».

Вот такие были времена и такие были песни…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать седьмой главы, то она будет посвящена одному из «королевских» растений – пиону, и называется: «Семейство двадцать шестое – Пионовые, или про послевоенную еду…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в октябре 2009 году, в Ботаническом журнале Лондонского Линнеевского общества.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 163.

[3] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 166.

[4] Харакоз М.Ф. Лекарственные растения Краснодарского края и их использование. – Краснодарское книжное издательство. 1974. С. 97.

[5] Гастрит и язвенная болезнь. Составитель. – Феникс. 2019. С. 34.

[6] О творчестве Марка Наумовича Бернеса и его знаменитой песне «Враги сожгли родную хату» мы относительно подробно писали в восемнадцатой главе наших записок «Кувшинковые, или о запрещенной песне про боевую медаль…».

[7] Русский советский поэт, участник Великой Отечественной войны, автор многих популярнейших песен, скончался в ноябре 1959 года. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Гроб с телом от ворот несли на руках простые люди, меняя друг друга. По воспоминаниям очевидцев, со времени похорон писателя Максима Горького такого стечения народа в Москве не было.

[8] Многие утверждают, что над головой кружился все-таки шарф, а не шар. Его легче представить кружащимся над головой, чем абстрактный шар, а то мы в своем далеком детстве и вовсе рисовал его если не голубой планетой Земля, то уж глобусом точно!

[9] Изабелла Даниловна родилась в августе 1899 года в Ростове-на-Дону и умерла в январе 2000 года в Москве.

[10] Кристи Агата. Романы. Убийство в «Восточном экспрессе». – Правда. 1991. С. 184.

[11] Памук Орхан. Стамбул. Город воспоминаний. – М.; Колибри. 2015. Стр. 194 — 195.

[12] Здесь приведена часть текста поэта Михаила Исаковского из песни «Летят перелетные птицы» (композитор – Матвей Блантер), вышедшей в свет в 1948 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…

Вечнозеленая омела              
Зимой и летом зеленела,       
И так живет она без срока     
За счет живительного сока,  
Что дуб из почвы добывает…
Такое средь людей бывает.    

Михаил Шилов

Согласно ботанической классификации APGII[1], вслед за порядком Гуннероцветные, следует порядок Санталоцветные. В указанном порядке находятся такие семейства, как Аптандровые, Эремолелисовые, Ремнецветниковые, Мизодендровые, Октокнемовые, Олаксовые, Опилиевые, Санталовые и Омеловые. Все семейства достаточно экзотические, за исключением, пожалуй, последнего. Да и то, с оглядкой.

Не скроем, мы долго думали – включать ли растение под названием «Омела» из семейства Омеловые в наши записи. Выращиваем ли мы это растение? Конечно нет! Испытываем ли мы положительные чувства, глядя на него? Пожалуй, нет!

Однако, это растение объективно существует в нашем саду, бесцеремонно располагаясь на некоторых наших деревьях! Бороться с омелой очень трудно, поскольку, как правило, она забирается на огромную высоту и к ней чрезвычайно трудно подобраться.

С точки зрения эстетики и цветоводства — это семейство мало чем примечательно и даже вызывает негативную реакцию. Наверняка, многие в повседневной практике, часто видели одно странное растение, в виде сообщества шаров, на ветвях некоторых деревьев, и задавались вопросом – а что же это такое?

Особенно отчетливо шары омелы, расположившиеся на тополе в Саду Евгения и Валентины, видны зимою…

Если это не воронье гнездо, то наверняка это омела белая. Присмотритесь, если скопление зеленоватого цвета – точно омела. В народе этому растению дали очень меткое название – «ведьмина метла».

Интересно то, что омела является вечнозеленым растением и не меняет цвет ни зимою, ни летом. Присосавшись к ветвям дерева-хозяина, этот паразит пьет из него соки. Правда, имея зеленые фотосинтезирующие листья, омела способна самостоятельно выработать часть питательных веществ, так что, строго говоря, она является лишь полупаразитом.

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что «в нашей стране два вида омелы: омела белая в средней и южной полосе СССР и на Кавказе и омела окрашенная – на Дальнем Востоке».[2]

На календаре – начало апреля месяца, поэтому, в отсутствии листвы на серебристом тополе, растущем в станице Пятигорской, отчетливо видны зеленоватые кусты полупаразита омелы белой.

Поэтому, если вы где-либо увидите шар омелы, то знайте, что это омела белая, и ничто другое.

Омела никогда не касается земли и не знает, что такое почва. Чаще всего жертвами паразита становятся такие деревья как клен, ива, липа, каштан, осина и тополь. Мягкая кора эти пород, при попадании на нее семян омелы, позволяет ее корневой системе без трудностей завоевать растение, постепенно проникая все глубже в древесину.

Корень паразита со временем постепенно разветвляется и образует на «хозяине» систему тянущих соки отростков. Иногда омела поселяется на ветвях плодовых деревьев, к примеру, на яблоне и груше и даже была замечена на некоторых хвойных породах.

Заканчивается декабрь месяц. Тополь сбросил все свои листья и на дереве стали отчетливо видны шары омелы…

Весной, обычно одновременно с цветением дерева-хозяина, также зацветает мелкими зеленоватыми цветками и омела. Ее опыляют мухи или ветер, и вскоре завязываются плоды – желто-зеленые полупрозрачные ягоды.

Их склевывают птицы, а потом, очищая клювы от клейкой массы, трутся ими о веточки деревьев. Налипшие на клювах семена остаются на новом месте. Прорастают, пробивают корешком кору дерева и внедряются в древесину. Достигнув проводящего пучка сосудов хозяина, молодая омела будет тянуть из них влагу.

Здоровое дерево, на котором поселилась «ведьмина метла» — куст омелы, — вполне способно выдержать такого нахлебника, да еще и не одного. Действительно, на одном дереве встречается до десяти кустов омелы, но при этом оно продолжает жить и развиваться.

Конец апреля, появилась молодая листва, которая вскоре скроет шар омелы…

Процесс прорастания семян омелы очень агрессивен, в связи с особенностями их паразитизма. Дело в том, что группа клеток омелы буквально вклинивается в ткань растения-хозяина. Поэтому срезание кустов омелы, как правило, не уничтожает паразита.

В наших записках мы постоянно ведем речь идет о цветах и растениях, достойных восхищения и ликования. Однако в этом разделе мы касаемся вроде бы «малосимпатичного» растения. Однако, не все так просто.

Ведь со времен античности омела была символом жизни и защитным талисманом: в греческой мифологии герой троянской войны Эней по золотой ветви омелы проникает в подземный мир. Согласно римскому историку первого века Плинию Старшему, омела способствовала зачатию, если женщина носила ее с собой.

Омела с давних времен была в особом почете у колдунов и чародеев, поскольку считалась загадочным, мистическим растением, и по народным поверьям обладала способностью к любовному привороту и привлекала в жизнь людей достаток и здоровье.

За окном разгар весны – 10 мая. Листочки омелы также зеленеют и развиваются…

Кроме того, данное растение было обязательным элементом при проведении различных праздников еще в языческих племенах и составляла значимую часть торжественных ритуалов. Особым почетом пользовалась омела, обитающая на дубе, поскольку, по мнению язычников, она обладала более сильными свойствами.

Омела считалась панацеей от многих болезней, в том числе и как действенное средство при лечении эпилепсии.

Древние маги приписывали омеле силу оберега, а также, по их мнению, она была превосходным средством для увеличения плодородия или могла выступать гарантом удачной охоты. Растению приписывали даже такое волшебное свойство, как открывание любых замков.

В средние века алхимики считали омелу универсальным противоядием. Человеку с симптомами отравления давали выпить отвар омелы, а на живот клали веточки растения.

Май месяц. В лесочке, расположенном рядом с нашим Садом, отчетливо видны шары омелы…

Жрецы древних кельтов друиды называли омелу не иначе, как «золотой ветвью» и были убеждены, что срезать ее необходимо лишь используя серп или нож из чистого золота. Омелу собирали в астрономически вычисленное время, на правильном дереве, собрав вместе людей, прошедших очистительные процедуры и исполнивших ритуальные танцы. Затем, из сока омелы готовили эликсиры, рецепты которых держались в большом секрете.

В Швейцарии считалось, что омела способна защитить дом от грозы, для чего ее веточки сжигали в домашнем очаге.

В старой Англии, вместо привычных для нас в настоящее время рождественских елей, было модно украшать дома омелой. Оттуда же пришел и обычай, по которому в канун Рождества, находясь под веточкой омелы необходимо целоваться.

Источником данного обычая, по мнению отдельных историков, стали древнеримские сатурналии (торжество в честь Бога Сатурна, которое проводилось в декабре, и было связано с днем зимнего солнцестояния). По обычаю в этот день хозяева и господа менялись местами, этические и социальные запреты отменялись, и всех, даже незнакомых людей следовало целовать. В настоящее время вместо этого праздника принято отмечать Рождество Христово.

Декабрьский пейзаж в Саду Евгения и Валентины на фоне деревьев с шарами омелы…

Другая группа исследователей пытались доказать, что популярная традиция целоваться под веточкой омелы берет начало из древней мифологии скандинавских стран. По преданию, омела находилась в подчинении у Фрейи (Богини Любви, Красоты и Плодородия), поэтому даже враги, встретившиеся в этот день на поле битвы, должны были сложить оружие и не брать его в руки до конца дня.

Во многих странах Европы до сих пор в канун Рождества люди готовят веночки из омелы, чтобы с их помощью украшать жилище, потому что считается, что этот символ обязательно принесет в дом счастье и достаток.

Омела также известна, как эффективное лекарственное средство. Сегодня экстракт молодых листьев и ягод омелы широко применяется в современной медицине и входит в состав многих кровеостанавливающих препаратов. Лекарства из омелы улучшают сердечную деятельность, расширяют и очищают сосуды, устраняют гнойники и нарывы, помогают при заболеваниях нервной системы, снижая тревожность и возбудимость. Ее также применяют как эффективное средство против эпилепсии, судорог, припадков и головокружения.

На фоне морозного, снежного февральского утра, на ветках тополя особенно хорошо просматриваются шары омелы…

Вот такое неоднозначное растение существует в нашем Саду и его окрестностях.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уже писали о том, что быть стилягой нехорошо. Только падший советский человек мог исповедовать стиляжьи нормы поведения, тем самым олицетворять низкопоклонство перед западным образом жизни.

Не менее осуждающая оценка давалась и такому гнусному явлению, якобы современного искусства, как абстракционизм. Только стиляги могли любить это направление буржуазного «искусства». Ведь им, морально ущербным охламонам, неведомо было, что именно абстракционизм, является коварным оружием империалистов, в борьбе с прогрессивным рабочим классом и мировым освободительным движением!

Почему лежавшая в руинах, после чудовищной войны страна, вдруг так озаботилась этим самым абстракционистским искусством? Почему населению, испытывающему на себе голодные, неурожайные, послевоенные годы, стали так настойчиво внушать всю пагубность этого самого абстракционизма.

Здесь все предельно ясно: проклятый абстракционист, взяв за основу хорошие картины, превращает их в буржуазную мазню. Да и одет то художник – совсем как стиляга. Журнал «Крокодил» № 15, 1963 год.

То, о чем знали ограниченный круг художников и мизерное количество искусствоведов, вдруг стало широчайшей темой обсуждения в прессе и по радио, соизмеримой с вопросами выплавки чугуна и надоями молока.

С позиций сегодняшнего дня, все это выглядело крайне нелепо, но это было именно так. Об этом злодейском направлении в искусстве, мы узнали, будучи детьми младшего школьного возраста. Нам говорили, что абстракционизм – это очень плохо. При этом, разумеется, возникал вопрос – а что же это такое?

И вновь, здесь следует высказать благодарность журналу «Крокодил», который по мере возможностей старался «просветить» нас. Поэтому мы, как и в предыдущей главе, приводим ряд иллюстраций из этого журнала.

У ортодоксальных критиков абстракционизма было два железных аргумента: «Такое и малое дитё нарисует», либо «Такое и обезьяна намалюет». Иных аргументов уже не требовалось. Эту тему и подхватывает журнал «Крокодил». (№ 4, 1958 год).

Размышляя об абстракционизме, и тех гонениях, которые он пережил в середине прошлого века, не следует забывать то, что корни его идут от нашей России-матушки.

Вообще-то, этот алгоритм — «догнать и восполнить» — он для русской культуры привычный. Начиная с Нового времени, с Петровской эпохи. Ведь пока Запад проходил Возрождение, барокко, эпоху Географических открытий, развитие науки, Россия сидела в избах и теремах. И тут Петр ломает ее о колено и запихивает в Европу. А она с трудом запихивается, потому что ничего про европейское устройство не знает и не понимает.

Всех идеологических «отступников» от норм социалистического реализма, советская пресса автоматически относила к «темным людям» …

Там было искусство, разные его жанры, — а здесь портрета, например, боялись, потому что портретирование человека пригоняет к дьяволу! Поэтому, о каких дворянских портретах могла идти речь – их боялись, как черт ладана.

И в течение всего XVIII века Россия восполняет этот разрыв ускоренными темпами, какие-то этапы пропуская, какие-то — наспех сращивая. И только ближе к эпохе Екатерины можно говорить про сопоставление нашей культуры с европейской: всё, вроде бы догнали.

То же самое происходит во второй половине XIX века. Сначала передвижничество отчасти соответствует реалистическим тенденциям в живописи Запада. Но в Европе перемены случаются быстрее: наступает рассвет импрессионизма, затем – так называемый постимпрессионизм.

А мы до самого начала ХХ века остаемся с тусклыми жанровыми сценами. Но потом все случается мгновенно: быстрый модерн, быстрый авангард. И, наконец то, догнали и даже перегнали!

Картины такого направления жестко критиковались в послевоенном СССР. Здесь изображена «Женщина с ведрами» Казимира Малевича, написанная в 1912 году и хранящаяся в Нью-Йоркском музее современного искусства.

Появился русский авангард, революционность которого не вызывает сомнения. И сегодня, спустя век после случившегося изобразительного взрыва, это особенно очевидно.

Конечно, похоронить классиков живописи, авангардистам не удалось, но они действительно изменили мир искусства — именно русские художники первыми в мире смогли полностью избавиться от слепого подражания реальности. Причем, в отличие от западных коллег, они смогли синтезировать в одном движении футуризм и кубизм, кино и архитектуру, художников и поэтов.

Яркая экспрессивность стихотворений Владимира Маяковского перекликалась с картинами Михаила Ларионова, а супрематизм Казимира Малевича дополняла футуристическая заумь поэта Алексея Кручёных.

Так художник Михаил Ларионов изобразил свою возлюбленную Наталью Гончарову в 1915 году. Полотно хранится в Третьяковской галерее. Вообразите взрыв негодования, появись эта картина в СССР, под названием «Портрет комсомолки» …

Авангардисты расширяли само понятие искусства, сознательно отказываясь от подражания чему бы то ни было, концентрируясь на форме, которая со временем стала новой эстетикой.

Авангардисты изменили русский театр, построив действие так, чтобы оно разворачивалось не только на сцене, но и в зрительном зале. Поэты-футуристы создали практически новый русский язык, который мгновенно взяли на вооружение большевики. А в области дизайна и архитектуры авангардисты и вовсе стали едва ли не пророками нового века.

Но главных достижений авангардисты добились в области живописи. Малевич, создав на фоне кубизма супрематизм, смог полностью исключить образ и подобие из произведения, которое отныне стало самодостаточным, не требующим пояснений, подтекста или дополнительных отсылок. «Супрематизм — это реализм цвета, но не неба, горы, птиц или всякой другой вещи», — объяснял художник.

«Велосипедист» — так видела его в 1913 году, изображенная выше художник Наталия Гончарова. Картина хранится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга. Считается одной из лучших картин в стиле кубофутуризма.

Малевич возвёл форму в абсолют. Художнику уже не нужна была история, его сообщением становилась сама композиция, мазок кисти, яркое пятно посреди абстрактных форм и линий. Вершиной этой философии стал его знаменитый «Чёрный квадрат» — икона мирового авангардизма, символ исхода искусства, конечности традиционных методов изображения реальности и предмета.

На смену художнику-эстету авангардисты привели художника-исследователя, вместо бесконечного тиражирования объективной реальности, искавшего свой собственный мир и стремившегося поделиться им с окружающими через холст, строфу, небрежный мазок, изогнутую форму или даже «Белый квадрат» на белом фоне.

Красавица и жена Пушкина Наталья Николаевна приходилась двоюродной прабабушкой царице русского авангарда Наталии Гончаровой. Сегодня она самая «дорогая» русская художница…[3]

И когда свершилась революция, то авангард, в основном, принял ее. Возьмите того же Владимира Маяковского. Да и революция поначалу вполне дружелюбно относилась к авангарду.

Достаточно сказать, что в первые годы советской власти авангард был выбран визуальным языком нового строя. Авангардистам дали полный карт-бланш во многих областях культуры. Им было поручено оформление социалистических праздников. Праздничные города выглядели столь авангардно, что удивили бы и сейчас.

Советскому читателю постоянно внушалось, что народ предпочитает исключительно социалистический реализм. А вот западные музеи с их кубизмом, абстракционизмом и импрессионизмом, совершенно никому не нужны. Журнал «Крокодил» № 26, 1952 год.

Потом это дружелюбие постепенно стало сходить на нет. Уже в 1926 году был волюнтаристски закрыт Музей художественной культуры, руководимый Казимиром Малевичем. В 1929 году готовилась к открытию в Ленинградском Русском музее выставка Павла Филонова, но публика ее так и не увидела.

А в 1932 году выходит партийное постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», сводившее все стили и направления к одному – социалистическому реализму.

В постановлении выражается опасение, что ранее созданные после революции литературно-художественные организации могут превратится «в средства культивирования кружковой замкнутости, отрыва от политических задач современности и от значительных групп писателей и художников, сочувствующих социалистическому строительству».[4]

Исходя из этого партия приняла решение:

……………………………………………………………………..

2. Объединить всех писателей, поддерживающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем;

3. Провести аналогичное изменение по линии других видов искусства;[5]

Советский авангардист не может иметь своей точки зрения. Он лишь исполняет указания Запада. Эта истина понятна даже ребенку. «Крокодил» № 10, 1963 год.

Другими словами – хочешь писать картины и выставляться, дабы их купили – вступай в союз художников. А уж коммунистическая фракция определит зрелость твоих работ и даст рекомендацию. Или не даст. Таким образом, полусумасшедший художник Винсент Ван Гог, вряд ли мог быть принят в указанную организацию.

Указанное эпохальное постановление почти на пятьдесят лет определило судьбу советской изобразительной культуры. «Авангард, остановленный на бегу», так образно и точно обозначил состояние советского искусства после 1932 года Евгений Ковтун, один из самых ярких исследователей русской культуры той поры.[6]

Уже с середины тридцатых годов, малейшее отклонение от реалистических традиций уже считалось формализмом. Да и персонажи, изображенные в картинах, как считали идеологи. Должны быть типичными, но персонифицированными и узнаваемыми.

  Журнал «Крокодил» № 4, 1963 год.[7]

Партия требовала больше картин «о руководителях, которые вчера были стахановцами, и о передовых стахановцах, которые завтра будут руководителями…».[8]

«Потребность иметь у себя, в своем клубе, на месте своей работы, в доме своем, — портреты руководителей партии и правительства огромна. Народ хочет видеть образные, яркие, красочные изображения своих вождей…».[9]

После войны часть страны лежит в руинах. Население живет впроголодь. Однако журнал «Крокодил» озабочен страданиями буржуйской дамы и ее взаимоотношениями с проклятыми абстракционистами. (№ 25, 1949 год).

Таким образом, Малевич и Филонов, работавшие в Советском Союзе, с 1930 годов практически были вычеркнуты из художественной жизни и открыты заново только в восьмидесятые годы. Сегодня трудно это представить, но даже Кузьма Петров-Водкин до семидесятых годов прошлого века был в числе запрещенных художников! Лишь немногим, как Александру Дейнеке, из начинавших как формалисты, посчастливилось миновать забытье на долгие годы.

На похоронах знаменитого на весь мир Казимира Малевича, в 1935 году, присутствовало всего лишь несколько человек. Из них – двое, были расстреляны в 1938 году.

«Фамилия Малевич вызывала подозрения. Вдова художника Наталья вела замкнутое существование. Родные Малевича максимально дистанцировались от имени усопшего. Одна из внучек Малевича рассказывала, что муж запрещал ей говорить кому-либо, что Малевич был ее дедушкой. В то время это было опасно.

О памятнике забыли, и уже в 1950-х годах от него ничего не осталось. Точное место захоронения праха Малевича до сих пор неизвестно».[10]

Отдавая дань памяти художникам русского авангарда, мы у себя в Саду создали топиарную композицию, которая называется «Русский кубизм» …

А потом началась война, когда уже всем было не до «черного», либо «белого» квадратов. А вот после окончания войны, наряду с борьбой с космополитизмом, врачами-вредителями и стилягами, за абстракционистов взялись еще более жестко.

В конце 1949 года был подписан в печать первый том второго издания Большой Советской энциклопедии. «Сталинской энциклопедии», как тогда говорили. И что бы советский народ не пребывал в идеологической растерянности, словосочетанию «Абстрактное искусство» было дано весьма жесткое определение.

Мы не поленились, достали из нашей библиотеки пожелтевший от времени фолиант семидесятилетней давности, стряхнули с него пыль и принялись читать вырубленное в граните определение сталинской эпохи.

Сегодня, спустя десятилетия, даже испытываешь некую растерянность, читая строки, которые в полной мере относятся к Василию Кандинскому, Казимиру Малевичу, Марку Шагалу, Михаилу Илларионову, Наталие Гончаровой, Павлу Филонову и многим другим русским гениальным художникам, чьи картины бережно хранятся в ведущих музеях мира. А если, вдруг, какое-то полотно появится на аукционе, то счет идет на миллионы долларов. Однако, сталинская энциклопедия провозглашает следующее:

После войны минуло пятнадцать лет. И вновь проклятые авангардисты не дают покоя журналу «Крокодил». (№ 29, 1960 год).

«Абстрактное искусство – термин, введенный американским искусствознанием 20 века, для «наукообразного» наименования крайних формалистических течений в современном упадочном буржуазном искусстве, принципиально отказывающихся от изображения предметов реального мира, которое, якобы, «стесняет» свободу художника. Абстрактное искусство в США, тесно связанное с европейским футуризмом, кубизмом, дадаизмом, возникло в двадцатых годах 20 века.

Иногда в «произведениях» абстрактного искусства, представляющих собой бессмысленный набор отвлеченных геометрических форм, хаотических пятен, линий и объемов, смутно уловимо отдаленное сходство с предельно изуродованными формами реального мира. Крайний субъективизм, произвол художника, апелляция к подсознательному и иррациональному приводит к полному разрушению художественного образа в живописи и скульптуре, к полному уничтожению искусства. Элементы абстрактного искусства используются часто и другими реакционными течениями, например, сюрреализмом.

Абстрактное искусство являющееся одним из выражений реакционной идеологии империалистической буржуазии – прежде всего американской, — направлено против реалистических и демократических традиций в искусстве, оно насквозь космополитично и яростно борется против национального своеобразия, правдивости, идейности и народности искусства.»[11]

Журнал «Крокодил» № 35, 1962 год.

Вот так вот. И тут нас уже стало разбирать любопытство. А как же импрессионисты? Как наш милейший Клод Моне со своим пейзажами из сада Живерни? Как чувствуют себя Винсент Ван Гог со своим полотном «Звездная ночь», Эдгар Дега в компании «Голубых танцовщиц» и Огюст Ренуар, показавший «Бал в Мулен де ла Галетт»?

Пришлось ворошить уже семнадцатый том все той же энциклопедии. Удивило то, что статья про импрессионизм оказалась примерно в десять раз больше по объему, нежели про абстрактное искусство. Вероятно, советскому гражданину следовало перечислить гораздо больше аргументов, дабы он понял, что импрессионизм – это тоже очень плохо. Приведем лишь некоторые фрагменты из этой, потрясшей наше воображение, статьи.

Выставок абстракционистов не было! Спровоцировали лишь одну, для показа Хрущеву и последующего разгрома. Так что журнал «Крокодил» несколько лукавит. (№ 10, 1963 год).

«Импрессионизм – упадочное явление в буржуазном искусстве, возникшее во второй половине девятнадцатого века. Импрессионизм явился результатом начавшегося разложения буржуазной культуры, разрыва с прогрессивными национальными традициями. Приверженцы импрессионизма выступали с программой безидейного[12] антинародного «искусства для искусства». Они отказывались от правдивого реалистического отражения объективной действительности и утверждали, что художник должен воспроизводить лишь свои первичные субъективные ощущения, мимолетные впечатления, свободные от контроля разума, от обобщения и типизации. Эта субъективно-идеалистическая основа импрессионизма родственна принципам современных ему реакционных течений в философии».[13]

И так далее, на полторы страницы убористого текста. Зная о том, что после войны многие деятели искусства просили вытащить из запасников Государственного музея изобразительного искусства, томящиеся там восхитительные полотна Клода Моне и Ван Гога,[14] составители энциклопедии бдительно предупреждают:

«Некоторые искусствоведы и художники, некритически относившиеся к импрессионизму, утверждали, будто бы импрессионистический метод может быть хотя бы частично приемлем для советского искусства. Но импрессионизм безусловно враждебен принципам социалистического реализма и является одним из последних прибежищ формализма, выражением буржуазных тенденций.»[15]

Бедный Винсент! Если бы он знал – как оценят его творчество через полвека в одной из европейских стран, то отрезал бы себе не только часть уха!

Вот так были расставлены акценты. И то, что абстракционизм, импрессионизм и всяческий авангардизм – это плохо, мы знали с младых лет. Не зря герой Вицина из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» произносил свой знаменитый монолог на Зареченском колхозном рынке:

 Граждане новоселы!
Внедряйте культурку,
Вешайте коврики –
На сухую штукатурку!
Никакого модернизма,
Никакого абстракционизма!
Сохраняют стены от сырости,
Вас от ревматизма!
Налетай, торопись,
Покупай живопись!

Однако, наше знание носило сугубо теоретический характер, поскольку на практике мы не смогли с ним столкнуться в принципе. Как у того же героя Вицина. Надо было обладать безумной фантазией, дабы вообразить заезжую выставку абстракционистов в Краснодаре, Саратове или Улан-Уде.

Это примерно, как кока-кола. Мы знали, что это буржуазный напиток проклятых капиталистов, про которую пели, не иначе как:

Не ходите дети в школу,
Пейте дети кока-колу!

Но какова она была на вкус, нам было неведомо. И здесь на помощь нам пришел журнал «Крокодил», который периодически публиковал негативные статьи о проклятых абстракционистах. Как ни странно, но о существовании Сальвадора Дали, мы узнали именно из подобных критических материалов.

Вот, например, одна из многих разгромных статей, опубликованная в февральском номере «Крокодила» за 1949 год. Называется она «Искусство сумасшедшего дома». К ней прилагаются три черно-белых рисунка, крайне низкого качества:

Журнал «Крокодил» № 06, 1949 год.

Сама статья небольшая по объему, и мы приведем ее целиком:

«Человек, из головы которого растёт дерево.

Муха как учитель мудрости.

Кролик в цилиндре, останавливающий время.

Мертвецы за рулём автомобиля.

Крыса, попавшая в плен неразрешимых противоречий.

Убийцы всех видов и категорий.

Душевнобольные тихие и буйные.

Маньяки разных сортов.

Таковы герои «ультрасовременного» буржуазного искусства послевоенной Америки.

В этом сумасшествии есть система. Писатели, художники, драматурги в США, предавшиеся правящему классу, разбрызгивая

бешеную слюну своих «творений», хотят сразить ядом широкиеслои американского народа. Они стремятся «оболванить» американцев, вселить в их души растерянность и отчаяние, исподтишка внести в сознание людей чумные бациллы фашизма».[16]

Про растерянность и отчаяние людей, живущих в странах капитала, советский народ уже знал. А вот про Сальвадора Дали, он читал впервые. Вот такие были наши «университеты» в части постижения проклятого абстракционизма.

Конечно, о произведениях Сальвадора Дали спорят до настоящего времени. Однако, чем не угодил «Крокодилу» американский художник Морис Грейвз, который рисовал в основном невинных птичек, нам до сих пор не понятно.

Да и полотно «Мягкий автопортрет с жареным беконом» может быть стоит созерцать в цвете, как это делают ежегодно десятки тысяч человек, приезжающий в испанский город Фигерас?

Сальвадор Дали. Мягкий автопортрет с жареным беконом. 1941. Музей Сальвадора Дали, Фигерас, Испания.

Как бы то ни было, абстракционизм и импрессионизм – это загнивающий Запад, и это очень плохо.

Однако, время шло. В 1953 году умирает Сталин и спустя некоторое время наступает так называемая «оттепель».

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, развенчавший культ личности Сталина и общество ощутило некое дуновение свежего ветра.

Одним из признаков перемен, явилось проведение в декабре 1956 года, в Москве и Ленинграде выставок художника-коммуниста Пабло Пикассо. Она приурочена к его 75-летию.

Журнал «Крокодил» № 24, 1952 год.

В Советском Союзе имелись холсты Пикассо, еще до революции купленные коллекционерами Щукиным и Морозовым. Однако, они нигде не выставлялись уже многие десятилетия, поскольку были попросту спрятаны. Теперь из фондов Пушкинского музея и Эрмитажа достали картины «поспокойнее», и еще сорок работ прислал сам автор.

Выставку пробил писатель Илья Эренбург, знающий художника со своей парижской эмиграции 1910-х годов. Привлекая в просоветское движение сторонников мира западных деятелей культуры, Эренбург получает для них идеологическую индульгенцию ЦК КПСС.

Поэтому Пикассо, автор «Голубя мира» и член французской компартии, — прогрессивный художник и друг СССР. А всякие его ломаные фигуры — старые формальные поиски, изжитые мастером. Таким образом, показ современного искусства начинается с самого радикального автора в советских собраниях.

Это, конечно, не последнее слово мирового авангарда. Как наиболее бесспорная в центре экспозиции висит «Девочка на шаре» — этой картине уже 50 лет. Но зритель и такого не видел.

И вот советская публика, воспитанная на картинках из журнала «Крокодил», вдруг впервые получает возможность посмотреть на современное западное искусство. В книге отзывов — записи от «поражает колоссальный талант» до «как мог такой навоз попасть на выставку?».

Журнал «Крокодил» № 13, 1953 год.

Музейщики ничего не могут объяснить посетителям, но в толпах обнаруживаются самодеятельные интерпретаторы, которых обступает ошарашенная публика попроще: «Да, вот скажите — и что вы тут понимаете?» Искусство, которое, по Ленину, «принадлежит народу», с этих выставок снова делится в СССР на народное, где все понятно и видно, что художник умеет рисовать, и искусство не для всех, про которое люди говорят: «Да так любой ребенок намалюет!»

Никто и не думал, что живопись в главных музеях страны может вызывать споры, ажиотаж, скандал. В очередях с утра стоят часами, а вечером, чтобы заставить публику разойтись, смотрители в залах выключают свет.

Недолго пролежавшая на выставке книга отзывов содержит, например, такие строки:

Что можно здесь сказать?
Картины я смотрел,
Затем в изнеможении присел,
Почувствовав, что так опикассел,
Что и сейчас мне верится с трудом,
Что это Эрмитаж
а не сумасшедший дом…
99,99 процента читателей журнала НИКОГДА в жизни воочию не увидят Венецию. Не увидят английских и бельгийских домохозяек, пытающихся в стиле «наивная живопись» передать свой восторг перед древним городом. И все это подается, как бесстыдство абстракционистов. «Крокодил» № 23, 1956 год.

Очень тонко эту ситуацию описал Даниил Гранин в своей книге «Причуды моей памяти»:

«В Эрмитаже выставка Пикассо. И мечтать не могли. Залы полны молодежи. Душно, шумно, как на премьере в фойе. Наверняка Эрмитаж еще не видел такого разгоряченного зрителя. Выставка уже пятый день, толпа спорщиков не убывает.

Студенты, офицеры, доценты, врачи – публика самая пестрая.

— Пикассо – гений!

— Пикассо – псих!

— Нет, вы скажите, вы можете мне объяснить, что тут нарисовано?

— Искусство нельзя объяснить.

— Но понимать-то надо.

— Каждый вкладывает свое, как в музыке.

— Во всяком случае это интересно.

— Это заставляет думать.

— Это распад искусства.

— Правду писали, что Запад гниет.

— К Пикассо надо привыкнуть, надо подняться от нашего соцреализма.

— Приведите сюда колхозника, разве он что-нибудь поймет.

Спорить конкретно не умеют, кричат, переходят на оскорбления.

— Глупости вы говорите, а еще интеллигент.

— Все ваши Шишкины и Айвазовские – это старье, для пивных.

— Искусство должно быть народным, не для вас, ученых.

— Это художники будущего. Шишкина в кладовку.

И так до вечера. Но слушать весело, приятно. Вместо книги отзывов ящик, куда опускают записки. Кто-то прикалывает к стене.

«Чувствую себя, как на корабле, качает и бежать некуда».

Под этой запиской ответ:

«Беги на выставку А. Герасимова».

«Разговорились! Я бы вас за такие разговорчики… И. Сталин».[17]

Религия и абстракционизм – опиум для народа. Журнал «Крокодил» № 15, 1967 год.

Последние две строчки, вероятно требуют комментария. Кто такой Герасимов? И почему его упоминание в контексте выставки, связано с товарищем Сталиным?

А дело в том, что Александр Михайлович Герасимов, являлся первым президентом Академии художеств СССР в 1947-1957 годах. Писал в жанре социалистического реализма и был любимым художником Сталина. За свою карьеру он четыре раза получал Сталинскую премию.

Его портреты, работы Герасимова, при жизни вождя считались каноническими. В мае 1949 года журнал «Огонек» поместил фоторепродукции картин и скульптур крупнейших западных модернистов, в том числе Сальвадора Дали с комментариями Герасимова.

Последний сообщал, что в полотнах ведущих буржуазных живописцев отражаются «идеи воинствующего империализма с его расовой ненавистью, жаждой мирового господства, космополитизмом, зоологическим человеконенавистничеством, отрицанием культуры, науки и подлинного реалистического искусства».

С началом правления Хрущева, Герасимов был постепенно освобожден от всех постов, а картины художника были удалены из музейных экспозиций.

Вот такие бородатые интеллигенты, ничего не понимающие в реальной жизни, и баламутят народ про всякий там буржуазный абстракционизм. Журнал «Крокодил» № 7, 1963 год.

Однако, вернемся к выставкам Пикассо. Их эффект оказался настолько потрясающим, что о них говорили много лет подряд. Дошло до того, что в каждом дворе, подростки терзали гитару и томным голосом завывали чрезвычайно популярную песню «Портрет работы Пабло Пикассо».

Музыка этой песни была написана в 1968 году Владиславом Шпильманом, польским пианистом и композитором. Изначально текст, написанный поэтом Казимежем Винклером, назывался «Этих лет никто не вернет». Впервые этот шлягер был исполнен польской певицей Ирэной Сантор, и звучал так:

Опять мне снится сон, один и тот же сон.

Он вертится в моем сознаньи словно колесо:

Ты в платьице стоишь, зажав в руке цветок,

Спадают волосы с плеча, как золотистый шелк.

Моя и не моя, теперь уж не моя.

Все же, кто тебя увел? Скажи мне хоть теперь.

Мне снятся вишни губ

И стебли белых рук –

Прошло все, прошло,

Остался только этот сон.

Остался у меня,

На память от тебя,

Портрет твой, портрет

Работы Пабло Пикассо.

Не будет у меня с тобой, наверно, встреч.

И не увижу я твоих печальных больше плеч.

Хранишь ты или нет колечко с бирюзой,

Которое тебе одной я подарил весной.

Как трудно объяснить и сердцу и себе

То, что мы теперь чужие раз и навсегда.

Может быть об этом женском портрете, принадлежавшему кисти Пабло Пикассо, шла речь в песне далеких шестидесятых годов прошлого века? Сие нам неведомо…

Казалось бы, с коммунистом Пикассо определились окончательно – провели его персональные выставки и дали ему международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами».

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что с Россией Пабло Пикассо связывала женитьба на россиянке Ольге Хохловой. В свое время Ольга танцевала в «Русских балетах Дягилева», а художник делал бесконечные наброски и рисунки танцовщиц. Но лишь одна из них смогла покорить экспрессивного и страстного Пикассо. Ольга стала его любимой моделью, а в 1918 году и женою. В браке они прожили более семнадцати лет.[18]

Если кто-то думает, что Пикассо рисовал лишь квадраты, тот глубоко ошибается. Вот портрет его возлюбленной, россиянки Ольги Хохловой, написанный вполне в духе «социалистического реализма» в 1917 году…

Однако, все эти обстоятельства, не смогли растопить лед недоверия руководства страны к проклятому буржуазному абстракционистскому искусству.

Вновь на выставках и совещаниях раздаются проклятия в адрес абстракционистов. На выставке в Москве, состоявшейся в декабре 1962 года, глава СССР Никита Хрущев рвал и метал:

«Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете? Мой внук и то лучше нарисует! … Что это такое? Вы что — мужики или п***расты проклятые, как вы можете так писать? Есть у вас совесть?».

Приведем фрагмент этой знаменитой выставки, показанном в одном из художественных сериалов:[19]

Был среди участников этой выставки и талантливый скульптор Эрнст Неизвестный. По поводу его скульптур Хрущев высказался крайне жестко, назвав их «дегенеративным искусством» (не подозревая, что повторяет термин, который фашисты применили к великим художникам-авангардистам первой половины ХХ века). После этого журнал «Крокодил», в угоду генеральному секретарю, опубликовал карикатуру на некого скульптора-абстракциониста по фамилии Несусветный, явно подразумевая Эрнста Неизвестного.

Вот такую карикатуру на Эрнста Неизвестного опубликовал журнал «Крокодил», спустя пару месяцев, после проведения выставки (№ 5, 1963 год).

В марте 1963 года в Свердловском зале Кремля вновь собрали деятелей литературы и искусства. Хрущев вновь вспомнил о Неизвестном:

«Прошлый раз мы видели тошнотворную стряпню Эрнста Неизвестного и возмущались тем, что этот человек, не лишенный, очевидно, задатков, окончивший советское высшее учебное заведение, платит народу такой черной неблагодарностью. Хорошо, что таких художников у нас немного, но, к сожалению, он все-таки не одинок среди работников искусства. Мы видели и некоторые другие изделия художников-абстракционистов. Мы осуждали и будем осуждать подобные уродства открыто, со всей непримиримостью».[20]

За все эти художественные уродства Эрнста Неизвестного, особенно доставалось министру культуры СССР Екатерине Фурцевой – умной, энергичной и творческой женщине.[21]

Книга о Екатерине Алексеевне Фурцевой, изданная издательством «Молодая гвардия» в 2011 году…

«Фурцевой сильно доставалось из-за меня, — рассказывал скульптор Эрнст Неизвестный. – она говорила мне: «Ну перестаньте, ну сделайте что-нибудь красивое. Сейчас с вами говорит не министр культуры, а женщина. Пожалейте женщину! Если бы знали, сколько у меня неприятностей из-за вас… Товарищи так сердятся!»[22]

На очередном совещании с работниками искусства, Хрущев вновь начал критиковать Эрнста. Поэт Евтушенко стал защищать скульптора: он фронтовик, хорошо воевал, он всей душой советский человек.

Хрущев прервал его:

— Горбатого могила исправит!

Евтушенко взорвался:

— Сколько можно исправлять могилами! Хватит!

Очень любопытный эпизод, поскольку у него оказалось своеобразное, даже мистическое продолжение. Как известно, госпожа История любит всяческие парадоксы.

Ведь обустройством могилы Хрущева, как ни странно, занимался именно Эрнст Неизвестный!

А получилось так. Когда Хрущев умер в статусе забытого всеми пенсионера, его сыну, Сергею посоветовали заказать надгробие именно Неизвестному — очень многие считали его лучшим скульптором в стране. В своих воспоминаниях об отце Сергей Никитич подробно останавливается на этом эпизоде.

Хрущев-младший несколько растерялся: во-первых, он прекрасно помнил, как отец поносил Эрнста Неизвестного, а во-вторых, в то время он был убежденным сторонником социалистического реализма, главным критерием художественности для него была «похожесть».

Однако, Эрнст принял Сергея приветливо и, после некоторых размышлений, принял предложение взяться за работу.

Вот как Сергей Никитович описывает этот момент:

«Эрнст Иосифович тут же начал набрасывать рисунок на листе бумаги: вертикальный камень, одна половинка белая, другую заштриховал – черная, внизу большая плита.

Я ничего не понял.

Почему белая и черная? «Что это означает?» — спросил я.

И тут же пояснил свое видение: «В надгробии черное и белое можно трактовать по-разному: жизнь и смерть, день и ночь, добро и зло. Все зависит от нас самих, наших взглядов, нашего мироощущения. Сцепление белого и черного лучше всего символизирует единство и борьбу жизни со смертью. Эти два начала тесно переплетаются в любом человеке. Поэтому камни должны быть неправильными, входить один в другой, сплетаться и составлять одно целое. Все это предполагалось установить на бронзовую плиту».[23]

Памятник Хрущеву: сочетание белого мрамора и черного гранита — контраст тех прогрессивных и реакционных начинаний, которыми было отмечено его правление. Голова цвета старого золота — так римляне увековечивали в статуях своих героев.

Безусловно, КГБ немедленно стало известно об этой встрече. С Неизвестным провели беседу и предложили отказаться от заказа. Советская власть предпочла бы, чтобы какое-нибудь невзрачное надгробие опальному правителю сделал бы член Союза художников, не выдающийся, но официально признанный скульптор. Эрнст Неизвестный потом сказал сыну Хрущева:

— Именно после их угроз я принял окончательное и бесповоротное решение. Если раньше еще могли быть сомнения, поскольку мы не знали друг друга, то тут я уж решил быть твердым до конца.

Книга о жизни Хрущева, написанная его сыном Сергеем.[24]

Проект отказывались утверждать (а утверждение было необходимо — речь шла о Новодевичьем кладбище, главном некрополе страны). Снова и снова предлагалось установить серую, унылую стелу с бюстом Хрущева. Семья, однако, настаивала на варианте Неизвестного. Сергей Хрущев пытался звонить даже Брежневу — его с ним не соединяли. В конце концов вдова Никиты Сергеевича позвонила Косыгину, который тепло к ней относился — и он дал распоряжение ставить тот памятник, который нравился семье покойного.

Проявив незаурядное упорство и настойчивость, семья Хрущева сумела отстоять проект Эрнста Неизвестного. Памятник был установлен на могиле в августе 1975 года. В дальнейшем он получил всеобщее признание, как выдающийся образец ритуального искусства.

Евгений Георгиевич по этому поводу вспоминает: «Мои родители – Георгий Иванович и Мария Ивановна, примерно раз в два года, ездили в Москву, погостить у дочери Дианы, моей сестры. Долго готовились, заранее покупали билеты на поезд – для них это было огромное событие. Диана, в свою очередь, приобретала им билеты в театр, рекомендовала к посещению музеи и выставки.

Современники отмечали одну зловещую особенность памятника: голова Хрущева выглядела, как обрубленная, без всяких признаков шеи…

Как-то она, в конце семидесятых годов, предложила им посетить Новодевическое кладбище и посмотреть недавно установленный памятник Хрущеву. Отец с энтузиазмом поддержал это предложение.

Помню, как после возвращения, он весьма эмоционально рассказывал об этом событии маминому брату – Иван Ивановичу, который периодически заглядывал по выходным к нам, «на чай».

И речь шла не столько о самом памятнике, как произведении искусства. Они больше касались той атмосферы, которая царила возле места упокоения бывшего первого секретаря. Здесь, как и на выставке Пикассо, всегда находился словоохотливый комментатор, вокруг которого собиралась внимающая публика:

«Обратите внимание на контраст и противопоставление черного и белого: белое – это хорошо, золотое – тоже, а что значит черное? Что в СССР не все хорошо? А может, черный цвет символизирует Брежнева, который пришел Хрущеву на смену?

Другой собеседник иного мнения: добро и зло, жизнь и смерть, удачи и неудачи в судьбе Хрущева.

Третий поясняет: Белое — это хорошие дела, черное — плохие.

Получался некий кладбищенский дискуссионный клуб, на который власти посматривали явно с предубеждением, но и особенно не вмешивались.

Георгий Иванович ярко и образно делился своими впечатлениями. Иван Иванович энергично подхватывал эту тему, и разговор плавно перетекал в актуальную повестку, которую обсуждали на сотнях тысяч кухонь огромной страны, которая вознамерилась построить коммунизм.

Они еще не знали, коммунистическое общество так и не будет возведено, исключительно по вине тех самых проклятых абстракционистов. Ведь один из них, уже соорудил надгробный памятник человеку, провозгласившему Программу строительства коммунизма в великом Советском Союзе, который, казалось бы, должен существовать веками…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать шестой главы, то она будет называется: «Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…».


[1] APGII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в 2003 году, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы мы руководствуемся именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство Омеловые. – М.: Просвещение. 1981. С. 329.

[3] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Наталия Гончарова», написанная Владимиром Леонидовичем Полушиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великой русской художницы. Книга была издана в 2016 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[4] Постановление ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 года. В сборнике – Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов и пленумов ЦК. Том 5. С. 44 – 45. – М., Политиздат. 1971.

[5] Там же.

[6] Е.Ф. Авангард, остановленный на бегу. — Л.: Аврора, 1989. С. 3 – 18.

[7] Возможно, кто-то из молодых читателей не понял юмора. Здесь, на стену модной квартиры повесили заурядную стиральную доску, продающуюся в каждом хозяйственном магазине Советского Союза. Доску помещали в корыто и вручную терли о нее белье. Это был очень тяжелый и неблагодарный труд.

[8] Советский миф. — СПб. Государственный русский музей. 2014. С. 6.

[9] Там же. С. 7.

[10] Схейн Шенг. Авангардисты. Русская революция в искусстве 1917 – 1935. – М.: КоЛибри. 2019. Стр. 410.

[11] Абстрактное искусство. Большая советская энциклопедия. Том 1. Второе издание. — М. 1949. С. 40.

[12] Так написано в энциклопедии.

[13] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 594.

[14] История масштабного собрания импрессионистов в Москве началась на рубеже XIX и XX столетий, когда коллекционеры Сергей Щукин и Иван Морозов познакомились с новым искусством Франции, начали покупать лучшие картины и перевозить их в Москву.

[15] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 596.

[16] Журнал «Крокодил». 1949. № 6. С. 11.

[17] Гранин Д.А. Причуды моей памяти. «На выставке (декабрь 1956 года)». – М. ЗАО Центрполиграф. 2009. Стр. 46 – 47.

[18] Более подробно об отношениях Художника и его Музы, можно прочитать в журнале «Родина» № 11 за 2018 год, стр. 82 – 85.

[19] Кажется, этот фрагмент приведен в сериале «Дом образцового содержания». Однако, это не точно. Если кто-то знает более точно название этого фильма, то будем признательны за полезную информацию.

[20] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 324.

[21] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Фурцева», написанная Леонидом Михайловичем Млечиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь знаменитой женщины Советского Союза. Книга была издана в 2011 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[22] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 329.

[23] Хрущев С.Н. Пенсионер союзного значения. Вече. 2011. Стр. 331.

[24] Эта книга впервые вышла в свет в 1991 году. На фото мы видим уже ее четвертое переиздание. В ней весьма увлекательно рассказывается о последних годах Никиты Сергеевича Хрущева и коллизия, связанная с созданием ему памятника. Кому интересно – рекомендуем почитать. Издательство «Вече». 2018 год.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Семейство двадцать третье – Гуннеровые, или про советских стиляг…».

До просветления —          

руби дрова и носи воду, 

После просветления –     

руби дрова и носи воду. 

Японская пословица

В предшествующей главе наших записок мы описали красавицу левизию из семейства Монтиевые. Этим семейством, нами завершено рассмотрение растений, входящих в порядок Гвоздичноцветные, группы Базальные эвдикоты.

Согласно ботанической классификации APGIII[1], вслед за порядком Гвоздичноцветные, следует порядок Гуннероцветные из группы Базальные эвдикоты.

Напомним, что описание Левизии, из семейства Монтиевые, оказалось достаточно скупым, ибо она находится в нашем Саду крайне непродолжительное время.

Вот и эта глава, посвященная гуннере, не будет особенно щедрой, поскольку мы выращиваем это растение порядка года, и насколько удачным будет наш эксперимент, нам пока неизвестно.

В нашей стране это растение встречается пока еще крайне редко. Да и наш любимый многотомник «Жизнь растений» посвящает семейству Гуннеровых всего лишь полстраницы. Однако, нам кажется, что гуннере предстоит неплохое будущее. И здесь уместна аналогия с хостой, которую тридцать лет назад мало кто знал, а сегодня она является полноправной хозяйкой в наших садах и парках.

Итак – гуннера. Есть растения весьма эгоистичные по своей натуре. К таким, например, относится гинкго, о котором мы уже говорили в четырнадцатой главе наших записок.

Красавица-гуннера (Gunnera tinctoria) в одном из парков Вены. Снимок авторов записок.

Таким же эгоистом является и описываемая нами гуннера. Судите сами – существует целый порядок растений, который называется Гуннероцветные. А сколько же в нем семейств? Всего лишь одно, и называется оно – Гуннеровые. А сколько в этом семействе родов? Не удивляйтесь – всего лишь один, и называется он род гуннера (Gunnera).

Названо это растение в честь норвежского ботаника Эрнста Гуннера (1718—1773). Гуннера распространена в Южной и Центральной Америке, в южной и юго-восточной Африке, на Мадагаскаре, в Тасмании, Новой Зеландии, на острове Новая Гвинея и на Гавайских островах.

За свои внушительные листья и зрелищный вид гуннеру часто называют динозавровой едой, и считают ее одним из крупнейших травянистых растений в мире.

А эта гуннера произрастает в ботаническом саду Мюнхена. Снимок авторов записок.

В саду гуннеру невозможно не заметить. Крупные зеленые листья и соцветия необычной формы сразу привлекают внимание. Это настолько невероятное растение, что просто невозможно пройти мимо него. Да и сложно это будет сделать, поскольку куст гуннеры может достигать более пяти метров в диаметре! В англоязычных странах ее называют «Brazilian giant-rhubarb» – бразильский гигантский ревень. А еще динозавровой едой – как раз из-за размера листьев.

Соцветия у гуннеры тоже необычные, они похожи на початок кукурузы большого размера, где маленькие цветы собраны в толстый колос красноватого оттенка. Стебли, черешки и листья снизу покрыты грубыми колючками.

Еще одна гуннера – обитательница мюнхенского ботанического сада. Снимок авторов записок.

Гуннера хорошо растет, как на каменистой почве, так и на плодородной, влажной земле. Очень хотелось, чтобы наша кубанская земля пришлась красавице – гуннере по вкусу!

Утверждают, что гуннера не вступает в конфликт с другими растениями в саду, а кроме того, являются их ценным дополнением. Также говорят, что «динозавровая еда» весьма устойчива к болезням и вредителям. Но все это в теории. Важно – как поведет себя это растение в нашем Саду Евгения и Валентины.

Крохотная малышка – гуннера, произрастающая в Саду Евгения и Валентины…

Мы посадили пару экземпляров этого чудного растения у декоративного пруда, как того и требуют теоретические рекомендации. Будем смотреть, будем наблюдать и ухаживать.

Если все получится, то будет целесообразно, через несколько лет, дополнить настоящую главу новыми наблюдениями и фотографиями, уже из нашего Сада.

Вот, пожалуй, и все что мы можем сказать об этом удивительном семействе, на данном этапе наших постижений ботанической науки.

Так выглядела гуннера, произрастающая в нашем Саду в конце июля 2019 года.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уделили большое внимание американскому фильму «Серенада солнечной долины».

Благодаря этой киноленте оркестр Гленна Миллера стал для советских людей культовым, а песня «Chattanooga Choo Choo» («Дорога на Чаттанугу») практически стала гимном, так называемых «стиляг». Песню про поезд, уезжающий в Чаттанугу, считали символом недоступности Америки, в которую никто из стиляг никогда в жизни попасть не сможет. Слушая эту песню и повторяя ее слова, стиляги отправлялись туда хотя бы мысленно.

Что же такое стиляжье движение, и почему оно вдруг возникло в стране, которая уверенно строила светлое коммунистическое завтра? Как и почему появились стиляги? Как они выглядели?

В процессе написания наших записок, мы пытаемся иллюстрировать ту или иную главу. А где же нам взять изображение стиляг?

Собственных фотографий, где Евгений Георгиевич шеголял бы в широкоплечем пиджаке, канареечного цвета у нас нет. Да и снимков Валентины Михайловны, со взлохмаченной прической и огромными кольцами в ушах, у нас нет. С другими материалами на эту тему, также достаточно скудно – туфель на толстой подошве у нас не было и огромных булавок на память, также не осталось.

И всего лишь – пиджак с широкими плечами. И причем здесь классики? Однако журнал «Крокодил» крайне неодобрительно относится к такой одежде и их владельцам. Журнал № 08 за 1949 год.

И вот здесь мы должны сказать похвальное слово популярному в то время, всесоюзному журналу «Крокодил». Ведь стиляг можно было только ругать и высмеивать, никаких серьезных материалов на эту тему, не могло быть по определению. Никаких социологических исследований, никаких психологических опытов – только критика и ругань!

Все это абсолютно совпадало с профилем официального сатирического органа – «Смехом по помехам», «Факты сличай и бей с плеча!», «Вилы в бок» и так далее. И если бы не кровожадность «Крокодила», то нам и негде было бы посмотреть, как одевались молодые люди пятидесятых, что в гротескном виде, но все-таки отражалось в карикатурах тех лет. Поэтому, благодаря всемогущему «Интернету», мы прошлись по страничкам некогда модного журнала, и некоторые, наиболее знаковые рисунки, приводим в настоящей главе.

Повстречай сегодня этих молодых людей, мы бы не обратили бы на них никакого внимания. Однако, шестьдесят лет назад, их вид вызывал бурю эмоций. Журнал «Крокодил» № 25 за 1957 год.

Как вообще в СССР, при Сталине стало возможным существование молодежной субкультуры, подобной тем, что существовали примерно в то же время в Европе и США?

Вероятно, здесь несколько причин. Только что закончилась Великая Отечественная война. Дойдя до Берлина, домой вернулись советские солдаты и офицеры, многие из которых в первый и единственный раз побывали в Европе. Возвращаясь, они привезли с собой в том числе трофейные патефонные пластинки с записями американского джаза, которые в Советском Союзе не продавались.

В том же 1945 году советская сборная по футболу впервые побывала в Англии и тоже привезла оттуда новые впечатления о современной английской моде. А еще одним из толчков для появления стиляг могло быть возвращение в 1947 году в СССР нескольких тысяч «белых» эмигрантов из Франции – среди них были и люди, одетые по последней моде. Они продавали свою одежду, чтобы выжить, и невольно стали примером для подражания, так как одевались совсем по-другому.

Заглянув в приоткрывшееся «окно в Европу», люди – а особенно молодежь – поняли, что, кроме мира комсомольских строек и коммунистических лозунгов, существует и другой мир. И этот мир явно контрастировал с тяжелой послевоенной реальностью.

Да, в скудной жизни в Стране Советов были свои объективные причины: только что закончилась кровопролитная война, на которой погибли десятки миллионов людей, многие города лежали в руинах. Но молодежи думать про это не хотелось. Ей хотелось танцевать, слушать джаз и быть похожими на героев любимых фильмов. Им очень хотелось петь «Chattanooga Choo Choo»!

Более того – в жизни страны наступила счастливая светлая пора, которая оказалась слишком короткой – послепобедная эйфория. Несмотря на саднящую душу память о погибших, у людей появилась надежда на будущее, на постепенное улучшение жизни. Осталось еще немного потерпеть – нужно ликвидировать последствия войны, восстановить разрушенные предприятия, построить новые дома, работать, лечить инвалидов, растить детей.

В своей замечательной книге Константин Михайлович Симонов делится своими размышлениями о И.В. Сталине и о той атмосфере в обществе, которая сложилась после войны».[2]

В своей последней работе «Глазами человека моего поколения» Константин Симонов писал:

«Как я помню, и в конце войны, и сразу после нее, и в сорок шестом году довольно широким кругам интеллигенции, во всяком случае, художественной интеллигенции, которую я знал ближе, казалось, что должно произойти нечто, двигающее нас в сторону либерализации, что ли, — не знаю, как это выразить не нынешними, а тогдашними словами, — послабления, большей простоты и легкости общения с интеллигенцией хотя бы тех стран, вместе с которыми мы воевали против общего противника. Кому-то казалось, что общение с иностранными корреспондентами, довольно широкое во время войны, будет непредосудительным и после войны, что будет много взаимных поездок, что будет много американских картин – и не тех трофейных, что привезены из Германии, а и новых – в общем, существовала атмосфера некой идеологической радужности, в чем-то очень не совпадавшая с тем тяжким материальным положением, в котором оказалась страна.»[3]

Обувь на толстой подошве, мужской пиджак – широкий в плечах, яркий галстук, большая булавка, либо бусы. Вот и все! Но из-за этого в стране кипели нешуточные страсти! «Крокодил» № 36 за 1955 год.

Одним из следствий этой «идеологической радужности», наряду с прочими признаками инакомыслия, явилось появление, так называемых «стиляг».

Есть разные версии происхождения слова «стиляга». По одной, его придумал некто Беляев, автор одноименного фельетона в «Крокодиле», опубликованного в 1949 году. В фельетоне он утверждал, что стиляги называли так себя сами, потому что «выработали свой особый стиль – в одежде, в разговорах, в манерах».

По другой версии, слово пришло из жаргона джазовых музыкантов: у тех якобы было словечко «стилять», которое означало играть в чужом стиле, кого-то копировать.

В любом случае, название «стиляга» было скорее презрительным и уничижительным, (сравните: «бродяга», «дворняга» и так далее). Разумеется те, кого так называли, с ним себя не отождествляли. Напротив, «Стиляга» – человек, который выделяется из толпы, который слушает «буржуазную» музыку и ведет «буржуазный» образ жизни.

Советская власть не могла такого одобрить. Ей нужны были «молодые строители коммунизма», которые бы стремились бы на «комсомольские стройки» или с энтузиазмом ехали осваивать целину – неиспользуемые земли в Казахстане, Поволжье и Сибири.

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что советское общество конца сороковых – начала пятидесятых было достаточно пуританским, в отношениях между полами никакой «свободы» не приветствовалось, а та модель отношений, которую пытались сформировать, соответствовала, разве что, девятнадцатому веку.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 5 за 1964 год.

Максимум того, что «разрешалось» парню и девушке, это пройтись под руку. Естественно, все это было чистым ханжеством: «внебрачных половых связей» хватало, но общество притворялось, что их нет, прикрываясь абракадаброй вроде «семья – ячейка социалистического общества».

Советские школы были раздельными – отдельно мужские, отдельно женские (продолжалось это до конца 1954/55 учебного года). «Вечера дружбы», организованные для того, чтобы хоть как-то научить питомцев раздельных школ общению с противоположным полом, были скучной формальностью из-за стремления учителей и школьного начальства все контролировать.

Музыкант Алексей Козлов в своих воспоминаниях назвал их «странной смесью концлагеря с первым балом Наташи Ростовой». Естественно, контролировались и танцы: обычные бальные танцевать было можно, а вот фокстрот или танго «не рекомендовались». И если уж соответствующую мелодию ставили, то все попытки делать «сомнительные» движения – тогда это называлось «танцевать стилем» – категорически пресекались.

Большинство молодых людей такое положение вполне устраивало: одеваться в то, что предлагают магазины, слушать музыку, которую «разрешается», ходить на комсомольские собрания и ждать, когда в стране наступит коммунизм.

На то оно и большинство. Зато самым «продвинутым», из зажиточных семей, парням и девушкам конца сороковых – начала пятидесятых все это опостылело, и они стремились к «свободе». Стиляжный образ жизни такую свободу обещал.

Поэтому, в конце сороковых годов на улицах крупных городов Советского Союза – прежде всего Москвы и Ленинграда – стали замечать молодых людей в узких брюках и длинных пиджаках с подбитыми плечами, которые любили трофейные западные фильмы, слушали джаз и танцевали «стилем».

Судя по шапочке мужчины, здесь изображена семья академика. Следует отметить, что в те времена зарплата в тысячу рублей считалась весьма неплохой. Журнал «Крокодил» № 08 за 1954 год.

Хоть в таком поведении и не было ничего явно «антисоветского», властям эти ребята нравиться не могли, и им дали презрительное прозвище «стиляги», стали высмеивать на страницах газет и журналов, отчитывать на комсомольских собраниях. Но несмотря на это, мода на стиляжничество распространялась, захватив к началу пятидесятых многие крупные города Советского Союза. Так стиляги стали первой в СССР молодежной субкультурой.

Первыми стилягами в конце сороковых годов были в основном дети из «хороших» семей, так называемая «золотая молодежь»: их родители были высокопоставленными военными, партийными функционерами, профессорами, дипломатами, а сами они учились в лучших вузах страны.

Благодаря своему привилегированному положению они имели доступ к западной одежде, журналам и пластинкам.

Живя с родителями в отдельных квартирах – в то время, когда большая часть страны ютилась в коммуналках и бараках, — они могли себе позволить устраивать вечеринки с алкоголем, танцами под патефон, радиолу, либо под самым современным чудом техники – магнитофоном.

Семья, со значительным достатком. В квартире, неслыханная редкость – домашний телефон. Даже имеется телевизор! Наверняка, сын таких родителей является стилягой. Крокодил № 26, 1956 год.

У кого-то был даже доступ и к родительскому автомобилю – тоже неслыханная редкость по тем временам. Наверняка они понимали фальшь коммунистической системы, но интересовали их прежде всего не политика, а развлечения и западный стиль жизни, к которому они стремились.

При этом, стиляжничество было неразрывно связано с образом Америки. Почему во всех стиляжьих песнях боготворили американский Бродвей, а не, допустим французские елисейские поля?

Думается, что Америка стала своеобразной кульминацией советского представления о загранице вообще и запада в частности. Советская пропаганда так долго ругала эту самую Америку, что ею невозможно было не заинтересоваться.

Что мы знали об Америке из средств массовой информации? Это была страна, которая выступала в роли агрессора, спонсора кровавых диктатур и оголтелой военщины. Характерными чертами американской модели были жажда наживы, безработица, расовая дискриминация, неуверенность в завтрашнем дне, обнищание масс и политика большой дубинки.

А что мы знали об Америке на молодежно-бытовом уровне? Это была страна, населенная работящими, всегда улыбающимися и много зарабатывающими людьми. Американцы легко решали свои проблемы, хорошо жили, постоянно играли на саксофонах и курили «Мальборо». Они ходили в джинсах «Ливайс», пили «Кока-колу» и ездили на «шевроле», «линкольнах, «бьюиках» и «фордах». Американские радиоприемники и унитазы не ломались, а если и ломались, то их заменяли новыми совершенно бесплатно.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 24 за 1963 год.

У американцев были блестящие белые зубы.

Американские женщины были красивы и элегантны.

Американские мужчины – соответственно мужественны и могли выходить с достоинством из любой жизненной коллизии.

Очевидно, что подобное мифотворчество, «воображаемый Запад» было реакцией на официальную антиамериканскую пропаганду и опыт каждодневной жизни в стране развитого социализма. На этой одновременной ненависти и любви к Америке, практически и выросло послевоенное поколение. И когда стиляги пятидесятых достигли зрелого возраста, Советский Союз прекратил свое существование.

Все эти знаки воображаемого Запада стали широко распространяться в языке, в частности в придумывании всевозможных жаргонных имен. Валентина Михайловна вспоминает, что ее родной город Тихорецк, сверстники-одноклассники называли не иначе, как «Техас».

В пятидесятых годах стиляги Москвы и Ленинграда именовали центральные части улицы Горького в Москве и Невского проспекта в Ленинграде, как «Брод» или «Бродвей». Стала таким же «Бродвеем» и улица Красная в Краснодаре.

Поэтому, когда стиляга восторженно исполнял такие перлы:

 Одна чува хиляла по Бродвею,
Она хиляла взад-вперед…

то он имел в виду исключительно Дерибасовскую в Одессе, проспект Ленина в Вильнюсе, либо Крещатик в Киеве. Все зависело от места проживания. Желание создать свой Бродвей в каждом населенном пункте страны, хорошо отражено в студенческой стиляжьей песне:

 Вот получим диплом,
Хильнем в деревню,
Будем там удобрять
Навозом землю.

Мы будем сеять рожь, овес,
Лабая буги,
Прославляя колхоз
По всей округе.

Через несколько дней
В колхозе нашем
Мы проложим Бродвей –
Всех улиц краше.
Журнал «Крокодил» пытался докричаться до стиляг и рассказать им, что Бродвей не так хорош, как они его себе представляют (№ 30 за 1950 год).

Друг друга стиляги стали называть английскими именами – Джон, Джим, Мэри. В разговорной речи школьников и студентов стало обычным заменять русские имена на английские: Михаил получал имя Майкл или Мишель, Алексей – Алекс, Борис – Боб, Елена – Мадлен и так далее. Думаю, читатель без труда подберет своему имени, необходимый английский эквивалент.

Также неофициально стали переименовываться наиболее знаковые кафе и рестораны. Как известно, в то время частных кафе не существовало. А государственные носили нейтрально-положительные имена – «Радуга», «Улыбка», «Сказка». Как пишет в своей книге Алексей Юрчак: «На сленге стиляг многие ленинградские кафе были известны под другими названиями – «Сайгон», «Ольстер», «Ливерпуль», «Лондон», «Тель-Авив». В основном это были названия зарубежных городов, часто упоминавшихся в советской печати в связи с политическими новостями – от войны во Вьетнаме, конфликта в Северной Ирландии и противостояния на Ближнем Востоке».[4]Запад становился иконой, эдакой идеальной абстракцией, где все хорошо и все счастливы.

Тем сильнее было разочарование! Когда в конце восьмидесятых годов, в результате перестройки, священная советская граница начала открываться, стало вдруг очевидно, что воображаемый Запад значительно отличается от Запада реального.

Когда многие, из бывших стиляг, впервые съездили на Запад, то самым неожиданным открытием для них стали не проявления высокого уровня жизни, а внезапное осознание того, что реальный Запад является чем-то обычным, даже прозаичным.

«Один представитель этого поколения из Ленинграда, музыкант Марат, после первого посещения Лондона в 1989 году вспоминал, как его поразила пыль, лежавшая на лондонских улицах, белье, сушившееся на балконах, кошки, дремавшие в окнах, — все то, что является знаками монотонной, скучной обыденности, а потому ассоциировалось для него с советской реальностью».[5]

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 36 за 1963 год.

А после распада СССР, воображаемый Запад был утрачен не только для тех, кто имел возможность выехать за рубеж, но и для всех бывших советских граждан. И утрачен он был навсегда

На наш взгляд, наиболее пронзительно эту коллизию любви, порожденной непрерывными уроками ненависти, а также несовпадение реального Запада и Запада воображаемого, передает пронзительная песня «Последнее письмо»:

 Когда умолкнут все песни,
Которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не был никогда,
Прощай навсегда,
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье

Мне стали слишком малы
Твои тертые джинсы
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не буду никогда
Услышу ли песню, которую запомню навсегда?[6]

Давайте послушаем эту пронзительную песню в исполнении Вячеслава Бутусова:

Однако, до этой песни еще предстоял долгий путь, длинною в 35 – 40 лет. Поэтому вновь вернемся в конец сороковых годов прошлого века. Та «эйфория», о которой писал Симонов, действительно оказалась недолгой.

Коммунистическая партия и ее ЦК во главе с товарищем Сталиным, решили приструнить осмелевший после Победы народ. Рассудили так: люди пережили страшную войну, те кто остался в живых, на радостях не будут обращать внимание на бытовые неудобства или плохую оплату труда.

А некоторые – узкий слой – своими действиями будируют их недовольство. Это те, которые во время войны побыл за границей, пообщался с союзниками, а теперь уже и сам на Запад поглядывает – мол, у них жизнь как жизнь, а у нас сплошная классовая борьба, непонятно, кого с кем.

В 1949 году уже вовсю развернулась компания по борьбе с низкопоклонством перед Западом. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 05 за 1949 год.

Тот же Константин Симонов весьма точно охарактеризовал ту, послевоенную атмосферу:

«Во всем этом присутствовала некая демонстративность, некая фронда, что ли, основанная и на неверной оценке обстановки, и на уверенности в молчаливо предполагавшихся расширении возможного и сужении запретного после войны. Видимо Сталин, имевший достаточную и притом присылаемую с разных направлений и перекрывавшую друг друга, проверявшую друг друга информацию, почувствовал в воздухе нечто, потребовавшее, по его мнению, немедленного закручивания гаек и пресечения несостоятельных надежд на будущее».[7]

Первый гром прогремел чуть более, чем через год после Победы. Четырнадцатого августа 1946 года вышло постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем были подвергнуты жесточайшей критике ряд ленинградских писателей, в первую очередь такие «гранды», как Анна Ахматова и Михаил Зощенко. В постановлении обличались «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада».

Через год кампания против «низкопоклонства» стала массивной и повсеместной, а поводом для нее стало совместное исследование советских и американских ученых в области препаратов против рака.

Санкционированное поначалу советскими властями исследование закончилось тем, что командированный в США ученый Парин, который по указанию заместителя министра здравоохранения передал американским ученым текст исследования и ампулы с открытым советскими учеными препаратом, был по возвращении арестован и осужден на 25 лет за «измену Родине».

Летом 1947-го член Политбюро ЦК КПСС Андрей Жданов составил закрытое письмо, посвященное «низкопоклонству и раболепию» интеллигенции перед «буржуазной культурой Запада» и важности «воспитания советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства».

В рамках «борьбы с космополитизмом» всячески подчеркивалось превосходство «прогрессивного» советского искусства над «буржуазным», «упадническим» и «загнивающим».

Первый заместитель начальника Управления пропаганды и агитации Дмитрий Шепилов писал в своих статьях, что «теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет».

Он же утверждал, что «капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей, а советский строй в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя, а странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия».

А в январе 1948 года в обиход вошло понятие «безродный космополит», прозвучавшее в выступлении Жданова на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, Жданов заявил: «Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Не только молодежь, но и люди более степенного возраста, пытались выделиться из общей массы. Это не могло не вызвать раздражения власти. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 11 за 1955 год.

Следом за писателями Политбюро нанесло зубодробительный удар по театральным драматургам. А потом, в сентябре, как следует высекли кинематографистов. А потом начали всенародно избивать генетиков и кибернетиков. Хотели в ту кампанию по «искоренению» включить и физиков, но необходимость скорейшего создания ядерного оружия, избавила их от потенциального побоища. А потом грянула известная борьба с космополитами.

Так что времена были достаточно бурными. И, уж если на верху, шли ожесточенные бои такого масштаба, то с какими-то стилягами, никто не церемонился!

Там, наверху, в масштабах огромной страны, шла схватка гигантов: Жданов – Ахматова, Берия – «врачи-убийцы», Лысенко – «менделисты-генетики». А где-то внизу копошились стиляги. Обычные ребята, простые парни, большинство из них не обладали высоким интеллектом, мало кто мог бы сформулировать свои общественные позиции и политические взгляды. Казалось бы, какая от них исходит опасность?

Но власть сразу же и безошибочно уловила угрозу. И увидела она ее в том, что новизна, которую предлагали стиляги, была не на уровне идей, а на уровне быта. Стиляги первыми бросили вызов сталинскому быту, этому незатейливому жизненному стилю, для которого само-то слово «стиль» не применимо. Ведь населением в фуфайках и кирзовых сапогах легче руководить, чем людьми в разноцветных пиджаках.

Вот против этих пиджаков, джазовой музыки, набриолиненных причесок, танцев неуставного образца и двинула советская идеологическая машина все свои боевые порядки. Ведь задушить маститых космополитов было в каком-то смысле легче. Эти люди уже достигли чего-то в своих профессиях и положения в обществе, и им было что терять. Стиляги же были еще почти никем – школьники, студенты, молодые ребята.

Отнять у них можно было только одно – их будущее. Этим и занялись комсомольские организации, вузовское начальство, исключая из институтов и техникумов, выгоняя из комсомола и выдавая тем самым волчий билет на всю жизнь. За что? За джаз, за узкие брюки, за танцы неуставного образца.

Конечно, ЦК ВКП(б) не скатывалось до того, чтобы принимать специальные постановления об этих самых стилягах. Но люди нашего поколения до сих пор помнят две публикации, которые по своей зубодробительной силе, ничем не отличались от документов правящей коммунистической партии.

Первый материал был опубликован в журнале «Крокодил», в марте 1949 года. Фельетон так и назывался – «Стиляга». Говорят, что именно отсюда, знаменитый термин пятидесятых годов, разошелся по всей необъятной стране.

Знаменитая статья «Стиляга» в седьмом номере журнала «Крокодил» за 1949 год. Правда, на рисунке к фельетону буги-вуги больше похож на танго. Но это не важно, поскольку знаменитая борьба со стилягами объявлена открытой!

В этом произведении-манифесте главный сатирический журнал страны признавал существование среди советской молодежи «пустоцветов», которые выбрав «свой особый стиль в одежде, разговорах и манерах, лишь порхают по поверхности жизни». И хотя текст напечатан под рубрикой «Типы, уходящие в прошлое», пришедший тип стиляг задержится весьма и весьма надолго.

Если коротко, то фабула фельетона выглядит следующим образом. На студенческих танцах автору публикации встретился молодой человек, имеющий изумительно нелепый вид: спина куртки ярко-оранжевая, а рукава и полы зеленые».

На моднике были «широченные штаны канареечно-горохового цвета» и ботинки «из черного лака и красной замши». Конечно, этот наряд с претензией на заграничность: когда «на редкость развязным движением» юноша задвинул одну ногу на другую, «обнаружились носки, которые, казалось, сделаны из кусочков американского флага».

Парень приветствует сокурсников «мои вам пять с кисточкой» и со своей подружкой Мумой, «по виду спорхнувшей с обложки журнала мод», отправляется танцевать.

А хорошие студенты пока объясняют журналисту, что «стиляга» — это не фамилия парня, а самоназвание «на своем птичьем языке» тех, кто стремится «не походить на обыкновенных людей».

История выглядит выдуманной. Фельетонисты, в то время – белая кость редакций, часто писали свои сочинения, не выходя из кабинета. Нелепица, будто стиляга «знает наизусть все арии из «Сильвы» и «Марицы», но не знает, кто создал оперы «Иван Сусанин» и «Князь Игорь» — на самом деле ему должны быть чужды и опера, и оперетта.

И уж вовсе невозможно представить, чтобы свою «пляску дикарей с Огненной Земли» парень и его Мума исполняли бы «под музыку обычных танцев – вальса, краковяка».

Здесь приведены стихи и рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1953 год.

В целом, в фельетоне сквозит некоторая растерянность: среди сотен «хороших» комсомольцев, есть некоторые «типы, уходящие в прошлое», которые неправильно одеваются и не так танцуют. Но если они действительно уходят в прошлое, то почему к ним такое внимание? В результате, этот знаменитый фельетон, совершил обратное действие: страна, которая сеяла и пахала, вдруг, к своему изумлению, узнала о таком явлении, как стиляжничество!

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 3 за 1960 год.

Как бы то ни было, кампания по борьбе с ним началась, и куплетисты на всех эстрадных подмостках начнут их яростно обличать. Самое известное:

 Жора с Фифой на досуге
Лихо пляшут буги-вуги.
Этой пляской безобразной
Служат моде буржуазной.
Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1958 год.

«Пляска безобразная» нарочито вульгарно показана в комедийном альманахе «Совершенно серьезно», вышедшем на экраны страны в 1961 году.

Там, неработающий лоботряс-стиляга «подцепляет» иностранца, зовет его к себе домой и вместе с приятелями готовится обменять русские сувениры на заграничные «шмотки». В итоге иностранец оказывается советским журналистом, который готовит на эту тему фельетон в центральной газете. Вот как выглядит этот фрагмент фильма:

Теперь о другой знаковой статье. Еще раз приведем высказывание бывшего стиляги Бэмса из предыдущей главы наших записок:

«Это сейчас она[8] не причем, это сейчас она стала ни при чем, а тогда она была для тебя полна смысла. «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу…» Двадцать лет, Прокоп, слышишь, двадцать лет им понадобилось, чтобы понять, что кока-кола – это просто лимонад, и ничего больше. А тогда нам вжарили и за кока-колу, и за джаз, и за узкие брюки. Потому что тогда-то было точно известно – если это все нам нравится, значит мы плесень! Гниль! Не наши! Двадцать лет… Жизнь…».

А почему речь идет о плесени? Что за биологические изыски из уст бывшего стиляги? А дело в том, что в ноябре месяце 1953 года газета «Комсомольская правда» опубликовала фельетон, под названием «Плесень».

В данной публикации известная газета признает, что у советской элиты могут вырастать несоветские дети. А получилось так, что в компании сына академика Передерия случилась пьяная драка, и одного приятеля зарезали. Испугавшись, тело спрятали в лесу.

Авторы, сгущая краски, описывают банду, которая готовила ограбления и убила случайного свидетеля, дабы тот не донес в милицию. Набатно звучит мораль: «от праздности, стиляжничества, и распущенности до преступления – один шаг». На самом деле банды не было, а только случай поножовщины.

Вспоминая, что до революции существовала так называемая «золотая молодежь» — сынки дворян, фабрикантов и купцов, фельетонисты не могут взять в толк: почему такими же вырастают при социализме дети советской знати?

Студент-антигерой «всю жизнь собирается проходить в сыновьях академика Передерия»! Страна, живущая между работой и комнатой в бараке или коммуналке, узнает из газеты, что входит в джентльменский набор.

Это квартира в высотном доме, отцовская «Победа» и свой «Москвич», дача-усадьба, вылеты на южные курорты в любое время, тысяча рублей в месяц на карманные расходы (больше средней зарплаты) и привычка посещать рестораны на улице Горького.

Неписанное советское правило гласило – одежда должна быть неброской. Яркие краски не приветствовались. Поэтому «сложноцветные» и всячески преследовались! «Крокодил» № 18, 1956 год.

Вот как начинается этот манифест против стиляг, который многие годы цитировала вся советская страна:

«В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле. – Ребята здесь? – спросил он швейцара, кидая ему на руки макинтош.

– Здесь, здесь, – ответил тот, услужливо распахивая двери. Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди». Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: «Заказываю «Гоп со смыком», плачу за все!». Андрей, плечистый блондин, по-видимому, уже не слышал ни музыки, ни аплодисментов. Он положил голову на стойку, и галстук его купался в липкой винной смеси.

– Еще четыре бокала, – сказал Александр, подсаживаясь к друзьям. Из коктейль-холла молодые люди вышли последними. На улице уже светало, но дружки не думали прощаться. – Захватим девчонок – и ко мне на дачу, – бормотал Андрей, подходя к своей машине.

Все уселись, и «Победа» помчалась по пустынным улицам Москвы. Она остановилась у красивой дачи, расположенной неподалеку от Звенигородского шоссе. – Леди и джентльмены, прошу в мой коттедж, – пригласил Андрей. Поддерживая друг друга и спотыкаясь, «леди и джентльмены» поднялись по ступенькам».

Вот такие будни «золотой молодежи», разумеется – стиляг по совместительству. А ведь также живут, догадывается читатель, дети народных артистов, многозвездных генералов или писателей-лауреатов. И вуз-то для них «престижный», не сказано в фельетоне какой, но уже известно про Институт международных отношений, куда нет «открытого приема» и откуда дети больших людей уезжают в посольства-торгпредства на треклятом Западе.

Но об этом орган ЦК ВЛКСМ не договаривает. Вскоре, судя по всему, в ответ на этот громкий фельетон, журнал «Крокодил» напечатает карикатуру «Папина «Победа», а в интермедии эстрадного театра Аркадия Райкина будут петь куплеты стильной золотой молодежи:

 Нам плевать, что мы зовемся «плесенью»,
Мы по жизни прошвырнемся весело.
«Папина «Победа». Этот знаковый рисунок знала вся страна! Вот «золотая молодежь», которая пользуется всеми благами родителей и не желает строить коммунизм. Журнал «Крокодил» № 06 за 1954 год.

Вот такие были эпохальные статьи, призывающие к борьбе со стилягами, о которых старшее поколение помнит до настоящего времени. Дальше – больше. К борьбе с нежелательным явлением подключается надежный помощник партии – комсомол. Ведь стиляги и западная музыка – неразделимы! Популярность у молодежи иностранной музыки, особенно танцевальной, признается в СССР политической проблемой. Отныне, она вместе с одеждой и прическами на западный манер, образует триединую «идеологическую диверсию», борьба с которой продлится еще порядка тридцати лет.

На XII съезде комсомола, в 1954 году, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Шелепин изобличает стиляг, которые «разгуливают по центральным улицам» и «проводят ночи в ресторанах, смущая девушек». А на следующем съезде, в 1958 году, тот же докладчик уже указывает на найденное чуждыми модниками любимое занятие: «американский танец рок-н-ролл воспитывает разболтанность, поощряет ненужные и нежелательные чувства».

Суть девичьего смущения более детально конкретизирует московская комсомольская конференция того же года, которая прямо называет «проповедующими «свободную любовь» тех, кто силится «изображать истерические припадки, выламываясь в рок-н-ролле».

Карикатура «Обезьяны». Одежда молодых людей 50-х годов, была благодатной темой для советских карикатуристов. Журнал «Крокодил» № 02 за 1957 год.

Складывается парадоксальная ситуация: вся эта вакханалия движется по стране именно из Москвы, казалось бы, из самого прогрессивного города, столицы государства, строящего коммунизм! Из города, где самый высокий уровень политработы и больше всего «общественно полезного досуга».

При всем этом высоком уровне идеологической работы, обязательном для всех изучении истории КПСС и научного коммунизма, секретарь комитета ВЛКСМ Московского университета был вынужден признать: «Стиляги свили гнездо в наших общежитиях, а западные танцы процветают в общественных помещениях. В святыне науки и образования, главном здании на Ленинских горах, вытворяется невесть что на танцах и студенты-физики с 12-го этажа сектора «Б», и «лирики» — будущие журналисты с 8-го этажа сектора «Д».

Это высказывание комсомольского функционера хорошо иллюстрируется в знаменитом фильме «Покровские ворота», показывающий Москву второй половины пятидесятых годов прошлого века.[9] Там есть примечательный эпизод, в котором показывается, как проводит свободное время аспирант-историк Костик Ромин, приехавший в столицу для учебы в университете:

Евгений Георгиевич на тему стиляг вспоминает следующее:

«В середине 60-х годов я уже учился в техникуме. По сравнению со школой, уровень внутренней свободы здесь был несравненно выше и приближался где-то к студенческому братству.

С учетом провинциальности Краснодара здесь на излете доживало то явление, которое именовалось стиляжничеством. Не могу сказать, что это сильно проявлялось в одежде, ибо все мои сверстники одевались достаточно скромно. Скорее это больше проявлялось в песнях, танцах, манере поведения и своеобразном сленге.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 7 за 1962 год.

Что бы быть «стильным стилягой», нужны были деньги, и деньги немалые. Нужно было быть сыном высокопоставленных родителей!

Под эту категорию попадали дети немногочисленных краснодарских профессоров, либо руководителей крупных промышленных предприятий. К сожалению или к счастью, мои «предки» в эту категорию не входили.

В тоже время, мой отец Георгий Иванович с определенным беспокойством наблюдал за моим становлением. Тревога того, что я скачусь в стиляжничество, попаду в дурную, на его взгляд, компанию, у него наверняка присутствовала.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 15 за 1962 год.

Помню, что отец всегда откладывал наиболее важные, на его взгляд, газеты, которые порою хранились годами. Одну из них он, вероятно, отложил для меня. В центре страницы крупным шрифтом были набраны стихи:

Стиляга
              в потенции
                                    враг.
С моралью
               чужой и куцею.
На комсомольскую мушку
                                           стиляг:
пусть переделываются и сдаются!

Наверное, отец хотел использовать эту газету в качестве воспитательного пособия, если бы я покатился по наклонной плоскости. Но, наверное, я все-таки не покатился, поскольку воздействия на себе этого печатного органа я так и не почувствовал.

Наше «стиляжничество» было относительно аккуратным и выражалось, в основном, в песенном репертуаре. Никто из нас не владел английским в той степени, чтобы, хоть в исковерканном виде исполнить легендарную «Пади ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча?» из знаменитой «Серенады…».

Поэтому, мы ограничивались русскими песнями на стиляжью тему. На вечера, проводимые в техникуме, кто-то всегда приносил гитару, нещадно терзал ее, и мы исполняли нечто подобное:

 А мой пиджак, а канареечного цвета,
Тот не чувак, кто не носит узких брюк…

Ну а как дальше?

 Эй, чувак, не пей из унитаза,
Ты умрешь, ведь там одна зараза…

Были и более «содержательные» песни, естественно противопоставляющие устаревшего соловья и суперсовременный джаз:

 Соловей – старорежимный бред,
Ты не слушай соловья.
Лучше джаза в мире звуков нет,
Стильная любовь моя.

Поведу тебя я в ресторан,
Встретим там рассвет хмельной,
Обниму рукой твой нежный стан,
Будешь танцевать со мной.

Снова джаз завел мелодию,
Вышли пары танцевать.
Сколько верст фокстротом пройдено,
Милая, еще до нас!

У тебя на шее нитка бус,
Клипсы модные в ушах,
И выходят пары в томный блюз,
Стильно удлиняя шаг.

Вот такая была фронда. Хотя – ничего нового. Тот же лозунг «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!», только в новом, стиляжьем исполнении.

Этот рисунок знала вся страна! Он сделан на излете стиляжьего движения. Поэтому, уже меньше злобы и появляется добрый юмор. Журнал «Крокодил» № 28 за 1970 год.

А когда нас послали в Темрюкский район Краснодарского края, на уборку винограда, мы самозабвенно орали песни из «стиляжьего» репертуара. Одну из них, про лондонского стилягу, я помню до сих пор. Вот эти незабываемые перлы из шестидесятых прошлого века:

 Жил-был в Лондоне стиляга,
В узких брючках он ходил,
Жил в пещере, как собака,
Водку пил, табак курил.

Раз заставили стилягу
Трое суток танцевать,
А на третьи он свалился,
И собрался умирать.

 «Вы меня похороните
На могиле бедняков,
Через год туда придите
И сыграйте рок-н-ролл».

Год прошел, настало время –
Джаз на кладбище пришел,
Разложили инструменты
И сыграли рок-н ролл.

Вдруг мертвец пошевелился,
Носом крышку приподнял,
А потом он в пляс пустился,
На все кладбище орал:

«Мы идем по Уругваю.
Ночь – хоть выколи глаза,
Слышим крики попугаев
И гориллы голоса.

Денег нету – и не надо,
Деньги можно заменить.
Мы подходим к коммунизму,
В коммунизме будем жить.

Водки нету – и не надо,
Водку можно заменить,
Мы нагоним самогону,
Самогон мы будем пить.

Женщин нету – и не надо,
Женщин можно заменить,
Африканскую гориллу
Тоже можно полюбить.

Замечательная песня, не правда ли? Самое главное – очень содержательная и наполненная глубинным смыслом!

А как насчет гориллы? По-моему, очень здорово и восхитительно! И пели эту песню, в большинстве своем нецелованные мальчики.

Как все было весело и здорово – ласковое осеннее солнце, янтарные грозди винограда, разудалые стиляжьи песни и вся-вся жизнь, которая была впереди…».

Вот такие воспоминания из тех времен. А потом, когда прошли десятилетия, все эти страсти, как это и бывает, приобрели романтический ореол, который так характерно звучит в песне про Васю – стилягу из Москвы, в исполнении Валерия Сюткина:

Как там у Маркса? «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым!». Смех то смехом, но и слез то было не мало! И если бы только в связи со стилягами. Однако, послевоенные годы отметились еще одной борьбой – с проклятым буржуазным искусством, называемым «абстракционизм». Об этом безумном противостоянии, мы немного и коснемся в следующей главе.

Будущая, тридцать пятая глава, называется: «Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Книга «Глазами человека моего поколения» была издана в 1998 году издательством Агентство печати Новости. Кому интересно – рекомендуем почитать.

[3] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109.

[4] Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. – М.: Новое литературное обозрение. 2016. С. 381 — 382.

[5] Там же. С. 400 – 401.

[6] Автором слов «Последнего письма» является Вячеслав Бутусов. Впервые песня была исполнена группой «Наутилус Помпилиус» в 1985 году.

[7] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109 — 110.

[8] Здесь речь идет о напитке кока-кола.

[9] После долгого периода разрешений и согласований, фильм был снят и выпущен на экраны позднего СССР в 1983 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Семейство двадцать второе – Монтиевые, или о зарубежном кино 50-х годов…

Хочешь стать счастливым –

стань садовником!               

Китайская пословица

Монтиевые. Еще совсем недавно, мы не знали о существовании такого семейства. Но, примерно полгода назад, мы приобрели горшочек с красивым растением. Назывался цветок – левизия, и относился он к семейству Монтиевые, порядок – Гвоздичноцветные.

Как выяснилось нами позже, о существовании такого растения и такого семейства, не знал в прошлом веке и наш старый, добрый многотомник «Жизнь растений». Всезнающий Интернет утверждает, что левизия ранее относилась к семейству Портулаковые. Однако, наш уважаемый многотомник прошлого века, при описании этого семейства, про левизию не упоминает ни слова. Вот такая, таинственная особа, эта левизия, о которой несколько десятилетий назад, никто и не ведал. По крайней мере, в советской литературе.

В природе левизия встречается в западной части Северной Америки. Род назван в честь исследователя этого края М. Льюиса, нашедшего эти растения в 1806 году. В описаниях говорится, что растения обитают на довольно больших высотах (в зависимости от вида) — от 800 до 4000 метров над уровнем моря и предпочитают каменистые почвы.

В садовой классификации растения разделяют на две группы: с вечнозелеными листьями и с отмирающей на зиму надземной частью. Растения первой группы критичнее к влаге, более подвержены загниванию, но декоративнее, растения же второй группы – более неприхотливые.

Левизия, которую мы культивируем, как комнатное растение…

В садовой литературе левизии предлагают выращивать на альпийских горках. Однако, специалисты тут же обращают внимание на капризность этого растения — без дренажа они быстро выпреют от избытка влаги в почве, а в окружении пышных цветов будут неумолимо задавлены более сильными и мощными соседями.

В благоприятных же условиях левизии могут жить десятилетиями, известны и сорокалетние, и более почтенного возраста экземпляры. Честно говоря, мы еще окончательно не определились, что мы будем в дальнейшем делать с этой самой левизией. Мы ее приобретали для альпийской горки! Однако, возможно, мы будем культивировать ее, как комнатное растение.

Конечно, описание семейства Монтиевых, у нас получилось весьма и весьма кратким. Информации о нем крайне немного, да и фотографиями мы похвастаться не можем. Сколько не фотографируй наш единственный горшочек с разных ракурсов, содержательная сторона от этого, не улучшится.

Левизия, в Саду Евгения и Валентины…

Пожалуй, только время, может дать нам новую информацию об этом семействе!

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. Вновь о кино. Но теперь уже – о зарубежном, которое вдруг, после войны, заполонило экраны кинотеатров нашей страны.

Действительно, после Победы, требования к советской культуре становились все строже. Это относилось и к фильмам – идеологическая и моральная чистота которых, должна была соблюдаться неукоснительно. Страна начала беспощадно бороться с космополитами и костерила идеологически невыдержанную культуру США.

И на этом фоне, вдруг появились, так называемые «трофейные» фильмы. Мелодрамы, приключения, фантастику-экзотику, музкомедии, которые любой советский редакционный совет зарубил бы как «безыдейные», с восторгом смотрят миллионы советских зрителей.

В чем же причина? А дело в том, что расположенная под Потсдамом крупнейшая европейская кинокомпания UFA в Бабельсберге оказалась в советской зоне влияния. Кроме полной немецкой фильмотеки там хранилось много западных лент последних лет — в кинотеатрах они не шли, но их в своем кругу смотрело гитлеровское руководство.

Говорят, что соавторами идеи «трофейного проката» были министр кинематографии Большаков и глава Минфина Зверев. Ведь чуть ли не все мировое кино Советскому Союзу досталось даром. Если умело распорядиться этим активом, то затраты на субтитры или дубляж – будут мизерные, а кассовый сбор предполагался колоссальный!

И, совсем не прагматичный в вопросах идеологии, вождь соглашается выпустить буржуазную продукцию на советский экран.

Ну а с другой стороны – куда было деваться, если учесть, что водка и кинематограф составляли существенный источник поступления денег в государственную казну? Ведь после войны пришлось восстанавливать хозяйство, помогать Болгариям-Румыниям, финансировать создание ядерной бомбы и создавать ядерный щит державы.

В этих условиях до минимума было сокращено собственное кинопроизводство – на огромнейшую страну выпускался десяток лент в год, из которых жанровые, практически отсутствовали. Упор делался на фильмы, восхваляющие Сталина и о демократически мыслящих русских людях прошлого века.

Итак, решение о «низкопробных» фильмах было принято, и они хлынули на советский экран. Мы это прекрасно запомнили, ибо многие из них, явились картинами нашего послевоенного детства!

Обращались с этими лентами достаточно бесцеремонно. Самое начало фильма — где шло название, авторы и исполнители – элементарно отрезают. Вместо них следует монументальная заставка: «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома советской армии немецко-фашистских войск под Берлином в 1945 году».

Каждый житель СССР осуждал низкопробное западное кино. Затем, отложив журнал, он шел в кинотеатр, где с придыханием смотрел абсолютно идеологически невыдержанную «Девушку…». «Крокодил», № 04 – 1954 год.

Дублирование и выпуск в прокат этих фильмов продолжались, пожалуй, около пятнадцати лет. Особенно яркое впечатление в нашей детской памяти остались фильмы «Девушка моей мечты», «Тарзан» и «Серенада солнечной долины», о которых мы и расскажем в своем повествовании.

Первой, на экраны страны, вышла картина «Девушка моей мечты». Эта музыкальная комедия была одним из самых дорогих фильмов, снятых в нацистской Германии. Фильм, выпущенный на экран в конце 1944 года, когда Третьему рейху оставалось существовать чуть более полугода, был исключительно популярным, и, чтобы его посмотреть, выстраивались очереди, а то и случалась давка.

При этом фильм был абсолютно «невинным», не содержал в себе никакой нацистской пропаганды, что и позволило ему попасть в число «трофейных» фильмов, показанных в СССР после окончания войны.

Постер фильма
Немецкая афиша фильма «Девушка моей мечты», со знаменитой Марикой Рёкк, получившего огромный успех не только в Германии, но и среди жителей послевоенного Советского Союза…

Главная героиня, звезда варьете Юлия Кестер, скрываясь от поклонников, спектаклей и контрактов, случайно оказывается на глухом полустанке, где ведутся строительные работы. Здесь она знакомится с молодым инженером, который влюбляется в нее. Но все, к сожалению, меняется, когда он узнает о ее профессии.

Вот такой нехитрый сюжет. Сама картина снималась на одной из лучших европейских киностудий того времени – пражской «Баррандов-фильм».

Фильм «Die Frau meiner Traume» стал настоящим хитом советского кинопроката — этот фильм крутили во всех кинотеатрах страны.

Девушка моей мечты
Начальные кадры фильма, где знаменитая Марика Рёкк, играет даму, живущую в районе порта…

Фильм нравился Сталину, который, очевидно, понимал, что это именно то, что нужно советским людям. Да и никто не обращал внимания на немецкий язык – примитивных титров было более чем достаточно, дабы понять нехитрую канву сюжета.

Вдумайтесь — полстраны лежит в руинах, в числе погибших, только по официальным данным, числится более двадцати миллионов человек, в стране голодно (в 46-ом был неурожай), а на экране кинотеатров — прекрасная музыка, горные пейзажи, танцы, прекрасная Марика Рёкк…

В фильме — ни намека на войну — сладкая история про красотку-певунью и ее ухажеров. В каждом кадре лоснятся немецкие бюргеры. Кинодива Марика Рёкк без конца меняет наряды, напевая «In der Nacht ist der Mensch nicht gem alleine» — «По ночам никто не хочет быть один». Это ли не «чуждые нам картины их жизни и их нравов»?

Как только не резали эту сцену купания в бочке советские цензоры всех мастей…

Однако, народ-победитель на фрицевскую киносказку просто ломится. Старшеклассницы повторяют приговор героини незадачливому кавалеру: «вы глупы и теперь», а манера баварской красотки завязывать платок спереди, теперь всесоюзная мода.

Газеты пытаются было дать отпор: мол, дешевка! Ну а смысл? Ни публика своих вкусов не устыдится, ни создатели критику не учтут.

Областные прокатчики обычно режут купание Рёкк в бочке — там видны ее голые плечи, и часть феерического канкана с чечеткой на роскошной лестнице, когда платье поднято уже совсем. Слухи «самое-самое-то вырезали» сопровождают как этот фильм, так почти и все иностранные фильмы в дальнейшем.

«Девушка» была востребована в прокате, примерно до 1960 года. А потом, о ней стали потихоньку забывать. Да и советские киностудии уже утолили первичный голод на идеологически правильные фильмы про «комсомольцев-добровольцев».

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/f/f9/Devushka_moej_mechty_1944.jpg/240px-Devushka_moej_mechty_1944.jpg
По сюжету фильма, звезда эстрадных мюзиклов Юлия Кёстер, которую играет знаменитая Марика Рёкк, ссорится со своим импресарио, бросает театр и уезжает на поезде…

И вдруг, в начале семидесятых годов, к фильму приходит вторая популярность, благодаря тому что он упоминается в шестой серии киносериала «Семнадцать мгновений весны». Неподражаемый голос Ефима Захаровича Копеляна за кадром информирует зрителей о следующем:

«Эту картину, под названием «Девушка моей мечты» Штирлиц смотрел в шестой раз. Он ненавидел эту картину. Он уже не мог смотреть на Марику Рёкк и слушать эту музыку. Разумеется, такие вещи не принимаются во внимание. В этом кинотеатре он регулярно встречался с дипкурьером, по фамилии Свенсон. Дипкурьер Свенсон курсировал между Берлином и Стокгольмом…».

Мы, в процессе написания этого материала, несколько раз просмотрели вышеуказанный фрагмент, и посчитали необходимым, разместить его в нашей главе:

Любил ли этот фильм Штирлиц, не столь уж и важно. Но тот факт, что более трех минут экранного времени в знаменитом сериале, который посмотрели двести миллионов телезрителей в 1971 году, были посвящены фрагментам ленты «Девушка моей мечты», уже доказывает, что немецкий фильм за послевоенное десятилетие, был основательно утвержден в коллективном сознании советского гражданина.

И мы, послевоенные дети, полностью в этом убеждены.

Еще одно любопытное обстоятельство. Вероятно Штирлиц, не так бы презрительно смотрел на Марику, если бы знал, что видит филигранную игру своей КОЛЛЕГИ. Дело ведь в том, как выяснилось позднее, — оба они, работали на советскую разведку!

Марика Рёкк
Такой изображалась знаменитая кинодива и, по совместительству, советская разведчица Марика Рёкк на многочисленных открытках…

Как свидетельствуют рассекреченные документы из архива Федеральной разведывательной службы Германии, немецкая киноактриса и певица венгерского происхождения Марика Рёкк была советской разведчицей.

С 1940 года, она была частью агентурной сети, которая отвечала за передачу советским властям военной разведывательной информации высокой важности, следует из документов. Как отмечается в бумагах, Рёкк завербовал ее директор Хайнц Хоффмайстер, который на тот момент уже работал на СССР.

Пока остается неизвестным, какую именно роль в агентурной сети играла Рёкк и какую информацию она передавала в Москву. Ее муж, кинорежиссер Георг Якоби, также, вероятно, был завербован советскими спецслужбами.

Вот такая история, про фильм о Штирлице, где он смотрит фильм про Марику, не зная, кто есть кто, на самом деле…

Чарующий и вдохновляющий символ «Сладкой жизни» — легендарная Марика Рёкк…

А может быть, именно поэтому, Сталин и выпустил «Девушку…» на экраны Советского Союза? Уж он то, не мог не знать, кем на самом то деле, является эта «певичка» Марика Рёкк!

И еще. В тридцатой главе, наших записок, мы уже касались советских фильмов, нашего послевоенного детства. В числе прочих, мы вспоминали о фильме «Весна». Тогда мы не акцентировали ваше внимание на глубинную взаимосвязь кинопроизведений – немецкой «Девушки…» и советского фильма «Весна».

Вместе с тем, обратите внимание на то, что «Девушка…» появилась в Германии в самом конце войны. Это был дорогой фильм. И он отвечал всем канонам кинематографической моды тех лет.

И, буквально через несколько месяцев после окончания войны, руководитель «Мосфильма» Григорий Александров, принимает решение о создании достаточно дорогого киноп