ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…

В конце августа пурпуром Очиток

Оригинален, лечебен тот цветок.  

Шапками собрание бутонов          

До ярких розовых полУтонов.       

  Фалия Ахмадуллина

В предшествующих трех главах наших записок, ботаническая часть была представлена относительно уныло.

Мы рассказали об одной-единственной левизии из семейства Монтиевые. Мы описали чахлые листики гуннеры, недавно появившейся в нашем Саду. И упомянули никому не нужную паразитку — омелу.

В порядке оправдания скажем, что мы шли в точном соответствии с международной ботанической классификацией APGIII.[1] Соответственно, мы описывали растения, относящихся к ботаническим порядкам – Гвоздичноцветные, Гуннероцветные и Санталоцветные, группы «Базальные эвдикоты».

Пожалуй, дальше ботаническая жизнь пойдет веселее, ибо мы переходим к последнему порядку вышеуказанной группы – Камнеломкоцветные. Этот порядок интересен тем, что в него входят такие яркие, прекрасные семейства, как Багрянниковые, Толстянковые, Крыжовниковые, Пионовые и Камнеломковые.

Свое название данный порядок получил за способность его представителей селиться в расщелинах скал и на камнях. Большинство растений данного порядка являются великолепными украшения для любого сада. Они отличаются нежными листочками и красивыми цветами. Есть в этом порядке и большая группа кустарников, дающих вкусные съедобные плоды. Среди них привычные всем крыжовник и смородина.

Свое описание мы начнем с семейства Толстянковые, которые по латыни называются Crassulaceae. Характерный облик представителей семейства толстянковых отражен в названии семейства.

Слово crassus на латинском языке означает «толстый». Мясистые, сочные стебли и листья составляют примечательную черту этого семейства. Толстянковые, подобно кактусовым, относятся к экологической группе растений засушливых областей — суккулентам. В семейство входят более 39 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.

Семейство толстянковых делится на шесть подсемейств: очитковых, молодиловых, эчевериевых, котиледоновых, каланхоевых и толстянковых. В целом, в семейство входят более 30 родов и 1500 видов, распространенных очень широко, но главным образом в теплых и засушливых областях.[2]

Наиболее богата представителями толстянковых Африка, особенно Южная Африка, где представлено большинство видов таких крупных родов, как толстянка (более 300 видов), каланхоэ (около 200 видов). Богато представлены толстянковые также в сухих областях Америки, от юго-запада США до Мексики и Центральной Америки.

Но самый крупный род в семействе — очиток, насчитывающий, вероятно, до 600 видов, обитающих в основном в умеренной полосе в пределах северного полушария, преимущественно в Евразии.

Однако, к очитку мы вернемся позже. А начнем мы с самого, пожалуй, популярного растения данного семейства – так называемого «денежного дерева». Его также называют деревом счастья или обезьяним деревом. Правильное название этого растения — «толстянка овальная» или «крассула». Под всеми этими названиями кроется суккулентное растение, которое обожают цветоводы за то, что с ним легко обращаться.

Это самое денежное дерево очень популярно в России, поскольку существует устойчивое поверье, что это растение приносит в дом доход и удачу. А все это оттого, что листья этого деревца похожи на монетки.

Что касается потенциала толстянки по производству богатств, то это достаточно спорная тема. А вот с точки зрения декоративности – растение толстянка, безусловно, восхитительно.

По Фэн-шую считается, что это дерево, если его правильно расположить в квартире, поправит финансовое положение владельцев помещения. Для этого нужно поместить толстянку в светлой зоне богатства на южном или юго-восточном окне.

Богатство, по этой теории, накапливается в мясистых листьях деревца, а значит, чем больше листьев и лучше их состояние, тем богаче и удачней будут его владельцы. Округлые формы толстянки считаются источником положительной энергетики, которая нейтрализует все негативные и отрицательные слова и эмоции, тем самым гармонизируя атмосферу в доме.

Еще пара толстянок, которые мы выращиваем в Саду Евгения и Валентины…

И помните: китайская наука Фэн-шуй утверждает, что только выращенная своими руками, а не купленная на рынке, толстянка воистину становится по-настоящему «денежным деревом». А уж совсем будет здорово, если вы вырастите толстянку из украденного вами листочка, предварительно закопав в грунт горшочка, хоть какую-либо монету. Тут уж деньги потекут рекой, можете не сомневаться!

И еще один добрый совет: когда вас будет захлестывать радость от изобилия денег в вашем доме, то не вздумайте в приливе восторга употреблять в пищу или даже пробовать на вкус листья толстянки. Это достаточно опасно, поскольку в толстянке содержится очень высокий запас мышьяка.

Следующий род называется – Каланхоэ. Это достаточно популярный комнатный цветок.

Каланхоэ – очень популярное в народе растение. Наряду с его лечебными свойствами, он славится своими прекрасными цветами. Поэтому, он и украшает наш дом в станице Пятигорской.

«Комнатным женьшенем» и «деревом жизни» называют в народе каланхоэ дегремона за лечебные свойства сока. Отжав из мясистых листиков сок, можно, например, закапывать его в нос от насморка.

Родиной каланхоэ дегремона считают остров Мадагаскар. Человек распространил это растение очень широко, а в диком виде оно встречается в тропических зонах всех континентов.

Каланхоэ дегремона очень легко разводить. На его листьях появляется целый выводок маленьких растеньиц, уже с корешками. Опадая, они укореняются и быстро идут в рост. Так растение размножается даже без цветов и семян. В целом, это неприхотливое, весьма полезное и красивое растение, безусловно, по достоинству занимает свое место у многих на подоконнике.

Следующий род – Молодило. Его представителями являются молодило, эониум и монантес. Что касается молодила, то у него еще есть весьма популярное название – «каменная роза».

Молодило, оно же – «каменная роза», выращенное авторами книги в станице Пятигорской.

Это растение очень эффектно в групповых посадках, будь то ковровые композиции или бордюры. Каменная роза отлично гармонирует с камнями. Многочисленные сорта предоставляют столь широкую гамму окрасок розеток (зеленые, серебристые, желтоватые, розовые, бордовые, а некоторые сорта меняют цвет листьев в зависимости от сезона), что ими можно буквально «рисовать», создавая уникальные картины, радующие взгляд с ранней весны до поздней осени.

Достаточно популярным растением является молодило кровельное, как красиво цветущее растение. Раньше его применяли для покрытия глиняных крыш, отчего происходит его видовое название.[3]

В Саду Евгения и Валентины – 15 февраля 2020 года. Два дня назад, к утру, было минус семнадцать градусов. Однако, это очитникам нипочем, и настойчиво тянутся к предстоящей весне …

А теперь перейдем к главному герою нашей главы – роду, который называется Очитник. А еще его называют седумом, либо очитком. Однако, поскольку в международной ботанической классификации APGIII указан именно «Очитник», то этот термин мы и будем употреблять в дальнейшем.

Тот же очитник, что и приведен на предшествующем снимке, но спустя месяц – в середине марта …

Научное родовое название Очитника (Sedum) происходит, по одной версии, от латинского sedare усмирять (сочные листья действуют как болеутоляющее средство от ран). Есть даже миф о том, что сын Геракла Телефос вылечил седумом тяжелую рану, которую ему нанес копьем Ахилл.

Капли майского дождя на листьях очитника, растущего в Саду Евгения и Валентины. Фото сделано членом Союза дизайнеров России Лилией Горбач, при посещении нашего Сада.

По другой версии – от латинского sedereсидеть (многие виды распростёрты по земле).

Английский ботаник Г. Роули, специалист по суккулентным растениям, полагает другоеː от латинского sedo — буквально «я сижу» (о растениях, располагающихся на стенах и скалах).

Русское название рода Очитник заимствовано скорее всего из украинского языка и восходит к термину «очисток», поскольку растение применяется как лечебное очищающее средство.

Очитники, выращенные авторами книги в станице Пятигорской.

Некоторые русские народные названия видов очитника — скрипун, заячья трава, заячья капуста, грыжная трава, либо лихорадочная трава.

Чрезвычайно неприхотливые и выносливые, очитники способны выживать в самых «спартанских» условиях. Единственно, они не любят засилья злостных сорняков и застойной влаги. Обычно очитники не подкармливают, но сорта с необычной окраской листьев весьма отзывчивы на весенние органоминеральные подкормки.

Июльское половодье очитников в Саду Евгения и Валентины…

Размножают очитники делением куста и черенками, в том числе листовыми, при этом они на все сто процентов укореняются в почве даже без стимулирующих препаратов. Часто срезанные стебли с цветками, даже пока стоят в вазе, успевают дать корни.

Надо признаться – мы влюблены в очитники. Они очень декоративны, и в нашем Саду их достаточно много.

Посмотрите – как здорово смотрится очитник «Матрона», расположенный вдоль садовой дорожки в Саду Евгения и Валентины.

Самыми яркими и узнаваемыми представителями рода являются очитник видный родом из Восточной Азии и встречающийся в лесах Нечерноземья, очитник трехлистный, или заячья капуста. Чуть менее известный, но не менее эффектный, дальневосточный очитник бело-розовый.

Все три вида раскрываются с конца июня и до октября, составляют достойную компанию летним и осенним растениям. Высокорослым очитникам присущи мясистые, отмирающие на зиму стебли, которые венчают щитковидные соцветия с розовыми, пурпурно-красными, бежевыми или белыми цветками.

С участием этих видов, учеными-селекционерами создано множество разнообразных сортов, отличающихся высотой, окраской листьев и соцветий (от сизоватых с насыщенно-розовыми цветками до пурпурно-фиолетовых с бежевыми соцветиями).

Августовский период, когда зеленый наряд очитников начинает сменяться на багрово-красные оттенки…

В течение всего сезона декоративный вид очитников поддерживает эффектный листовой наряд. В начале лета – это округлый кустик с красивыми зелеными листьями, который гармонично вписывается в декоративнолистную компанию, к примеру, из спиреи японской, либо барбариса.

Вообще-то, говоря о зеленых листьях очитников, следует отметить, что большинство имеют выраженный в той или иной мере сизый налет, наиболее ясный на рассвете и практически исчезающий в закатных солнечных лучах. Во время бутонизации серовато-зеленые щитки очитника станут частью элегантной композиции из хвойных и хост.

Также хорошим вариантом является сочетание очитников с растениями с бежевыми, желтыми, серебристыми, темно-зелеными, малиновыми и сиренево-розовыми цветками. Если разместить рядом к ним астильбы, раноцветущие хризантемы, либо ясколку, то мы получим великолепное дизайнерское решение!

Посмотрите, как здорово смотрятся очитники в начале кубанского лета …

Что касается нашего Сада, то мы культивируем в нем очитник, который называется «Матрона». Он отличается особой декоративностью. Красноватые листья и стебли колоритно смотрятся на клумбах даже без цветения, создавая контраст с другими вечнозелеными многолетниками.

Мы на практике убедились, что этот сорт прост в выращивании и не требует много усилий по его обработке. Это растение может расти длительное время без пересадки. Взрослые кусты требуют обрезки и деления. Высокорослые кусты хорошо смотрятся в групповых посадках с более низкими почвопокровными сортами.

Мы высаживаем «Матрону» на нашей альпийской горке, вдоль дорожек, а также большими массивами. Этот сорт очитника хорошо смотрится с другими декоративными цветами и кустарниками. Сорт считается медоносом, привлекает пчел, шмелей, бабочек.

На практике, очитники являются весьма неприхотливым растением. Уход за ними – минимален. Лишь ранней весною надо уделить внимание этой культуре.

Обрамление одной из садовых дорожек в нашем Саду сделано тремя видами растений: вначале идет котовник, потом очитники, и затем возвышаются злаки либо хризантема …

Дело в том, что от предшествующего сезона, над маленькими зелеными бутонами, возвышаются сухие, отмершие стебли. Их не рекомендуется убирать осенью, дабы не повредить корневую систему. Однако этот сухостой следует как можно раньше убрать в начале сезона. Если мы затянем эту обработку, то повысим риск повреждения молодых побегов.

Это уже стало одной из традиций в раннем весеннем Саду Евгения и Валентины. Как только в третьей декаде февраля пригреет солнышко – мы берем секаторы, и в первую очередь наводим порядок среди очитников. Щедрой платой за это, будет буйное цветение и аккуратный, элегантный вид этих замечательных растений.

Еще один ракурс наших милых очитников, произрастающих в станице Пятигорской.

Среди травников, дикорастущий очитник считается весьма ценным лекарственным растением. У нас, на Кубани, таковым считается Очитник едкий (Sedum acre), растущий на каменистых почвах высокогорных массивов Фишт и Оштен. Здесь действующими лечебными веществами являются алкалоиды, дубильные вещества, гликозиды и аскорбиновая кислота.

Причем, это лекарство готовится в трех видах: это может быть сок из свежих стеблей, либо порошка из сухой травы или соответствующей настойки. Стебли очитника едкого широко использовали при инфицированных ранах, бородавках и мозолях.

Настои свежих, майских листьев используются травниками как тонизирующее, общеукрепляющее средство.[4]

Осенняя композиция очитников в Саду Евгения и Валентины…

А вот цитата из книги «Гастрит и язвенная болезнь», входящая в серию «Народный лекарь»: «Заячья капуста, или очиток большой, — лекарственное растение, известное своими регенерирующими свойствами. Содержит щавелевую, лимонную и яблочную кислоты. Заячья капуста – мощный биостимулятор, усиливающий процессы обмена и регенерации, оказывающий общетонизирующее и противовоспалительное действие.[5]

А теперь, вновь, перенесемся в далекие пятидесятые годы прошлого века, и немного поговорим о музыке тех лет, которая осталась в нашей памяти.

Ведь, на те или иные десятилетия прожитой жизни всегда накладываются сопутствующие им мелодии. Не зря ведь говорят: «Новые времена – новые песни!». Соответственно прошедшие годы – это ностальгия по звучавшей когда-то модной музыке.

Вспоминается любопытный эпизод. Всякий раз, когда по радио звучала песня, в исполнении Клавдии Шульженко, отец Евгения – Георгий Иванович, говорил: «Это певица нашей эпохи».

Произносилось это отчасти с гордостью, частично с грустью. Ибо военная эпоха постепенно уходила. В 1970 году, когда страна отмечала 25-летие Победы, Евгению было двадцать два, Георгию Ивановичу – пятьдесят шесть, а Клавдии Ивановне – шестьдесят четыре года, что было весьма немалым возрастом по меркам того времени.

Хотя, годом позже, ситуация изменилась. Говорят, что когда в 1971 году Леонид Брежнев совершил торжественный вояж на Малую Землю, то он увидел Шульженко, которая была в сопровождавшей его делегации.

«Ну, здравствуй, хохлушка!» — обратился генеральный секретарь к певице с оригинальным приветствием. И попросил спеть «Синий платочек», а слушая, утирал слезы. В том же году Клавдия Ивановна была наконец удостоена звания народной артистки, а позже получила орден Ленина. Ее стали включать в правительственные концерты и предоставлять лучшие залы.

И хотя Шульженко еще вспоминали, благодаря Леониду Ильичу, но со всех городских балконов хриплые ламповые магнитофоны на всю свою небольшую мощность, выдавали хриплые песни тридцатилетнего Владимира Высоцкого.

А из того далекого военного и послевоенного периода у нас в памяти наиболее отчетливо осталось два солиста: Марк Бернес[6] с его «Враги сожгли родную хату» и Клавдия Шульженко с ее знаменитым «Синим платочком».

Они были частью нашего детства. Давайте еще раз послушаем легендарную песню «Синий платочек» в исполнении легендарной Клавдии Ивановны Шульженко:

Слушая эту песню, мы задумались: певец эпохи – кто он, и как надолго он остается в народной памяти?

Кто наш певец? Лев Лещенко и Алла Пугачева? Практически они наши ровесники. И если Лев Лещенко запомнится своей песней «День Победы», то с чем войдет в историю наша Алла? Песнями «Айсберг в океане», «Эй вы там наверху», либо «Настоящий полковник»?

Хотя, есть очень трогающие душу песни, такие, как «Старинные часы», «Близкие люди» и, конечно, «Миллион алых роз».

Кто знает, кто знает…

На эти трудные вопросы ответит только неумолимое время.

Две легендарные певицы различных временных периодов – Клавдия Шульженко и Алла Пугачева…

Мы знаем лишь одно – «нашего» современника – Владимира Высоцкого нет уже почти сорок лет, а песни его столь же популярны, как и шестидесятые годы прошлого века. Будут ли через сорок лет с такой же любовью слушать Аллу Пугачеву? Время покажет…

Однако, вернемся в послевоенные времена. Наряду с официальными «Синий платочек», «Землянка» и «Летят перелетные птицы…», существовали популярные песни, находящихся «на грани фола».

И здесь особо хотелось бы вспомнить Александра Ивановича Фатьянова. Выходец из армейского ансамбля песни и пляски Александр Фатьянов свой первый шедевр сочинил в 1942 году 23-летним — «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат» на музыку Василия Соловьева-Седого.

Популярнейший поэт-песенник сороковых — пятидесятых годов прошлого века Алексей Иванович Фатьянов…

Одна за другой уйдут в народ его «На солнечной поляночке», «В городском саду играет духовой оркестр», «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», «На крылечке твоем», «Когда весна придет — не знаю».

В ладных фатьяновских стихах живут несоветские обороты «лютая битва с ворогом», «шальные соловьи», «письмо летучее» и «девичья горючая слеза». Ведь достаточно, похоже, звучали дореволюционные хиты из репертуара трактирных граммофонов.

После войны, вся страна некоторое время распевала чудесную, очень лиричную песню «Три года ты мне снилась» из кинофильма «Большая жизнь». Посмотрите, как она славно смотрится в исполнении талантливого певца Марка Бернеса. Вслушайтесь — сколько чувств и нежности звучит в этом произведении:

Однако, четвертого сентября 1946 года выходит постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) «О кинофильме «Большая жизнь», которое не оставляет камня на камне от этого произведения, сделанного в духе социалистического реализма. Досталось и невинной, очень лиричной песне. Вот как отзываются о ней в этом документе:

«Художественный уровень фильма также не выдерживает критики. Отдельные кадры фильма разбросаны и не связаны общей концепцией.

Для связи отдельных эпизодов в фильме служат многократные

выпивки, пошлые романсы, любовные похождения, ночные разглагольствования в постели. Введенные в фильм песни (композитор Н. Богословский, авторы текстов песен А. Фатьянов, В. Агатов) проникнуты кабацкой меланхолией и чужды советским людям. Все эти низкопробные приемы постановщиков, рассчитанные на самые разнокалиберные вкусы и особенно на вкусы отсталых людей, отодвигают на задний план основную тему фильма — восстановление Донбасса».

Вывод, как всегда, один: песня, которую распевает страна – проникнута кабацкой меланхолией и чужда советским людям.

Разумеется, после этого разгромного постановления фильм попал в опалу и на протяжении двенадцати лет, был запрещён к показу. Одновременно была запрещена и песня. Вновь вышел фильм на экраны лишь во время «хрущёвской оттепели».

После второго рождения фильма, песня прочно вошла в репертуар Бернеса и стала одной из его самых любимых. Как видите, произошла примерно такая же ситуация, как и с песней «Враги сожгли родную хату», о которой мы писали ранее. И в обоих случаях это произошло благодаря Марку Наумовичу Бернесу.

Примечательно, что особую популярность эта песня получила в исполнении популярнейшего югославского певца Джордже Марьяновича в шестидесятые годы прошлого века. Тогда выросло новое поколение, для которого Марьянович как бы заново открыл эту замечательную песню, покорил своим проникновенным исполнением. Молодежь тех лет была влюблена и в Джордже Марьяновича, и в это душевное исполнение.

Алексей Фатьянов и Василий Соловьев-Седой в студии всесоюзного радио в 1942 году …

Однако вернемся к Алексею Фатьянову. Неприятности преследуют его постоянно. Когда знаменитого советского композитора Соловьева-Седого в очередной раз выдвинут на Сталинскую премию за свои песни, среди которых значилась фатьяновская «Давно мы дома не были», то автор стихов при выдвижении даже не будет упомянут.

Критика ругает «пустые слова» куплетов к фильму «Небесный тихоход», хоть строчки Фатьянова из них «Первым делом, первым делом — самолеты! Ну а девушки? А девушки — потом!» сразу становятся фольклором.

А еще на лучшего песенника сыплются дисциплинарные взыскания — даже по писательским меркам он чересчур много пьет. Прочного официального признания Фатьянов при жизни так и не заслужит: издав лишь одну книгу, умрет сорокалетним.[7]

А еще, в пятидесятые годы прошлого века, была очень популярной «Крутится, вертится шар голубой». Конечно, советский зритель был знаком с этим шлягером уже более двадцати лет. Впервые песня прозвучала в фильме «Юность Максима» в 1934 году, где ее исполнил популярнейший актер Борис Чирков.

Однако, после войны, новых фильмов в свет выпускалось чрезвычайно мало, и мы видели этого Максима по несколько раз в году. Мелодия песенки была весьма «прилипчивой», и ее многие напевали по поводу и без повода:

Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой,
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.
Где эта улица, где этот дом,
Где эта барышня, что я влюблен,
Вот эта улица, вот этот дом,
Вот эта барышня, что я влюблен.[8]

Тогда, в пятидесятые, мы никогда не задавались вопросом – откуда появилась эта песня и кто ее написал. И лишь при написании данной главы, мы узнали, что корни этой песни уходят к русскому романсу середины девятнадцатого века!

Говорят, что во время Великой Отечественной войны получили распространение различные версии песни. В частности, стала широко известна версия Михаила Исаковского. Борис Чирков спел песню в одной из новелл боевого киносборника «Победа за нами». Сборник открывался заключительной сценой из фильма «Выборгская сторона», когда герой Чиркова обращался с прощальным приветом к своим зрителям.

Однако в военном сборнике Чирков вместо того, чтобы сказать: «До свидания!», произносит «Товарищи!» и начинает разговор со зрителями. В финале эпизода актер поет песню, начинавшуюся словами:

Десять винтовок на весь батальон,
В каждой винтовке — последний патрон.
В рваных шинелях, в дырявых лаптях,
Били мы немца на разных путях…

В интернете вы можете также увидеть множество вариантов этой песни. Однако, мы выбрали именно тот видеоряд, где показаны кадры из кинотрилогии тридцатых годов прошлого века, где Максим бесстрашно борется за победу рабочего класса в предстоящей социалистической революции:

Еще вспоминается популярная певица того времени — Изабелла Юрьева, главная советская исполнительница «жестоких» романсов:

Мне сегодня так больно,
Слезы взор мой туманят.
Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Сердце вновь встрепенулось,
Так тревожно забилось,
Все былое проснулось –
Если можешь, прости!

Припев:
Мой нежный друг, —
Часто слезы роняю
И с тоской вспоминаю
Дни прошедшей любви.
Я жду тебя, как прежде,
Ну не будь таким жестоким.
Мой нежный друг,
Если можешь, прости!
Знаменитая исполнительница «жестоких» романсов Изабелла Даниловна Юрьева…

Под названием «Если можешь, прости» и с припевом «Мой нежный друг, часто слезы роняю» эту исповедь безутешной страдалицы знала вся страна. Послушайте эту супержалистную песню в исполнении легендарной Изабеллы:

Композитор Борис Фомин, автор «Только раз бывает в жизни встреча» и «Дорогой длинною», создал для Юрьевой самый быстрый свой опус. При нехватке героев во времена культа одной личности возникнет несколько песен про нарицательные имена собственные — «Эх, Андрюша», «Мишка». Из них «Саша» — самая игривая:

Сашка-сорванец,
Голубоглазый удалец.
Веселый друг моих забав,
Вообще, чудесный, славный парень.
Саша, ты помнишь наши встречи
В Приморском парке, на берегу?

С этим репертуаром Юрьева успешно гастролирует после войны по всему Советскому Окончательно уйдет со сцены в 1965-м, проживет более ста лет, а в 1993 году на вечере в свою честь еще споет романс Фомина «Мы только знакомы — как странно».[9]

После войны, примерно в пятидесятых годах, возникает подпольный рынок звукозаписи. Появляются так называемые пластинки «на костях». И как следствие — распространение запрещенной музыки впервые стало в СССР идеологической проблемой.

Среди трофейного барахла в Советский Союз каким-то образом проникают аппараты звукозаписи — немецкие Telefunken. Да и наши умельцы, глядя на немецкие аппараты, собирают и свои — самодельные.

Для гибких пластинок годится почти любая жесткая пленка, самый доступный носитель — рентгеновские снимки, отсюда входящие в историю названия «на ребрах» или «на костях». С чьих-то грудных клеток тысячи и тысячи патефонов поют жестокие романсы, знойные танго, блатной и лагерный фольклор, одесские куплеты вроде «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» и прочую безыдейщину.

Простите, вы говорите, что не знаете такой песни? Странно, очень странно. Весь Советский Союз распевал ее, а вы не знаете. Это как-то удивительно. Тогда, жалеючи вас, напомним несколько куплетов из этого знаменитого шлягера:

Ужасно шумно в доме Шнеерзона,
Из окон прямо дым идет,
Там женят сына Соломона,
Который служит в «Капремонт».

Невеста же – курьерша с финотдела
Сегодня разоделась в пух и прах:
Фату мешковую надела
И деревяшки на ногах.

Припев:
Азохтер мы на Жмеринку поедем,
Азохтер дорэ гиба чемодан.
И через девять дней туда приедем,
И будем кушать жаренный баран.

А разменяйте мине сорок миллионов
Купите мне билеты на Бердич!
Мы будем ехать в мягкие вагоны,
И будем кушать жаренную дичь.

И вот на стол подали три графина:
Один – себе с лимонной кислотой,
Второй с раствором сахарина,
А третий сам-себе пустой.

И так далее, и так далее. Эта песня имеет десяток куплетов и множество самых различных вариантов.

А собственно, откуда эта песня появилась? А написал ее в 1920 году некто Мирон Эммануилович Ямпольский. Вот как пишет о нем знаменитый Константин Паустовский:

«Жил в Одессе… талантливый поэт, знаток местного фольклора Мирон Ямпольский. Самой известной песенкой Ямпольского была, конечно, «Свадьба Шнеерзона» … Она обошла весь юг… Песенку о свадьбе Шнеерзона… мог написать только природный одессит…».

Мирон Эммануилович Ямпольский — автор запрещенной одесской песни «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

Из эссе Александра Розенбаума о поэте Ямпольском: «Он был интеллигентным человеком с высшим образованием, состоял в Литературно-артистическом Обществе, Союзе драматических и музыкальных писателей и в повседневной жизни не изъяснялся на языке своей песни «Свадьба Шнеерзона».

Но он прекрасно знал быт, обычаи, нравы, привычки, жаргон, фольклор одесского обывателя и, к тому же, в начале 1920-х заведовал городским карточным бюро. А уж там перед ним проходила «вся Одесса».

Одесса, измученная революцией, гражданской войной, интервенцией, национализацией, мобилизацией, контрибуцией, реквизицией, декретами, уплотнениями, облавами, обысками, арестами, налетами, митингами и собраниями, голодом и холодом, безжалостно, что называется по живому, разодранная на «работающих», «неработающих», «совслужащих», «не совслужащих», «трудовой элемент», «нетрудовой элемент»…

Вот такие времена и такие песни…

Как бы то ни было, когда 1 апреля 1999 года в Городском саду Одессы открывали памятник в честь бронзового стула — одного из двенадцати, разыскивавшихся Остапом Бендером, то по окончании церемонии, выступлений официальных и не очень официальных лиц вроде Михаила Михайловича Жванецкого, из специально установленного по такому случаю динамика вовсю грянула именно «Свадьба Шнеерзона».

Памятник двенадцатому стулу в Одессе, открытие которого 01 апреля 1999 года, сопровождалось знаменитыми куплетами «Ужасно шумно в доме Шнеерзона» …

А еще во времена нашего детства и юности, мы частенько слышали игривую песню, где звучало странное слово «кукарача».

Вроде бы испанский оригинал — фольклор времен мексиканской революции и гражданской войны 1910-х годов. Содержание песенки сатирическое: cucaracha — «таракан» — народное прозвище солдата правительственных войск.

Но советской эстраде нет дела до происхождения куплетов. Русских текстов будет несколько, все — от лица красотки-кокетки. Один из вариантов, звучит следующим образом:

Мы на днях купили дачу, был на даче чемодан.
И достался нам в придачу заграничный таракан.
Только ставим мы пластинку и заводим патефон
В желтых кожаных ботинках по пластинке скачет он.

«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.

Мама бьет по сковородке, пляшет бабушка канкан.
А от папиной чечетки дом трясется как вулкан.
Вся семья поет и скачет вот уже недели две,
Завелись от кукарачи тараканы в голове.
Купили дачу, а где в придачу мы купили чемодан.
А с чемоданом по океанам к нам приехал таракан.

«Я кукарача, я кукарача» — заграничный таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
«Я кукарача, я кукарача» — распевает таракан.
«Я кукарача, я кукарача» — таракан американ.
Крокодил, № 16, 1964 год.

В другом случае, некая красотка изливает свою обиду:

Я с досады чуть не плачу,
У меня в груди вулкан:
Он сказал мне «Кукарача» —
Это значит таракан!
За кукарачу, за кукарачу
Я отомщу.
Я не заплачу, нет не заплачу,
Но обиды не прощу!

И так далее и тому подобное, на протяжении всей песни. Но важнее припевы, в которых прелестница, принимая прозвище, собирается взять реванш:

Я кукарача, Я кукарача!
Мне ли быть одной?
Но я не плачу, нет, я не плачу,
Все равно ты будешь мой!

Из la cucaracha, la cucaracha ничего по-русски, кроме «я кукарача, я кукарача», не выходит, рефрен неизменен во всех версиях. Запись Новиковой выпустят на пластинке, и фокстрот «Кукарача» — танцевальный суперхит любой вечеринки.

Знаменитая актриса Московского театра оперетты Клавдия Михайловна Новикова — исполнительница не менее знаменитой «Кукарачи» …

Иноземное словечко запомнится одним из паролей десятилетия. Советский классик Нодар Думбадзе позже напишет про Тбилиси повесть «Кукарача» — такое прозвище носил очень смуглый местный милиционер. По книге поставят спектакль и снимут фильм.

А еще очень популярной была песня «Эй Стамбул, Стамбул, Константинополь!». Именно так она звучала в просторечье.

Вместе с тем, правильный перевод названия песни, звучит, как «Стамбул (а не Константинополь)». Песня была написана в 1953 году. Автором текста был Джимми Кеннеди, а музыка написана Натом Симоном.

Тогда, в 50 – 60 годах прошлого века, мы бездумно напевали ритмическую мелодию, не особо задумываясь о коллизиях, связанных с переименованиями городов. И, уже при написании данной главы, мы задались вопросом – а в связи с чем возникла эта песенка?

Начнем с того, что каждый относительно грамотный человек знает два непреложных факта:

— Император Константин перенес сюда столицу Римской Империи, и дал городу свое имя, назвав его Константинополем. И произошло это в четвертом веке нашей эры;

— Через более чем тысячу лет османские армии захватили его, и превратили в столицу исламского мира. Заодно изменили название, и он превратился в Стамбул, что произошло в пятнадцатом веке нашей эры;

Так думали и мы, и оказались неправы. Хотя, действительно, город менял свои имена неоднократно. Вот краткая история множества имен многострадального Стамбула:

В 667 году до нашей эры город основан под именем Византий — есть предположения, что назвали его так в честь греческого царя Византа.

В 74 году нашей эры город Византий стал частью Римской Империи. Однако, его имя при этом не изменилось.

В 193 году император Септимий Север решает переименовать город в честь своего сына Антония. На девятнадцать лет Византий стал Августой Антониной, потом имя поменяли назад.

В 330 году Константин провозглашает Византий столицей империи, и издаёт указ о переименовании города в Новый Рим. Правда это имя никому не понравилось, и жители продолжали называть город Византием. На этот момент городу уже было почти тысяча лет.

За время своего правления Константин усиленно перестраивал город, увеличил его размеры в несколько раз, и в общем изменил облик до неузнаваемости. За это в народе Византий стали называть городом Константина.

Но лишь при правлении Феодосия II, около ста лет спустя, город впервые называют Константинополем в официальных документах — настолько не нравилось никому название «Новый Рим». В итоге это имя на века закрепилось за византийской столицей.

В 1453 году султан Мехмед II завоевал Константинополь после длительной осады. Это положило конец Византийской Империи, и дало начало Османской. Новые хозяева стали называть город по-новому: Константиние. Впрочем, в переводе это значит абсолютно то же, что и по-гречески — Город Константина. Иностранцы при этом как называли его Константинополем, так и продолжили.

Штурм Константинополя войсками султана Мехмеда Второго в 1453 году …

К нашему удивлению, оказалось, что город так и назывался Константинополем на протяжении всей истории Османской Империи. Лишь после появления Турецкой Республики в 1923 году, его сочли нужным переименовать. Правительство Ататюрка настоятельно просило всех иностранцев называть город новым именем: Istanbul. (По-русски город стали называть Стамбулом.)

Откуда же взялось такое название? Снова сюрприз: это вовсе не турецкое слово, как нам казалось. На протяжении веков, местные жители, говоря о центральной части города, называли его по-гречески «истемболис». Что значит попросту «Город», или, в современном понимании – «даунтаун».

Выходит, что молодое правительство турецких националистов использовало для своей столицы греческое название, в то время, когда активно боролись с соседями-греками за территорию. Как бы то ни было, 28 марта 1930 года, по указу Мустафы Кемаля Ататюрка, Константинополь был переименован в Стамбул.

Открытка 1905 года. Здесь сам город указан, как Константинополь. Также показан вид на два его района – Галату и Стамбул, то есть центр города…

Поэтому, знаменитый бельгийский сыщик Эркюль Пуаро в знаменитом романе Агаты Кристи «Убийство в «Восточном экспрессе», вышедшем в свет в 1934 году, отправляется на поезде уже из Стамбула, а не из Константинополя:

«- Вы можете купить билет в спальный вагон?

— Разумеется месье. Вы хотите ехать первым классом или вторым?

— Первым.

— Отлично. Куда едет месье?

— В Лондон.

— Хорошо месье. Я возьму вам билет до Лондона и закажу место в спальном вагоне Стамбул – Кале».[10]

А почему песня появилась именно в 1953 году? Вероятно, это был шутливый отклик на нешуточные дискуссии по поводу пятисотлетия сдачи (или взятия) города. Отмечать или не отмечать это событие? И если отмечать, то как? Ибо Стамбул – Константинополь был таким цивилизационным разломом, что промелькнувшие пятьсот лет, ничуть не сгладили остроту события.

Лауреат Нобелевской премии по литературе за «поиск души своего меланхолического города» Орхан Памук, пишет следующее:

«По тому, как люди называют некоторые события, можно понять. Где мы находимся – на Западе или на Востоке. 29 мая 1453 года для Западного мира произошло падение Константинополя, а для Восточного – взятие Стамбула. Когда моя жена, учившаяся в Колумбийском университете Нью-Йорка, однажды употребила в одной своей работе слово «взятие», профессор-американец обвинил ее в национализме. На самом же деле она употребила это слово просто потому, что так ее научили в турецком лицее».[11]

Если, после Анталии, вы планируете посетить Стамбул, то в качестве своеобразного путеводителя, рекомендуем почитать эту замечательную книгу …

После всех этих исторических изысков, вернемся к знаменитой песне. В ней комично обращаются к этому официальному переименованию города Константинополя в Стамбул.

Уж если американцы переименовали Нью-Амстердам в Нью-Йорк, говорится в песне, то почему же, подобную затею нельзя сделать и туркам? Дословный перевод этой песни звучит следующим образом:

Стамбул был Константинополем,
Теперь это Стамбул, а не Константинополь,
Давно уже нет Константинополя,
Теперь он – радость Турции
В лунную ночь.

Все девчонки Константинополя
Живут в Стамбуле, а не в Константинополе,
Так что, если ты назначил свидание
В Константинополе,
Она будет ждать в Стамбуле.

Даже старый Нью-Йорк
Когда-то был Нью-Амстердамом.
Не могу сказать, почему поменяли название,
Просто людям так больше понравилось…

Забери же меня обратно в Константинополь.
Нет, не вернуться в Константинополь,
Давно уже нет Константинополя.
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается кроме турок.

Вот как звучит эта песня в исполнении англоязычных артистов:

Существует много вариаций этой песни, с разным ритмом и различными напевами. Однако, в нашей памяти сохранился вот такой текст:

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Небо – как Черное море,
Растеклись звезды в Босфоре,
Ночь повисла на минаретах,
Пальцы жжет сталь пистолета.
Ночь темна, а на рассвете
Встреча у старой мечети.
Между пальм – тени и шепот,
Может, там турецкие копы.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Порт залит синим туманом
Вкуса кофе и марихуаны,
Веет бриз с привкусом риска,
Горло жжет жажда и виски.
Узких улиц мрак паутиний
Завлекает вглубь Византии,
За спиною крики и топот,
Кто тебя потом будет штопать?

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Колыхнет волны эфира
Залп галеры «Айя-София»,
И восход хлынет потопом
По мосту прямо в Европу.

Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул – Константинополь,
Истамбул.

Вот как звучит эта популярнейшая песня на русском языке:

Как бы то ни было, какой бы текст не звучал, далекий Стамбул звучал для нас, как нечто экзотическое и иррациональное. Мы четко знали, что никогда в жизни не увидим этот капиталистический город, как бы он там не назывался – хоть Стамбул, хоть Константинополь. Более того, мы с детства твердо запомнили крылатую фразу: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна».[12]

Нам и в голову не могло прийти, что наступит такое время, когда миллионы наших сограждан будут ежегодно мчаться в Анталию – на берег неведомого нам когда-то Средиземного моря. Часть из этих людей, также пожелают увидеть один из крупнейших городов мира, не особо вникая в то, когда он назывался Константинополем, а когда Стамбулом…

Тут уж не до истории с географией.

А еще, огромную популярность, в конце пятидесятых годов прошлого века, приобрел дуэт сестер Берри.

А получилось так, что благодаря хрущевской «оттепели», в Москве, в 1959 году, открылась американская выставка. Именно в те самые времена сестры Берри приехали в Москву и участвовали в концерте в порядке «культурного обмена» в Зеленом театре парка имени Горького. Скорее всего, организаторы этих концертов даже не подозревали, что дуэт сестер пел еврейские песни.

В Россию вернулась песня «Бублички». Певиц долго не отпускали, а когда они, тронутые приемом, как бы чуть смущаясь, объявили дуэтом в микрофон «Отчи чьорные», зал вскочил и заревел от восторга. Первый куплет певицы исполнили на русском языке. Зрители долго не отпускали певиц и даже после окончания концерта. Разумеется, билеты на эти концерты достать было невозможно, а молва о сестрах, поющих еврейские песни, разнеслась по всей стране.

Уже само словосочетание «Сестры Берри» напоминает нам нашу юность. Впервые мы услышал их звонкие голоса, вскоре после появления в СССР первых магнитофонов.

Именно эта страница истории технического прогресса ознаменовала собою тот факт, что на территории одной шестой части суши, отгороженной от всего мира плотным звуконепроницаемым занавесом, зазвучала музыка «оттуда».

Такими остались в наших юношеских воспоминаниях знаменитые сестры Клэр и Мерны Берри…

Разумеется, пути проникновения музыки «оттуда» на необъятные просторы нашей социалистической Родины были тогда под пристальным вниманием соответствующих органов (представители которых тем не менее с удовольствием слушали редкие заграничные пластинки, конфискованные у арестованных «врагов народа»). Естественно, что среди многих «вражеских» исполнителей сестры Берри – две еврейки, да еще из Америки! – были на особом счету.

Доставать заграничные пластинки было делом непростым и недешевым. Однако этот ручеек все же протекал сквозь границы. А появившиеся магнитофоны превратили этот ручей в широкую реку. Ведь переписывать друг у друга на магнитную пленку — стало в интеллигентской среде привычным хобби, и даже святым делом.

Особо модной песней, в исполнении сестер, считалась знаменитая «Бай мир бисту шейн» («Для меня ты красива»). Мелодия этой песни была написана американским еврейским композитором Шолом Секунда на слова Джейкоба Джейкобса в 1932 году для мюзикла «Можно было бы жить, да не дают».

Вот эта знаменитая песня, знаменитых сестер Берри, которая хрипло звучала после пятнадцатой перезаписи, из лампового магнитофона советской эпохи:

Популярность мелодии образца 1932 года, сравнительно скоро дошла и до Советского Союза. В 1940 году под названием «Моя красавица» её записал в инструментальном виде ленинградский джаз-оркестр под управлением Якова Скоморовского. Вскоре, на данный мотив появились и пародийный текст, называемый «Красавица моя красива, как свинья». Вот его содержание:

Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.

Моя красавица
Мне очень нравится,
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.
У ней походочка,
Как в море лодочка,
Такая ровная, как от вина.
А захохочет вдруг –
Запляшет все вокруг,
Особенно когда она пьяна.

Не попадайся ей,
Беги от ней скорей,
Идет и лыбится, как тот верблюд.
Обнимет лишь слегка,
Все кости как труха
Посыплются, но я ее люблю.

На ту же мелодию был написан совершенно дурацкий текст про старушку, переходящую дорогу. Несмотря на его нелепое содержание, этот перл имел ошеломляющий успех. И мы помним, как школьники распевали песню, далекую от канонов социалистического реализма:

Старушка не спеша
Дорожку перешла,
Ее остановил милицанер:
«Товарищ бабушка, меня не слушали,
Закон нарушили, платите штраф!»
— Ах, что вы, что вы, что вы!
Я так спешу домой,
Сегодня у Абраши выходной!
Несу в корзиночке
Кусочек булочки,
Кусочек курочки,
И пирожок!
Я никому не дам,
Все скушает Абрам,
И станет, как надутый барабан!

Широко известна еще одна «народная» песня на ту же мелодию — «В кейптаунском порту». Написал ее в 1940 году ученик 9 класса 242-й ленинградской школы Павел Гандельман.

Впоследствии, Гандельман вспоминал: «Всюду звучали шлягеры на подобные темы: «Девушка из маленькой таверны», «В таинственном шумном Сайгоне» и тому подобное. Они возникали ниоткуда, никто не знал их авторов, но пели их все. И мне захотелось сочинить что-то подобное, такую сокрушительно-кровавую песню на популярный мотив». Безусловно, многие знают эту восьмидесятилетней давности песню, которая начинается так:

В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жанетта» поправляла такелаж.
Но, прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.

Идут, сутулятся, по темным улицам,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.

И так далее. Разумеется, читатель знает о безрадостной судьбе «четырнадцати французских моряков», которые по пьянке сложили свои головы в портовой таверне.

На наш взгляд, женская группа хора Турецкого очень удачно совместила все эти «народные» песни в духе «Бай мир бисту шейн» в одном клипе. Посмотрите этот видеосюжет и порадуйтесь этой незатейливой жизнерадостной мелодии:

Итак, знаменитая «Бай мир бисту шейн» во всех своих интерпретациях звучала из дребезжащих магнитофонов на всех необъятных просторах советского Союза – в каждой кухне и с каждого балкона. Однако, на протяжении тридцати одного года, после триумфального выступления в московском Зеленом театре, не одной пластинки с песнями сестер Берри, в СССР выпущено не было!

В нашей коллекции имеется диск с песнями Клэр и Мерны Берри, выпущенный в 1990 году. Казалось, это было недавно, а ведь уже пролетело ТРИДЦАТЬ лет …

И лишь за год до развала Союза, в 1990 году, всесоюзная фирма «Мелодия» осмелилась выпустить диск с песнями знаменитых Клэр и Мерны Берри. Что интересно — рассказывая об исполнителях, автор текста (он же редактор издания) Глеб Скороходов умудрился ни разу и нигде в тексте не упомянуть того факта, что те, кого он впервые официально представляет на пластинке, известны во всем мире исключительно как еврейские певицы и поют они в основном не английские, а еврейские песни и притом… на еврейском языке.

И еще. Рассматривая технические реквизиты на конверте этой пластинки, можно найти весьма странную запись, которая гласит: «При подготовке программы были использованы записи из коллекций Виталия Гольданского и Ивана Августовского, которым студия выражает благодарность». Также имеется короткая сноска – «Переписи с пластинок 1960-х гг.».

Что же сие означает? А означает лишь то, что у огромного всесоюзного монстра не нашлось ни одного качественного диска, дабы сделать хорошую запись! И, поэтому, пришлось обращаться к каким-то сомнительным коллекционерам, которые тридцать лет назад, совершали антисоветские поступки, приобретая контрабандным путем, в обход советского закона, пластинки весьма сомнительного содержания.

Оборотная сторона конверта для пластинки Клэр и Мерны Берри, где рассказывается об их выступлении в Зеленом Театре Москвы, в 1959 году …

Вероятно, испытывая чувство некой досады, фирма «Мелодия» так и не решилась поместить в альбом, коронную песню, являющуюся визитной карточкой Клэр и Мерны Берри – знаменитую «Бай мир бисту шейн».

Вот такие были времена и такие были песни…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать седьмой главы, то она будет посвящена одному из «королевских» растений – пиону, и называется: «Семейство двадцать шестое – Пионовые, или про послевоенную еду…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в октябре 2009 году, в Ботаническом журнале Лондонского Линнеевского общества.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 163.

[3] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство толстянковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 166.

[4] Харакоз М.Ф. Лекарственные растения Краснодарского края и их использование. – Краснодарское книжное издательство. 1974. С. 97.

[5] Гастрит и язвенная болезнь. Составитель. – Феникс. 2019. С. 34.

[6] О творчестве Марка Наумовича Бернеса и его знаменитой песне «Враги сожгли родную хату» мы относительно подробно писали в восемнадцатой главе наших записок «Кувшинковые, или о запрещенной песне про боевую медаль…».

[7] Русский советский поэт, участник Великой Отечественной войны, автор многих популярнейших песен, скончался в ноябре 1959 года. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Гроб с телом от ворот несли на руках простые люди, меняя друг друга. По воспоминаниям очевидцев, со времени похорон писателя Максима Горького такого стечения народа в Москве не было.

[8] Многие утверждают, что над головой кружился все-таки шарф, а не шар. Его легче представить кружащимся над головой, чем абстрактный шар, а то мы в своем далеком детстве и вовсе рисовал его если не голубой планетой Земля, то уж глобусом точно!

[9] Изабелла Даниловна родилась в августе 1899 года в Ростове-на-Дону и умерла в январе 2000 года в Москве.

[10] Кристи Агата. Романы. Убийство в «Восточном экспрессе». – Правда. 1991. С. 184.

[11] Памук Орхан. Стамбул. Город воспоминаний. – М.; Колибри. 2015. Стр. 194 — 195.

[12] Здесь приведена часть текста поэта Михаила Исаковского из песни «Летят перелетные птицы» (композитор – Матвей Блантер), вышедшей в свет в 1948 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…

Вечнозеленая омела              
Зимой и летом зеленела,       
И так живет она без срока     
За счет живительного сока,  
Что дуб из почвы добывает…
Такое средь людей бывает.    

Михаил Шилов

Согласно ботанической классификации APGII[1], вслед за порядком Гуннероцветные, следует порядок Санталоцветные. В указанном порядке находятся такие семейства, как Аптандровые, Эремолелисовые, Ремнецветниковые, Мизодендровые, Октокнемовые, Олаксовые, Опилиевые, Санталовые и Омеловые. Все семейства достаточно экзотические, за исключением, пожалуй, последнего. Да и то, с оглядкой.

Не скроем, мы долго думали – включать ли растение под названием «Омела» из семейства Омеловые в наши записи. Выращиваем ли мы это растение? Конечно нет! Испытываем ли мы положительные чувства, глядя на него? Пожалуй, нет!

Однако, это растение объективно существует в нашем саду, бесцеремонно располагаясь на некоторых наших деревьях! Бороться с омелой очень трудно, поскольку, как правило, она забирается на огромную высоту и к ней чрезвычайно трудно подобраться.

С точки зрения эстетики и цветоводства — это семейство мало чем примечательно и даже вызывает негативную реакцию. Наверняка, многие в повседневной практике, часто видели одно странное растение, в виде сообщества шаров, на ветвях некоторых деревьев, и задавались вопросом – а что же это такое?

Особенно отчетливо шары омелы, расположившиеся на тополе в Саду Евгения и Валентины, видны зимою…

Если это не воронье гнездо, то наверняка это омела белая. Присмотритесь, если скопление зеленоватого цвета – точно омела. В народе этому растению дали очень меткое название – «ведьмина метла».

Интересно то, что омела является вечнозеленым растением и не меняет цвет ни зимою, ни летом. Присосавшись к ветвям дерева-хозяина, этот паразит пьет из него соки. Правда, имея зеленые фотосинтезирующие листья, омела способна самостоятельно выработать часть питательных веществ, так что, строго говоря, она является лишь полупаразитом.

Наш любимый многотомник «Жизнь растений» утверждает, что «в нашей стране два вида омелы: омела белая в средней и южной полосе СССР и на Кавказе и омела окрашенная – на Дальнем Востоке».[2]

На календаре – начало апреля месяца, поэтому, в отсутствии листвы на серебристом тополе, растущем в станице Пятигорской, отчетливо видны зеленоватые кусты полупаразита омелы белой.

Поэтому, если вы где-либо увидите шар омелы, то знайте, что это омела белая, и ничто другое.

Омела никогда не касается земли и не знает, что такое почва. Чаще всего жертвами паразита становятся такие деревья как клен, ива, липа, каштан, осина и тополь. Мягкая кора эти пород, при попадании на нее семян омелы, позволяет ее корневой системе без трудностей завоевать растение, постепенно проникая все глубже в древесину.

Корень паразита со временем постепенно разветвляется и образует на «хозяине» систему тянущих соки отростков. Иногда омела поселяется на ветвях плодовых деревьев, к примеру, на яблоне и груше и даже была замечена на некоторых хвойных породах.

Заканчивается декабрь месяц. Тополь сбросил все свои листья и на дереве стали отчетливо видны шары омелы…

Весной, обычно одновременно с цветением дерева-хозяина, также зацветает мелкими зеленоватыми цветками и омела. Ее опыляют мухи или ветер, и вскоре завязываются плоды – желто-зеленые полупрозрачные ягоды.

Их склевывают птицы, а потом, очищая клювы от клейкой массы, трутся ими о веточки деревьев. Налипшие на клювах семена остаются на новом месте. Прорастают, пробивают корешком кору дерева и внедряются в древесину. Достигнув проводящего пучка сосудов хозяина, молодая омела будет тянуть из них влагу.

Здоровое дерево, на котором поселилась «ведьмина метла» — куст омелы, — вполне способно выдержать такого нахлебника, да еще и не одного. Действительно, на одном дереве встречается до десяти кустов омелы, но при этом оно продолжает жить и развиваться.

Конец апреля, появилась молодая листва, которая вскоре скроет шар омелы…

Процесс прорастания семян омелы очень агрессивен, в связи с особенностями их паразитизма. Дело в том, что группа клеток омелы буквально вклинивается в ткань растения-хозяина. Поэтому срезание кустов омелы, как правило, не уничтожает паразита.

В наших записках мы постоянно ведем речь идет о цветах и растениях, достойных восхищения и ликования. Однако в этом разделе мы касаемся вроде бы «малосимпатичного» растения. Однако, не все так просто.

Ведь со времен античности омела была символом жизни и защитным талисманом: в греческой мифологии герой троянской войны Эней по золотой ветви омелы проникает в подземный мир. Согласно римскому историку первого века Плинию Старшему, омела способствовала зачатию, если женщина носила ее с собой.

Омела с давних времен была в особом почете у колдунов и чародеев, поскольку считалась загадочным, мистическим растением, и по народным поверьям обладала способностью к любовному привороту и привлекала в жизнь людей достаток и здоровье.

За окном разгар весны – 10 мая. Листочки омелы также зеленеют и развиваются…

Кроме того, данное растение было обязательным элементом при проведении различных праздников еще в языческих племенах и составляла значимую часть торжественных ритуалов. Особым почетом пользовалась омела, обитающая на дубе, поскольку, по мнению язычников, она обладала более сильными свойствами.

Омела считалась панацеей от многих болезней, в том числе и как действенное средство при лечении эпилепсии.

Древние маги приписывали омеле силу оберега, а также, по их мнению, она была превосходным средством для увеличения плодородия или могла выступать гарантом удачной охоты. Растению приписывали даже такое волшебное свойство, как открывание любых замков.

В средние века алхимики считали омелу универсальным противоядием. Человеку с симптомами отравления давали выпить отвар омелы, а на живот клали веточки растения.

Май месяц. В лесочке, расположенном рядом с нашим Садом, отчетливо видны шары омелы…

Жрецы древних кельтов друиды называли омелу не иначе, как «золотой ветвью» и были убеждены, что срезать ее необходимо лишь используя серп или нож из чистого золота. Омелу собирали в астрономически вычисленное время, на правильном дереве, собрав вместе людей, прошедших очистительные процедуры и исполнивших ритуальные танцы. Затем, из сока омелы готовили эликсиры, рецепты которых держались в большом секрете.

В Швейцарии считалось, что омела способна защитить дом от грозы, для чего ее веточки сжигали в домашнем очаге.

В старой Англии, вместо привычных для нас в настоящее время рождественских елей, было модно украшать дома омелой. Оттуда же пришел и обычай, по которому в канун Рождества, находясь под веточкой омелы необходимо целоваться.

Источником данного обычая, по мнению отдельных историков, стали древнеримские сатурналии (торжество в честь Бога Сатурна, которое проводилось в декабре, и было связано с днем зимнего солнцестояния). По обычаю в этот день хозяева и господа менялись местами, этические и социальные запреты отменялись, и всех, даже незнакомых людей следовало целовать. В настоящее время вместо этого праздника принято отмечать Рождество Христово.

Декабрьский пейзаж в Саду Евгения и Валентины на фоне деревьев с шарами омелы…

Другая группа исследователей пытались доказать, что популярная традиция целоваться под веточкой омелы берет начало из древней мифологии скандинавских стран. По преданию, омела находилась в подчинении у Фрейи (Богини Любви, Красоты и Плодородия), поэтому даже враги, встретившиеся в этот день на поле битвы, должны были сложить оружие и не брать его в руки до конца дня.

Во многих странах Европы до сих пор в канун Рождества люди готовят веночки из омелы, чтобы с их помощью украшать жилище, потому что считается, что этот символ обязательно принесет в дом счастье и достаток.

Омела также известна, как эффективное лекарственное средство. Сегодня экстракт молодых листьев и ягод омелы широко применяется в современной медицине и входит в состав многих кровеостанавливающих препаратов. Лекарства из омелы улучшают сердечную деятельность, расширяют и очищают сосуды, устраняют гнойники и нарывы, помогают при заболеваниях нервной системы, снижая тревожность и возбудимость. Ее также применяют как эффективное средство против эпилепсии, судорог, припадков и головокружения.

На фоне морозного, снежного февральского утра, на ветках тополя особенно хорошо просматриваются шары омелы…

Вот такое неоднозначное растение существует в нашем Саду и его окрестностях.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уже писали о том, что быть стилягой нехорошо. Только падший советский человек мог исповедовать стиляжьи нормы поведения, тем самым олицетворять низкопоклонство перед западным образом жизни.

Не менее осуждающая оценка давалась и такому гнусному явлению, якобы современного искусства, как абстракционизм. Только стиляги могли любить это направление буржуазного «искусства». Ведь им, морально ущербным охламонам, неведомо было, что именно абстракционизм, является коварным оружием империалистов, в борьбе с прогрессивным рабочим классом и мировым освободительным движением!

Почему лежавшая в руинах, после чудовищной войны страна, вдруг так озаботилась этим самым абстракционистским искусством? Почему населению, испытывающему на себе голодные, неурожайные, послевоенные годы, стали так настойчиво внушать всю пагубность этого самого абстракционизма.

Здесь все предельно ясно: проклятый абстракционист, взяв за основу хорошие картины, превращает их в буржуазную мазню. Да и одет то художник – совсем как стиляга. Журнал «Крокодил» № 15, 1963 год.

То, о чем знали ограниченный круг художников и мизерное количество искусствоведов, вдруг стало широчайшей темой обсуждения в прессе и по радио, соизмеримой с вопросами выплавки чугуна и надоями молока.

С позиций сегодняшнего дня, все это выглядело крайне нелепо, но это было именно так. Об этом злодейском направлении в искусстве, мы узнали, будучи детьми младшего школьного возраста. Нам говорили, что абстракционизм – это очень плохо. При этом, разумеется, возникал вопрос – а что же это такое?

И вновь, здесь следует высказать благодарность журналу «Крокодил», который по мере возможностей старался «просветить» нас. Поэтому мы, как и в предыдущей главе, приводим ряд иллюстраций из этого журнала.

У ортодоксальных критиков абстракционизма было два железных аргумента: «Такое и малое дитё нарисует», либо «Такое и обезьяна намалюет». Иных аргументов уже не требовалось. Эту тему и подхватывает журнал «Крокодил». (№ 4, 1958 год).

Размышляя об абстракционизме, и тех гонениях, которые он пережил в середине прошлого века, не следует забывать то, что корни его идут от нашей России-матушки.

Вообще-то, этот алгоритм — «догнать и восполнить» — он для русской культуры привычный. Начиная с Нового времени, с Петровской эпохи. Ведь пока Запад проходил Возрождение, барокко, эпоху Географических открытий, развитие науки, Россия сидела в избах и теремах. И тут Петр ломает ее о колено и запихивает в Европу. А она с трудом запихивается, потому что ничего про европейское устройство не знает и не понимает.

Всех идеологических «отступников» от норм социалистического реализма, советская пресса автоматически относила к «темным людям» …

Там было искусство, разные его жанры, — а здесь портрета, например, боялись, потому что портретирование человека пригоняет к дьяволу! Поэтому, о каких дворянских портретах могла идти речь – их боялись, как черт ладана.

И в течение всего XVIII века Россия восполняет этот разрыв ускоренными темпами, какие-то этапы пропуская, какие-то — наспех сращивая. И только ближе к эпохе Екатерины можно говорить про сопоставление нашей культуры с европейской: всё, вроде бы догнали.

То же самое происходит во второй половине XIX века. Сначала передвижничество отчасти соответствует реалистическим тенденциям в живописи Запада. Но в Европе перемены случаются быстрее: наступает рассвет импрессионизма, затем – так называемый постимпрессионизм.

А мы до самого начала ХХ века остаемся с тусклыми жанровыми сценами. Но потом все случается мгновенно: быстрый модерн, быстрый авангард. И, наконец то, догнали и даже перегнали!

Картины такого направления жестко критиковались в послевоенном СССР. Здесь изображена «Женщина с ведрами» Казимира Малевича, написанная в 1912 году и хранящаяся в Нью-Йоркском музее современного искусства.

Появился русский авангард, революционность которого не вызывает сомнения. И сегодня, спустя век после случившегося изобразительного взрыва, это особенно очевидно.

Конечно, похоронить классиков живописи, авангардистам не удалось, но они действительно изменили мир искусства — именно русские художники первыми в мире смогли полностью избавиться от слепого подражания реальности. Причем, в отличие от западных коллег, они смогли синтезировать в одном движении футуризм и кубизм, кино и архитектуру, художников и поэтов.

Яркая экспрессивность стихотворений Владимира Маяковского перекликалась с картинами Михаила Ларионова, а супрематизм Казимира Малевича дополняла футуристическая заумь поэта Алексея Кручёных.

Так художник Михаил Ларионов изобразил свою возлюбленную Наталью Гончарову в 1915 году. Полотно хранится в Третьяковской галерее. Вообразите взрыв негодования, появись эта картина в СССР, под названием «Портрет комсомолки» …

Авангардисты расширяли само понятие искусства, сознательно отказываясь от подражания чему бы то ни было, концентрируясь на форме, которая со временем стала новой эстетикой.

Авангардисты изменили русский театр, построив действие так, чтобы оно разворачивалось не только на сцене, но и в зрительном зале. Поэты-футуристы создали практически новый русский язык, который мгновенно взяли на вооружение большевики. А в области дизайна и архитектуры авангардисты и вовсе стали едва ли не пророками нового века.

Но главных достижений авангардисты добились в области живописи. Малевич, создав на фоне кубизма супрематизм, смог полностью исключить образ и подобие из произведения, которое отныне стало самодостаточным, не требующим пояснений, подтекста или дополнительных отсылок. «Супрематизм — это реализм цвета, но не неба, горы, птиц или всякой другой вещи», — объяснял художник.

«Велосипедист» — так видела его в 1913 году, изображенная выше художник Наталия Гончарова. Картина хранится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга. Считается одной из лучших картин в стиле кубофутуризма.

Малевич возвёл форму в абсолют. Художнику уже не нужна была история, его сообщением становилась сама композиция, мазок кисти, яркое пятно посреди абстрактных форм и линий. Вершиной этой философии стал его знаменитый «Чёрный квадрат» — икона мирового авангардизма, символ исхода искусства, конечности традиционных методов изображения реальности и предмета.

На смену художнику-эстету авангардисты привели художника-исследователя, вместо бесконечного тиражирования объективной реальности, искавшего свой собственный мир и стремившегося поделиться им с окружающими через холст, строфу, небрежный мазок, изогнутую форму или даже «Белый квадрат» на белом фоне.

Красавица и жена Пушкина Наталья Николаевна приходилась двоюродной прабабушкой царице русского авангарда Наталии Гончаровой. Сегодня она самая «дорогая» русская художница…[3]

И когда свершилась революция, то авангард, в основном, принял ее. Возьмите того же Владимира Маяковского. Да и революция поначалу вполне дружелюбно относилась к авангарду.

Достаточно сказать, что в первые годы советской власти авангард был выбран визуальным языком нового строя. Авангардистам дали полный карт-бланш во многих областях культуры. Им было поручено оформление социалистических праздников. Праздничные города выглядели столь авангардно, что удивили бы и сейчас.

Советскому читателю постоянно внушалось, что народ предпочитает исключительно социалистический реализм. А вот западные музеи с их кубизмом, абстракционизмом и импрессионизмом, совершенно никому не нужны. Журнал «Крокодил» № 26, 1952 год.

Потом это дружелюбие постепенно стало сходить на нет. Уже в 1926 году был волюнтаристски закрыт Музей художественной культуры, руководимый Казимиром Малевичем. В 1929 году готовилась к открытию в Ленинградском Русском музее выставка Павла Филонова, но публика ее так и не увидела.

А в 1932 году выходит партийное постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», сводившее все стили и направления к одному – социалистическому реализму.

В постановлении выражается опасение, что ранее созданные после революции литературно-художественные организации могут превратится «в средства культивирования кружковой замкнутости, отрыва от политических задач современности и от значительных групп писателей и художников, сочувствующих социалистическому строительству».[4]

Исходя из этого партия приняла решение:

……………………………………………………………………..

2. Объединить всех писателей, поддерживающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем;

3. Провести аналогичное изменение по линии других видов искусства;[5]

Советский авангардист не может иметь своей точки зрения. Он лишь исполняет указания Запада. Эта истина понятна даже ребенку. «Крокодил» № 10, 1963 год.

Другими словами – хочешь писать картины и выставляться, дабы их купили – вступай в союз художников. А уж коммунистическая фракция определит зрелость твоих работ и даст рекомендацию. Или не даст. Таким образом, полусумасшедший художник Винсент Ван Гог, вряд ли мог быть принят в указанную организацию.

Указанное эпохальное постановление почти на пятьдесят лет определило судьбу советской изобразительной культуры. «Авангард, остановленный на бегу», так образно и точно обозначил состояние советского искусства после 1932 года Евгений Ковтун, один из самых ярких исследователей русской культуры той поры.[6]

Уже с середины тридцатых годов, малейшее отклонение от реалистических традиций уже считалось формализмом. Да и персонажи, изображенные в картинах, как считали идеологи. Должны быть типичными, но персонифицированными и узнаваемыми.

  Журнал «Крокодил» № 4, 1963 год.[7]

Партия требовала больше картин «о руководителях, которые вчера были стахановцами, и о передовых стахановцах, которые завтра будут руководителями…».[8]

«Потребность иметь у себя, в своем клубе, на месте своей работы, в доме своем, — портреты руководителей партии и правительства огромна. Народ хочет видеть образные, яркие, красочные изображения своих вождей…».[9]

После войны часть страны лежит в руинах. Население живет впроголодь. Однако журнал «Крокодил» озабочен страданиями буржуйской дамы и ее взаимоотношениями с проклятыми абстракционистами. (№ 25, 1949 год).

Таким образом, Малевич и Филонов, работавшие в Советском Союзе, с 1930 годов практически были вычеркнуты из художественной жизни и открыты заново только в восьмидесятые годы. Сегодня трудно это представить, но даже Кузьма Петров-Водкин до семидесятых годов прошлого века был в числе запрещенных художников! Лишь немногим, как Александру Дейнеке, из начинавших как формалисты, посчастливилось миновать забытье на долгие годы.

На похоронах знаменитого на весь мир Казимира Малевича, в 1935 году, присутствовало всего лишь несколько человек. Из них – двое, были расстреляны в 1938 году.

«Фамилия Малевич вызывала подозрения. Вдова художника Наталья вела замкнутое существование. Родные Малевича максимально дистанцировались от имени усопшего. Одна из внучек Малевича рассказывала, что муж запрещал ей говорить кому-либо, что Малевич был ее дедушкой. В то время это было опасно.

О памятнике забыли, и уже в 1950-х годах от него ничего не осталось. Точное место захоронения праха Малевича до сих пор неизвестно».[10]

Отдавая дань памяти художникам русского авангарда, мы у себя в Саду создали топиарную композицию, которая называется «Русский кубизм» …

А потом началась война, когда уже всем было не до «черного», либо «белого» квадратов. А вот после окончания войны, наряду с борьбой с космополитизмом, врачами-вредителями и стилягами, за абстракционистов взялись еще более жестко.

В конце 1949 года был подписан в печать первый том второго издания Большой Советской энциклопедии. «Сталинской энциклопедии», как тогда говорили. И что бы советский народ не пребывал в идеологической растерянности, словосочетанию «Абстрактное искусство» было дано весьма жесткое определение.

Мы не поленились, достали из нашей библиотеки пожелтевший от времени фолиант семидесятилетней давности, стряхнули с него пыль и принялись читать вырубленное в граните определение сталинской эпохи.

Сегодня, спустя десятилетия, даже испытываешь некую растерянность, читая строки, которые в полной мере относятся к Василию Кандинскому, Казимиру Малевичу, Марку Шагалу, Михаилу Илларионову, Наталие Гончаровой, Павлу Филонову и многим другим русским гениальным художникам, чьи картины бережно хранятся в ведущих музеях мира. А если, вдруг, какое-то полотно появится на аукционе, то счет идет на миллионы долларов. Однако, сталинская энциклопедия провозглашает следующее:

После войны минуло пятнадцать лет. И вновь проклятые авангардисты не дают покоя журналу «Крокодил». (№ 29, 1960 год).

«Абстрактное искусство – термин, введенный американским искусствознанием 20 века, для «наукообразного» наименования крайних формалистических течений в современном упадочном буржуазном искусстве, принципиально отказывающихся от изображения предметов реального мира, которое, якобы, «стесняет» свободу художника. Абстрактное искусство в США, тесно связанное с европейским футуризмом, кубизмом, дадаизмом, возникло в двадцатых годах 20 века.

Иногда в «произведениях» абстрактного искусства, представляющих собой бессмысленный набор отвлеченных геометрических форм, хаотических пятен, линий и объемов, смутно уловимо отдаленное сходство с предельно изуродованными формами реального мира. Крайний субъективизм, произвол художника, апелляция к подсознательному и иррациональному приводит к полному разрушению художественного образа в живописи и скульптуре, к полному уничтожению искусства. Элементы абстрактного искусства используются часто и другими реакционными течениями, например, сюрреализмом.

Абстрактное искусство являющееся одним из выражений реакционной идеологии империалистической буржуазии – прежде всего американской, — направлено против реалистических и демократических традиций в искусстве, оно насквозь космополитично и яростно борется против национального своеобразия, правдивости, идейности и народности искусства.»[11]

Журнал «Крокодил» № 35, 1962 год.

Вот так вот. И тут нас уже стало разбирать любопытство. А как же импрессионисты? Как наш милейший Клод Моне со своим пейзажами из сада Живерни? Как чувствуют себя Винсент Ван Гог со своим полотном «Звездная ночь», Эдгар Дега в компании «Голубых танцовщиц» и Огюст Ренуар, показавший «Бал в Мулен де ла Галетт»?

Пришлось ворошить уже семнадцатый том все той же энциклопедии. Удивило то, что статья про импрессионизм оказалась примерно в десять раз больше по объему, нежели про абстрактное искусство. Вероятно, советскому гражданину следовало перечислить гораздо больше аргументов, дабы он понял, что импрессионизм – это тоже очень плохо. Приведем лишь некоторые фрагменты из этой, потрясшей наше воображение, статьи.

Выставок абстракционистов не было! Спровоцировали лишь одну, для показа Хрущеву и последующего разгрома. Так что журнал «Крокодил» несколько лукавит. (№ 10, 1963 год).

«Импрессионизм – упадочное явление в буржуазном искусстве, возникшее во второй половине девятнадцатого века. Импрессионизм явился результатом начавшегося разложения буржуазной культуры, разрыва с прогрессивными национальными традициями. Приверженцы импрессионизма выступали с программой безидейного[12] антинародного «искусства для искусства». Они отказывались от правдивого реалистического отражения объективной действительности и утверждали, что художник должен воспроизводить лишь свои первичные субъективные ощущения, мимолетные впечатления, свободные от контроля разума, от обобщения и типизации. Эта субъективно-идеалистическая основа импрессионизма родственна принципам современных ему реакционных течений в философии».[13]

И так далее, на полторы страницы убористого текста. Зная о том, что после войны многие деятели искусства просили вытащить из запасников Государственного музея изобразительного искусства, томящиеся там восхитительные полотна Клода Моне и Ван Гога,[14] составители энциклопедии бдительно предупреждают:

«Некоторые искусствоведы и художники, некритически относившиеся к импрессионизму, утверждали, будто бы импрессионистический метод может быть хотя бы частично приемлем для советского искусства. Но импрессионизм безусловно враждебен принципам социалистического реализма и является одним из последних прибежищ формализма, выражением буржуазных тенденций.»[15]

Бедный Винсент! Если бы он знал – как оценят его творчество через полвека в одной из европейских стран, то отрезал бы себе не только часть уха!

Вот так были расставлены акценты. И то, что абстракционизм, импрессионизм и всяческий авангардизм – это плохо, мы знали с младых лет. Не зря герой Вицина из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» произносил свой знаменитый монолог на Зареченском колхозном рынке:

 Граждане новоселы!
Внедряйте культурку,
Вешайте коврики –
На сухую штукатурку!
Никакого модернизма,
Никакого абстракционизма!
Сохраняют стены от сырости,
Вас от ревматизма!
Налетай, торопись,
Покупай живопись!

Однако, наше знание носило сугубо теоретический характер, поскольку на практике мы не смогли с ним столкнуться в принципе. Как у того же героя Вицина. Надо было обладать безумной фантазией, дабы вообразить заезжую выставку абстракционистов в Краснодаре, Саратове или Улан-Уде.

Это примерно, как кока-кола. Мы знали, что это буржуазный напиток проклятых капиталистов, про которую пели, не иначе как:

Не ходите дети в школу,
Пейте дети кока-колу!

Но какова она была на вкус, нам было неведомо. И здесь на помощь нам пришел журнал «Крокодил», который периодически публиковал негативные статьи о проклятых абстракционистах. Как ни странно, но о существовании Сальвадора Дали, мы узнали именно из подобных критических материалов.

Вот, например, одна из многих разгромных статей, опубликованная в февральском номере «Крокодила» за 1949 год. Называется она «Искусство сумасшедшего дома». К ней прилагаются три черно-белых рисунка, крайне низкого качества:

Журнал «Крокодил» № 06, 1949 год.

Сама статья небольшая по объему, и мы приведем ее целиком:

«Человек, из головы которого растёт дерево.

Муха как учитель мудрости.

Кролик в цилиндре, останавливающий время.

Мертвецы за рулём автомобиля.

Крыса, попавшая в плен неразрешимых противоречий.

Убийцы всех видов и категорий.

Душевнобольные тихие и буйные.

Маньяки разных сортов.

Таковы герои «ультрасовременного» буржуазного искусства послевоенной Америки.

В этом сумасшествии есть система. Писатели, художники, драматурги в США, предавшиеся правящему классу, разбрызгивая

бешеную слюну своих «творений», хотят сразить ядом широкиеслои американского народа. Они стремятся «оболванить» американцев, вселить в их души растерянность и отчаяние, исподтишка внести в сознание людей чумные бациллы фашизма».[16]

Про растерянность и отчаяние людей, живущих в странах капитала, советский народ уже знал. А вот про Сальвадора Дали, он читал впервые. Вот такие были наши «университеты» в части постижения проклятого абстракционизма.

Конечно, о произведениях Сальвадора Дали спорят до настоящего времени. Однако, чем не угодил «Крокодилу» американский художник Морис Грейвз, который рисовал в основном невинных птичек, нам до сих пор не понятно.

Да и полотно «Мягкий автопортрет с жареным беконом» может быть стоит созерцать в цвете, как это делают ежегодно десятки тысяч человек, приезжающий в испанский город Фигерас?

Сальвадор Дали. Мягкий автопортрет с жареным беконом. 1941. Музей Сальвадора Дали, Фигерас, Испания.

Как бы то ни было, абстракционизм и импрессионизм – это загнивающий Запад, и это очень плохо.

Однако, время шло. В 1953 году умирает Сталин и спустя некоторое время наступает так называемая «оттепель».

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, развенчавший культ личности Сталина и общество ощутило некое дуновение свежего ветра.

Одним из признаков перемен, явилось проведение в декабре 1956 года, в Москве и Ленинграде выставок художника-коммуниста Пабло Пикассо. Она приурочена к его 75-летию.

Журнал «Крокодил» № 24, 1952 год.

В Советском Союзе имелись холсты Пикассо, еще до революции купленные коллекционерами Щукиным и Морозовым. Однако, они нигде не выставлялись уже многие десятилетия, поскольку были попросту спрятаны. Теперь из фондов Пушкинского музея и Эрмитажа достали картины «поспокойнее», и еще сорок работ прислал сам автор.

Выставку пробил писатель Илья Эренбург, знающий художника со своей парижской эмиграции 1910-х годов. Привлекая в просоветское движение сторонников мира западных деятелей культуры, Эренбург получает для них идеологическую индульгенцию ЦК КПСС.

Поэтому Пикассо, автор «Голубя мира» и член французской компартии, — прогрессивный художник и друг СССР. А всякие его ломаные фигуры — старые формальные поиски, изжитые мастером. Таким образом, показ современного искусства начинается с самого радикального автора в советских собраниях.

Это, конечно, не последнее слово мирового авангарда. Как наиболее бесспорная в центре экспозиции висит «Девочка на шаре» — этой картине уже 50 лет. Но зритель и такого не видел.

И вот советская публика, воспитанная на картинках из журнала «Крокодил», вдруг впервые получает возможность посмотреть на современное западное искусство. В книге отзывов — записи от «поражает колоссальный талант» до «как мог такой навоз попасть на выставку?».

Журнал «Крокодил» № 13, 1953 год.

Музейщики ничего не могут объяснить посетителям, но в толпах обнаруживаются самодеятельные интерпретаторы, которых обступает ошарашенная публика попроще: «Да, вот скажите — и что вы тут понимаете?» Искусство, которое, по Ленину, «принадлежит народу», с этих выставок снова делится в СССР на народное, где все понятно и видно, что художник умеет рисовать, и искусство не для всех, про которое люди говорят: «Да так любой ребенок намалюет!»

Никто и не думал, что живопись в главных музеях страны может вызывать споры, ажиотаж, скандал. В очередях с утра стоят часами, а вечером, чтобы заставить публику разойтись, смотрители в залах выключают свет.

Недолго пролежавшая на выставке книга отзывов содержит, например, такие строки:

Что можно здесь сказать?
Картины я смотрел,
Затем в изнеможении присел,
Почувствовав, что так опикассел,
Что и сейчас мне верится с трудом,
Что это Эрмитаж
а не сумасшедший дом…
99,99 процента читателей журнала НИКОГДА в жизни воочию не увидят Венецию. Не увидят английских и бельгийских домохозяек, пытающихся в стиле «наивная живопись» передать свой восторг перед древним городом. И все это подается, как бесстыдство абстракционистов. «Крокодил» № 23, 1956 год.

Очень тонко эту ситуацию описал Даниил Гранин в своей книге «Причуды моей памяти»:

«В Эрмитаже выставка Пикассо. И мечтать не могли. Залы полны молодежи. Душно, шумно, как на премьере в фойе. Наверняка Эрмитаж еще не видел такого разгоряченного зрителя. Выставка уже пятый день, толпа спорщиков не убывает.

Студенты, офицеры, доценты, врачи – публика самая пестрая.

— Пикассо – гений!

— Пикассо – псих!

— Нет, вы скажите, вы можете мне объяснить, что тут нарисовано?

— Искусство нельзя объяснить.

— Но понимать-то надо.

— Каждый вкладывает свое, как в музыке.

— Во всяком случае это интересно.

— Это заставляет думать.

— Это распад искусства.

— Правду писали, что Запад гниет.

— К Пикассо надо привыкнуть, надо подняться от нашего соцреализма.

— Приведите сюда колхозника, разве он что-нибудь поймет.

Спорить конкретно не умеют, кричат, переходят на оскорбления.

— Глупости вы говорите, а еще интеллигент.

— Все ваши Шишкины и Айвазовские – это старье, для пивных.

— Искусство должно быть народным, не для вас, ученых.

— Это художники будущего. Шишкина в кладовку.

И так до вечера. Но слушать весело, приятно. Вместо книги отзывов ящик, куда опускают записки. Кто-то прикалывает к стене.

«Чувствую себя, как на корабле, качает и бежать некуда».

Под этой запиской ответ:

«Беги на выставку А. Герасимова».

«Разговорились! Я бы вас за такие разговорчики… И. Сталин».[17]

Религия и абстракционизм – опиум для народа. Журнал «Крокодил» № 15, 1967 год.

Последние две строчки, вероятно требуют комментария. Кто такой Герасимов? И почему его упоминание в контексте выставки, связано с товарищем Сталиным?

А дело в том, что Александр Михайлович Герасимов, являлся первым президентом Академии художеств СССР в 1947-1957 годах. Писал в жанре социалистического реализма и был любимым художником Сталина. За свою карьеру он четыре раза получал Сталинскую премию.

Его портреты, работы Герасимова, при жизни вождя считались каноническими. В мае 1949 года журнал «Огонек» поместил фоторепродукции картин и скульптур крупнейших западных модернистов, в том числе Сальвадора Дали с комментариями Герасимова.

Последний сообщал, что в полотнах ведущих буржуазных живописцев отражаются «идеи воинствующего империализма с его расовой ненавистью, жаждой мирового господства, космополитизмом, зоологическим человеконенавистничеством, отрицанием культуры, науки и подлинного реалистического искусства».

С началом правления Хрущева, Герасимов был постепенно освобожден от всех постов, а картины художника были удалены из музейных экспозиций.

Вот такие бородатые интеллигенты, ничего не понимающие в реальной жизни, и баламутят народ про всякий там буржуазный абстракционизм. Журнал «Крокодил» № 7, 1963 год.

Однако, вернемся к выставкам Пикассо. Их эффект оказался настолько потрясающим, что о них говорили много лет подряд. Дошло до того, что в каждом дворе, подростки терзали гитару и томным голосом завывали чрезвычайно популярную песню «Портрет работы Пабло Пикассо».

Музыка этой песни была написана в 1968 году Владиславом Шпильманом, польским пианистом и композитором. Изначально текст, написанный поэтом Казимежем Винклером, назывался «Этих лет никто не вернет». Впервые этот шлягер был исполнен польской певицей Ирэной Сантор, и звучал так:

Опять мне снится сон, один и тот же сон.

Он вертится в моем сознаньи словно колесо:

Ты в платьице стоишь, зажав в руке цветок,

Спадают волосы с плеча, как золотистый шелк.

Моя и не моя, теперь уж не моя.

Все же, кто тебя увел? Скажи мне хоть теперь.

Мне снятся вишни губ

И стебли белых рук –

Прошло все, прошло,

Остался только этот сон.

Остался у меня,

На память от тебя,

Портрет твой, портрет

Работы Пабло Пикассо.

Не будет у меня с тобой, наверно, встреч.

И не увижу я твоих печальных больше плеч.

Хранишь ты или нет колечко с бирюзой,

Которое тебе одной я подарил весной.

Как трудно объяснить и сердцу и себе

То, что мы теперь чужие раз и навсегда.

Может быть об этом женском портрете, принадлежавшему кисти Пабло Пикассо, шла речь в песне далеких шестидесятых годов прошлого века? Сие нам неведомо…

Казалось бы, с коммунистом Пикассо определились окончательно – провели его персональные выставки и дали ему международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами».

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что с Россией Пабло Пикассо связывала женитьба на россиянке Ольге Хохловой. В свое время Ольга танцевала в «Русских балетах Дягилева», а художник делал бесконечные наброски и рисунки танцовщиц. Но лишь одна из них смогла покорить экспрессивного и страстного Пикассо. Ольга стала его любимой моделью, а в 1918 году и женою. В браке они прожили более семнадцати лет.[18]

Если кто-то думает, что Пикассо рисовал лишь квадраты, тот глубоко ошибается. Вот портрет его возлюбленной, россиянки Ольги Хохловой, написанный вполне в духе «социалистического реализма» в 1917 году…

Однако, все эти обстоятельства, не смогли растопить лед недоверия руководства страны к проклятому буржуазному абстракционистскому искусству.

Вновь на выставках и совещаниях раздаются проклятия в адрес абстракционистов. На выставке в Москве, состоявшейся в декабре 1962 года, глава СССР Никита Хрущев рвал и метал:

«Что это за лица? Вы что, рисовать не умеете? Мой внук и то лучше нарисует! … Что это такое? Вы что — мужики или п***расты проклятые, как вы можете так писать? Есть у вас совесть?».

Приведем фрагмент этой знаменитой выставки, показанном в одном из художественных сериалов:[19]

Был среди участников этой выставки и талантливый скульптор Эрнст Неизвестный. По поводу его скульптур Хрущев высказался крайне жестко, назвав их «дегенеративным искусством» (не подозревая, что повторяет термин, который фашисты применили к великим художникам-авангардистам первой половины ХХ века). После этого журнал «Крокодил», в угоду генеральному секретарю, опубликовал карикатуру на некого скульптора-абстракциониста по фамилии Несусветный, явно подразумевая Эрнста Неизвестного.

Вот такую карикатуру на Эрнста Неизвестного опубликовал журнал «Крокодил», спустя пару месяцев, после проведения выставки (№ 5, 1963 год).

В марте 1963 года в Свердловском зале Кремля вновь собрали деятелей литературы и искусства. Хрущев вновь вспомнил о Неизвестном:

«Прошлый раз мы видели тошнотворную стряпню Эрнста Неизвестного и возмущались тем, что этот человек, не лишенный, очевидно, задатков, окончивший советское высшее учебное заведение, платит народу такой черной неблагодарностью. Хорошо, что таких художников у нас немного, но, к сожалению, он все-таки не одинок среди работников искусства. Мы видели и некоторые другие изделия художников-абстракционистов. Мы осуждали и будем осуждать подобные уродства открыто, со всей непримиримостью».[20]

За все эти художественные уродства Эрнста Неизвестного, особенно доставалось министру культуры СССР Екатерине Фурцевой – умной, энергичной и творческой женщине.[21]

Книга о Екатерине Алексеевне Фурцевой, изданная издательством «Молодая гвардия» в 2011 году…

«Фурцевой сильно доставалось из-за меня, — рассказывал скульптор Эрнст Неизвестный. – она говорила мне: «Ну перестаньте, ну сделайте что-нибудь красивое. Сейчас с вами говорит не министр культуры, а женщина. Пожалейте женщину! Если бы знали, сколько у меня неприятностей из-за вас… Товарищи так сердятся!»[22]

На очередном совещании с работниками искусства, Хрущев вновь начал критиковать Эрнста. Поэт Евтушенко стал защищать скульптора: он фронтовик, хорошо воевал, он всей душой советский человек.

Хрущев прервал его:

— Горбатого могила исправит!

Евтушенко взорвался:

— Сколько можно исправлять могилами! Хватит!

Очень любопытный эпизод, поскольку у него оказалось своеобразное, даже мистическое продолжение. Как известно, госпожа История любит всяческие парадоксы.

Ведь обустройством могилы Хрущева, как ни странно, занимался именно Эрнст Неизвестный!

А получилось так. Когда Хрущев умер в статусе забытого всеми пенсионера, его сыну, Сергею посоветовали заказать надгробие именно Неизвестному — очень многие считали его лучшим скульптором в стране. В своих воспоминаниях об отце Сергей Никитич подробно останавливается на этом эпизоде.

Хрущев-младший несколько растерялся: во-первых, он прекрасно помнил, как отец поносил Эрнста Неизвестного, а во-вторых, в то время он был убежденным сторонником социалистического реализма, главным критерием художественности для него была «похожесть».

Однако, Эрнст принял Сергея приветливо и, после некоторых размышлений, принял предложение взяться за работу.

Вот как Сергей Никитович описывает этот момент:

«Эрнст Иосифович тут же начал набрасывать рисунок на листе бумаги: вертикальный камень, одна половинка белая, другую заштриховал – черная, внизу большая плита.

Я ничего не понял.

Почему белая и черная? «Что это означает?» — спросил я.

И тут же пояснил свое видение: «В надгробии черное и белое можно трактовать по-разному: жизнь и смерть, день и ночь, добро и зло. Все зависит от нас самих, наших взглядов, нашего мироощущения. Сцепление белого и черного лучше всего символизирует единство и борьбу жизни со смертью. Эти два начала тесно переплетаются в любом человеке. Поэтому камни должны быть неправильными, входить один в другой, сплетаться и составлять одно целое. Все это предполагалось установить на бронзовую плиту».[23]

Памятник Хрущеву: сочетание белого мрамора и черного гранита — контраст тех прогрессивных и реакционных начинаний, которыми было отмечено его правление. Голова цвета старого золота — так римляне увековечивали в статуях своих героев.

Безусловно, КГБ немедленно стало известно об этой встрече. С Неизвестным провели беседу и предложили отказаться от заказа. Советская власть предпочла бы, чтобы какое-нибудь невзрачное надгробие опальному правителю сделал бы член Союза художников, не выдающийся, но официально признанный скульптор. Эрнст Неизвестный потом сказал сыну Хрущева:

— Именно после их угроз я принял окончательное и бесповоротное решение. Если раньше еще могли быть сомнения, поскольку мы не знали друг друга, то тут я уж решил быть твердым до конца.

Книга о жизни Хрущева, написанная его сыном Сергеем.[24]

Проект отказывались утверждать (а утверждение было необходимо — речь шла о Новодевичьем кладбище, главном некрополе страны). Снова и снова предлагалось установить серую, унылую стелу с бюстом Хрущева. Семья, однако, настаивала на варианте Неизвестного. Сергей Хрущев пытался звонить даже Брежневу — его с ним не соединяли. В конце концов вдова Никиты Сергеевича позвонила Косыгину, который тепло к ней относился — и он дал распоряжение ставить тот памятник, который нравился семье покойного.

Проявив незаурядное упорство и настойчивость, семья Хрущева сумела отстоять проект Эрнста Неизвестного. Памятник был установлен на могиле в августе 1975 года. В дальнейшем он получил всеобщее признание, как выдающийся образец ритуального искусства.

Евгений Георгиевич по этому поводу вспоминает: «Мои родители – Георгий Иванович и Мария Ивановна, примерно раз в два года, ездили в Москву, погостить у дочери Дианы, моей сестры. Долго готовились, заранее покупали билеты на поезд – для них это было огромное событие. Диана, в свою очередь, приобретала им билеты в театр, рекомендовала к посещению музеи и выставки.

Современники отмечали одну зловещую особенность памятника: голова Хрущева выглядела, как обрубленная, без всяких признаков шеи…

Как-то она, в конце семидесятых годов, предложила им посетить Новодевическое кладбище и посмотреть недавно установленный памятник Хрущеву. Отец с энтузиазмом поддержал это предложение.

Помню, как после возвращения, он весьма эмоционально рассказывал об этом событии маминому брату – Иван Ивановичу, который периодически заглядывал по выходным к нам, «на чай».

И речь шла не столько о самом памятнике, как произведении искусства. Они больше касались той атмосферы, которая царила возле места упокоения бывшего первого секретаря. Здесь, как и на выставке Пикассо, всегда находился словоохотливый комментатор, вокруг которого собиралась внимающая публика:

«Обратите внимание на контраст и противопоставление черного и белого: белое – это хорошо, золотое – тоже, а что значит черное? Что в СССР не все хорошо? А может, черный цвет символизирует Брежнева, который пришел Хрущеву на смену?

Другой собеседник иного мнения: добро и зло, жизнь и смерть, удачи и неудачи в судьбе Хрущева.

Третий поясняет: Белое — это хорошие дела, черное — плохие.

Получался некий кладбищенский дискуссионный клуб, на который власти посматривали явно с предубеждением, но и особенно не вмешивались.

Георгий Иванович ярко и образно делился своими впечатлениями. Иван Иванович энергично подхватывал эту тему, и разговор плавно перетекал в актуальную повестку, которую обсуждали на сотнях тысяч кухонь огромной страны, которая вознамерилась построить коммунизм.

Они еще не знали, коммунистическое общество так и не будет возведено, исключительно по вине тех самых проклятых абстракционистов. Ведь один из них, уже соорудил надгробный памятник человеку, провозгласившему Программу строительства коммунизма в великом Советском Союзе, который, казалось бы, должен существовать веками…

Пожалуй, на этом мы и поставим многоточие…

Что касается будущей, тридцать шестой главы, то она будет называется: «Семейство двадцать пятое – Толстянковые, или про музыку 50-х годов…».


[1] APGII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в 2003 году, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы мы руководствуемся именно этой системой.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство Омеловые. – М.: Просвещение. 1981. С. 329.

[3] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Наталия Гончарова», написанная Владимиром Леонидовичем Полушиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великой русской художницы. Книга была издана в 2016 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[4] Постановление ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 года. В сборнике – Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов и пленумов ЦК. Том 5. С. 44 – 45. – М., Политиздат. 1971.

[5] Там же.

[6] Е.Ф. Авангард, остановленный на бегу. — Л.: Аврора, 1989. С. 3 – 18.

[7] Возможно, кто-то из молодых читателей не понял юмора. Здесь, на стену модной квартиры повесили заурядную стиральную доску, продающуюся в каждом хозяйственном магазине Советского Союза. Доску помещали в корыто и вручную терли о нее белье. Это был очень тяжелый и неблагодарный труд.

[8] Советский миф. — СПб. Государственный русский музей. 2014. С. 6.

[9] Там же. С. 7.

[10] Схейн Шенг. Авангардисты. Русская революция в искусстве 1917 – 1935. – М.: КоЛибри. 2019. Стр. 410.

[11] Абстрактное искусство. Большая советская энциклопедия. Том 1. Второе издание. — М. 1949. С. 40.

[12] Так написано в энциклопедии.

[13] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 594.

[14] История масштабного собрания импрессионистов в Москве началась на рубеже XIX и XX столетий, когда коллекционеры Сергей Щукин и Иван Морозов познакомились с новым искусством Франции, начали покупать лучшие картины и перевозить их в Москву.

[15] Импрессионизм. Большая советская энциклопедия. Второе издание. Том 17. — М. 1952. С. 596.

[16] Журнал «Крокодил». 1949. № 6. С. 11.

[17] Гранин Д.А. Причуды моей памяти. «На выставке (декабрь 1956 года)». – М. ЗАО Центрполиграф. 2009. Стр. 46 – 47.

[18] Более подробно об отношениях Художника и его Музы, можно прочитать в журнале «Родина» № 11 за 2018 год, стр. 82 – 85.

[19] Кажется, этот фрагмент приведен в сериале «Дом образцового содержания». Однако, это не точно. Если кто-то знает более точно название этого фильма, то будем признательны за полезную информацию.

[20] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 324.

[21] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Фурцева», написанная Леонидом Михайловичем Млечиным. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь знаменитой женщины Советского Союза. Книга была издана в 2011 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[22] Млечин Леонид. Фурцева. Молодая гвардия. 2011. Стр. 329.

[23] Хрущев С.Н. Пенсионер союзного значения. Вече. 2011. Стр. 331.

[24] Эта книга впервые вышла в свет в 1991 году. На фото мы видим уже ее четвертое переиздание. В ней весьма увлекательно рассказывается о последних годах Никиты Сергеевича Хрущева и коллизия, связанная с созданием ему памятника. Кому интересно – рекомендуем почитать. Издательство «Вече». 2018 год.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Семейство двадцать третье – Гуннеровые, или про советских стиляг…».

До просветления —          

руби дрова и носи воду, 

После просветления –     

руби дрова и носи воду. 

Японская пословица

В предшествующей главе наших записок мы описали красавицу левизию из семейства Монтиевые. Этим семейством, нами завершено рассмотрение растений, входящих в порядок Гвоздичноцветные, группы Базальные эвдикоты.

Согласно ботанической классификации APGIII[1], вслед за порядком Гвоздичноцветные, следует порядок Гуннероцветные из группы Базальные эвдикоты.

Напомним, что описание Левизии, из семейства Монтиевые, оказалось достаточно скупым, ибо она находится в нашем Саду крайне непродолжительное время.

Вот и эта глава, посвященная гуннере, не будет особенно щедрой, поскольку мы выращиваем это растение порядка года, и насколько удачным будет наш эксперимент, нам пока неизвестно.

В нашей стране это растение встречается пока еще крайне редко. Да и наш любимый многотомник «Жизнь растений» посвящает семейству Гуннеровых всего лишь полстраницы. Однако, нам кажется, что гуннере предстоит неплохое будущее. И здесь уместна аналогия с хостой, которую тридцать лет назад мало кто знал, а сегодня она является полноправной хозяйкой в наших садах и парках.

Итак – гуннера. Есть растения весьма эгоистичные по своей натуре. К таким, например, относится гинкго, о котором мы уже говорили в четырнадцатой главе наших записок.

Красавица-гуннера (Gunnera tinctoria) в одном из парков Вены. Снимок авторов записок.

Таким же эгоистом является и описываемая нами гуннера. Судите сами – существует целый порядок растений, который называется Гуннероцветные. А сколько же в нем семейств? Всего лишь одно, и называется оно – Гуннеровые. А сколько в этом семействе родов? Не удивляйтесь – всего лишь один, и называется он род гуннера (Gunnera).

Названо это растение в честь норвежского ботаника Эрнста Гуннера (1718—1773). Гуннера распространена в Южной и Центральной Америке, в южной и юго-восточной Африке, на Мадагаскаре, в Тасмании, Новой Зеландии, на острове Новая Гвинея и на Гавайских островах.

За свои внушительные листья и зрелищный вид гуннеру часто называют динозавровой едой, и считают ее одним из крупнейших травянистых растений в мире.

А эта гуннера произрастает в ботаническом саду Мюнхена. Снимок авторов записок.

В саду гуннеру невозможно не заметить. Крупные зеленые листья и соцветия необычной формы сразу привлекают внимание. Это настолько невероятное растение, что просто невозможно пройти мимо него. Да и сложно это будет сделать, поскольку куст гуннеры может достигать более пяти метров в диаметре! В англоязычных странах ее называют «Brazilian giant-rhubarb» – бразильский гигантский ревень. А еще динозавровой едой – как раз из-за размера листьев.

Соцветия у гуннеры тоже необычные, они похожи на початок кукурузы большого размера, где маленькие цветы собраны в толстый колос красноватого оттенка. Стебли, черешки и листья снизу покрыты грубыми колючками.

Еще одна гуннера – обитательница мюнхенского ботанического сада. Снимок авторов записок.

Гуннера хорошо растет, как на каменистой почве, так и на плодородной, влажной земле. Очень хотелось, чтобы наша кубанская земля пришлась красавице – гуннере по вкусу!

Утверждают, что гуннера не вступает в конфликт с другими растениями в саду, а кроме того, являются их ценным дополнением. Также говорят, что «динозавровая еда» весьма устойчива к болезням и вредителям. Но все это в теории. Важно – как поведет себя это растение в нашем Саду Евгения и Валентины.

Крохотная малышка – гуннера, произрастающая в Саду Евгения и Валентины…

Мы посадили пару экземпляров этого чудного растения у декоративного пруда, как того и требуют теоретические рекомендации. Будем смотреть, будем наблюдать и ухаживать.

Если все получится, то будет целесообразно, через несколько лет, дополнить настоящую главу новыми наблюдениями и фотографиями, уже из нашего Сада.

Вот, пожалуй, и все что мы можем сказать об этом удивительном семействе, на данном этапе наших постижений ботанической науки.

Так выглядела гуннера, произрастающая в нашем Саду в конце июля 2019 года.

А теперь продолжим наши ностальгические воспоминания об ушедшем двадцатом веке.

В предшествующей главе мы уделили большое внимание американскому фильму «Серенада солнечной долины».

Благодаря этой киноленте оркестр Гленна Миллера стал для советских людей культовым, а песня «Chattanooga Choo Choo» («Дорога на Чаттанугу») практически стала гимном, так называемых «стиляг». Песню про поезд, уезжающий в Чаттанугу, считали символом недоступности Америки, в которую никто из стиляг никогда в жизни попасть не сможет. Слушая эту песню и повторяя ее слова, стиляги отправлялись туда хотя бы мысленно.

Что же такое стиляжье движение, и почему оно вдруг возникло в стране, которая уверенно строила светлое коммунистическое завтра? Как и почему появились стиляги? Как они выглядели?

В процессе написания наших записок, мы пытаемся иллюстрировать ту или иную главу. А где же нам взять изображение стиляг?

Собственных фотографий, где Евгений Георгиевич шеголял бы в широкоплечем пиджаке, канареечного цвета у нас нет. Да и снимков Валентины Михайловны, со взлохмаченной прической и огромными кольцами в ушах, у нас нет. С другими материалами на эту тему, также достаточно скудно – туфель на толстой подошве у нас не было и огромных булавок на память, также не осталось.

И всего лишь – пиджак с широкими плечами. И причем здесь классики? Однако журнал «Крокодил» крайне неодобрительно относится к такой одежде и их владельцам. Журнал № 08 за 1949 год.

И вот здесь мы должны сказать похвальное слово популярному в то время, всесоюзному журналу «Крокодил». Ведь стиляг можно было только ругать и высмеивать, никаких серьезных материалов на эту тему, не могло быть по определению. Никаких социологических исследований, никаких психологических опытов – только критика и ругань!

Все это абсолютно совпадало с профилем официального сатирического органа – «Смехом по помехам», «Факты сличай и бей с плеча!», «Вилы в бок» и так далее. И если бы не кровожадность «Крокодила», то нам и негде было бы посмотреть, как одевались молодые люди пятидесятых, что в гротескном виде, но все-таки отражалось в карикатурах тех лет. Поэтому, благодаря всемогущему «Интернету», мы прошлись по страничкам некогда модного журнала, и некоторые, наиболее знаковые рисунки, приводим в настоящей главе.

Повстречай сегодня этих молодых людей, мы бы не обратили бы на них никакого внимания. Однако, шестьдесят лет назад, их вид вызывал бурю эмоций. Журнал «Крокодил» № 25 за 1957 год.

Как вообще в СССР, при Сталине стало возможным существование молодежной субкультуры, подобной тем, что существовали примерно в то же время в Европе и США?

Вероятно, здесь несколько причин. Только что закончилась Великая Отечественная война. Дойдя до Берлина, домой вернулись советские солдаты и офицеры, многие из которых в первый и единственный раз побывали в Европе. Возвращаясь, они привезли с собой в том числе трофейные патефонные пластинки с записями американского джаза, которые в Советском Союзе не продавались.

В том же 1945 году советская сборная по футболу впервые побывала в Англии и тоже привезла оттуда новые впечатления о современной английской моде. А еще одним из толчков для появления стиляг могло быть возвращение в 1947 году в СССР нескольких тысяч «белых» эмигрантов из Франции – среди них были и люди, одетые по последней моде. Они продавали свою одежду, чтобы выжить, и невольно стали примером для подражания, так как одевались совсем по-другому.

Заглянув в приоткрывшееся «окно в Европу», люди – а особенно молодежь – поняли, что, кроме мира комсомольских строек и коммунистических лозунгов, существует и другой мир. И этот мир явно контрастировал с тяжелой послевоенной реальностью.

Да, в скудной жизни в Стране Советов были свои объективные причины: только что закончилась кровопролитная война, на которой погибли десятки миллионов людей, многие города лежали в руинах. Но молодежи думать про это не хотелось. Ей хотелось танцевать, слушать джаз и быть похожими на героев любимых фильмов. Им очень хотелось петь «Chattanooga Choo Choo»!

Более того – в жизни страны наступила счастливая светлая пора, которая оказалась слишком короткой – послепобедная эйфория. Несмотря на саднящую душу память о погибших, у людей появилась надежда на будущее, на постепенное улучшение жизни. Осталось еще немного потерпеть – нужно ликвидировать последствия войны, восстановить разрушенные предприятия, построить новые дома, работать, лечить инвалидов, растить детей.

В своей замечательной книге Константин Михайлович Симонов делится своими размышлениями о И.В. Сталине и о той атмосфере в обществе, которая сложилась после войны».[2]

В своей последней работе «Глазами человека моего поколения» Константин Симонов писал:

«Как я помню, и в конце войны, и сразу после нее, и в сорок шестом году довольно широким кругам интеллигенции, во всяком случае, художественной интеллигенции, которую я знал ближе, казалось, что должно произойти нечто, двигающее нас в сторону либерализации, что ли, — не знаю, как это выразить не нынешними, а тогдашними словами, — послабления, большей простоты и легкости общения с интеллигенцией хотя бы тех стран, вместе с которыми мы воевали против общего противника. Кому-то казалось, что общение с иностранными корреспондентами, довольно широкое во время войны, будет непредосудительным и после войны, что будет много взаимных поездок, что будет много американских картин – и не тех трофейных, что привезены из Германии, а и новых – в общем, существовала атмосфера некой идеологической радужности, в чем-то очень не совпадавшая с тем тяжким материальным положением, в котором оказалась страна.»[3]

Обувь на толстой подошве, мужской пиджак – широкий в плечах, яркий галстук, большая булавка, либо бусы. Вот и все! Но из-за этого в стране кипели нешуточные страсти! «Крокодил» № 36 за 1955 год.

Одним из следствий этой «идеологической радужности», наряду с прочими признаками инакомыслия, явилось появление, так называемых «стиляг».

Есть разные версии происхождения слова «стиляга». По одной, его придумал некто Беляев, автор одноименного фельетона в «Крокодиле», опубликованного в 1949 году. В фельетоне он утверждал, что стиляги называли так себя сами, потому что «выработали свой особый стиль – в одежде, в разговорах, в манерах».

По другой версии, слово пришло из жаргона джазовых музыкантов: у тех якобы было словечко «стилять», которое означало играть в чужом стиле, кого-то копировать.

В любом случае, название «стиляга» было скорее презрительным и уничижительным, (сравните: «бродяга», «дворняга» и так далее). Разумеется те, кого так называли, с ним себя не отождествляли. Напротив, «Стиляга» – человек, который выделяется из толпы, который слушает «буржуазную» музыку и ведет «буржуазный» образ жизни.

Советская власть не могла такого одобрить. Ей нужны были «молодые строители коммунизма», которые бы стремились бы на «комсомольские стройки» или с энтузиазмом ехали осваивать целину – неиспользуемые земли в Казахстане, Поволжье и Сибири.

Здесь не следует забывать и то обстоятельство, что советское общество конца сороковых – начала пятидесятых было достаточно пуританским, в отношениях между полами никакой «свободы» не приветствовалось, а та модель отношений, которую пытались сформировать, соответствовала, разве что, девятнадцатому веку.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 5 за 1964 год.

Максимум того, что «разрешалось» парню и девушке, это пройтись под руку. Естественно, все это было чистым ханжеством: «внебрачных половых связей» хватало, но общество притворялось, что их нет, прикрываясь абракадаброй вроде «семья – ячейка социалистического общества».

Советские школы были раздельными – отдельно мужские, отдельно женские (продолжалось это до конца 1954/55 учебного года). «Вечера дружбы», организованные для того, чтобы хоть как-то научить питомцев раздельных школ общению с противоположным полом, были скучной формальностью из-за стремления учителей и школьного начальства все контролировать.

Музыкант Алексей Козлов в своих воспоминаниях назвал их «странной смесью концлагеря с первым балом Наташи Ростовой». Естественно, контролировались и танцы: обычные бальные танцевать было можно, а вот фокстрот или танго «не рекомендовались». И если уж соответствующую мелодию ставили, то все попытки делать «сомнительные» движения – тогда это называлось «танцевать стилем» – категорически пресекались.

Большинство молодых людей такое положение вполне устраивало: одеваться в то, что предлагают магазины, слушать музыку, которую «разрешается», ходить на комсомольские собрания и ждать, когда в стране наступит коммунизм.

На то оно и большинство. Зато самым «продвинутым», из зажиточных семей, парням и девушкам конца сороковых – начала пятидесятых все это опостылело, и они стремились к «свободе». Стиляжный образ жизни такую свободу обещал.

Поэтому, в конце сороковых годов на улицах крупных городов Советского Союза – прежде всего Москвы и Ленинграда – стали замечать молодых людей в узких брюках и длинных пиджаках с подбитыми плечами, которые любили трофейные западные фильмы, слушали джаз и танцевали «стилем».

Судя по шапочке мужчины, здесь изображена семья академика. Следует отметить, что в те времена зарплата в тысячу рублей считалась весьма неплохой. Журнал «Крокодил» № 08 за 1954 год.

Хоть в таком поведении и не было ничего явно «антисоветского», властям эти ребята нравиться не могли, и им дали презрительное прозвище «стиляги», стали высмеивать на страницах газет и журналов, отчитывать на комсомольских собраниях. Но несмотря на это, мода на стиляжничество распространялась, захватив к началу пятидесятых многие крупные города Советского Союза. Так стиляги стали первой в СССР молодежной субкультурой.

Первыми стилягами в конце сороковых годов были в основном дети из «хороших» семей, так называемая «золотая молодежь»: их родители были высокопоставленными военными, партийными функционерами, профессорами, дипломатами, а сами они учились в лучших вузах страны.

Благодаря своему привилегированному положению они имели доступ к западной одежде, журналам и пластинкам.

Живя с родителями в отдельных квартирах – в то время, когда большая часть страны ютилась в коммуналках и бараках, — они могли себе позволить устраивать вечеринки с алкоголем, танцами под патефон, радиолу, либо под самым современным чудом техники – магнитофоном.

Семья, со значительным достатком. В квартире, неслыханная редкость – домашний телефон. Даже имеется телевизор! Наверняка, сын таких родителей является стилягой. Крокодил № 26, 1956 год.

У кого-то был даже доступ и к родительскому автомобилю – тоже неслыханная редкость по тем временам. Наверняка они понимали фальшь коммунистической системы, но интересовали их прежде всего не политика, а развлечения и западный стиль жизни, к которому они стремились.

При этом, стиляжничество было неразрывно связано с образом Америки. Почему во всех стиляжьих песнях боготворили американский Бродвей, а не, допустим французские елисейские поля?

Думается, что Америка стала своеобразной кульминацией советского представления о загранице вообще и запада в частности. Советская пропаганда так долго ругала эту самую Америку, что ею невозможно было не заинтересоваться.

Что мы знали об Америке из средств массовой информации? Это была страна, которая выступала в роли агрессора, спонсора кровавых диктатур и оголтелой военщины. Характерными чертами американской модели были жажда наживы, безработица, расовая дискриминация, неуверенность в завтрашнем дне, обнищание масс и политика большой дубинки.

А что мы знали об Америке на молодежно-бытовом уровне? Это была страна, населенная работящими, всегда улыбающимися и много зарабатывающими людьми. Американцы легко решали свои проблемы, хорошо жили, постоянно играли на саксофонах и курили «Мальборо». Они ходили в джинсах «Ливайс», пили «Кока-колу» и ездили на «шевроле», «линкольнах, «бьюиках» и «фордах». Американские радиоприемники и унитазы не ломались, а если и ломались, то их заменяли новыми совершенно бесплатно.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 24 за 1963 год.

У американцев были блестящие белые зубы.

Американские женщины были красивы и элегантны.

Американские мужчины – соответственно мужественны и могли выходить с достоинством из любой жизненной коллизии.

Очевидно, что подобное мифотворчество, «воображаемый Запад» было реакцией на официальную антиамериканскую пропаганду и опыт каждодневной жизни в стране развитого социализма. На этой одновременной ненависти и любви к Америке, практически и выросло послевоенное поколение. И когда стиляги пятидесятых достигли зрелого возраста, Советский Союз прекратил свое существование.

Все эти знаки воображаемого Запада стали широко распространяться в языке, в частности в придумывании всевозможных жаргонных имен. Валентина Михайловна вспоминает, что ее родной город Тихорецк, сверстники-одноклассники называли не иначе, как «Техас».

В пятидесятых годах стиляги Москвы и Ленинграда именовали центральные части улицы Горького в Москве и Невского проспекта в Ленинграде, как «Брод» или «Бродвей». Стала таким же «Бродвеем» и улица Красная в Краснодаре.

Поэтому, когда стиляга восторженно исполнял такие перлы:

 Одна чува хиляла по Бродвею,
Она хиляла взад-вперед…

то он имел в виду исключительно Дерибасовскую в Одессе, проспект Ленина в Вильнюсе, либо Крещатик в Киеве. Все зависело от места проживания. Желание создать свой Бродвей в каждом населенном пункте страны, хорошо отражено в студенческой стиляжьей песне:

 Вот получим диплом,
Хильнем в деревню,
Будем там удобрять
Навозом землю.

Мы будем сеять рожь, овес,
Лабая буги,
Прославляя колхоз
По всей округе.

Через несколько дней
В колхозе нашем
Мы проложим Бродвей –
Всех улиц краше.
Журнал «Крокодил» пытался докричаться до стиляг и рассказать им, что Бродвей не так хорош, как они его себе представляют (№ 30 за 1950 год).

Друг друга стиляги стали называть английскими именами – Джон, Джим, Мэри. В разговорной речи школьников и студентов стало обычным заменять русские имена на английские: Михаил получал имя Майкл или Мишель, Алексей – Алекс, Борис – Боб, Елена – Мадлен и так далее. Думаю, читатель без труда подберет своему имени, необходимый английский эквивалент.

Также неофициально стали переименовываться наиболее знаковые кафе и рестораны. Как известно, в то время частных кафе не существовало. А государственные носили нейтрально-положительные имена – «Радуга», «Улыбка», «Сказка». Как пишет в своей книге Алексей Юрчак: «На сленге стиляг многие ленинградские кафе были известны под другими названиями – «Сайгон», «Ольстер», «Ливерпуль», «Лондон», «Тель-Авив». В основном это были названия зарубежных городов, часто упоминавшихся в советской печати в связи с политическими новостями – от войны во Вьетнаме, конфликта в Северной Ирландии и противостояния на Ближнем Востоке».[4]Запад становился иконой, эдакой идеальной абстракцией, где все хорошо и все счастливы.

Тем сильнее было разочарование! Когда в конце восьмидесятых годов, в результате перестройки, священная советская граница начала открываться, стало вдруг очевидно, что воображаемый Запад значительно отличается от Запада реального.

Когда многие, из бывших стиляг, впервые съездили на Запад, то самым неожиданным открытием для них стали не проявления высокого уровня жизни, а внезапное осознание того, что реальный Запад является чем-то обычным, даже прозаичным.

«Один представитель этого поколения из Ленинграда, музыкант Марат, после первого посещения Лондона в 1989 году вспоминал, как его поразила пыль, лежавшая на лондонских улицах, белье, сушившееся на балконах, кошки, дремавшие в окнах, — все то, что является знаками монотонной, скучной обыденности, а потому ассоциировалось для него с советской реальностью».[5]

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 36 за 1963 год.

А после распада СССР, воображаемый Запад был утрачен не только для тех, кто имел возможность выехать за рубеж, но и для всех бывших советских граждан. И утрачен он был навсегда

На наш взгляд, наиболее пронзительно эту коллизию любви, порожденной непрерывными уроками ненависти, а также несовпадение реального Запада и Запада воображаемого, передает пронзительная песня «Последнее письмо»:

 Когда умолкнут все песни,
Которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не был никогда,
Прощай навсегда,
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье

Мне стали слишком малы
Твои тертые джинсы
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды

Гуд-бай, Америка, о-о-о,
Где я не буду никогда
Услышу ли песню, которую запомню навсегда?[6]

Давайте послушаем эту пронзительную песню в исполнении Вячеслава Бутусова:

Однако, до этой песни еще предстоял долгий путь, длинною в 35 – 40 лет. Поэтому вновь вернемся в конец сороковых годов прошлого века. Та «эйфория», о которой писал Симонов, действительно оказалась недолгой.

Коммунистическая партия и ее ЦК во главе с товарищем Сталиным, решили приструнить осмелевший после Победы народ. Рассудили так: люди пережили страшную войну, те кто остался в живых, на радостях не будут обращать внимание на бытовые неудобства или плохую оплату труда.

А некоторые – узкий слой – своими действиями будируют их недовольство. Это те, которые во время войны побыл за границей, пообщался с союзниками, а теперь уже и сам на Запад поглядывает – мол, у них жизнь как жизнь, а у нас сплошная классовая борьба, непонятно, кого с кем.

В 1949 году уже вовсю развернулась компания по борьбе с низкопоклонством перед Западом. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 05 за 1949 год.

Тот же Константин Симонов весьма точно охарактеризовал ту, послевоенную атмосферу:

«Во всем этом присутствовала некая демонстративность, некая фронда, что ли, основанная и на неверной оценке обстановки, и на уверенности в молчаливо предполагавшихся расширении возможного и сужении запретного после войны. Видимо Сталин, имевший достаточную и притом присылаемую с разных направлений и перекрывавшую друг друга, проверявшую друг друга информацию, почувствовал в воздухе нечто, потребовавшее, по его мнению, немедленного закручивания гаек и пресечения несостоятельных надежд на будущее».[7]

Первый гром прогремел чуть более, чем через год после Победы. Четырнадцатого августа 1946 года вышло постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем были подвергнуты жесточайшей критике ряд ленинградских писателей, в первую очередь такие «гранды», как Анна Ахматова и Михаил Зощенко. В постановлении обличались «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада».

Через год кампания против «низкопоклонства» стала массивной и повсеместной, а поводом для нее стало совместное исследование советских и американских ученых в области препаратов против рака.

Санкционированное поначалу советскими властями исследование закончилось тем, что командированный в США ученый Парин, который по указанию заместителя министра здравоохранения передал американским ученым текст исследования и ампулы с открытым советскими учеными препаратом, был по возвращении арестован и осужден на 25 лет за «измену Родине».

Летом 1947-го член Политбюро ЦК КПСС Андрей Жданов составил закрытое письмо, посвященное «низкопоклонству и раболепию» интеллигенции перед «буржуазной культурой Запада» и важности «воспитания советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства».

В рамках «борьбы с космополитизмом» всячески подчеркивалось превосходство «прогрессивного» советского искусства над «буржуазным», «упадническим» и «загнивающим».

Первый заместитель начальника Управления пропаганды и агитации Дмитрий Шепилов писал в своих статьях, что «теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет».

Он же утверждал, что «капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей, а советский строй в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя, а странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия».

А в январе 1948 года в обиход вошло понятие «безродный космополит», прозвучавшее в выступлении Жданова на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС, Жданов заявил: «Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Не только молодежь, но и люди более степенного возраста, пытались выделиться из общей массы. Это не могло не вызвать раздражения власти. Здесь приведена карикатура из журнала «Крокодил» № 11 за 1955 год.

Следом за писателями Политбюро нанесло зубодробительный удар по театральным драматургам. А потом, в сентябре, как следует высекли кинематографистов. А потом начали всенародно избивать генетиков и кибернетиков. Хотели в ту кампанию по «искоренению» включить и физиков, но необходимость скорейшего создания ядерного оружия, избавила их от потенциального побоища. А потом грянула известная борьба с космополитами.

Так что времена были достаточно бурными. И, уж если на верху, шли ожесточенные бои такого масштаба, то с какими-то стилягами, никто не церемонился!

Там, наверху, в масштабах огромной страны, шла схватка гигантов: Жданов – Ахматова, Берия – «врачи-убийцы», Лысенко – «менделисты-генетики». А где-то внизу копошились стиляги. Обычные ребята, простые парни, большинство из них не обладали высоким интеллектом, мало кто мог бы сформулировать свои общественные позиции и политические взгляды. Казалось бы, какая от них исходит опасность?

Но власть сразу же и безошибочно уловила угрозу. И увидела она ее в том, что новизна, которую предлагали стиляги, была не на уровне идей, а на уровне быта. Стиляги первыми бросили вызов сталинскому быту, этому незатейливому жизненному стилю, для которого само-то слово «стиль» не применимо. Ведь населением в фуфайках и кирзовых сапогах легче руководить, чем людьми в разноцветных пиджаках.

Вот против этих пиджаков, джазовой музыки, набриолиненных причесок, танцев неуставного образца и двинула советская идеологическая машина все свои боевые порядки. Ведь задушить маститых космополитов было в каком-то смысле легче. Эти люди уже достигли чего-то в своих профессиях и положения в обществе, и им было что терять. Стиляги же были еще почти никем – школьники, студенты, молодые ребята.

Отнять у них можно было только одно – их будущее. Этим и занялись комсомольские организации, вузовское начальство, исключая из институтов и техникумов, выгоняя из комсомола и выдавая тем самым волчий билет на всю жизнь. За что? За джаз, за узкие брюки, за танцы неуставного образца.

Конечно, ЦК ВКП(б) не скатывалось до того, чтобы принимать специальные постановления об этих самых стилягах. Но люди нашего поколения до сих пор помнят две публикации, которые по своей зубодробительной силе, ничем не отличались от документов правящей коммунистической партии.

Первый материал был опубликован в журнале «Крокодил», в марте 1949 года. Фельетон так и назывался – «Стиляга». Говорят, что именно отсюда, знаменитый термин пятидесятых годов, разошелся по всей необъятной стране.

Знаменитая статья «Стиляга» в седьмом номере журнала «Крокодил» за 1949 год. Правда, на рисунке к фельетону буги-вуги больше похож на танго. Но это не важно, поскольку знаменитая борьба со стилягами объявлена открытой!

В этом произведении-манифесте главный сатирический журнал страны признавал существование среди советской молодежи «пустоцветов», которые выбрав «свой особый стиль в одежде, разговорах и манерах, лишь порхают по поверхности жизни». И хотя текст напечатан под рубрикой «Типы, уходящие в прошлое», пришедший тип стиляг задержится весьма и весьма надолго.

Если коротко, то фабула фельетона выглядит следующим образом. На студенческих танцах автору публикации встретился молодой человек, имеющий изумительно нелепый вид: спина куртки ярко-оранжевая, а рукава и полы зеленые».

На моднике были «широченные штаны канареечно-горохового цвета» и ботинки «из черного лака и красной замши». Конечно, этот наряд с претензией на заграничность: когда «на редкость развязным движением» юноша задвинул одну ногу на другую, «обнаружились носки, которые, казалось, сделаны из кусочков американского флага».

Парень приветствует сокурсников «мои вам пять с кисточкой» и со своей подружкой Мумой, «по виду спорхнувшей с обложки журнала мод», отправляется танцевать.

А хорошие студенты пока объясняют журналисту, что «стиляга» — это не фамилия парня, а самоназвание «на своем птичьем языке» тех, кто стремится «не походить на обыкновенных людей».

История выглядит выдуманной. Фельетонисты, в то время – белая кость редакций, часто писали свои сочинения, не выходя из кабинета. Нелепица, будто стиляга «знает наизусть все арии из «Сильвы» и «Марицы», но не знает, кто создал оперы «Иван Сусанин» и «Князь Игорь» — на самом деле ему должны быть чужды и опера, и оперетта.

И уж вовсе невозможно представить, чтобы свою «пляску дикарей с Огненной Земли» парень и его Мума исполняли бы «под музыку обычных танцев – вальса, краковяка».

Здесь приведены стихи и рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1953 год.

В целом, в фельетоне сквозит некоторая растерянность: среди сотен «хороших» комсомольцев, есть некоторые «типы, уходящие в прошлое», которые неправильно одеваются и не так танцуют. Но если они действительно уходят в прошлое, то почему к ним такое внимание? В результате, этот знаменитый фельетон, совершил обратное действие: страна, которая сеяла и пахала, вдруг, к своему изумлению, узнала о таком явлении, как стиляжничество!

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 3 за 1960 год.

Как бы то ни было, кампания по борьбе с ним началась, и куплетисты на всех эстрадных подмостках начнут их яростно обличать. Самое известное:

 Жора с Фифой на досуге
Лихо пляшут буги-вуги.
Этой пляской безобразной
Служат моде буржуазной.
Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 35 за 1958 год.

«Пляска безобразная» нарочито вульгарно показана в комедийном альманахе «Совершенно серьезно», вышедшем на экраны страны в 1961 году.

Там, неработающий лоботряс-стиляга «подцепляет» иностранца, зовет его к себе домой и вместе с приятелями готовится обменять русские сувениры на заграничные «шмотки». В итоге иностранец оказывается советским журналистом, который готовит на эту тему фельетон в центральной газете. Вот как выглядит этот фрагмент фильма:

Теперь о другой знаковой статье. Еще раз приведем высказывание бывшего стиляги Бэмса из предыдущей главы наших записок:

«Это сейчас она[8] не причем, это сейчас она стала ни при чем, а тогда она была для тебя полна смысла. «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу…» Двадцать лет, Прокоп, слышишь, двадцать лет им понадобилось, чтобы понять, что кока-кола – это просто лимонад, и ничего больше. А тогда нам вжарили и за кока-колу, и за джаз, и за узкие брюки. Потому что тогда-то было точно известно – если это все нам нравится, значит мы плесень! Гниль! Не наши! Двадцать лет… Жизнь…».

А почему речь идет о плесени? Что за биологические изыски из уст бывшего стиляги? А дело в том, что в ноябре месяце 1953 года газета «Комсомольская правда» опубликовала фельетон, под названием «Плесень».

В данной публикации известная газета признает, что у советской элиты могут вырастать несоветские дети. А получилось так, что в компании сына академика Передерия случилась пьяная драка, и одного приятеля зарезали. Испугавшись, тело спрятали в лесу.

Авторы, сгущая краски, описывают банду, которая готовила ограбления и убила случайного свидетеля, дабы тот не донес в милицию. Набатно звучит мораль: «от праздности, стиляжничества, и распущенности до преступления – один шаг». На самом деле банды не было, а только случай поножовщины.

Вспоминая, что до революции существовала так называемая «золотая молодежь» — сынки дворян, фабрикантов и купцов, фельетонисты не могут взять в толк: почему такими же вырастают при социализме дети советской знати?

Студент-антигерой «всю жизнь собирается проходить в сыновьях академика Передерия»! Страна, живущая между работой и комнатой в бараке или коммуналке, узнает из газеты, что входит в джентльменский набор.

Это квартира в высотном доме, отцовская «Победа» и свой «Москвич», дача-усадьба, вылеты на южные курорты в любое время, тысяча рублей в месяц на карманные расходы (больше средней зарплаты) и привычка посещать рестораны на улице Горького.

Неписанное советское правило гласило – одежда должна быть неброской. Яркие краски не приветствовались. Поэтому «сложноцветные» и всячески преследовались! «Крокодил» № 18, 1956 год.

Вот как начинается этот манифест против стиляг, который многие годы цитировала вся советская страна:

«В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле. – Ребята здесь? – спросил он швейцара, кидая ему на руки макинтош.

– Здесь, здесь, – ответил тот, услужливо распахивая двери. Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди». Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: «Заказываю «Гоп со смыком», плачу за все!». Андрей, плечистый блондин, по-видимому, уже не слышал ни музыки, ни аплодисментов. Он положил голову на стойку, и галстук его купался в липкой винной смеси.

– Еще четыре бокала, – сказал Александр, подсаживаясь к друзьям. Из коктейль-холла молодые люди вышли последними. На улице уже светало, но дружки не думали прощаться. – Захватим девчонок – и ко мне на дачу, – бормотал Андрей, подходя к своей машине.

Все уселись, и «Победа» помчалась по пустынным улицам Москвы. Она остановилась у красивой дачи, расположенной неподалеку от Звенигородского шоссе. – Леди и джентльмены, прошу в мой коттедж, – пригласил Андрей. Поддерживая друг друга и спотыкаясь, «леди и джентльмены» поднялись по ступенькам».

Вот такие будни «золотой молодежи», разумеется – стиляг по совместительству. А ведь также живут, догадывается читатель, дети народных артистов, многозвездных генералов или писателей-лауреатов. И вуз-то для них «престижный», не сказано в фельетоне какой, но уже известно про Институт международных отношений, куда нет «открытого приема» и откуда дети больших людей уезжают в посольства-торгпредства на треклятом Западе.

Но об этом орган ЦК ВЛКСМ не договаривает. Вскоре, судя по всему, в ответ на этот громкий фельетон, журнал «Крокодил» напечатает карикатуру «Папина «Победа», а в интермедии эстрадного театра Аркадия Райкина будут петь куплеты стильной золотой молодежи:

 Нам плевать, что мы зовемся «плесенью»,
Мы по жизни прошвырнемся весело.
«Папина «Победа». Этот знаковый рисунок знала вся страна! Вот «золотая молодежь», которая пользуется всеми благами родителей и не желает строить коммунизм. Журнал «Крокодил» № 06 за 1954 год.

Вот такие были эпохальные статьи, призывающие к борьбе со стилягами, о которых старшее поколение помнит до настоящего времени. Дальше – больше. К борьбе с нежелательным явлением подключается надежный помощник партии – комсомол. Ведь стиляги и западная музыка – неразделимы! Популярность у молодежи иностранной музыки, особенно танцевальной, признается в СССР политической проблемой. Отныне, она вместе с одеждой и прическами на западный манер, образует триединую «идеологическую диверсию», борьба с которой продлится еще порядка тридцати лет.

На XII съезде комсомола, в 1954 году, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Шелепин изобличает стиляг, которые «разгуливают по центральным улицам» и «проводят ночи в ресторанах, смущая девушек». А на следующем съезде, в 1958 году, тот же докладчик уже указывает на найденное чуждыми модниками любимое занятие: «американский танец рок-н-ролл воспитывает разболтанность, поощряет ненужные и нежелательные чувства».

Суть девичьего смущения более детально конкретизирует московская комсомольская конференция того же года, которая прямо называет «проповедующими «свободную любовь» тех, кто силится «изображать истерические припадки, выламываясь в рок-н-ролле».

Карикатура «Обезьяны». Одежда молодых людей 50-х годов, была благодатной темой для советских карикатуристов. Журнал «Крокодил» № 02 за 1957 год.

Складывается парадоксальная ситуация: вся эта вакханалия движется по стране именно из Москвы, казалось бы, из самого прогрессивного города, столицы государства, строящего коммунизм! Из города, где самый высокий уровень политработы и больше всего «общественно полезного досуга».

При всем этом высоком уровне идеологической работы, обязательном для всех изучении истории КПСС и научного коммунизма, секретарь комитета ВЛКСМ Московского университета был вынужден признать: «Стиляги свили гнездо в наших общежитиях, а западные танцы процветают в общественных помещениях. В святыне науки и образования, главном здании на Ленинских горах, вытворяется невесть что на танцах и студенты-физики с 12-го этажа сектора «Б», и «лирики» — будущие журналисты с 8-го этажа сектора «Д».

Это высказывание комсомольского функционера хорошо иллюстрируется в знаменитом фильме «Покровские ворота», показывающий Москву второй половины пятидесятых годов прошлого века.[9] Там есть примечательный эпизод, в котором показывается, как проводит свободное время аспирант-историк Костик Ромин, приехавший в столицу для учебы в университете:

Евгений Георгиевич на тему стиляг вспоминает следующее:

«В середине 60-х годов я уже учился в техникуме. По сравнению со школой, уровень внутренней свободы здесь был несравненно выше и приближался где-то к студенческому братству.

С учетом провинциальности Краснодара здесь на излете доживало то явление, которое именовалось стиляжничеством. Не могу сказать, что это сильно проявлялось в одежде, ибо все мои сверстники одевались достаточно скромно. Скорее это больше проявлялось в песнях, танцах, манере поведения и своеобразном сленге.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 7 за 1962 год.

Что бы быть «стильным стилягой», нужны были деньги, и деньги немалые. Нужно было быть сыном высокопоставленных родителей!

Под эту категорию попадали дети немногочисленных краснодарских профессоров, либо руководителей крупных промышленных предприятий. К сожалению или к счастью, мои «предки» в эту категорию не входили.

В тоже время, мой отец Георгий Иванович с определенным беспокойством наблюдал за моим становлением. Тревога того, что я скачусь в стиляжничество, попаду в дурную, на его взгляд, компанию, у него наверняка присутствовала.

Здесь приведен рисунок из журнала «Крокодил» № 15 за 1962 год.

Помню, что отец всегда откладывал наиболее важные, на его взгляд, газеты, которые порою хранились годами. Одну из них он, вероятно, отложил для меня. В центре страницы крупным шрифтом были набраны стихи:

Стиляга
              в потенции
                                    враг.
С моралью
               чужой и куцею.
На комсомольскую мушку
                                           стиляг:
пусть переделываются и сдаются!

Наверное, отец хотел использовать эту газету в качестве воспитательного пособия, если бы я покатился по наклонной плоскости. Но, наверное, я все-таки не покатился, поскольку воздействия на себе этого печатного органа я так и не почувствовал.

Наше «стиляжничество» было относительно аккуратным и выражалось, в основном, в песенном репертуаре. Никто из нас не владел английским в той степени, чтобы, хоть в исковерканном виде исполнить легендарную «Пади ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча?» из знаменитой «Серенады…».

Поэтому, мы ограничивались русскими песнями на стиляжью тему. На вечера, проводимые в техникуме, кто-то всегда приносил гитару, нещадно терзал ее, и мы исполняли нечто подобное:

 А мой пиджак, а канареечного цвета,
Тот не чувак, кто не носит узких брюк…

Ну а как дальше?

 Эй, чувак, не пей из унитаза,
Ты умрешь, ведь там одна зараза…

Были и более «содержательные» песни, естественно противопоставляющие устаревшего соловья и суперсовременный джаз:

 Соловей – старорежимный бред,
Ты не слушай соловья.
Лучше джаза в мире звуков нет,
Стильная любовь моя.

Поведу тебя я в ресторан,
Встретим там рассвет хмельной,
Обниму рукой твой нежный стан,
Будешь танцевать со мной.

Снова джаз завел мелодию,
Вышли пары танцевать.
Сколько верст фокстротом пройдено,
Милая, еще до нас!

У тебя на шее нитка бус,
Клипсы модные в ушах,
И выходят пары в томный блюз,
Стильно удлиняя шаг.

Вот такая была фронда. Хотя – ничего нового. Тот же лозунг «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!», только в новом, стиляжьем исполнении.

Этот рисунок знала вся страна! Он сделан на излете стиляжьего движения. Поэтому, уже меньше злобы и появляется добрый юмор. Журнал «Крокодил» № 28 за 1970 год.

А когда нас послали в Темрюкский район Краснодарского края, на уборку винограда, мы самозабвенно орали песни из «стиляжьего» репертуара. Одну из них, про лондонского стилягу, я помню до сих пор. Вот эти незабываемые перлы из шестидесятых прошлого века:

 Жил-был в Лондоне стиляга,
В узких брючках он ходил,
Жил в пещере, как собака,
Водку пил, табак курил.

Раз заставили стилягу
Трое суток танцевать,
А на третьи он свалился,
И собрался умирать.

 «Вы меня похороните
На могиле бедняков,
Через год туда придите
И сыграйте рок-н-ролл».

Год прошел, настало время –
Джаз на кладбище пришел,
Разложили инструменты
И сыграли рок-н ролл.

Вдруг мертвец пошевелился,
Носом крышку приподнял,
А потом он в пляс пустился,
На все кладбище орал:

«Мы идем по Уругваю.
Ночь – хоть выколи глаза,
Слышим крики попугаев
И гориллы голоса.

Денег нету – и не надо,
Деньги можно заменить.
Мы подходим к коммунизму,
В коммунизме будем жить.

Водки нету – и не надо,
Водку можно заменить,
Мы нагоним самогону,
Самогон мы будем пить.

Женщин нету – и не надо,
Женщин можно заменить,
Африканскую гориллу
Тоже можно полюбить.

Замечательная песня, не правда ли? Самое главное – очень содержательная и наполненная глубинным смыслом!

А как насчет гориллы? По-моему, очень здорово и восхитительно! И пели эту песню, в большинстве своем нецелованные мальчики.

Как все было весело и здорово – ласковое осеннее солнце, янтарные грозди винограда, разудалые стиляжьи песни и вся-вся жизнь, которая была впереди…».

Вот такие воспоминания из тех времен. А потом, когда прошли десятилетия, все эти страсти, как это и бывает, приобрели романтический ореол, который так характерно звучит в песне про Васю – стилягу из Москвы, в исполнении Валерия Сюткина:

Как там у Маркса? «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым!». Смех то смехом, но и слез то было не мало! И если бы только в связи со стилягами. Однако, послевоенные годы отметились еще одной борьбой – с проклятым буржуазным искусством, называемым «абстракционизм». Об этом безумном противостоянии, мы немного и коснемся в следующей главе.

Будущая, тридцать пятая глава, называется: «Семейство двадцать четвертое – Омеловые, или страсти по абстракционизму…».


[1] APGIII – таксонометрическая система классификации цветковых растений, опубликованная в марте 2009 года, в журнале Лондонского Линнеевского общества. При написании данной главы, мы старались руководствоваться именно этой системой.

[2] Книга «Глазами человека моего поколения» была издана в 1998 году издательством Агентство печати Новости. Кому интересно – рекомендуем почитать.

[3] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109.

[4] Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. – М.: Новое литературное обозрение. 2016. С. 381 — 382.

[5] Там же. С. 400 – 401.

[6] Автором слов «Последнего письма» является Вячеслав Бутусов. Впервые песня была исполнена группой «Наутилус Помпилиус» в 1985 году.

[7] Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М.: Издательство Агентства печати Новости. 1988. С. 109 — 110.

[8] Здесь речь идет о напитке кока-кола.

[9] После долгого периода разрешений и согласований, фильм был снят и выпущен на экраны позднего СССР в 1983 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Семейство двадцать второе – Монтиевые, или о зарубежном кино 50-х годов…

Хочешь стать счастливым –

стань садовником!               

Китайская пословица

Монтиевые. Еще совсем недавно, мы не знали о существовании такого семейства. Но, примерно полгода назад, мы приобрели горшочек с красивым растением. Назывался цветок – левизия, и относился он к семейству Монтиевые, порядок – Гвоздичноцветные.

Как выяснилось нами позже, о существовании такого растения и такого семейства, не знал в прошлом веке и наш старый, добрый многотомник «Жизнь растений». Всезнающий Интернет утверждает, что левизия ранее относилась к семейству Портулаковые. Однако, наш уважаемый многотомник прошлого века, при описании этого семейства, про левизию не упоминает ни слова. Вот такая, таинственная особа, эта левизия, о которой несколько десятилетий назад, никто и не ведал. По крайней мере, в советской литературе.

В природе левизия встречается в западной части Северной Америки. Род назван в честь исследователя этого края М. Льюиса, нашедшего эти растения в 1806 году. В описаниях говорится, что растения обитают на довольно больших высотах (в зависимости от вида) — от 800 до 4000 метров над уровнем моря и предпочитают каменистые почвы.

В садовой классификации растения разделяют на две группы: с вечнозелеными листьями и с отмирающей на зиму надземной частью. Растения первой группы критичнее к влаге, более подвержены загниванию, но декоративнее, растения же второй группы – более неприхотливые.

Левизия, которую мы культивируем, как комнатное растение…

В садовой литературе левизии предлагают выращивать на альпийских горках. Однако, специалисты тут же обращают внимание на капризность этого растения — без дренажа они быстро выпреют от избытка влаги в почве, а в окружении пышных цветов будут неумолимо задавлены более сильными и мощными соседями.

В благоприятных же условиях левизии могут жить десятилетиями, известны и сорокалетние, и более почтенного возраста экземпляры. Честно говоря, мы еще окончательно не определились, что мы будем в дальнейшем делать с этой самой левизией. Мы ее приобретали для альпийской горки! Однако, возможно, мы будем культивировать ее, как комнатное растение.

Конечно, описание семейства Монтиевых, у нас получилось весьма и весьма кратким. Информации о нем крайне немного, да и фотографиями мы похвастаться не можем. Сколько не фотографируй наш единственный горшочек с разных ракурсов, содержательная сторона от этого, не улучшится.

Левизия, в Саду Евгения и Валентины…

Пожалуй, только время, может дать нам новую информацию об этом семействе!

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. Вновь о кино. Но теперь уже – о зарубежном, которое вдруг, после войны, заполонило экраны кинотеатров нашей страны.

Действительно, после Победы, требования к советской культуре становились все строже. Это относилось и к фильмам – идеологическая и моральная чистота которых, должна была соблюдаться неукоснительно. Страна начала беспощадно бороться с космополитами и костерила идеологически невыдержанную культуру США.

И на этом фоне, вдруг появились, так называемые «трофейные» фильмы. Мелодрамы, приключения, фантастику-экзотику, музкомедии, которые любой советский редакционный совет зарубил бы как «безыдейные», с восторгом смотрят миллионы советских зрителей.

В чем же причина? А дело в том, что расположенная под Потсдамом крупнейшая европейская кинокомпания UFA в Бабельсберге оказалась в советской зоне влияния. Кроме полной немецкой фильмотеки там хранилось много западных лент последних лет — в кинотеатрах они не шли, но их в своем кругу смотрело гитлеровское руководство.

Говорят, что соавторами идеи «трофейного проката» были министр кинематографии Большаков и глава Минфина Зверев. Ведь чуть ли не все мировое кино Советскому Союзу досталось даром. Если умело распорядиться этим активом, то затраты на субтитры или дубляж – будут мизерные, а кассовый сбор предполагался колоссальный!

И, совсем не прагматичный в вопросах идеологии, вождь соглашается выпустить буржуазную продукцию на советский экран.

Ну а с другой стороны – куда было деваться, если учесть, что водка и кинематограф составляли существенный источник поступления денег в государственную казну? Ведь после войны пришлось восстанавливать хозяйство, помогать Болгариям-Румыниям, финансировать создание ядерной бомбы и создавать ядерный щит державы.

В этих условиях до минимума было сокращено собственное кинопроизводство – на огромнейшую страну выпускался десяток лент в год, из которых жанровые, практически отсутствовали. Упор делался на фильмы, восхваляющие Сталина и о демократически мыслящих русских людях прошлого века.

Итак, решение о «низкопробных» фильмах было принято, и они хлынули на советский экран. Мы это прекрасно запомнили, ибо многие из них, явились картинами нашего послевоенного детства!

Обращались с этими лентами достаточно бесцеремонно. Самое начало фильма — где шло название, авторы и исполнители – элементарно отрезают. Вместо них следует монументальная заставка: «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома советской армии немецко-фашистских войск под Берлином в 1945 году».

Каждый житель СССР осуждал низкопробное западное кино. Затем, отложив журнал, он шел в кинотеатр, где с придыханием смотрел абсолютно идеологически невыдержанную «Девушку…». «Крокодил», № 04 – 1954 год.

Дублирование и выпуск в прокат этих фильмов продолжались, пожалуй, около пятнадцати лет. Особенно яркое впечатление в нашей детской памяти остались фильмы «Девушка моей мечты», «Тарзан» и «Серенада солнечной долины», о которых мы и расскажем в своем повествовании.

Первой, на экраны страны, вышла картина «Девушка моей мечты». Эта музыкальная комедия была одним из самых дорогих фильмов, снятых в нацистской Германии. Фильм, выпущенный на экран в конце 1944 года, когда Третьему рейху оставалось существовать чуть более полугода, был исключительно популярным, и, чтобы его посмотреть, выстраивались очереди, а то и случалась давка.

При этом фильм был абсолютно «невинным», не содержал в себе никакой нацистской пропаганды, что и позволило ему попасть в число «трофейных» фильмов, показанных в СССР после окончания войны.

Постер фильма
Немецкая афиша фильма «Девушка моей мечты», со знаменитой Марикой Рёкк, получившего огромный успех не только в Германии, но и среди жителей послевоенного Советского Союза…

Главная героиня, звезда варьете Юлия Кестер, скрываясь от поклонников, спектаклей и контрактов, случайно оказывается на глухом полустанке, где ведутся строительные работы. Здесь она знакомится с молодым инженером, который влюбляется в нее. Но все, к сожалению, меняется, когда он узнает о ее профессии.

Вот такой нехитрый сюжет. Сама картина снималась на одной из лучших европейских киностудий того времени – пражской «Баррандов-фильм».

Фильм «Die Frau meiner Traume» стал настоящим хитом советского кинопроката — этот фильм крутили во всех кинотеатрах страны.

Девушка моей мечты
Начальные кадры фильма, где знаменитая Марика Рёкк, играет даму, живущую в районе порта…

Фильм нравился Сталину, который, очевидно, понимал, что это именно то, что нужно советским людям. Да и никто не обращал внимания на немецкий язык – примитивных титров было более чем достаточно, дабы понять нехитрую канву сюжета.

Вдумайтесь — полстраны лежит в руинах, в числе погибших, только по официальным данным, числится более двадцати миллионов человек, в стране голодно (в 46-ом был неурожай), а на экране кинотеатров — прекрасная музыка, горные пейзажи, танцы, прекрасная Марика Рёкк…

В фильме — ни намека на войну — сладкая история про красотку-певунью и ее ухажеров. В каждом кадре лоснятся немецкие бюргеры. Кинодива Марика Рёкк без конца меняет наряды, напевая «In der Nacht ist der Mensch nicht gem alleine» — «По ночам никто не хочет быть один». Это ли не «чуждые нам картины их жизни и их нравов»?

Как только не резали эту сцену купания в бочке советские цензоры всех мастей…

Однако, народ-победитель на фрицевскую киносказку просто ломится. Старшеклассницы повторяют приговор героини незадачливому кавалеру: «вы глупы и теперь», а манера баварской красотки завязывать платок спереди, теперь всесоюзная мода.

Газеты пытаются было дать отпор: мол, дешевка! Ну а смысл? Ни публика своих вкусов не устыдится, ни создатели критику не учтут.

Областные прокатчики обычно режут купание Рёкк в бочке — там видны ее голые плечи, и часть феерического канкана с чечеткой на роскошной лестнице, когда платье поднято уже совсем. Слухи «самое-самое-то вырезали» сопровождают как этот фильм, так почти и все иностранные фильмы в дальнейшем.

«Девушка» была востребована в прокате, примерно до 1960 года. А потом, о ней стали потихоньку забывать. Да и советские киностудии уже утолили первичный голод на идеологически правильные фильмы про «комсомольцев-добровольцев».

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/f/f9/Devushka_moej_mechty_1944.jpg/240px-Devushka_moej_mechty_1944.jpg
По сюжету фильма, звезда эстрадных мюзиклов Юлия Кёстер, которую играет знаменитая Марика Рёкк, ссорится со своим импресарио, бросает театр и уезжает на поезде…

И вдруг, в начале семидесятых годов, к фильму приходит вторая популярность, благодаря тому что он упоминается в шестой серии киносериала «Семнадцать мгновений весны». Неподражаемый голос Ефима Захаровича Копеляна за кадром информирует зрителей о следующем:

«Эту картину, под названием «Девушка моей мечты» Штирлиц смотрел в шестой раз. Он ненавидел эту картину. Он уже не мог смотреть на Марику Рёкк и слушать эту музыку. Разумеется, такие вещи не принимаются во внимание. В этом кинотеатре он регулярно встречался с дипкурьером, по фамилии Свенсон. Дипкурьер Свенсон курсировал между Берлином и Стокгольмом…».

Мы, в процессе написания этого материала, несколько раз просмотрели вышеуказанный фрагмент, и посчитали необходимым, разместить его в нашей главе:

Любил ли этот фильм Штирлиц, не столь уж и важно. Но тот факт, что более трех минут экранного времени в знаменитом сериале, который посмотрели двести миллионов телезрителей в 1971 году, были посвящены фрагментам ленты «Девушка моей мечты», уже доказывает, что немецкий фильм за послевоенное десятилетие, был основательно утвержден в коллективном сознании советского гражданина.

И мы, послевоенные дети, полностью в этом убеждены.

Еще одно любопытное обстоятельство. Вероятно Штирлиц, не так бы презрительно смотрел на Марику, если бы знал, что видит филигранную игру своей КОЛЛЕГИ. Дело ведь в том, как выяснилось позднее, — оба они, работали на советскую разведку!

Марика Рёкк
Такой изображалась знаменитая кинодива и, по совместительству, советская разведчица Марика Рёкк на многочисленных открытках…

Как свидетельствуют рассекреченные документы из архива Федеральной разведывательной службы Германии, немецкая киноактриса и певица венгерского происхождения Марика Рёкк была советской разведчицей.

С 1940 года, она была частью агентурной сети, которая отвечала за передачу советским властям военной разведывательной информации высокой важности, следует из документов. Как отмечается в бумагах, Рёкк завербовал ее директор Хайнц Хоффмайстер, который на тот момент уже работал на СССР.

Пока остается неизвестным, какую именно роль в агентурной сети играла Рёкк и какую информацию она передавала в Москву. Ее муж, кинорежиссер Георг Якоби, также, вероятно, был завербован советскими спецслужбами.

Вот такая история, про фильм о Штирлице, где он смотрит фильм про Марику, не зная, кто есть кто, на самом деле…

Чарующий и вдохновляющий символ «Сладкой жизни» — легендарная Марика Рёкк…

А может быть, именно поэтому, Сталин и выпустил «Девушку…» на экраны Советского Союза? Уж он то, не мог не знать, кем на самом то деле, является эта «певичка» Марика Рёкк!

И еще. В тридцатой главе, наших записок, мы уже касались советских фильмов, нашего послевоенного детства. В числе прочих, мы вспоминали о фильме «Весна». Тогда мы не акцентировали ваше внимание на глубинную взаимосвязь кинопроизведений – немецкой «Девушки…» и советского фильма «Весна».

Вместе с тем, обратите внимание на то, что «Девушка…» появилась в Германии в самом конце войны. Это был дорогой фильм. И он отвечал всем канонам кинематографической моды тех лет.

И, буквально через несколько месяцев после окончания войны, руководитель «Мосфильма» Григорий Александров, принимает решение о создании достаточно дорогого кинопроизведения «Весна» (перед этим было приторно-слащавое «Волшебные грезы» ).

Уж он то, лучше иных знал все тонкости и изыски недавнего модного фильма «Девушка моей мечты»! Планка была поставлена, и идеологически правильной «Весне» следовало превзойти буржуазную «Девушку»!

Книга о Любови Петровне Орловой. В ней приводятся любопытные коллизии создания знакового фильма «Весна».[1]

Поскольку, в предполагаемой картине, рассказывалось о создании художественного фильма, большая часть действия происходила на киностудии. По логике вещей можно снимать «не отходя от кассы» — у себя на работе. Однако «Мосфильм» еще не функционировал в полную силу, не все оборудование было возвращено из эвакуации.

Поэтому договорились с чехословацкими коллегами, что часть съемок будет проводится на пражской киностудии «Баррандов-фильм», по техническому оснащению и производственным площадям, одной из самых мощных в Европе. Тем более Чехия, согласно Потсдамскому соглашению, уже была отнесена к социалистическому блоку.

Вот так, на «Баррандов-фильм», и пересеклись эти две знаковые картины. И когда съёмочная группа Григория Александрова приехала на пражскую киностудию, там вокруг ещё стояли целые и невредимые декорации, созданные для «Девушки моей мечты»!

И так получилось, что советская актриса Любовь Орлова бьёт чечётку на том же самом полу, что и немецкая актриса Марика Рёкк. Вот, как выглядит этот фрагмент в советском фильме «Весна», вышедший в свет, менее чем через три года, после появления немецкой «Девушки…»:

Да и не только место съемки объединяют два этих фильма. В фильмах нет даже намека на идущую, либо завершившуюся чудовищную войну, которая нанесла колоссальный ущерб обоим государствам.

В обоих произведениях совпадает фабула фильма – любовь физика и лирика. В немецком — звезды эстрады и горного инженера, в советском: физика и кинорежиссера.

Правда с физиком все оказалось сложнее, нежели с горным инженером. В сценарии пришлось восемь раз менять научную специализацию главной героине, профессору физики. Цензоры боялись, как бы в фильме не проскользнули намеки на ведущиеся в стране секретные разработки, как бы не сделать драгоценный подарок западной разведке, для которой из всех источников информации важнейшим является кино.

Как бы то ни было, все это утрясли. И уже второго июля 1947 года картина «Весна» вышла на экраны Советского Союза. И если внимательно посмотреть оба фильма, то можно увидеть, как много они имеют общего.

А если ты, дорогой читатель, еще и внимательно послушаешь одну из главных песен фильма — «In der Nacht ist der Mensch nicht gern alleine…», то безусловно догадаешься — откуда «появилась» у Исаака Дунаевского песня «Журчат ручьи», из той же «Весны»!

Вот такие наши детские воспоминания о легендарной Марике и ее «Девушке» …

Знаменитый и любимый всеми школьниками СССР, Тарзан, в исполнении Джонни Вайсмюллера…

Но все это пикантные подробности мелодрамы, предназначены для взрослых людей. А вот для нас, послевоенных подростков, наиболее любимым фильмом, был, конечно, «Тарзан». Это бесконечные истории про человека, выросшего среди обезьян.

На одной шестой Земли его призывным криком умеет вопить каждый пионер, а рукотворная лиана — привязанная к ветке веревка, чтоб раскачиваться, — по-русски, разумеется, называлась «тарзанка». Если нам говорили в школе: «Зарос, как Тарзан», то всем было ясно – о ком и о чем идет речь.

В первом фильме «Тарзан» разворачивалась увлекательная история авиакатастрофы, в которой все разбивались, кроме ребёнка в люльке. Его схватили обезьяны и воспитали! А главное — сила, красота и ловкость новоиспечённого Маугли — Тарзана! Он прекрасно прыгал по деревьям, дружил со слонами, тиграми и львами, нырял и плавал, как Бог! У Тарзана появляется преданный друг — шимпанзе Чита.

Знаменитый крик Тарзана, который в совершенстве мог исполнять любой подросток Советского Союза…

Тогда мы не знали, что в роли Тарзана снимался знаменитый пятикратный американский олимпийский чемпион по плаванию, обладатель шестидесяти семи мировых рекордов Джонни Вайсмюллер. Мы не знали и того, что смотрим фильм, который остальное человечество увидело двадцать лет назад! Ведь первый «Тарзан» появился на свет в далеком 1932 году!

Далее, по сюжету, в джунгли отправляется экспедиция, которую возглавляет профессор Паркер, и в состав которой вошла его юная дочь, которую зовут Джейн. Неожиданно на экспедицию нападает племя обезьян и похищает девушку. А Тарзан, совместно с Читою, разумеется, освобождает эту красавицу.

«Ну как не остаться в такой замечательной компании?» — подумала Джейн. И осталась…

Так Джейн оказывается в объятьях Тарзана — повелителя обезьян, живущего в ветвях могучих деревьев. Великое чувство любви к Тарзану захватило Джейн так сильно, что девушка решила навеки остаться с любимым под пологом дикого леса. Ее не остановили ни дикие львы, ни носороги, а тем более уговоры отца. Роль подружки Тарзана сыграла американская актриса Морин О Салливан.

Чтобы не ослабевал интерес зрителей, сюжет вновь раскручивается по спирали. В джунглях вновь происходит крушение частного самолета. Шимпанзе Чита находит в обломках младенца и относит его Тарзану и Джейн. Спустя пять лет мальчик, получивший от Тарзана оригинальное имя Бой, вовсю прыгает по лианам и дружит с местной животной фауной.

Но появляются родственники мальчика и пытаются забрать его. Оказывается, Бой наследник целого состояния. Но Тарзан не горит желанием отдавать приемного сына. Однако, приспешники владельца Нью-Йоркского цирка похищают Боя, дабы показывать его на публике. Тарзан и Джейн вынуждены вместе с Читой отправится в каменные джунгли Нью-Йорка, чтобы разыскать мальчика.

Эпизод райской жизни красавца Тарзана и красавицы Джейн…

Поиски сопровождаются погонями, беготней по городским крышам, и там же Тарзан совершает свой головокружительный прыжок с Бруклинского моста.

Всего в прокате советские зрители увидели четыре фильма: «Тарзан», «Тарзан в западне», «Тарзан находит сына», «Тарзан в Нью-Йорке».

Мы, послевоенные дети, не знали фамилий актеров, игравших в этом «звездном» фильме. Однако, каждый школьник огромного Советского Союза, разбуди его ночью, с уверенностью ответил бы – кто такие Тарзан, Джейн, Бой и Чита!

Это была головокружительная слава, значительно превышавшая популярность профессора Ирины Никитиной и артистки Веры Шатровой из фильма «Весна»!

Эту знаменитую четверку знал любой школьник Советского Союза – Тарзан, Джейн, Бой и знаменитая Чита!

Вспомните сюжет из фильма «Офицеры», когда подросток-суворовец в пятидесятых годах прошлого века, опоздал из увольнения, поскольку в зоопарке слишком долго смотрел на бегемота. Если бы по сюжету был не бегемот, а вольер с обезьянами, то могла бы получиться еще более колоритная сцена, поскольку послевоенное поколение тут же узнало бы знаменитую Читу!

В этом фильме мы могли бы видеть детей, которые самозабвенно орут всего лишь одно слово: «Чита! Чита! Чита!».

Именно так в СССР называли всех без исключения обезьян в 50 – 60 годы прошлого века. И так было во всех, без исключения, зоопарках Советского Союза.

Тарзан и Бой живут очень хорошо, ибо питаются исключительно бананами! Что это такое, мы, послевоенные дети, совершенно не знали, поскольку видели этот плод, исключительно в кино…

А вот трогательные воспоминания из кубанской станицы Курганная:[2]

«В 1951 году стали показывать в сельском клубе трофейный, после войны, иностранный фильм «Тарзан», внёсший большой переполох в головы особенно детей.

Ребята ходили по станице и издавали тарзановский клич слонам: «Ээ-э-э-уу-у-у», пытались кататься на импровизированных лианах из дикого винограда, оплетающего деревья, или перепрыгивать на высоте с одного на другое стоявшие рядом деревья, что часто приводило к печальным последствиям.

А это та же знаменитая четверка, но уже в Нью-Йорке…

На приличной высоте росшего у нас в огороде тутовника, мы закрепили веревку, привязав на свободном конце веревки деревянную палку-перекладину, садились на неё и крутились вокруг дерева или раскачивались как на качелях, издавая воинственный клич Тарзана.

Николай Скороходов решил пойти со своим трюком дальше. Он зажал коленями палку, пропустив между ногами верёвку, и стал раскачиваться в положении вниз головой и опущенными вниз обеими руками.

Когда он оказался в нижней мертвой точке, то верёвка вдруг оборвалась и он, находясь вниз головой сантиметров восемьдесят – девяносто над землей, спикировал в землю, на какое-то время зафиксировав своё вертикальное положение.

Удар о землю был приличным, у него перехватило дыхание, весь он напрягся и покраснел. Мы его со смехом подняли, а ему было не до смеха, а затем он отошел и стал с нами ругаться.

Фильм «Тарзан» надолго остался в памяти. Даже была у ребят на устах присказка: «Жили были три бандита: Джейн, Тарзан и баба Чита» — это главные герои фильма…».[3]

Ну какой же приключенческий фильм без погони? В большом городе, Тарзан и его друзья, проявляют все свои лучшие качества…

Вспоминая нашего детского «Тарзана», вероятно следует привести отношение к нему Иосифа Бродского, изложенного в эссе «Трофейное» в 1986 году:

«И я утверждаю, что одни только четыре серии «Тарзана» способствовали десталинизации больше, чем все речи Хрущева на XX съезде и впоследствии.

Нужно помнить про наши широты, наши наглухо застегнутые, жесткие, зажатые, диктуемые зимней психологией нормы публичного и частного поведения, чтобы оценить впечатление от голого длинноволосого одиночки, преследующего блондинку в гуще тропических джунглей, с шимпанзе в качестве Санчо Пансы и лианами в качестве средств передвижения. Прибавьте к этому вид Нью-Йорка (в последней из серий, которые шли в России), когда Тарзан прыгает с Бруклинского моста, и вам станет понятно, почему чуть ли не целое поколение социально самоустранилось.

Первой оказалась, естественно, прическа. Мы все немедленно стали длинноволосыми. Затем последовали брюки дудочкой. Боже, каких мук, каких ухищрений и красноречия стоило убедить наших мамаш – сестер — теток переделать наши неизменно черные обвислые послевоенные портки в прямых предшественников тогда еще нам неизвестных джинсов!

Американская афиша фильма «Тарзан в Нью-Йорке»…

Мы были непоколебимы, — как, впрочем, и наши гонители: учителя, милиция, соседи, которые исключали нас из школы, арестовывали на улицах, высмеивали, давали обидные прозвища.

Именно по этой причине мужчина, выросший в пятидесятых и шестидесятых, приходит сегодня в отчаяние, пытаясь купить себе пару брюк: все это бесформенное, избыточное, мешковатое барахло!

Разумеется, в этих трофейных картинах было и нечто более серьезное: их принцип «одного против всех» — принцип, совершенно чуждый коммунальной, ориентированной на коллектив психологии общества, в котором мы росли.

Наверное, именно потому, что все эти королевские пираты и Зорро были бесконечно далеки от нашей действительности, они повлияли на нас совершенно противоположным замышлявшемуся образом.

Знаменитый прыжок Тарзана с Бруклинского моста…

Преподносимые нам как развлекательные сказки, они воспринимались скорее, как проповедь индивидуализма. То, что для нормального зрителя было костюмной драмой из времен бутафорского Возрождения, воспринималось нами как историческое доказательство первичности индивидуализма.

Фильм, показывающий людей на фоне природы, всегда имеет документальную ценность. Тем более — по ассоциации с печатной страницей — фильм черно-белый. Поэтому в нашем закрытом, точнее, запертом на все замки обществе мы скорее извлекали из этих картин информацию, нежели развлекались. С каким жадным вниманием мы рассматривали башенки и крепостные валы, подземелья и рвы, решетки и палаты, возникавшие на экране!

Ибо мы их видели впервые в жизни! Мы принимали голливудскую бутафорию из папье-маше и картона за чистую монету, и наши представления о Европе, о Западе, об истории, если угодно, были обязаны этим лентам чрезвычайно многим».

Вот такое мнение лауреата Нобелевской премии по литературе, о практически детском послевоенном фильме!

И, говоря о послевоенных зарубежных фильмах, нельзя не упомянуть знаменитую ленту «Серенада солнечной долины», о которой написано бесконечное множество рецензий самого различного уровня.

Сюжет музыкальной комедии, в которой занят знаменитый оркестр Гленна Миллера весьма примитивен. В центре — стандартный для мюзикла любовный треугольник. Согласно ему, пианист ансамбля Тед Скотт (играет Джон Пейн), под руководством Фила Кори (играет Гленн Миллер), соглашается принять у себя ребенка-сироту из Норвегии.

К полному удивлению Теда, этой сиротой оказывается совершенно взрослая девушка Карен (в исполнении Сони Хини), которая с самого начала не скрывает своих планов выйти замуж за Теда, несмотря на его роман с певицей мисс Карстэрс (Джоан Дэйвис).

Тайком Карен отправляется с оркестром на знаменитый лыжный курорт «Солнечная долина» в штате Айдахо, где, демонстрируя чудеса владения лыжами и коньками (исполнительница роли Соня Хини — профессиональная фигуристка), девушка завоевывает сердце своего возлюбленного.

Кадр из фильма "Серенада Солнечной долины", второй слева - Гленн Миллер.
Кадр из кинофильма «Серенада…». Второй слева – Гленн Миллер. В центре – Соня Хини, профессиональная фигуристка, рядом с нею – актер Джон Пэйн…

Отставив все эти роковые страсти, следует отметить, что фильм получил успех не за вышеописанную мелодраму. Лента получила всемирное признание, за исполнение в нем двух музыкальных произведений — «Серенада лунного света» и «Дорога на Чаттанугу». Эти мелодии существуют на протяжении почти восьмидесяти лет и нисколько не устарели![4]

Мелодию, ставшую символом фильма — «Серенада лунного света», в исполнении оркестра Гленна Миллера, мы приводим в прилагаемом ролике:

Но это – для разогрева. Апогеем же всего фильма явилась знаменитая песня Гарри Уоррена и Мака Гордона «Chattanooga Choo Choo» — «Дорога на Чаттанугу». Эта мелодия номинировалась на «Оскар» за лучшую оригинальную песню.

!!!!0000_00-1 (650x455, 70Kb)
Дороти Дэндридж и братья Николас, которых чрезвычайно интересует вопрос – идет ли поезд на Чаттанугу?

Фильмов, с участием джазовых оркестров, в США было выпущено много. «Серенада…» была одна из них. А вот для молодого советского человека, этот фильм был ЕДИНСТВЕННЫМ, где столь сочно преподносился запретный джаз. Давайте еще раз вспомним чарующий сюжет пятидесятых годов прошлого века:

«Команда Гленна Миллера: «Репетируем Чу-чу, прошу. Раз, два…». Плавно вступает дюжина духовых, к ним присоединяется гитара, рояль, контрабас и барабан.

Три знаменитости – Гленн Миллер, фигуристка и актриса Соня Хени и актер Джон Пэйн…

Солнечная долина наполняется захватывающим джазом, настолько захватывающим, что его не просто слышно — его можно почувствовать на ощупь. Музыканты явно в восторге от того, что они делают, тот, что на контрабасе, от удовольствия даже подпрыгивает.

Оркестр трубит в духовые и забавно квакает, прикрывая сопла тромбонов, чем-то, похожим на кухонные миски. Духовая часть темы длится минуту, затем парень в смешной бейсболке с большим оттопыренным кверху козырьком сверяется с нотами у Гленна Миллера и, посвистывая, подходит к столику, за которым идет игра в карты, где наперебой с картежниками начинает петь бесподобную историю о путешествии на Чаттанугу.

Гленн Миллер в это время вальяжно дирижирует сидя к оркестру спиной. Компания переходит к другому столику, за которым миловидная девушка вяжет что-то похожее на собачий свитер. Парень в бейсболке подходит к девушке и заводит центральную тему, которую та задорно подхватывает, а картежники протяжно подтверждают.

Посетители кафе в блаженстве, администратор оркестра Аллен пританцовывает полами пиджака, девушка обворожительно улыбается, а за окном катаются лыжники.

Парень в смешной кепке начинает знаменитую «Chattanooga Choo Choo»…

Парень, девушка и картежники собираются в круг, чтобы камера сверху поймала их счастливые лица. Духовые воют, контрабасист и барабанщик бесчинствуют.

Камера заглядывает трубам в дыры и начинается второе отделение — музыкально-танцевальное. Эстафету принимает темнокожая Дороти Дэндридж, игриво держащая черный зонтик над черным платьем, не покрывающим ее плечо.

Неспешно пошагивая, молоденькая Дороти приближается к братьям Николас, одетым в клетчатые костюмы с котелками, чтобы втроем начать новый пересказ истории о путешествии на поезде, на Чаттанугу, но на то они и темнокожие певцы, чтобы сделать все по-своему и более энергично.

Дороти поет кокетливо, братья Николас – шутливо. Дороти поигрывает плечами, перешагивает с ноги на ногу, пританцовывает и выдает голосом очаровательные рулады.

Серенада солнечной долины (Sun Valley Serenade)
Советская афиша фильма «Серенада солнечной долины», получившего огромный успех не только в США, но и среди жителей послевоенного Советского Союза…

Покончив с текстом, троица приступает к чечетке – Дороти, не выпуская зонтик, притаптывает, пришаркивает по полу, крутится вокруг оси, заигрывает в танце то с одним, то с другим; в конце концов Дороти исполняет танцевальный элемент – предтечу «лунной походки» и удалятся в вагон бутафорского поезда, кокетливо дав братьям Николас от ворот поворот.

Но братьям нескучно и вдвоем: следующую минуту они демонстрируют такой невероятный чечеточный номер, что чертям на их месте стало бы жарко — из серии «не пытаетесь повторить это дома».

Все это невозможно описать! Все это надо видеть! И мы предлагаем тебе, уважаемый читатель, посмотреть этот знаменитый фрагмент из фильма:

Казалось бы — старое доброе кино, из тех, где все влюбляются, поют и танцуют, лучший способ поднять настроение. Ведь первоначально фильм задумывался как рекламный ролик для музыкальной темы оркестра Гленна Милллера, но в итоге перерос в полноформатную музыкальную комедию с трехкратной олимпийской чемпионкой по фигурному катанию в главной роли.

Более того – фильм совершенно неожиданно стал своеобразным гимном стиляжьего движения, в стране победившего социализма.

Этот фильм стал знаковым для целого поколения советских людей. Мелодии из картины приобрели большую популярность в СССР. Их нередко повторяли в подборках лучшей киномузыки. Композиции из фильма исполнял джазовый оркестр под управлением Олега Лундстрема.

И так продолжалось примерно на протяжении пятнадцати послевоенных лет. Потом о фильме стали потихоньку забывать. А потом «Серенада…» приобрела «второе дыхание».

И здесь уместна аналогия с возрождением «Девушки моей мечты», которая произошла благодаря вышедшему сериалу о мгновениях Штирлица.

Только здесь возрождение произошло благодаря выходу в свет пьесы Виктора Иосифовича Славкина «Взрослая дочь молодого человека». Премьера этого спектакля состоялась в 1979 году, на сцене Московского драматического театра им. К. С. Станиславского.

Сюжет прост: действие происходит в Москве, в 70-х годах. Герои не виделись много лет, а теперь встретились и вспоминают свою молодость, когда они учились в институте, увлекались джазом и слыли отъявленными стилягами…

В Советском Союзе огромным успехом пользовался диск Олега Лундстрема, на котором звучали популярные мелодии незабываемого фильма…

Спектакль буквально взорвал театральную общественность, его назовут «началом новой театральной революции». Затем, о нем стали говорить буквально все! Люди, которым было под пятьдесят, вдруг начали вспоминать – какие песни они пели и какие танцы танцевали, двадцать пять лет назад.

И это было повествование не про песню «Chattanooga Choo Choo», хотя она звучит практически на протяжении всего спектакля! Это был спектакль про послевоенное студенческое поколение, которое звали «стилягами». Они боготворили джаз и надеялись на падение «железного занавеса». Их травили, резали им узкие брюки, остригали в милиции длинные волосы.

!!!0000-8 (267x320, 14Kb)
Всемирно знаменитый руководитель джазового оркестра – Гленн Миллер…

И сколько, при этом, оказалось потерянных судеб. Это был пронзительный спектакль о разочаровании, о тоске по несбывшимся мечтам.

Здесь уместно привести высказывание автора пьесы Виктора Славкина:

«У нас есть предложение – поставить памятник неизвестному стиляге. В Америке. В Нью-Йорке. На Бродвее! Многие из тех, кто еще тогда, в мрачное сталинское время, любил Америку, знали о ней все, поклонялись ей, натерпелись за свою любовь, а то и вовсе получили за это волчий билет, так и не прошвырнулись по этому самому Бродвею. Пусть хотя бы постоят там. В виде изваяния.

Мало кто из американцев знает, что в годы холодной войны происходило с нашей молодежью. И какую роль для нас играла Америка. Страна джаза, страна небоскребов, страна Мерилин Монро и Элвиса Пресли, архитектора Райта и кибернетики…

Тогда все обливалось грязью, называлось музыкой толстых, лженаукой или порнографией. А те, кто думал тогда не так, были в глазах советской общественности ублюдками, отщепенцами, шизофрениками, моральными уродами, предателями, обезьянами – короче СТИЛЯГАМИ. Но как ни старались печать, милиция, учителя, родители, комсомол, нас уже нельзя было отвернуть от Америки. «Америка России подарила пароход…».

Когда началась компания против «низкопоклонства перед Западом», против «безродных космополитов, этих скрытых агентов иностранных разведок», взялись за стиляг. Лес рубят – щепки летят. Мы были щепками в этой всесоюзной рубке».[5]

Вот таким грустным и знаковым оказался спектакль, где постоянно напевают мелодию «Chattanooga Choo Choo». Приведем фрагмент из этого спектакля:

Ивченко. Вы сейчас упадете!.. Был я в ней! В этой самой вашей Чаттануге.

Прокоп. В Чаттануге-чуче?!

Ивченко. «Чуча» – это просто так, мол, поезд «чу-ча-чу-ча», а станция называется Чаттануга. Я когда прилетел в Нью-Йорк, сразу должны были в Калифорнию через всю Америку на поезде ехать… Там, в Лос-Анджелесе, конгресс университетов открывался… Ну вот, едем, сижу у окна, вдруг поезд останавливается на одной станции, смотрю – елки-палки! – написано «Чаттануга»!

Я выскочил на перрон, негр стоит, орешки какие-то продает, я его спрашиваю: «Это Чаттануга?» «Ес, сэр», – говорит. Я говорю: «А это не шутка?» – «Ноу, сэр», – и орешки мне свои сует. А я стою, смотрю на эту надпись и вдруг все вспоминаю… вечер наш тот факультетский… Бэмса… «Чучу».

Люся. Правда, вспомнил?

Ивченко. Стою посреди Америки и все вспоминаю… Я этому негру с орешками говорю: «А помните, такая песенка была: «Падн ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча»? А он: «Это что-то во время войны, сэр… Купите орешки, сэр…»

Бэмс. Ну и что?

Ивченко. Что?

Бэмс. Ну, орешки купил?

Прокоп. «Падн ми, бойз…»

Ивченко. Кстати, невинная песенка оказалась. Там негритянка спрашивает у двух парней: «Это поезд на Чаттанугу»? И все! Обычная железнодорожная тематика. А Бэмс так страшно хрипел, как будто кто-то кого-то убил и поет над трупом: «Падн ми, бойз, из дет де Чаттануга-чуча…» Жуть! Мороз по коже!

Бэмс. Слова помнишь… Мелодию не врешь…

Ивченко. Я же ее, вашу пластинку, тогда раз сто слушал.

Бэмс. Так понравилась?

Ивченко. Надо было лично ознакомиться с тлетворным влиянием Запада.».[6]

Постер фильма
Американская афиша все той же «Серенады…»

И еще небольшой фрагмент:

«Ивченко. Что ты болтаешь? Причем здесь кока-кола?

Бэмс. Это сейчас она не причем, это сейчас она стала ни при чем, а тогда она была для тебя полна смысла. «Не ходите, дети, в школу, пейте, дети, кока-колу…» Двадцать лет, Прокоп, слышишь, двадцать лет им понадобилось, чтобы понять, что кока-кола – это просто лимонад, и ничего больше. А тогда нам вжарили и за кока-колу, и за джаз, и за узкие брюки. Потому что тогда-то было точно известно – если это все нам нравится, значит мы плесень! Гниль! Не наши! Двадцать лет… Жизнь…».[7]

Вот такие разочарования. Мы приведем здесь отрывок из спектакля. Посмотрите, как бывшие стиляги, люди которым уже под пятьдесят, самозабвенно выплясывают ту самую «Chattanooga Choo Choo».

Вот такие наши ностальгические воспоминания о фильме и спектакле, которые могут быть понятны лишь тем, кто большую часть жизни провел в Советском Союзе…

А как же сложилась судьба знаменитого Гленна Миллера? Напомним, что «Серенада» дебютировала в августе 1941 года. Это было трагическое для нашей страны время, когда было не до новинок зарубежного киноэкрана. Это был самый черный период в жизни страны, когда, вспоминая Высоцкого:

По выжженной равнине -
За метром метр -
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».

Америка еще держала нейтралитет, который была вынуждена прервать, после того как, седьмого декабря 1941 года Япония напала на Перл-Харбор. Многие американские музыканты ушли в армию. Был призван и Гленн Миллер.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/03/Glen_miller.jpg/200px-Glen_miller.jpg
Знаменитый на весь мир руководитель оркестра ВВС США, майор Гленн Миллер, будучи на военной службе…

В 1943 году он возглавил военный оркестр ВВС Соединенных Штатов. Пятнадцатого декабря 1944 года майор Гленн Миллер должен был вылететь из Галифакса во Францию. В парижском зале «Олимпия» готовился концерт его оркестра. Они вылетели втроем – пилот, полковник Норман Базелл и Гленн Миллер. Канадский «Норсман С-64», маленький самолетик, летел над самой водой в сильном тумане. Пролив Ла-Манш – последнее, что они видели.

Самолет исчез, как и его пассажиры. Ни трупов, ни самой машины найдено не было. Это обстоятельство и по сей день не дает права сказать о Миллере «погиб».

Все пишут «исчез» …

Однако, почему-то в пятидесятые, либо в шестидесятые годы, восторженно воспринимая очаровательную мелодию «Серенады…», нам и в голову не приходило, хотя бы на минуту задуматься о судьбе великого музыканта. В газетах об этом не писали и по радио никогда не говорили.

Будучи в Лиссабоне, нам повезло попасть на концерт знаменитого оркестра Гленна Миллера, который существует и по настоящее время…

Шло время. Вновь забылись и послевоенный фильм, и советский, доперестроечный спектакль. Мы думали, что все это уже в далеком прошлом. И вдруг, мы узнали, что джазовый оркестр, основанный Гленном Миллером в 1937 году, существует и по настоящее время!

После гибели Миллера, оркестр перешёл под управление певца и саксофониста Текса Бенеке, ближайшего друга Миллера. Через несколько лет наследники Миллера расстались с Бенеке и после небольшой паузы наняли в 1956 году нового руководителя — Рэя Мак Кинли, барабанщика из военного музыкального коллектива Миллера.

Фрагмент концерта знаменитого оркестра Гленн Миллера. Люди, не первой молодости, самозабвенно выплясывают на сцене. И это здорово! Лиссабон, март – 2019 года…

С тех пор оркестр продолжал записывать и исполнять композиции под управлением разных дирижеров, среди которых были знаменитые кларнетисты Бадди Де Франко и Пинатс Хако.

Наиболее продолжительный период — дважды в восьмидесятых годах прошлого века, и до конца первой декады нового столетия оркестр возглавлялся тромбонистом Ларри О’ Брайеном. Одной из наиболее заметных работ этого времени стала запись альбома рождественских мелодий в миллеровском стиле. В 2012 г. коллектив перешел под начало Крунера Ника Хильшера.

Будучи в Лиссабоне, нам удалось заказать билеты, и мы побывали на концерте этого знаменитого оркестра. Нашему счастью не было предела. Так и состоялось наше третье прикосновение (после самого фильма и спектакля) к знаменитой «Серенаде солнечной долины».

А поскольку «Серенада…» стала провозвестником «стиляжьего» движения, то в следующей главе, мы и поговорим о нем более подробно.

Будущая, тридцать четвертая глава, называется: «Семейство двадцать третье – Гуннеровые или о советских стилягах…».


[1] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Любовь Орлова», написанная Александром Николаевичем Хорт. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великой советской актрисы. Книга была издана в 2007 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[2] В 1962 году станица получает статус города и имя – Курганинск. В настоящее время – районный центр Краснодарского края.

[3] Цитата из книги: «Курганинский район. Все о фильме «Кубанские казаки». 70-летию фильма посвящается. Курганинск. 2018. С. 16.

[4] Премьера фильм «Серенада солнечной долины» состоялся в американском городе Солт-Лейк-сити 21 августа 1941 года.

[5] Славкин Виктор. «Расскажи, о чем тоскует саксофон…». Юность. 1991. № 7. С. 75.

[6] Славкин Виктор Иосифович. Взрослая дочь молодого человека. Библиотека драматургии Агентства ФТМ. – М. 2017. С. 10.

[7] Там же. С. 13.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Семейство двадцать первое – Свинчатковые, или о знаменитой вилле д’Эстэ…».

Закат столетия свинцов…          
Мы не вполне живем на свете –
Мы доживаем жизнь отцов,       
Тяжелые, большие дети.            

Татьяна Бек.

Армерия (Armeria) относится к роду травянистых цветковых многолетников семейства свинчатковые. Данный род объединяет примерно девяносто видов различных растений. По одной из версий название данного цветка происходит от двух кельтских слов, таких как: «ar» — «вблизи, неподалеку» и «mor» — «море».

Так, в подтверждение данной версии говорит тот факт, что армерия предпочитает достаточно часто селиться в приморских дюнах.

Также есть версия, заключающаяся в том, что название армерии произошло от слова «armoires», именно так именовалась на старофранцузском языке гвоздика бородатая, а на нее похожи несколько видов армерии.

В природных условиях такое растение можно повстречать в Средиземноморье, Америке, Восточной Европе, Монголии, а также в Сибири.

За истекшие сорок лет, с момента выхода в свет нашего любимого, древнего многотомника «Жизнь растений», данное семейство успело изменить свое официальное название. Ведь ранее, оно называлось – «Плюмбаговые»:

Первомайская армерия, растущая в Саду Евгения и Валентины…

«Семейство плюмбаговых в русской литературе нередко носит название «свинчатковые». Оно появилось из-за неверного перевода родового названия Plumbago как «свинчатка». Название Plumbago действительно произведено от латинского слова plumbum, но последнее в этом случае обозначало не «свинец», а название одной из глазных болезней».[1]

Действительно – обидно, цветок ведь красивый, чем-то напоминает гвоздику, и называть семейство в честь болезни как-то неправильно! Болезнь ведь надо лечить и искоренять, а не воспевать ее, давая названия благородным цветам.

Поэтому, шло время, и ученые-ботаники все-таки решили восстановить справедливость, и положить в основу названия, не какую-то болезнь, а металл, на котором зиждется фундамент всей нашей цивилизации!

Своим видом армерия чем-то напоминает гвоздику…

И, наверное, в этом есть резон, ибо многие Свинчатковые выносят значительное содержание в почвах солей тяжелых металлов и других вредных веществ. Они часто встречаются на старых отвалах медных рудников, шахтных отвалах и загрязненных морских побережий.

И здесь следует вспомнить одну любопытную историю, связанную с армерией приморской. Дело в том, что в середине прошлого века, фактически в центре Европы, произошла одна из крупнейших экологических катастроф.

Что же произошло? В марте 1967 года танкер «Торри Каньон» вплотную приблизился к островам Силли – безжизненным скалам, выступавшим из воды на расстоянии трех десятков километров от полуострова Корнуолл в Англии. В результате ошибки капитана курс корабля лег прямо на риф Поллар Рок, который и пронзил судно на глубину более пяти метров.

Одно из фото катастрофы танкера «Торри Каньон» в марте 1967 года у берегов Англии…

Из пробитых емкостей судна в море вылилось более пяти тысяч тонн нефти. Экипаж, чтобы уменьшить массу танкера, стал самостоятельно выкачивать за борт оставшуюся нефть, в результате чего вокруг судна образовалось нефтяное пятно диаметром около девяти километров. В последующем, порядка двадцати тысяч тонн нефти, как известно, было выброшено на берег. И все это происходило в непосредственной близости от корнуэльских морских курортов Англии.

На снимке отчетливо видно, как огромнейшее пятно нефти, вылившееся из танкера «Торри Каньон», неумолимо движется к берегам Англии…

Для ликвидации катастрофы были привлечены военно-морские и сухопутные войска. И как результат огромнейших усилий – катастрофа была ликвидирована, были очищены все морские пляжи.

Очищающими веществами были обработаны практически все мелкие островки и скалы. И здесь у биологов появилось огромнейшее поле для наблюдений. Как поведет себя дикая природа? Каким образом будет происходить восстановление ландшафта и какие растительные культуры придут первыми на эти обезображенные острова?

Пока армерия в нашем Саду выглядит пустынно и одиноко…

И как пишет наш любимый многотомник «Жизнь растений» — «уже через шесть лет после обработки залитых нефтью участков побережья очищающими веществами, некоторые места оказались более чем на пятьдесят процентов покрыты армерией приморской».[2]

Вот такое славное растение – армерия. Следует отметить, что в нашем Саду мы выращиваем армерию сравнительно недавно. Очень хочется верить, что почвы нашего Сада не загрязнены тяжелыми металлами и не заливались нефтью. Но вот как на это отреагирует красавица армерия? Понравится ли ей? Не понадобится ли, хотя бы раз в неделю, поливать ее соляркой, дабы она себя более привольно чувствовала?

Майское цветение армерии в Саду Евгения и Валентины…

Не знаем – время покажет. Вот, собственно, и все описание малознакомого нам семейства, недавно поселившегося у нас в Саду.

А теперь вновь вернемся к увлекательным фрагментам истории развития садовой культуры.

В двадцать четвертой и двадцать пятой главах наших записок, мы коснулись многих, подчас драматических историй русской усадьбы, дореволюционных дач и классических советских четырех соток.

В этой главе мы хотели бы продолжить наши размышления о садах и парках. Говоря о жемчужинах русского паркового искусства, мы упомянули знаменитый Петергоф. Бесспорно, и то, что в этом садово-архитектурном комплексе проглядываются черты Версаля.

А если прототип у этих великих шедевров? Да – отвечают нам большинство теоретиков садового искусства, и рекомендует нам отправится в Италию позднего Ренессанса, то есть в XV – XVI века.

Тогда в стране происходил расцвет и усложнение садового искусства. В пятнадцатом веке начинает постепенно, вслед за Флоренцией, практиковаться искусство разведения садов и в Риме. В последующем, в стране было создано все, что стало наиболее характерным для садов Барокко и что составило затем их славу.

Вместо небольших садов с грядками для цветов, немногими партерами, с деревянными оградами, сады стали быстро расти в размерах и планироваться наиболее известными зодчими и живописцами.

Достаточно сказать, что великий Рафаэль был привлечен кардиналом Джулиано Медичи в начале XVI века к созданию великолепной виллы Мадама. В целом, в Италии существует большое число вилл, папских садов и иных объектов, претендующих выступить, как эталон садово-паркового произведения. Мнения могут разнится.

Однако многие специалисты отдают пальму первенства знаменитейшей вилле д’Эстэ, находящейся всего лишь в двух десятках километрах к северо-востоку от Рима, на берегу реки Анио, и построенной благодаря усилиям кардинала Ипполито.

Рассказывают, что виллой восхищались многие монархи. Король Франции Людовик XIV после посещения виллы построил Версаль. Посетивший виллу российский император Петр I построил Петергоф.

Великий французский писатель и философ эпохи возрождения Мишель Монтень, автор знаменитых философских очерков «Об искусстве жить достойно», посвятил вилле д’Эстэ обширное эссе.[3]

В процессе написания главы, еще раз перелистали очерки Мишеля Монтеня. Убедились, что проблема умения жить достойно, не утратила своей актуальности за последние пятьсот лет.[4]

В своей знаменитой книге «Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей» Дмитрий Сергеевич Лихачев дает этому знаменитому саду барокко следующую характеристику:

«Созданная им вилла д’Эстэ в период между 1550 и 1573 гг. явилась одним из самых замечательных садово-парковых произведений XVI века, и ее эстетический образ. Без сомнения, через творения ряда посредствующих художников и планировщиков садов отразился в замысле Петергофа. Основное магическое воздействие сада виллы д’Эстэ принадлежало каскадам и фонтанам. Они обрамляли своеобразную тесную «просеку» в густой растительности на холме, понимавшемся террасами кверху. Зрительные впечатления углублялись слуховыми – от извергающейся вверх и ниспадающей воды и объединились с интеллектуальными, связанными с «чтением» образной аллегорической системы, представленной скульптурами и их расположением».[5]

В том же произведении дается исчерпывающая характеристика знаменитой виллы д’Эстэ:

«Характерные черты садового искусства Барокко: обилие каменных произведений на террасах – опорных стен, фонтанов, павильонов, аллегорических фигур, нимф, сатиров, богов и богинь, балюстрад, лестниц, садовых театров и туфовых ниш, сложно извитых аллей, огромных урн и другой садовой орнаментики. Все это играло большую роль, чем грядки, партеры, цветы и отдельные деревья.[6]

Ференц Лист написал три произведения, посвященных вилле д’Эстэ. А знаменитый русский художник Александр Иванов использовал фон виллы в свой картине «Явление Христа Марии Магдалине».

А при каких обстоятельствах возник этот шедевр садово-архитектурного искусства? Для этого нам придется ненадолго углубиться в глубины истории католической церкви.

Иванов Александр. Явление Христа Марии Магдалине после воскресения. 1835 год. Государственный Русский музей. Говорят, что на заднем плане картины, изображен пейзаж именно виллы д’Эстэ. Будучи в музее, мы долго присматривались, но так ничего и не увидели…

Давным-давно, в 1431 году, недалеко от испанской Валенсии, в знатной семье, родился некто Родриго Борджа. Со временем, в 1455 году, брат его матери становится папой Римским Каликстом III, а сам Родриго – получает титул кардинала.

Впоследствии, после смерти очередного папы – Иннокентия VIII, в результате изощренных интриг, этот самый Родриго в 1492 году становится римским папой – Александром VI.

Он убивал богатых кардиналов и развлекался со множеством женщин. Забегая вперед, отметим, что и самого папу Александра VI, отравили в конце 1503 года.

Папа Римский – Александр VI.

Здесь следует отметить, что род Борджа вошел в историю благодаря череде подлых выходок и любовью к разгульной жизни.

В 1480 году, у Родриго родилась дочь – знаменитая Лукреция Борджа, которая в буквальном смысле слова вошла в мировую историю. Она долгое время оставалась излюбленной мишенью многочисленных романистов и поэтов.

Вот уже пять веков дочь папы Александра VI подозревают во всяческих низостях, хотя в подтверждение им до сих пор не приведено ни единого доказательства. Для одних — дьявол, для других — ангел, она — олицетворение скандальности, непристойности и соблазна, а может быть, жертва клеветы, цель которой — возбудить любопытство публики.

Так выглядела одна из знаменитейших женщин эпохи Возрождения – Лукреция Борджа.[7]

В 1509 году у Лукреции и ее очередного мужа – Альфонса д’Эстэ появляется сын, которого назовут — Ипполит II д’Эстэ (1509-1572). Поскольку хватка, как у мамы, так и дедушки была волчьей, то карьера у родного внука Папы Римского развивалась стремительно. Уже в два годика, малютка Ипполит становится архиепископом (!?). Умел ли при этом новоявленный архиепископ говорить — история умалчивает.

На десятилетие, со дня рождения, Ипполит получает звание епископа, а в тридцать лет уже становится кардиналом.

Как и все Борджа, кардинал Ипполит был жаден, коварен и властолюбив. И, конечно, он мечтал о папской тиаре. Поэтому, когда 10 ноября 1549 года скончался Римский Папа Павел III, сорокалетний Ипполит ринулся в борьбу за папский престол. Он, и еще сорок семь кардиналов, разделившись на три фракции, начали лоббировать свои кандидатуры.

Опуская все перипетии этой схватки, отметим, что 07 февраля 1550 года новым главой католической церкви был избран некто Джанмария Чокки дель Монте, который стал папой Юлием III.

Ипполиту было запрещено появляться в Риме. Однако, со своей виллы, в хорошую погоду, он мог видеть на горизонте вечный город и купол собора Святого Петра. Снимок авторов записок.

Новоиспеченный папа, действуя в русле сложившихся традиций избавления от бывших претендентов, отправляет Ипполита в почетную ссылку. Буквально через пару месяцев после своего избрания, Юлий III назначает Ипполита губернатором местности Тиволи, без права посещения рядом находящегося Рима.

Таким образом, Ипполит становится богатым неудачником. Он уже никогда не сможет посетить свой грандиозный дворец в Риме. Поэтому, надо обустраиваться на новом месте. Среди виноградников и оливковых рощ, примерно в двадцати километрах от столицы, Ипполит выбирает место со счастливым названием «Валле Гауденте» то есть — Отрадная Долина. Здесь и начинает возводиться знаменитая, в будущем, вилла.

Посмотрите – какие чудные ландшафты были выбраны кардиналом Ипполито для своей виллы!

В целом, можно утверждать, что этот шедевр появился благодаря двум тщеславным личностям, которым крупно не повезло. О первом – Ипполите, который не смог стать Папой Римским, мы уже сказали.

Вторым «неудачником», оказался итальянский архитектор, которого звали Пирро Лигорио. Ведь, когда Ипполит неудачно баллотировался в папы, в Риме уже ударными темпами шло строительство Собора Святого Петра – будущего главного храма Ватикана.

В качестве главного архитектора этой грандиозной стройки, двумя годами ранее, был утвержден великий Буонарроти Микеланджело. Так что сложись ситуация иначе, наш Ипполит, мог бы в качестве Папы, непосредственно работать с величайшим гением итальянского Возрождения!

Еще один фрагмент чарующего ландшафта в районе виллы д’Эстэ…

Однако, не получилось. Вместе с тем, совместно с Микеланджело, трудились множество иных архитекторов. Был среди них и Пирро Лигорио – провинциал из Неаполя. Якобы, у него возник конфликт с Микеланджело.

Беда не приходит одна. Говорят, что Лигорио на неделю посадили на время следствия по поводу воровства стройматериалов на одной из папских строек. Ничего экстраординарного в этом не было. Архитекторы Возрождения, частенько грешили в этом плане не хуже советских прапорщиков и прорабов. Серьезных последствий эта история не имела, но репутация была подмочена и Лигорио отстранили от строительства собора Святого Петра.

Поговаривают, что в это время, примерно в 1550 году Лигорио и сдружился с изгнанным кардиналом Ипполито д’Эстэ.

Остатки былого величия знаменитейшей виллы д’Эстэ…

И именно этот дуэт «неудачников» подарил миру шедевр садово-архитектурного искусства! Ведь, как бы то ни было, но Ипполит, будучи потомком знатной семьи, не мог жить в обычном дворце, он просто был обязан построить для себя нечто, что пережило бы его самого на много веков.

Во второй главе наших записок, мы уже отмечали, что классики ландшафтного дизайна боготворят такое понятие, как «genius loci», что в переводе означает — «дух места».

Действительно, у архитекторов есть такое понятие, как дух места, которое складывается из совокупности свойств и качеств природной, архитектурной и социальной среды, отвечающих за индивидуальность определенной территории и эмоционального восприятия этой местности на интуитивно-чувственном уровне.

Исходя из затронутой концепции, само местоположение Тиволи изначально предполагало возможность построения здесь шедевра мирового уровня.

Во-первых, старинный итальянский город Тиволи находился на самом берегу реки Анио и прямо на живописных склонах Сабинских гор, поросших зелеными оливковыми рощами и виноградниками.

Историки предполагают, что он был заложен еще в XIII веке до нашей эры, как крупный узел и форпост, соединяющий все дороги, ведущие в Рим из восточной части империи.

Немного позже, привлеченные живописными видами, открывающимися с этих мест, а также поразительными по красоте водопадами, которыми так богата река Анио, представители римской знати старались обязательно построить в этих местах хотя бы одну из своих многочисленных вилл. С тех пор сам город, а также его окрестности стали настоящей сокровищницей образцов древнеримского зодчества.

Остатки былого величия виллы Адриана. Снимок авторов записок.

Во-вторых, буквально рядом, находились знаменитые руины виллы знаменитого императора Адриана. Все архитектурные объекты, возведенные в его правление, оказали сильнейшее влияние на мировое искусство.

И об этой древней вилле следует особо сказать несколько слов.

Адриан начал строить свою виллу в 118 году, будучи полным надежд и веры в себя. Было построено множество зданий, как для императора, так и для многочисленной обслуги. Так, на сегодняшний день определено около тридцати зданий, которые составляли ансамбль, но нельзя сказать, что этот перечень окончательный. В те времена Вилла занимала территорию порядка квадратного километра, а возможно, и больше.

А вот завершил Адриан свое детище совсем другим человеком – с руками по локоть в крови, из-за убийства множества своих бывших соратников. Вероятно, это был глубоко душевно больной человек, впавший в хроническую депрессию.

Представьте на мгновение – как величественно выглядела вилла Адриана девятнадцать столетий тому назад…

Говорят, что он несколько раз пытался покончить с собой, но эта затея у него никак не получалась. Император бродил по своей безмерной вилле угрюмый и печальный. Почти никто его при этом не имел права беспокоить. Обслуживающий персонал из рабов не должен был портить прекрасные виды (особенно во время приема гостей) и сновали по бесконечным подземным туннелям). Говорят, что число незримо работавших доходило до пяти тысяч. Сколько стоило все это великолепие, никто не знает, денег ведь не считали…

Благодаря умению итальянских мастеров, архитектура виллы Адриана была прекрасно вписана в ландшафт и составляла с ним единое целое. Кроме того, местные мастера потрясающе умели использовать воду, благо там ее было в изобилии. На вилле устроили несколько водоемов, не просто украсивших ее, а сформировавших облик всей этой, безумно дорогой, царской виллы.

Амбициозный садово-архитектурный план, составленный Пирро Лигорио и который Ипполит II д’Эстэ воплощал в жизнь на протяжении двадцати двух лет…

Вот такой богатой была архитектурная и садовая предыстория виллы д’Эстэ. Так что планка «genius loci» была поднята на невероятную высоту. И для реализации своего замысла Ипполиту нужен был архитектор соответствующего масштаба. Однако, вилла – все же не собор Святого Петра. И здесь опыт и умение Пирро Лигорио проявились в полной степени.

Итак, два «неудачника» ударили по рукам, и работа закипела. В 1550 году начались первые приобретения земель. Как и всегда, в подобных случаях, все это сопровождалось широкой кампанией экспроприации домов и земельных участков.

Основу всего архитектурно-садового великолепия составила центральная перспектива, протянувшаяся от нижней части сада к вершине крутого холма с террасой, где располагался особняк Ипполито.

Следуя эстетическим принципам эпохи Возрождения, сад симметрично разделен на 30-метровые секции, расположенные вдоль центральной оси…

Эту главную ось перпендикулярно пересекали несколько аллей. Благодаря этому, любой посетитель переставал быть пассивным наблюдателем и становился активным участником разворачивающегося перед ним зрелища и постоянно сталкивался с необходимостью выбора между той или иной аллеей или различными достопримечательностями.

Эта ось, на которую «нанизывались» здания, водоемы, фонтаны и скульптуры, стала многократно тиражироваться европейскими монархами. Ведь все они мерялись между собою, не только армиями и любовницами, но и загородными резиденциями.

По сути – что такое дворцово-парковый комплекс Версаль? Не что иное, как увеличенная в несколько раз (денежно и геометрически) знаменитая садовая ось виллы д’Эстэ. А Петергоф Петра Первого?

Центральная ось фонтанного каскада виллы д’Эстэ. Снимок авторов записок.

А тот же Нимфенбургский парк и дворец, построенные баварским королем Людвигом Вторым в пригороде Мюнхена? Воистину, вилла д’Эстэ на протяжении нескольких столетий стала примером для подражания многих придворных архитекторов. Ведь все это перепевы, на тот или иной манер, талантливой идеи, заложенной изгнанным кардиналом Ипполито д’Эстэ и воплощенной опальным Пирро Лигорио.

Однако вернемся к самой красавице вилле д’Эстэ. Для обеспечения ее водой, из реки Анио, был построен специальный тоннель, длинною двести метров. И базируясь на этом уникальном инженерном сооружении, итальянскими мастерами была возведена система фонтанов, каких еще не было в Европе.

Эти фонтаны представляли собою вершину гидротехнического творчества того времени. Работы, по их сооружению возглавлял инженер Альберто Гальвани.

Знаменитый фонтан Органа. Снимок авторов записок.

Сохранились записи Лигорио, из которых ясно, что он почти обожествлял воду, поклонялся ей и впервые, может быть, со времен античности сделал фонтаны не просто декоративными элементами при архитектурном сооружении, а стержнем композиции дворцово-паркового ансамбля.

Согласно трактовке Лигорио, вода есть «душа» сада (на философском уровне соответствующая «душе мира») и одновременно его «питание» (alimento).

Аллегорией сада в трактате Лигорио становится Психея.[8] Примечательно, что и душа человека описывается у Лигорио при помощи метафоры источника: «как сказано у Еврипида, душа в теле человека подобна источникам, которые затем превращаются в Реки и текут в Моря-Океаны».

Фонтанов на вилле действительно много. И каждый уникален по-своему. Назовем всего лишь несколько из них.

Знаменитый фонтан Тиволи, он же – фонтан делль’Овато. Снимок авторов записок.

Пожалуй, наиболее сложным в инженерном исполнении, является фонтан «Орган», реализация которого началась в 1568 году. Это истинное чудо гидротехники! Его сооружали талантливые французские мастера-фонтанщики Люка Леклер и Клод Вернар. Этот фонтан был первым в своем роде и производил большое впечатление на всех людей, слышавших его звучание и видевших его красоту.

Когда папа Григорий XIII приезжал на виллу д’Эстэ в 1572 году, он настоял на том, чтобы осмотреть все внутренние помещения и убедиться, что там никто не прячется и не играет музыку.

Благодаря его особой конструкции, ниспадающая вода издает мелодичные звуки, вырывающиеся наружу через систему органных труб.

Некоторое время назад орган не работал из-за большого скопления в трубках солевых отложений. Но благодаря британским специалистам фонтан снова звучит.

Авторы записок у знаменитого фонтана Нептуна, являющегося одной из жемчужин виллы д’Эстэ…

Одной из жемчужин резиденции, является фонтан Тиволи или фонтан делль’Овато, всегда описываемый, как наиболее впечатляющий водный спектакль виллы. Позади большого овального бассейна расположена обширная возвышенность, где десять нимф из серого вулканического туфа держат вазы, из которых выливаются струи воды.

Великолепен в своем совершенстве фонтан Нептуна, который был построен позже остальных – в 1927 году. Несмотря на свою «молодость», он замечательно вписался в уже существующую картину парка. Именно у этого фонтана начинаются прямоугольной формы пруды. Эти водоемы также называют рыбными садкам, и по сегодняшний день их используются для разведения рыбы. Здесь же проходит центральная ось парка.

Одним из шедевров виллы, является аллея Ста фонтанов, которая заканчивалась фонтаном Ла Рометта — «маленьким Римом», занимавшим полукруглую террасу.

Аллея ста фонтанов виллы д’Эстэ, соединяющая фонтаны Тиволи и Ла Рометта. Снимок авторов записок.

Основная идея фонтана — триумф Рима, поэтому в его оформлении встречаются колонны, арки и обелиски.

Ла Рометта в переводе означает «Маленький Рим». В центре экспозиции находится статуя Победоносной Ромы, а чуть ниже волчица, кормящая основателей Рима – Рема и Ромула. Все составляющие фонтана выполнены в стиле Рима того времени: арки, обелиски и колонны.

Если смотреть на статую Победоносной Ромы, то позади нее открывалась величественная панорама, где проглядывался знаменитый Рим, в котором кардиналу д’Эстэ, запрещено было появляться.

Фонтан «Богиня Природы», сделанная в 1568 году по проекту архитектора Пирро Лигорио. Снимок авторов записок.

Следует отметить, что Ипполит и Лигорио в процессе строительства вдоволь использовали находящуюся рядом виллу Адриана. Уже в самом начале строительства, они самым тщательным образом исследовали ее, а потом начали основательно грабить ее.

Фонтан «Маленький Рим».

Причем они брали не только скульптуру, но и целые архитектурные фрагменты для своего детища. Как бы то ни было, именно эти творения, полутора тысячелетней давности, также придавали особое изящество всей вилле в целом.

Хотя, справедливости ради, следует отметить, что разграбление виллы Адриана, к тому времени, считалось чуть ли не признаком хорошего тона. Ведь виллу Адриана вдохновенно разворовывали почти две тысячи лет, но так и не смогли украсть все!

Начали эту сомнительную традицию еще готы и византийцы в шестом веке и продолжали все, кому не лень. В разное время отсюда вывезли более трехсот статуй. Их можно увидеть в Лувре, музее Ватикана, национальных музеях Неаполя и Рима. А сколько таких шедевров находится в частных коллекциях – неведомо никому.

Даже после того, как Ипполит перетащил многие статуи к себе, в Тиволи, кое какие скульптуры на вилле Адриана еще остались. Снимок авторов записок.

Однако, не будем в этой главе поднимать проблему ворованных произведений искусства. Ими полны знаменитые музеи Англии, Франции, Германии и многих других государств.

Важно то, что без малого пятьсот лет назад, все сошлось чудесным образом в одно время и в одном месте – талантливые люди, очаровательная местность и близлежащие древние произведения искусства.

И как результат, получился шедевр итальянского паркового искусства, поражающий грандиозным ансамблем, стремительным падением уровней рельефа, обилием декоративных статуй и сооружений, мощными фонтанами и большими массами вечной зелени.

Если верить Петрарке, итальянский сад эпохи Ренессанса должен был стать обителью покоя и отдыха. Представление о саде как об идиллии противопоставлялось образу городской суеты. Этот уголок природы становился искусственным убежищем от треволнений жизни.

Как писал Леон Баттиста Альберти, дом и парк должны были составлять гармоническое единство, в основе которого лежало бы использование сходных геометрических очертаний. В процессе развития барочного паркового искусства сталкиваются два противоположных начала: геометрия и природа. Сад выступал одновременно и как геометрическая форма, и как зона, отведенная для растительного царства.

При этом вилла гармонично сочетает в своем архитектурном величии образцы древнеримского зодчества с более поздними сооружениями, относящимися к эпохе Возрождения. И все это архитектурное великолепие естественно вписалось в поразительный по красоте ландшафтный комплекс, состоящий из очаровательного итальянского сада, более пяти сотен фонтанов, огромного числа водоемов, бассейнов, каскадов и гротов.

Вилла д’Эстэ по праву стяжала славу не только самой главной достопримечательности древнего Тиволи, но и самого прекрасного архитектурного сооружения всей Италии. И все это великолепие естественно вписалось в поразительный по красоте ландшафтный комплекс, состоящий из очаровательного итальянского сада, более пяти сотен фонтанов, огромного числа водоемов, бассейнов, каскадов и гротов.

Потом было всякое. В XVIII веке вилла пришла в запустение, обедневшие потомки д’Эстэ начали распродавать имущество, в музеи мира и в частные коллекции были проданы статуи с виллы Адриана и статуи Бернини.

Впоследствии вилла не раз переходила из рук в руки, переживала периоды взлета и упадка. Над ней трудились многие мастера, но от исходного замысла Лигорио они не отходили. Вода всегда оставалась, по определению Лигорио, душой виллы д’Эстэ, а сама она стала постоянным предметом для подражания.

«Итальянцы «играли с водой», как султан со своими драгоценностями» – пишет в своей книге Дмитрий Сергеевич Лихачев.[9]

К сожалению, многие шедевры виллы д’Эстэ, не избежали печати запустения…

Гравюры с изображением виллы д’Эстэ расходились по Европе, вызывая чувство зависти даже у самых знаменитых монархов. По их заданиям архитекторы стройными рядами совершали многомесячные творческие вояжи на виллу д’Эстэ. Со временем они построили множество дворцово-парковых комплексов по всей Европе, многократно превышавших оригинал по размерам и кубатуре, но превзойти его в эстетическом плане никому не удалось.

Как и всякое произведение мирового искусства, вилла д’Эстэ сумела пережить свои взлеты и падения, периоды славы и запустения. В 1803 году весь ансамбль виллы д’Эстэ перешел в наследство Габсбургам, а затем в 1851 году – кардиналу Густаву фон Гогенлоу, который переделал некоторые фонтаны парка на христианские темы.

Последним владельцем виллы был эрцгерцог Франц Фердинанд. Мы не знаем, насколько горячо Франц любил эту виллу. Но это был тот самый эрцгерцог, в которого 28 июня 1914 года, стрельнул в Сараево сербский гимназист Гаврила Принцип.

После этого и развязалась первая мировая война, по окончанию которой, вилла д’Эстэ уже перешла в собственность итальянского государства. Теперь это музей. И уже в XXI веке, в 2001 году, вилла д’Эстэ была включена в число памятников всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.[10]

Составляющими герба кардинала Ипполито являются лилия, белый орел и ветка с золотыми яблоками…

Сегодня в сети Интернет вы можете найти множество роликов, где показаны чарующие красоты виллы д’Эстэ. Однако, поскольку мы в своих записках делимся воспоминаниями об ушедшем двадцатом веке, то мы решили показать фрагмент из фильма, снятого 55 лет назад, где прекрасный сад преподнесен в весьма необычном ракурсе.

В данном случае речь идет о франко-итальянской кинокомедии «Разиня», выпущенной в 1965 году. Одну из главных ролей там играет Луи де Фюнес – один из величайших комиков мирового кино двадцатого века.

Так вот, по сюжету фильма, почему-то именно вилла д’Эстэ была выбрана режиссером для съемок ночной большой «разборки» бандитов. Почему хранители виллы, представляющие государство, допустили эти безумные драки и прыжки в фонтан?

Может быть лишь потому, что международная организация ЮНЭСКО, в то время еще не включила этот архитектурно-парковый комплекс в свой знаменитый перечень?

Как бы то ни было, здесь мы приводим отрывок из этого фильма нашей юности. В процессе просмотра, не следует уделять много внимания опереточным гангстерам. Лучше посмотрите на то, как восхитительно и сказочно смотрится вилла в ночном освещении.

Обратите внимание – в фильме все падения бандитов совершаются в знаменитый фонтан Нептуна. А перед тем, как два гангстера с пистолетами в руках, столкнутся спинами, дается чарующая ночная панорама аллеи Ста фонтанов:

В 2007 году на конкурсе, организованном одной из известных компаний, выпускающей оборудование для ухода за садовыми растениями, парковый комплекс виллы д’Эстэ завоевал награду в номинации «Самый прекрасный сад Европы». Так вот он какой – самый прекрасный сад Европы!

А вот наш русский поэт Максимилиан Волошин писал о Саде, как о символе «фамилии д’Эстэ старинной»:

Блестя в темноте, и поет и звенит
Холодная струйка фонтана.
Зацветшие мраморы старых террас,
Разросшийся плющ на пороге…
В таинственных гротах одетые мхом
Забытые старые боги…
Везде изваяния лилий – гербы
Фамилии д’Эстэ старинной.[11]

Размышляя о легендарной вилле д’Эстэ, невольно задумываешься о побудительных мотивах возникновения этого шедевра. Что же явилось первопричиной?

Может быть восхитительная родословная? Но те-же современники с отвращением вспоминают мать, деда и дядю Ипполита.

О цинизме родненького дедушки Ипполита — папы Римского Александра VI ходили легенды. С утра он отправлялся в церковь, где выступал с очередной проповедью. «Суета сует, провозглашал с амвона наместник Бога на Земле, — и всяческая суета. Богатства, роскошь и почести – опасные искушения. Отвернитесь от них и следуйте по стопам Христа. Подражайте Его кротости, избегайте неумеренности и насилия, а если вас ударят – подставьте другую щеку».

Вернувшись домой в тихой задумчивости, папа облачался в бархат и шелка и спешил на очередной пир. Там рекою лилось вино, менестрели воспевали любовь Ланселота и Гвиневры, гости обменивались сальными шутками. Здесь же присутствовали прекрасные особы, и папа не отказывал себе во всяческих непристойных забавах.

Что касается мамы Ипполита, то каких только негативных титулов она не заслужила — «отравительница, вакханка, убийца, кровосмесительница». Вот уже пять веков дочь папы Александра VI подозревают во всяческих низостях, она же — олицетворение скандальности, непристойности и соблазна. Злые языки утверждают, что она делила свое ложе, как со своим отцом, так и со своим братом.

Что касается сына Александра VI — Чезаре, который приходился Ипполиту дядей, то он, с тупым упорством, уничтожал всех, кто пытался противостоять политике своего родителя.

Вот такие корни! И, вдруг, наследник этой «милой» семейки, вместо того чтобы продолжить традиции распутства и предательств, вдруг создает архитектурно-садовый шедевр, которым продолжают восхищаться уже более четырех веков подряд! И каковы причины этого перевоплощения?

Хорошо. А если бы Ипполит все-таки стал римским папой? Воплотил ли бы он свои творческие амбиции? Или же, для создания великого произведения надо было испить всю чашу изгнания? Ведь оставаясь очень богатым человеком, Ипполит был отверженным и вычеркнутым из того круга, в котором он хотел вращаться.

И то, что делал Ипполит – это счастье творчества, либо жесточайшая необходимость как-то заполнить время, текущее в этой «золотой» клетке?

Образно говоря, несостоявшийся папа обрек себя на египетский труд. Изо дня в день, на протяжении двадцати двух лет, он строил свою «пирамиду».

В марте 1555 года уходит из жизни папа Юлий III, которому Ипполит проиграл выборы, и который сослал его в Тиволи. Может быть надо вновь баллотироваться и заняться высокой политикой? Возраст ведь у Ипполита великолепный – всего лишь сорок шесть лет! Нет – бывший кандидат в Папы увлечен исключительно строительством своей виллы и никакими интригами заниматься не намерен.

Аналогичная ситуация складывается и у Лигорио. В феврале 1564 года завершает свой земной путь великий Микеланджело. Ватикан озабочен вопросом – кто подхватит эстафету строительства Собора Святого Петра? Ведь там оставалось всяческих работ, еще более чем на сто лет!

Планировал ли Лигорио вернуться на прежнее место? Мечтал ли он стать главным архитектором проекта, утвердившись на престижном месте, который занимал его прежний критик и гонитель Микеланджело? Сие нам неизвестно. Мы знаем, что по-прежнему, совместно с Ипполитом, он продолжали возводить архитектурно-парковый комплекс, который на века прославит их имена.

Шли годы. И в 1572 году Ипполит уходит из жизни, так и не увидев свою восхитительную виллу, в полном блеске ее завершенности. Здесь и удивляться особо не следует, поскольку он не избежал трагедии любого садовода, который никогда не увидит своего детища во всем своем великолепии. Хотя бы потому, что деревья растут гораздо медленнее, нежели пролетает человеческая жизнь…

Все это трудные и неразрешимые вопросы. Вероятно, мы и дальше будем их затрагивать, размышляя о тех или иных темах философии сада.

Вот такое получилось повествование о величайшем архитектурно-парковом творении великих европейских мастеров. Пожалуй, на этом, мы и поставим точку.

Дальнейшая, тридцать третья глава, называется: «Семейство двадцать второе – Монтиевые или о зарубежном кино 50-х годов…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство плюмбаговые. – М.: Просвещение. 1980. С. 385.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство плюмбаговые. – М.: Просвещение. 1980. С. 392.

[3] Строго говоря, в поле зрения философа Монтеня попадают пять итальянских садов: Пратолино, Кастелло, Вилла Гамбара, Вилла Фарнезе и, собственно, сама Вилла д’Эстэ.

[4] На фотографии представлена обложка книги «Об искусстве жить достойно», написанная талантливым французским философом Мишелем Монтенем. Книга была выпущена издательством «Детская литература» в 1973 году.

[5] Лихачев Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. – Ленинград: Наука. 1982. С. 70.

[6] Там же. С. 71.

[7] На фотографии представлена обложка книги «Лукреция Борджа», написанная талантливым французским историком Женевьевой Шастенэ. Книга была выпущена издательством «Молодая гвардия» в 2004 году.

[8] В древнегреческой мифологии, Психея олицетворяет собою душу, либо дыхание.

[9] Лихачев Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. – Ленинград: Наука. 1982. С. 71.

[10] Справедливости ради, следует отметить, что вилла Адриана также включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Это произошло в 1999 году.

[11] Это неоконченное стихотворение написано Максимилианом Волошиным в 1900 году.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Семейство двадцатое – Тамарисковые, или о легендарном Утесове…

В воспевании растенья –           

описательности риск.                 

Все ж ударь в тамтам цветенья,

ясноглазый тамариск.               

У поэтов сердцу близких           

пролистала каждый том.            

Кто писал о тамариске?             

Вот и славно, что никто.            

                                                                    Маргарита Мыслякова

Начав описание семейства Тамарисковые, мы одновременно отпразднуем небольшой юбилей: как минимум двадцать семейств растений, мы в нашем Саду насчитали. И это здорово!

Итак, продолжим. Тамарисковые, или Гребенщиковые — семейство двудольных растений, входящее в порядок Гвоздичноцветные, включающее в себя четыре — пять родов. Представители семейства распространены в Евразии и Африке, при этом наибольшее разнообразие видов достигается в Средиземноморье и в отдельных областях Азии. Северная граница ареала доходит до северного побережья Скандинавии, на востоке проникает в Китай.

Гребенщик или тамарикс или тамариск — род растений семейства, небольшие деревья и кустарники.

В разных регионах России растение известно также под названиями божье дерево, гребенчук и бисерник, в Астраханской области — жидовильник и астраханская сирень, в Средней Азии — дженгил.

Семейство насчитывает 85 видов, особенно распространенных в Средиземноморье.[1] Уделим внимание дереву, давшему наименование, как семейству, так и своему порядку. Тамариск – очень красивое дерево, небольшое, но очень декоративное.

Первомайская веточка зацветающего тамариска, растущего в Саду Евгения и Валентины…

Растение имеет тонкие, длинные зеленые листья, которые к зиме опадают вместе с веточками. Цветки мелкие, ярко-розовые, собраны в кисти. Их аромат, как правило, привлекает очень много пчел и бабочек.

Тамариск очень вынослив, выдерживает морозы до минус двадцати восьми градусов, выдерживает засуху и засоленную почву.

У древних египтян тамариск был посвящен Озирису. Считалось, что дерево создано на небесах, а в его стволе скрыто тело Бога.

Тамариск — одно из главных священных деревьев шумеров. Известно, свыше 75 видов этого дерева и какое именно из них почиталось шумерами точно неизвестно. В заклинаниях и шумерских текстах тамариск представлен как Мировое древо. Считалось, что он порожден старейшим верховным богом, существовавшим еще до отделения Земли от Неба.

Майское тамарисковое чудо в Саду Евгения и Валентины…

В шумерской магии тамариск широко применялся для изгнания зла и очищения, в том числе, для лечения разнообразных болезней.

Однако не только из-за древних поверий и чрезвычайной живучести это растение удостоилось звания священного. В 1927 году зоолог Еврейского университета в Иерусалиме Боденхаймер обнаружил на Синайском полуострове разновидность тамариска, который в весеннюю пору выделяет сладковатую жидкость, быстро застывающую на воздухе в виде белых шариков.

Местные бедуины — большие любители этого лакомства, с наступлением весны толпами отправляются собирать белые липкие шарики, как мы собираем ягоды. Один человек может собрать за день полтора килограмма — количество, вполне достаточное для того, чтобы утолить голод.

Любопытно, что мелкие уличные торговцы в Багдаде по сей день выставляют на продажу сладкую смолу тамариска, смешанную с мукой под названием «ман».

Майский тамариск, встречающий гостей Горячего Ключа на привокзальной площади…

В священных писаниях сказано, что древние евреи во время своего сорокалетнего путешествия по пустыне питались некой манной. Она похожа на иней на земле, но по вкусу напоминает лепешки с медом. Была дана Богом после того, как люди стали роптать на Моисея. В псалмах манна называется «хлебом небесным».

В 1823 году немецкий ботаник Г. Эренберг опубликовал статью, в которой говорилось, что манна – ни что иное, как секреция, выделяемая тамарисковыми деревьями и кустами, когда на них нападает определенный вид тли, обнаруженной на Синае.

В христианской культуре манна служила олицетворением благодати Божьей, символ этот не утратил своего смысла, но постепенно приобрел несколько ироническое звучание. «Что ты ждешь манны небесной?» — говорим мы бездельнику, который упорно не желает зарабатывать свой хлеб насущный.

Нежные краски цветущего тамариска…

Василий Аксенов в своем романе «Редкие земли» посвятил этому растению целую оду:

«Основным растением Биаррица[2] является тамариск. Им засажены бульвары над океаном, существуют и целые парки тамарисков. Удивительные деревья! Представьте себе корявые и темные стволы с кронами нежнейшей светло-зеленой хвои.

Многие из этих стволов, если не большинство, выглядят так, будто они уже давным-давно отжили свой век, будто изъедены изнутри то ли паразитами, то ли какими-то чрезвычайно тяжелыми многолетними переживаниями. Искривленные и раскоряченные, иной раз разверстые, словно выпотрошенные рыбы, они открывают во всю свою небольшую, ну, максимум метра три-четыре, высоту продольные кавернозные дупла.

Раннее майское восходящее солнце освещает нежные соцветия цветущего тамариска…

Создается впечатление, что они и стоят-то исключительно на одной своей коре, через нее получая питательные соки и исключительную, учитывая частые штормы, устойчивость. Поднимите, однако, руку и погладьте тамарисковую хвою, этот своего рода деликатнейший укроп; вряд ли где-нибудь еще вы найдете столь удивительную нежность и свежую романтику».[3]

Отец символизма Бодлер не обошел это дерево в своих «Цветах зла», и спустя десятилетия Брюсов предложил перевод тамарисковых строф российскому читателю:

И тамарисковых дыхание лесов, 
Что входит в грудь мою, плывя к воде с откосов,
Мешается в душе с напевами матросов…

Прошло едва ли не сто лет, и петербуржанин Найман присовокупил к этому и свой вклад в тамарисковую бодлериану:

Почему же, дитя, тебя Франция манит,
Тесный край наш, что жатвой страдания занят,
И, доверяясь матросам на время пути,
Тамарискам любимым ты шепчешь прости?
Тамариски, растущие на набережной озера Гарда в городке Сало (альпийская часть северной Италии). Снимок авторов книги.

А вот стихи замечательного советского поэта Валентина Берестова:

Следами затканный бархан.
Мышей песчаных писк.
Сухое русло Даудан,
Лиловый тамариск.
Бросают тощие кусты
Коротенькую тень.
Но только пылью пахнешь ты,
Пустынная сирень.
Идти, брести в горячей
мгле
По выжженным местам
И реку возвратить земле,
И запахи – цветам.

Тамариск высаживают в городах, чтобы украшать улицы, но настоящее место тамариска – по краям оазисов в пустынях. Там они приносят максимальную пользу. Плотные кусты хорошо сдерживают ветер, их корни хорошо закрепляют пески. Так в Китае, тамариск именно для этого и разводят: деревце стало частью государственной программы по борьбе с опустыниванием территорий.

А как же появился тамариск в нашей стране? Говорят, что его распространение началось с 1921 года, когда его семена впервые были высеяны в Никитском ботаническом саду и вскоре это красивое и полезное растение распространилось, вначале по полуострову, а затем двинулось на Кубань, Калмыкию и Кавказ.

В зависимости от местоположения, у тамарикса множество названий, отражающих его свойства, красоту и целебные ценности: бисерный куст, гребенщик, божье дерево, бисерник, калмыцкий ладан.

Этот тамариск никто не сажал. Он самостоятельно «поселился» вдоль полотна железной дороги, идущей из Краснодара на Туапсе…

Это удивительное растение по живучести, неприхотливости не уступает вербе. Поэтому часто заросли тамариска встречаются на прибрежных участках Азовского и Черного морей, на берегах озер, рек и прудов, вдоль шоссейных проселочных дорог и железнодорожных магистралей, в парках и скверах, а также на скудных почвах, где обычно выживают красноватые солончаки на выпаренных солнцем солевых отложениях. За долгий период своей эволюции тамарикс приобрел свойство с помощью листьев избавляться от лишних солей, добываемых сильными корнями.

Благодаря спартанским условиям, он отличается завидной стойкостью. Знатоки-ботаники утверждают, что если куст накрыть толстым слоем почвы или песка, то тамариск прорастет навстречу солнечным лучам. Успешно он выдерживает и другое испытание на живучесть. Если черенок (часть ветки) бросить в озеро, реку, либо в любой другой водоем, то, зацепившись за почву или ил на дне или у берега, растение пустит корни, прорастет и пышно зацветет.

А вот огонь для тамарикса очень опасен и губителен, ибо даже зеленые ветки сгорают, будто сухие поленья.

В нашем Саду Евгения и Валентины тамариск растет примерно 8 – 10 лет. Действительно, несколько недель в году, он сочится белою смолой, медовой на вкус. Когда тамариск зацветает розовыми цветами разных оттенков, куст становится похож на спустившееся, на землю волшебное облако.

Но является ли смола, той самой манной? Думаем, что это еще не манна небесная. Хотя, может быть, следует подождать легендарные сорок лет? И тогда уж мы обеспечим этой манной не только себя, но и всю округу станицы Пятигорской. Поживем – увидим…

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. В предшествующей главе мы коснулись кинофильмов, которые формировали наше детское и юношеское сознание. Одним из ярчайших впечатлений из тех времен оставил культовый фильм тридцатых, сороковых и пятидесятых годов, прошлого века — «Веселые ребята».

В детстве, на экране, мы видели его не менее пятнадцати раз! Для детворы, его крутили на детских сеансах. Примерно раз в три – четыре месяца.

А знаменитым актером, исполнившим главную мужскую роль, был Леонид Утесов, он же Лазарь Иосифович Вайсбейн.[4]

Книга о Леониде Осиповиче Утесове, изданная издательством «Молодая гвардия» в 2008 году…

Тот самый, который в Ленинграде создал собственный так называемый «Теа-джаз». Там коллектив Утесова исполнял западные шлягеры и специально написанные инструментальные композиции, и песни.

Все эти песни, исполняемые Утесовым в двадцатых годах, заслужили немало упреков в «пропаганде мещанства», однако их знала вся страна. Знали все эти хулиганско-босяцкие песни, и мы, пацаны 50-х годов. Причем, знали гораздо лучше, нежели те же «Летят перелетные птицы», написанную Михаилом Исаковским, на музыку Матвея Блантера.

Начинающий артист — Лазарь Иосифович Вайсбейн, он же, в будущем – Леонид Осипович Утесов…

Возьмем знаменитые «Бублички».[5] Одним из первых, ее исполнил Леонид Утесов, что безусловно способствовало росту его популярности:

 Ночь надвигается,
Фонарь качается,
Мильтон ругается
В ночную тьму.
А я немытая,
Плащом покрытая,
Всеми забытая
Здесь на углу.
 
Купите ж бублички,
Горячи бублички.
Гоните рублички
Сюда скорей.
И в ночь ненастную,
Меня, несчастную,
Торговку частную
Ты пожалей…
 

Говорят, что в интервью Леонида Утесова, данного Зиновию Паперному, прозвучал следующий каламбур:

— Ваша любимая песня?

— Песня протеста.

— Против чего?

— Не против чего, а про что. Про тесто. Короче говоря, «Бублики».

И далее великий музыкант начинает петь «Ночь надвигается…» и далее по тексту.

Довоенная открытка с изображением и автографом Леонида Осиповича Утесова…

Или вот еще пример морально-невыдержанной песни, которую распевала страна, на протяжении примерно сорока лет:

Как на Дерибасовской,
Угол Ришельевской,
В восемь часов вечера
Разнеслася весть.
Что у нашей бабушки,
Бабушки-старушки,
Шестеро налетчиков
Отобрали честь.

Оц-тоц-первертоц,
Бабушка здорова,
Оц-тоц-первертоц,
Кушает компот,
Оц-тоц-первертоц,
И мечтает снова,
Оц-тоц-первертоц,
Пережить налет.

Бабушка страдает,
Бабушка вздыхает,
Потеряла бабушка
И покой, и сон.
Двери все открыты,
Но не идут бандиты!
Пусть придут не шестеро –
Хотя бы вчетвером…

Главное, как вы понимаете, при исполнении этой песни, следовало как можно громче орать это непонятное словосочетание «Оц-тоц-первертоц».

Вероятно, оно и было главной смысловой нагрузкой всей этой пошлой песни. А все остальное – всего лишь босяцкое приложение, к этому удивительному словосочетанию…

Подобные открытки бережно хранились почитательницами таланта известного певца и артиста — Леонида Осиповича Утесова…

А еще, в пятидесятые годы, по-прежнему, было весьма популярным словосочетание «Жора, подержи мой макинтош!». И опять-таки, именно Утесов, одним из первых исполнил песню весьма сомнительного содержания:

 Я с детства был испорченный ребёнок, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
Я женщин обожал уже с пелёнок - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Однажды, в очень хмурую погоду, о боже ж мой!
Я понял, что родителям негож.
Собрал свои пожитки, ушёл от них я к ворам - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Канаю раз с кирюхой я на дельце, о боже ж мой!
Увидел я на улице дебош.
А ну-ка, по-одесски всыплем мы им перца - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

Ударом сбит и хрюкаю я в луже, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
А Жоре подтянули галстук туже - ша!
И шлепнули вдобавок макинтош.

Я с детства был испорченный ребёнок, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
Я женщин обожал уже с пелёнок - ша!
Жора, подержи мой макинтош!

А из этой песни в свет вырвалось словосочетание «Жора, подержи мой макинтош!», которое благородная публика всех возрастов и социальных оттенков, пыталась применить в своих нехитрых разговорах.

В 1929 году, Утесов в сопровождении своего «Теа-джаза» исполнил песню «Гоп со смыком»:

Жил-был на Подоле гоп-со-смыком.
Славился своим басистым криком
Глотка была прездорова
И мычал он, как корова,
А врагов имел мильен со смыком!

Гоп со смыком – это буду я!
Вы, друзья, послушайте меня.
Ремеслом избрал я кражу,
Из тюрьмы я не вылажу,
Исправдом тоскует без меня!

Ой, если дело выйдет очень скверно
И мене убьют тогда, наверно,
В рай все воры попадают,
Пусть, кто честный, те все знают:
Нас там через черный ход пускают.

В раю я на работу тоже выйду,
Возьму с собой я фомку, шпалер, выдру.[6]
Деньги нужны до зарезу,
К Богу в гардероб залезу –
Я его немного не обижу!

Бог пускай карманы там не греет,
Что возьму – пускай не пожалеет!
Слитки золота, караты,
На стене висят халаты…
Дай Бог нам иметь, что он имеет!

Иуда Скариотский там живет,
Скрягой меж святыми он слывет.
Ой, подлец тогда я буду –
Покалечу я Иуду,
Знаю, где червонцы он кладет!

Евгений Георгиевич утверждает, что в середине 50-х годов на Кубани, равно, как и по всему Советскому союзу, знали слова и пели эту песню, все школьники начальных классов. Во всяком случае, все мальчики — точно:

Заложу я руки в брюки
И пойду гулять со скуки
Гоп со смыком это буду я! Да-да!

Вот такие песни советские октябрята распевали после уроков!

Наверняка, многие из наших читателей, будут явно не в восторге, прочитав все эти сомнительные стишочки, положенные на сомнительную музыку. И будут, безусловно, правы.

Однако, давайте объективно посмотрим на ретроспективу. С тех времен минуло без малого столетие. Стали ли мы за этот период более солидными и интеллигентными? Пожалуй – нет.

И если те песни считали следствием гражданской войны и последующего взрыва бандитизма и беспризорщины, то сегодня радио «Шансон» напоминает о лихих девяностых и свершившейся бурной криминализации общества.

Поменялись лишь тексты и мелодии. А суть, к сожалению, осталась прежней.

Пластинки с песнями Леонида Осиповича Утесова тиражировались различными артелями в десятках тысяч экземплярах. И все они, находили своего слушателя…

Только в России блатные песни стали частью шоу-бизнеса, имеющего миллионы поклонников. Бывший заместитель председателя Комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Савельев жаловался, что от засилья «шансона» нет спасения даже в Госдуме: «Если ты в обед спускаешься в думскую столовую, то там тебя встречают песней о королеве разбойников Мурке».

Поддержка уголовной субкультуры идет на всех уровнях: от центрального телевидения, заселенного бандитскими сериалами и передачами вроде «Чистосердечного признания» до «классической» литературы, призывающей понять убийцу, посочувствовать проститутке и уступить «маленькому человеку». Даже музыкальные критики вынуждены идти на уступки (из страха или, конформизма) и называть «блатную музыку» политкорректным (и лживым) термином «русский шансон».

Однако, вновь вернемся в тридцатые годы прошлого века. Как бы то ни было, исполнение приведенных и иных аналогичных песен, подняли популярность Утесова на головокружительную высоту. Этому способствовала, как часто бывает, и крайне отрицательная критика.

Утесова обвиняли в цыганщине, оболванивании советских зрителей, навязывании им мещанских вкусов и представлений. Да и вообще, джаз – искусство не только «ненужное», «чуждое», но «вредное» для советских людей – «строителей коммунизма».

Вот с таким, мягко говоря, невысоким идейным багажом подошел Леонид Утесов к созданию своего звездного фильма – «Веселые ребята». Справедливости ради, следует отметить, что тогдашний руководитель советской кинематографии Борис Захарович Шумяцкий, не побоялся сомнительной славы Утесова и специально приехал в Ленинград, с предложением, снять музыкальную комедию.

Леонид Утесов в фильме «Веселые ребята», вышедшего на экран в 1934 году…

Сразу после выхода на экран, успех фильма превзошел все ожидания. Что интересно – официальное одобрение фильм получил не сразу. На первом съезде писателей видный пролетарский поэт Алексей Сурков называет еще не вышедших в прокат «Веселых ребят» «продуктом «лимонадной» идеологии», дикой помесью пастушеской пасторали с американским боевиком».

Действительно, на фоне фильма «Юность Максима», эти самые «Ребята» выглядели крайне буржуазно и легкомысленно.

Это произведение совершенно не отражало ведущую роль пролетариата в деле построения самого лучшего общества на Земле.

Все ждали реакции Сталина. Судя по всему, мудрый вождь должен был дать команду о расстреле главного режиссера фильма Григория Александрова и отправке на Колыму композитора Исаака Дунаевского.

Однако, большинство просчиталось, а Григорий Александров, напротив, приобрел себе титул одного из ведущих кинорежиссеров страны, на многие годы вперед.

Тот же председатель главка кинопромышленности Борис Шумяцкий, после показа фильма Сталину и членам Политбюро, сделал запись:

Любовь Орлова и Леонид Утесов в фильме «Веселые ребята», вышедшего на экран в 1934 году…

«Начали смотреть картину «Веселые ребята». Иосиф Виссарионович, уже ранее предварительно просмотревший ее две первые части, рассказывал товарищам, которые ее не видели, ход сюжета, сильно смеялся над трюками. Когда начались сцены с перекличкой, он, с увлечением обращаясь к Клименту Ефремовичу, сказал: «Вот здорово продумано. А у нас мудрят и ищут нового в мрачных «восстановлениях», «перековках». Я не против художественной разработки этих проблем. Наоборот. Но дайте так, чтобы было радостно, бодро и весело». Когда увидел третью часть – сцены с животными, затем четвертую часть – Мюзик-Холл и пятую часть – сцены драки, заразительно смеялся. После просмотра Сталин сказал: «Хорошо. Картина эта дает возможность интересно, занимательно отдохнуть. Испытали ощущение – точно после выходного дня. Первый раз я испытываю такое ощущение от просмотра наших фильмов, среди которых были весьма хорошие».[7]

Фото Леонида Утесова в тридцатые годы прошлого века…

Времена тогда еще были относительно либеральные, а тридцать седьмой год еще не расставил свои акценты. Поэтому, некоторые, не вполне понимавшие значение событий большевистские руководители, все же попытались помешать продвижению на большой экран одобренного Сталиным фильма.

И уже тот же Борис Шумяцкий, направил Сталину соответствующий донос: «На заседании кинокомиссии, (члены – Бубнов, Антипов, Шкирятов, Рабичев) произошла совершенно неслыханная вещь. Просмотренная Вами комедия «Веселые ребята» с участием актера Л. Утесова, называлась «контрреволюционной» (Бубнов), «дрянной, хулиганской, насквозь фальшивой» (Антипов).[8]

В свое время, лирический пастух Костя Потехин, в исполнении Леонида Утесова, завоевал сердца многих женщин Советского Союза…

Реакция была оперативной. Непомерно ретивых товарищей поправили. И всем стало очевидно, что мнение товарища Сталина о фильмах, окончательно и подлежит не обсуждению, а исполнению. И, в дальнейшем, вопросов о том, кто является главным кинокритиком страны, уже не возникало.

Тем более, что с «Чапаевым» и «Веселыми ребятами» вождь не ошибся: едва ли не каждый зритель ходил на эти картины несколько раз, повышая отдачу от средств, вложенных государством в кинопроизводство. И даже малое количество выпускаемых на экраны картин, стимулировало граждан СССР посещать уже виденные фильмы еще раз.

Достаточно сказать, что мы, будучи детьми, практически ежегодно смотрели в кинотеатрах тех же «Веселых ребят». Весь сюжет давно уже был выучен наизусть, однако всякий раз, мы с удовольствием шли на этот фильм.

Итак, Сталин свое слово сказал. Однако, инерция – сила великая. И в первых газетных рецензиях, Утесов, как исполнитель главной роли даже не был упомянут. Леонид Осипович так иронически комментировал несправедливое отношение к себе со стороны власти: «Когда отмечалось пятнадцатилетие советского кино, Григорий Александров получил орден Красной Звезды, Любовь Орлова — звание заслуженной артистки, а я — фотоаппарат».[9]

Конечно, после главной роли в фильме «Веселые ребята», Леонид Утесов — самый знаменитый артист Советского Союза.

Но все это коммерческие успехи безыдейного второсортного репертуара. Мол, невзыскательный деятель развлекательных жанров потакает массовому вкусу. Публика восторгается первым в СССР клипом «Пароход» (1940) — Утесов там поет, играя всех персонажей, а критика морщится: пустые трюки.

Леонид Утесов в первом в СССР клипе «Пароход», вышедшего на экран в 1940 году…

Нельзя не упомянуть и еще одну песню, которую сочинила польский композитор русского происхождения из Варшавы Фанни Гордон, в замужестве Квятковская. Называется она «У самовара», и без нее описание творчества артиста было бы неполным:

У самовара я и моя Маша,
А на дворе совсем уже темно.
Как в самоваре, так кипит страсть наша.
Смеется месяц весело в окно.

Маша чай мне наливает,
И взор ее так много обещает.
У самовара я и моя Маша –
Вприкуску чай пить будем до утра!

Мелодия песни, прозвучавшей на концерте Утесова, тут же вырвалась на улицу и стала неотъемлемой частью жизни советского народа.

Евгений Георгиевич вспоминает, как его отец, Георгий Иванович частенько напевал эту песню, во время чаепития, в присутствии своей супруги Машеньки.

Кроме этого, про Машеньку, Марусеньку, существовала еще одна, чрезвычайно популярная песня:

Как-то вечерком
С милой шли вдвоем,
А фонарики горели.

И при виде их
На момент притих,
И сердца наши замлели.

Люди в масках
В разных сказках
Дружно начали плясать.

Был я очень рад
Ночку всю подряд
Веселиться, танцевать.

Моя Марусечка, танцуют все кругом,
Моя Марусечка, попляшем мы с тобой.
Моя Марусечка, а все так кружится,
И как приятно, хорошо мне танцевать с тобой одной.

Моя Марусечка, моя ты куколка,
Моя Марусечка, моя ты душечка,
Моя Марусечка, а жить так хочется,
Я весь горю, тебя молю – будь моей женой.

Моя Марусечка, моя ты куколка,
Моя Марусечка, моя ты душечка,
Моя Марусечка, а жить так хочется,
Я весь горю, тебя молю – будь моей женой.

Особенно популярной была фраза из этой песни – «Моя Марусечка, а жить так хочется». Как правило, ее с грустью произносили в тех случаях, когда рушились намеченные планы, когда жизнь складывалась совсем не так, как было намечено.

Популярнейший артист советского Союза Леонид Осипович Утесов…

Вот такие были «мещанские» песни, которые с удовольствием слушали наши родители.

Из того же репертуара Утесова вспоминается песня про легкомысленного дядю Эля, вся жизнь которого протекала в употреблении заветной настойки, вкупе с прослушиванием граммофона и различных музыкальных инструментов:

Если добрый дядя Эля
В сердце чувствовал веселье
В сердце чувствовал веселье
Дядя Эля
Подходил к заветной стойке,
Выпивал стакан настойки,
Вызывал к себе тогда он барабан
Чтоб барабанщик барабанил,
Барабанил барабанщик
Барабанщик барабанил в барабан.
Барабанил барабанщик,
Барабанил барабанщик,
Барабанщик барабанил в барабан.

А когда у дяди Эли
Все кружилось от веселья.
И кружился от веселья
Дядя Эля.
Вынимал старик пластинки –
Все старинные новинки
Заводил с большой трубою граммофон.
И граммофон крутил-крутился.
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон вертел, вертелся, граммофон!
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон крутил-крутился.
Граммофон крутил-крутился, граммофон!

И еще об одной песне. В двадцатых годах, будучи в Ленинграде, в спектакле «Республика на колесах», Утесов исполнил записи блатного фольклора «С одесского кичмана». В дальнейшем, эта песня была запрещена к исполнению на сцене. Надолго она стали черным пятном в послужном списке артиста.

В то же время, «Одесский кичман» пользовался бешеным успехом публики. Практически на каждом концерте от певца требовали исполнения полюбившегося номера. Однако в 30-е годы Комитет по делам культуры запретил Утёсову исполнять «Кичман» со сцены.

Запрет был снят только после того, как Леонид Осипович выступил в 1936 году на правительственном концерте в Грановитой палате по случаю беспосадочного перелёта Валерия Чкалова до острова Удд.

Якобы, певца попросил исполнить его «коронку» в Кремле, по одной версии, герой торжества Валерий Чкалов, по другой — сам Сталин через Климента Ворошилова. Когда Утесов сказал, что «Одесский кичман» ему петь запрещено, последовало личное разрешение «отца народов».

И одна, и другая версии вполне правдоподобны. Во всяком случае, и у Сталина, и у Чкалова, в прошлом имелось свое уголовное прошлое. Не удержимся, и приведем слова «популярной» песни, которую в пятидесятые годы прошлого века, нелегально исполняла вся огромная страна:

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана тай на волю.
В Вапняровской малине они остановились,
Они остановились отдохнуть.
"Товарищ, товарищ, болят мои раны,
Болят мои раны в глыбоке."
Одна вже заживает,
Другая нарывает,
А третия застряла у в боке.
"Товарищ, товарищ, скажи моей ты маме,
Что сын ее погибнул на посте.
И с шашкою в рукою,
С винтовкой у другою
И с песнею веселой на губе."
Товарищ малохольный зароет мое тело,
Зароет мое тело в глыбоке.
И с шашкою в рукою,
С винтовкой у другою
И с песнею веселой на губе.
"За що же ж мы боролись,
За що же ж мы страждали,
За що ж мы проливали нашу кровь?
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы же, подавай им сыновьев!"

Чтение слов этой песни, если вы ее не слышали, не даст вам ничего. Ее надо только услышать! Не поленитесь, найдите в интернете российский многосерийный телефильм «Орлова и Александров» и посмотрите, как Сталин просит Утесова спеть этот шлягер, а потом, вместе с ним, и исполняет его.

Леонид Осипович Утесов, в зените своей славы…

Следует отметить, что со всеми этими полублатными песнями, Утесов постоянно шел по лезвию ножа. Ведь уже в 1938 году инициатор фильма, упомянутый нами Б.З. Шумяцкий был расстрелян, как враг народа. Авторы сценария В.З. Масс и Н.Г. Эрдман немало лет провели в заключении – их забрали прямо из киногородка в Гаграх.

Сам Сталин неоднократно вычеркивал Утесова из списка награжденных, неизменно возмущаясь: «Опять этот хрипатый!».[10]

При этом, сам вождь, как отмечалось ранее, с удовольствием слушал певца, особенно «блатные» песни – возможно, они напоминали ему о боевой молодости и подпольной романтике.

Знаменитый оркестр Леонида Осиповича Утесова, известного на весь Советский Союз…

Как бы то ни было, все меняет война, когда подъем настроения в армии — государственная задача, и 47-летний артист, не без ведома Сталина, получает первое, «камер-юнкерское», звание: заслуженного артиста РСФСР. В сатирических куплетах «Барон фон Дер Пшик» особенно пригодился утесовский комический талант, а «Случайный вальс» в его исполнении — лирический шедевр, где музыканты играют тончайше оркестрованную пьесу, прежде чем вступает Утесов: «Ночь коротка, спят облака».

Теперь и сама Одесса — не только столица курортного шика, бульваров, акаций и анекдотов, а еще и место кровопролитных боев, горького отступления и победного возвращения:

Недаром венок ему свит золотой
И назван мой город героем!
У Черного моря.

Стоя перед своим оркестром, располневший Утесов в шикарном светлом костюме поет, не стесняясь патетики, — снова здравствуй, заслуженная красивая жизнь!

Про родной город, растящий из мальчишек несгибаемых бойцов, у него еще песня «Одессит Мишка». В это время вообще лучше петь про города: безопасно и всем приятно.

Леонид Осипович Утесов на склоне лет…

Для Питера, где начиналась его большая карьера, у Утесова песня «Ленинградские мосты», которые все разводятся, «а поцелуев, извините, нет». С дочерью Эдит они поют дуэтом «Дорогие мои москвичи», заканчивая ею концерты в столице.

Мы рекомендуем также посмотреть в Интернете знаменитую песню «Одесский порт», выполненную с ранним теа-джазовым блеском о свидании моряка перед разлукой:

Мне ж бить китов, у кромки льдов,
Рыбьим жиром детей обеспечивать…

Послушайте ритм той эпохи, когда оркестр Леонида Утесова гремел по всей стране. Неслыханный случай — пять саксофонов, целых пять буржуазных инструментов в одном коллективе!

Песня «Одесский порт» написана давно. И у многих может возникнуть вопрос: почему вдруг одесские моряки переключились с черноморской кефали на далеких полярных китов? И почему сей промысел базируется не в Мурманске, откуда до гренландских китов можно добраться гораздо быстрее?

А предыстория всего сюжета весьма любопытна. В свое время, до войны, на британской верфи, по заказу норвежской компании, была построена китобаза «Викинген» и пять китобойцев-охотников. Затем, в силу финансовых проблем, китобаза была продана Германии.

В 1945 году флотилия была захвачена союзниками, а затем, в счет германских репараций, передана Советскому Союзу. Старое название «Викинген», разумеется, было изменено на советское «Слава». А поскольку решили бить не гренландских, а антарктических китов, которые плавают на расстоянии более десяти тысяч километров от границ СССР, то эту плавбазу прикрепили к Одессе.

И именно оттуда советская флотилия «Слава» уходила в Антарктиду – бить китов. Путь был не близким, поэтому свежие припасы, воду и топливо, брали обычно в Кейптауне, либо – в Монтевидео. За все это, разумеется, приходилось платить валютой.

Насколько рентабельны были все эти походы? Какова была себестоимость китового жира? Не проще ли было направить все эти средства на разведение рыбы в искусственных водоемах? Ведь та же Чехия, в те же годы, успешно обеспечивала себя рыбьим жиром за счет многочисленных прудовых хозяйств. Сие нам неизвестно.

Один кит весит в среднем 50 тонн. Доля жира – около десяти процентов. За рейс добывалось примерно тысячу китов. Перемножьте, и получите реальные объемы производства. Рисунок из журнала «Крокодил», № 18, 1955 год.

Во всяком случае в 1965 году флотилия «Слава» совершила свой последний антарктический рейс, после чего была продана Японии на металлолом.

Вот такая история про «рыбий жир», который, на самом деле явился чрезмерно дорогим продуктом, произведенным из убитого в дальнем далеке южного финвала.[11]

Однако, вновь вернемся к Леониду Осиповичу. В 1965 году Утесову присвоили звание народного артиста СССР — первому из эстрадников, самородку, не имевшему ни среднего, ни музыкального образования. Его часто обвиняли в отсутствии голоса и в том, что «поет бровями». «Пусть так, — говорил артист и добавлял: — Я пою не голосом, я пою сердцем!»

Леонид Утесов — шебутной классик, родившийся в XIX веке и оставивший свой неувядаемый след в советском веке двадцатом. Таких больше не будет…

Подлинная история: конец пятидесятых годов, одесская мамаша, распахнув дверку машины артиста, кричит своему карапузу: «Яша! Яша! Смотри — это сам Утесов! Когда ты вырастешь, он уже умрет!».

Памятник Леониду Утесову в городском саду Одессы…

Во времена этого эпизода, мы тоже были детьми. И когда мы выросли и стали взрослыми, Леонид Осипович действительно умер. И вместе с ним ушло наше детство, наша юность, да и наша молодость. И это действительно грустно…

Однако, будем двигаться дальше. В следующей главе, мы расскажем о скромном семействе — Свинчатковые, а также несколько прервем нить наших личных воспоминаний и вновь коснемся истории садового искусства.

Будущая, тридцать вторая глава, называется: «Семейство двадцать первое – Свинчатковые, или о знаменитой вилле д’Эстэ…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть вторая. Семейство тамарисковые. – М.: Просвещение. 1981. С. 77.

[2] Город на юго-западе Франции, расположен на мысе святого Мартена, побережья Бискайского залива Атлантического океана. Биарриц, на языке басков означает два дуба или две скалы. В этом городе несколько лет проживал советский русский писатель Василий Павлович Аксенов.

[3] Аксенов В. Редкие земли. –М.: Эксмо, 2007. С. 5.

[4] В серии «Жизнь замечательных людей» была издана книга «Леонид Утесов», написанная Матвеем Моисеевичем Гейзером. В ней весьма увлекательно изложен творческий путь великого певца и актера. Книга была издана в 2008 году издательством «Молодая гвардия». Кому интересно – рекомендуем почитать.

[5] Эта песня была написана Яков Петровичем Ядовым (1884 – 1940) в 1926 году. Песня эта, написанная в течении получаса и впервые исполненная в одесском театре «Гамбринус», стала уличной уже на следующий день. Ее распевали как народную не только в Одессе, но и по всей стране.

[6] Соответственно – инструмент взломщика, пистолет и веревка.

[7] Хорошие фильмы нужно смотреть несколько раз. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 15 февраля 2010 года. С. 53.

[8] Там же. С. 53.

[9] Гейзер Матвей. Леонид Утесов. Молодая гвардия. 2008. Стр. 193.

[10] Гейзер Матвей. Леонид Утесов. Молодая гвардия. 2008. Стр. 193.

[11] Финвал, или сельдяной кит – морское млекопитающее, обитающее в прибрежных водах Антарктиды.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Семейство девятнадцатое – Портулаковые, или детские впечатления о советском кино…

                                                      Петунье – сват, а маку он свояк,

                                                      Веселый разноцветный портулак

                                                      Мы дружим с давних пор –

                                                      Он, как удачи знак!

                                                      Приветливый всегда,

                                                      И стойкий портулак!

                                                                                  Лада Федоровская

Семейство состоит из единственного рода, который, как вы догадываетесь, называется Портулак или Дандур.

Портулак – однолетнее растение с мясистыми стелящимися стеблями и толстыми овальными листьями. Оно цветет с июля по сентябрь; форма, размер и оттенки цветков зависят от разновидности. Плод портулака – коробочка с семенами, которую в народе называют «крыночкой». В раскрытом виде она похожа на створки ворот, этим и объясняется название: латинское слово portula в переводе означает «воротца».

Портулак, растущий в Саду Евгения и Валентины…

Родиной растения специалисты называют тропические области Восточного полушария, но сегодня оно встречается в разных регионах. Излюбленные места произрастания портулака – песчаные местности, на берегах рек, вблизи жилья. Растение неприхотливо, но его цветки появляются только в солнечные дни.

Портулак, выращиваемый авторами книги в станице Пятигорской.

Род объединяет около 100 видов. Любители ярких клумб особенно ценят портулак крупноцветковый (Portulaca grandiflora). Его называют «ковриком» за то, что стелющиеся стебли покрывают землю. Главное украшение этого растения – одиночные цветки красной, белой, ярко-розовой, желтой окраски.

Интересно, что каждый из них живет только один день и увядает вечером. Но их так много, что цветение кажется непрерывным от начала лета и практически до заморозков.

Вторая популярная разновидность – портулак огородный (Portulaca oleracea). Это однолетнее растение, как и его декоративные «родственники», имеет стелящийся стебель и мясистые листья, но его цветы не столь красочны: обычно они мелкие, желтые или белые, собранные в пучки по две — три штуки. Главная ценность огородного портулака – лечебные свойства, а вовсе не эстетическая красота.

А этот портулак «разбивает» монотонность дорожек в Саду Евгения и Валентины…

Портулак – классическое почвопокровное растение. В процессе роста он достигает высоты всего лишь 5 – 15 сантиметров от поверхности земли. Однако портулак незаменим, если вы захотите создать цветочные орнаменты на поверхности земли. Если у вас достаточно времени, а главное – терпения, то на поверхность земли следует предварительно нанести рисунок, каждую часть которого следует засадить портулаком соответствующей окраски.

Растение, которое многие садоводы считают сорняком, в Древнем Египте регулярно употреблялось в пищу. Врачи Древней Греции использовали его для лечения конъюнктивитов и заболеваний желудка, а арабы называли «благословенным овощем». Ему посвящена глава в книге «Источник здравия», изданной в 1800 году Московским университетом. Это портулак огородный, лечебные свойства которого во многом недооценены.

Важное свойство портулака – непрерывное цветение. И эта красота длится все лето!

Кстати, название — это известно далеко не всем любителям цветов, в народе за растением, прочно, закрепилось другое, не менее интересное — «коврик». В этой статье я поделюсь своим опытом выращивания портулака, и расскажу, как добиться длительного и пышного цветения этого удивительного растения.

Посмотрите, какое обильное цветение! При этом, вчерашние бутоны уже увяли, а завтрашние – напряглись в плотных бутонах…

Пришедший к нам из стран Южной и Северной Америки, удивительно нежный и, можно сказать, изысканный цветок покорил дачников своей неприхотливостью и наивной красотой. Будучи популярным в Европе еще в средние века, сегодня во многих европейских странах портулак растет как полевой сорняк, размножающийся самосевом.

Посмотрите, какое обильное цветение! При этом, вчерашние бутоны уже увяли, а завтрашние – напряглись в плотных бутонах…

Несмотря на это обстоятельство, для многих садоводов портулак — желанный гость на клумбе, и дело не только в причудливых цветочках растения, но и в продолжительном периоде цветения — с июня по сентябрь.

И такое обильное цветение продолжается все лето!

Вот видите, какое это замечательное семейство – Портулаковые, девятнадцатое по счету, в нашей неформальной коллекции.

А теперь вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства, одним из ярких впечатлений которого, является посещение кино.

Ведь телевизор тогда в наши города еще не пришел, а до интернета следовало еще подождать лет сорок. Вот воспоминания Евгения Георгиевича:

Где-то примерно с 1954 года у меня появилось яркое еженедельное событие – кино. По воскресениям мы с мамой шли на базар. Рядом с базаром, как и в каждой станице, находился небольшой кинотеатрик, где по выходным крутили детские сеансы.[1]

Репертуар советских фильмов в 50-е годы был крайне скуден. И это несмотря на то, что в стране существовало около двадцати киностудий. Карикатура из журнала «Крокодил», выпущенного в феврале 1955 года.

Мама отводила меня к божественному зданию, который назывался «Кинотеатр», покупала билет, который стоил пять копеек, и уходила до окончания фильма за покупками.

Порядка четырех – пяти десятков ребят примерно моего возраста терпеливо томилось у входа. Пока не появлялась какая-то заспанная тетка, которая пускала нас в зал. Про нее пацаны говорили, что это очень важный и везучий человек – она могла бесплатно смотреть все без исключения фильмы. Причем столько, сколько ей заблагорассудится. Хоть весь день. Поскольку билеты были без указания мест, мы наперегонки мчались в зал, стремясь занять приглянувшееся кресло.

Еще одна «крокодильская» карикатура по поводу крайне незначительного количества выпускаемых советских фильмов (№ 36 за 1955 год).

Воскресное посещение кинотеатра стало непременным атрибутом моей детской жизни. Самым страшным наказанием было лишение возможности посетить этот чудный и волшебный дом.

Какое-то время у меня было страстное желание заглянуть за экран. Как же это беспрестанное движение осуществлялось на самом деле? Как-то мне это удалось. С таким же любопытным пареньком, перед тем как выйти из зала, мы мигом преодолели три ступеньки, ведущие на сцену, и заглянули туда.

Каково же было мое разочарование, когда я увидел там пару поломанных стульев и какой-то выцветший транспарант. Только через некоторое время старшие ребята растолковали мне тайну волшебного появления упоительных движений на белой парусине.

Во всех кинотеатрах пятидесятых – семидесятых годов по краям экрана висело два лозунга. Текст левого был неизменен: «Важнейшим из всех искусств, для нас является кино. Ленин».

Что касается правого лозунга, то вначале, там была какая-то цитата товарища Сталина. А потом, вероятно, степень вольномыслия работников кинопроката докатилась до таких пределов, что подбор цитат для правого лозунга был отдан на откуп директорам кинотеатров.

Ленинское высказывание о кино, настолько проникло в разум советских граждан, что в годы перестройки они были весьма обескуражены, узнав истинное его содержание. Ведь все эти лозунги в кинотеатрах, не полностью отражали то, что сказал Ленин в 1923 году наркому просвещения Анатолию Луначарскому.

Мысль самого человечного человека в угоду руководителям кино извратили дважды. Ведь в исходном виде она звучала так: «Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк».[2]

Хотя, вполне вероятно, к тому времени вождь всего мирового пролетариата уже ничего подобного и не говорил. Ведь в 1923 году самый человечный человек уже был неизлечимо болен, а Луначарский попросту мог ему это приписать.

Однако, вернемся в станичный кинозал. Киноаппарат там был в единственном экземпляре. Поэтому, прокрутив часть фильма, в зале зажигали свет, и все терпеливо ждали, пока механик перемотает ленту. Пленка часто рвалась и тогда вся ребятня, в каком-то радостно-восторженном исступлении орала почему-то одно слово: «Сапо-о-о-ожник»! И это тоже была восхитительная составляющая волшебного спектакля под названием КИНО.

Наивная карикатура из всесоюзного журнала «Крокодил» по поводу неофициального определения всех киномехаников Советского Союза. (№ 01 за 1956 год).

Репертуар послевоенных фильмов был крайне беден. Поэтому я, наверное, не менее двух раз в год смотрел «Чапаева» и «Подвиг разведчика», равно как и другие популярные по тем временам фильмы. Уже был выучен наизусть и известен заранее каждый жест и реплики Анки или Петьки.

Но все равно это было интересно. Только все время была какая-то смутная надежда – может быть хоть в этот раз, Чапаеву все-таки удастся переплыть речку и уйти от белых?[3]

Борис Андреевич Бабочкин в роли легендарного Чапаева…

Действительно, как тут не вспомнить строки Осипа Мандельштама:

                  …В раскрытые рты нам

                  Говорящий Чапаев с картины скакал звуковой.

Плакат фильма, на котором Петька прильнул к пулемету, над ним – Чапаев с воздетой рукой, останется эмблемой советского кино на десятилетия.

Легендарная афиша фильма «Чапаев», вышедшего на экраны страны в 1934 году…

Да и по мастерству и изощренности киноработа братьев Васильевых не уступает своему учителю Эйзенштейну и превосходит его в мастерстве доступного зрелища. В первый год проката «Чапаева» смотрят небывалые тогда 30 миллионов человек, а до войны увидит практически все население страны.

От самого писателя Фурманова, в фильме не так уж и много останется. Настоящий сценарий фильма Васильевы написали сами. Там все обстоятельства и персонажи работают на сказочную троицу: сам Чапай, ординарец Петька и Анка-пулеметчица.

А остатки заданной Фурмановым «идейности» растворены пословицами, каких в романе и в помине не было: «Белые пришли – грабють. Красные пришли – грабють. Ну куды крестьянину податься?», «Тихо, граждане! Чапай думать будет!», «Где должен быть командир? Впереди, на лихом коне!».

Вспоминая фильм про Чапаева, приведу стихи Геннадия Ивановича Ястребцова, о том времени, столь созвучные нашему сердцу:

                  Мы были юными, когда

                  Скакал Чапаев к нам с экрана,

                  И чистою была вода –

                  Ее мы пили из-под крана.

                  И одноногий фронтовик

                  Точил ножи за три копейки.

                  Я рисовать его привык,

                  У дома сидя на скамейке.

                  Был тих и зелен старый двор,

                  А рядом, за пивным шалманом,

                  Учил детей заезжий вор,

                  Как шарить по чужим карманам.

                  Смеялась тетка в бигуди –

                  К ней прямо в миску винегрета

                  Глядели сытые вожди

                  С огромных уличных портретов.

                  К нам по булыжной мостовой

                  Нечасто ездили машины.

                  Стоял у школы постовой –

                  Седой приветливый мужчина.

                  Зимой на валенках скользя,

                  Мы мчались с горки, чтоб согреться…

                  Как жаль, что нам уже нельзя

                  Хоть на часок вернуться в детство.[4]

Фильм «Чапаев» долгое время оставался знаменем и эталоном советского кинематографа. Карикатура из журнала «Крокодил», выпущенного в апреле 1963 года.

Приведенные стихи очень образно и точно отражают картины нашего детства. Это уже потом, в шестидесятые годы возникнет множество фривольных анекдотов про Василия Ивановича, Петьку и Анку. А во времена нашего детства, это были самые настоящие герои Гражданской войны, имевшие оглушительный успех, как среди взрослых, так и детей…

А еще припоминается, что в пятидесятые годы, на волне борьбы с космополитизмом, косяком пошли художественные биографические фильмы, утверждавшие русский приоритет во всех областях. Это фильмы о великих русских, смотрящих с ласковым прищуром в светлое будущее сегодняшнего дня, с тенью печали, что им не доведется его увидеть, что им не довелось родиться в истинно своем, нашем времени.

Поэтому они с еще большей неистовостью совершают свои подвиги на благо его, ускоряя его приближение. Павлов, Мусоргский, Пржевальский, Глинка, Попов…

Люди эти, принадлежавшие разным эпохам и сферам деятельности, были похожи и связаны с народом и между собой.

Вот в карете Пушкин и Гоголь наблюдают строительные работы, народ поет «Дубинушку». «Красив русский народ в труде! – восклицает Пушкин. «Но забит, загнан в невежество и нищету…» — сквозь видимый миру смех и незримые, неведомые ему слезы вторит Гоголь. «Михаил Иваныч!» — восклицают оба, увидев тут же прислушивающегося к народным напевам, припавшего к истоку своему великого Глинку. «А я вас ищу! – говорит Глинка, — сегодня премьера «Руслана и Людмилы».

И вот Глинка дирижирует, а в ложе, с трудом подавляя восторг и слезы, сидят Пушкин, Гоголь и примкнувший к ним Грибоедов – для него не нашлось реплики: просто сидит, кивает в очках, «горе, — говорит, уму».

Все эти биографические фильмы объединяет ряд обязательных моментов. Вот некоторые из них:

— герои обязательно советуются с простым народом: мудрый просветленный старик говорит им сказку, поет старинную песню, дает дельный инженерный совет;

— признание Запада: Глинку не соблазняет карьера великого итальянского композитора; Лист с восхищением исполняет «Марш Черномора»; Павлову, сидящему у буржуйки, предлагают институт в Калифорнии; Попову подсовывает миллион Маркони, тот выгоняет его, произнося гневную речь обступившим его студентам; английский полковник предлагает Пржевальскому открывать Индию. «Нет! – говорит тот. – Китай наш брат, у него великое будущее!». Гладит по голове смышленого китайчонка, уже постигшего компас – китайцы тоже кое-что открыли первыми;

— мучительный творческий процесс в конфликте с великим князем или княгиней, обычно в этот момент кредиторы выносят рояль, прооперированную собачку, подающий первые признаки жизни радиоаппарат;

— шествие по длинной ковровой дорожке в седой гриве и окружении верных, так и не обретших самостоятельности учеников. Бурные аплодисменты, переходящие в овации, отворачивается великий князь, и рукоплещут, вываливаясь с галерки, студенты.

Кроме этой великорусской темы, почему-то особенно запомнились два «лакировочных» фильма. Это «Весна» (вышел на экраны в 1947 году) и «Кубанские казаки» (1950 год).

В «Весне» знаменитая супердива Любовь Орлова играет двух, похожих друг на друга, женщин. И та, и другая живут в идеальных декорациях.

Одна Орлова — профессор Никитина, глава Института солнеч­ной энергии, храма науки с величественными залами, где стоят циклопические приборы. Другая Орлова — артистка Шатрова, поет и танцует в блестящих опереттах бродвейского размаха и смелости. Вторая должна сыграть первую в фильме с броским названием «Ученая», а чертоги киностудии соединяют великолепие технического оборудования с роскошью бутафории.

Рекламная афиша сороковых годов фильма Весна» …

Такое и «Мосфильм» не потянул — снимали на «Баррандове» в то время – уже в братской Чехословакии. Для натуры сгодился только самый центр Москвы с дворцами одноименной гостиницы и Госплана, где разом мчат авто, кладут асфальт, красят коней на Большом театре, продают корзины цветов и весь в белом марширует женский хор.

В «фильме о фильме» все, конечно, путают профессора с артисткой и наоборот, но не возникают вопросы вокруг одинаково зрелой красоты двух лиц 44-летней Орловой.

Любовь Петровна Орлова – советская актриса театра и кино, певица, танцовщица, лауреат двух сталинских премий первой степени…

Другой знаменитый актер — Николай Черкасов изображает режиссера-лауреата, и у него из этой истории выходит «комедия о некоторых немного излишне сухих работниках науки и некоторых излишне поверхностных работниках кино».

Неожиданно, большая слава достается ролям второго плана. Фаина Раневская предстает старорежимной домработницей Маргаритой Львовной, повторяющей строчку «упадочного» поэта Надсона «красота — это страшная сила!».

Нелепая дама влюблена в институтского завхоза Бубенцова (актер — Ростислав Плятт), исповедующего девиз: «Где бы ни работать — только бы не работать».

Кадр из сказочного фильма нашего детства «Весна» …

А гримерша, сыгранная Риной Зеленой снижает божественное величие киностудии своим вкладом в образ ученой: заявив «губы такие уже не носят», и она подбирает «сексапил номер четыре».

Все зрители восхищаются фокусами, когда на экране одновременно находятся две Орловы. Не менее выигрышный концертный номер – когда одна из героинь бьет чечетку, распевая новый шлягер Дунаевского «Весна идет! Весне дорогу!».

Конечно, на протяжении примерно пятнадцати лет, Любовь Орлова находилась на недосягаемой высоте. Однако, фильм «Весна» практически завершил ее головокружительную карьеру.

Попытки продлить былую славу в кино, в фильме «Русский сувенир», уже не могли удаться по определению. С появлением Татьяны Самойловой, Людмилы Гурченко и других героинь «оттепели», успех Орловой закончился навсегда.

Наши сверстники помнят, что, когда актрисе было уже за семьдесят, она и ее муж-режиссер Александров, сделали драматическую попытку вернуться в кино. Фильм должен был называться «Скворец и лира», но циники-коллеги тут же его начали называть, не иначе как «Склероз и климакс».

В коллекции монет, собираемых нашем сыном Егором, также имеется экземпляр с изображением Любови Петровны Орловой…

В одном из эпизодов актриса должна была появиться в подвенечном платье. Орлова, как делала много лет, потребовала, чтобы не было крупных планов. Когда в кадре, по сценарию, должны были появиться руки героини, пришлось вызвать молодую дублершу, чтобы выдать ее пальцы, за пальцы Орловой. Но фильм так и не был показан зрителю: показывать такое было нельзя. А вскоре, у актрисы нашли неизлечимую болезнь. И в январе 1975 года символа советского кино не стало…

Однако, как бы то ни было — «Весна» — это наше детство и наша юность! И эту киносказку помнит любой человек нашего возраста.

Другой же сказочный фильм — «Кубанские казаки», был создан уже на колхозную тему. Пожалуй, некоторое время, это была главная советская киносказка про счастливую жизнь.

Эта первая афиша фильма «Кубанские казаки» подарена Кареном Шахназаровым, председателем правления киноконцерна «Мосфильм», министру культуры Краснодарского края Н.Г. Пугачевой. Позже передана в Курганинский исторический музей. Снимок авторов записок.

Хотя злые языки неоднократно утверждали, что Николай Погодин, при разработке сценария, взял за основу сюжет американского фильма «Ярмарки штата». Однако, пусть это останется на совести многочисленных критиков фильма.

Мы прекрасно помним этот фильм, как один из первых, просмотренных в детском возрасте. Ведь в нем шло повествование о нашем прекрасном крае, в котором нам посчастливилось появиться на свет. Более того, в отличии от черно-белой «Весны», наши «казаки» вышли в цветном исполнении! И эти сочные краски надолго оставались в нашем детском восприятии.

В фильме, актриса Марина Ладынина играет полную зрелых чувств, главу колхоза Пересветову. По правилам советских киносказок, ответную любовь героини должен получить как приз ударник социалистического труда. А тут соревнуются два колхоза, но не ладится у Пересветовой роман с соседским председателем Гордеем Вороном.

Еще один вариант афиши «лакировочного» фильма – «Кубанские казаки» …

Исполняемая в бричке песня-исповедь трудной личной судьбы:

«Каким ты был, таким ты и остался,

Орел степной, казак лихой»

Зачем, зачем ты снова повстречался,

Зачем нарушил мой покой?

будет десятилетиями сопровождать каждое женское застолье.

Переживет эпоху и другой хит Дунаевского и Исаковского – страдания

«Ой, цветет калина в поле у ручья,

Парня молодого полюбила я».

Председательский кабинет Гордея Ворона, тщательно и любовно воссозданный сотрудниками Курганинского исторического музея. Снимок авторов записок.

Съёмки картины прошли в совхозе «Кубань» в станице Курганная Краснодарского края.[5] Режиссеру фильма Ивану Пырьеву не понадобилось сильно приукрашивать действительность, хотя декорации ярмарки, которая никогда не проводилась как в станице, так и в совхозе, пришлось строить с нуля.

Картина понравилась Сталину, и ему приписывают фразу, сказанную им после первого просмотра: «А всё-таки неплохо у нас обстоит с сельским хозяйством». Он же и дал фильму название — «Кубанские казаки», вместо первоначального «Веселая ярмарка».

После головокружительного успеха, фильм ждала весьма трудная судьба. Пожалуй, не одно советское кинопроизведение, так не хлестали критики всех уровней на протяжении многих десятков лет.

Муляжи того изобилия, которые демонстрировались в фильме «Кубанские казаки». Снимок сделан авторами записок в Курганинском историческом музее.

После ухода Сталина, в годы Хрущевской оттепели, особенно и не скрывалось, что фильм сильно приукрашивает советскую действительность и, в сущности, является кинематографическим мифом.

В сценарии практически отсутствует конфликт, всё, что видит зритель в почти опереточном сюжете, это столкновение «хорошего с лучшим». Знаменитые ломящиеся от изобилия столы с сельской ярмарки (при том, что 1949 год — это тяжелое, голодное послевоенное время) стали своего рода символом сталинского кино.

Эпизоды сельской ярмарки, где есть все — от арбузов до баянов, — осудят за «лакировку действительности».[6] Картины колхозного изобилия, и в последующем, будут потом порицаться как бесстыжая пропаганда в голодной стране, и несколько десятилетий фильм пролежит под запретом. По телевидению фильм впервые покажут уже под занавес горбачевской перестройки — как махровый образец киносталинизма.

Конечно, лакировка – есть лакировка. И от этого украшательства никуда не денешься. Однако, как люди, смотревшие фильм детскими глазами, в скудную послевоенную пору, выскажем свое понимание фабулы произведения, применительно к тому времени.

Вдумайтесь – закончилась страшная война. Люди, наконец-то перестали бояться почтальонов, приносящих похоронки. И это было великое счастье!

Словосочетание «Лишь бы не было войны» тогда звучало совершенно иначе, нежели сегодня. В умудренной тяготами и людскими потерями стране, еще не было безумцев, клеящих на стеклах автомобилей страшную фразу «Можем повторить!».

Воистину, если бог хочет наказать человека, то он лишает его разума. Еще не было безумных мамаш, одевающих своих детей на праздник в защитную гимнастерку, когда-то бывшей трагическим символом разлуки, и может быть навсегда…

Все было иначе, нежели сегодня, и от пережитого горя, люди того времени, были гораздо мудрее нас. И кто сказал, что в фильме показана ярмарка 1949 года? Люди ненавидели войну и хотели жить лучше, сытнее. И этот фильм – в первую очередь, о завтрашнем дне, о ярмарке завтрашнего дня. Когда совершенно свободно, без очередей и карточек, можно будет купить все что угодно, включая заветную мечту советского человека – автомобиль.

Памятник Кларе Степановне Лучко в городе Краснодаре.

Мифологизация действительности, утопия на экране, становилась только внешней формой, некой оболочкой, за которой зрители пытались увидеть будущую замечательную послевоенную жизнь.

Возьмите этот тезис за основу, и все станет на свои места.

И еще. Так уж получилось, что всекубанская слава и признание досталась не артистам первого плана. Отдавая должное Марине Ладыниной (по фильму — председатель Галина Пересветова) и Сергею Лукьянову (председатель Гордей Ворон), вся Кубань влюбилась в скромную девушку — Дашу Шелест, в исполнении Клары Степановны Лучко.

На Кубани актрису с тех пор стали считать «своей», да и сама Клара говорила, что Кубань – ее вторая родина, и не раз приезжала сюда погостить к многочисленным друзьям и знакомым.

Фрагмент памятника Кларе Степановне Лучко в городе Краснодаре. Снимок авторов записок.

Немаловажно и то, что именно на Кубани Клара познакомилась со своим будущим мужем. По окончании съемок знакомство Сергея Лукьянова и Клары Лучко имело продолжение: они поженились и прожили в браке пятнадцать лет, вплоть до кончины Лукьянова.

Героине фильма, которую играла Клара Лучко, установили памятник в центре Краснодара. Сам фильм уже перестали считать лакировочным, и он стал таким же атрибутом Кубани, как и Лесковский «Левша» для Тулы.

Также бережно относятся к Кларе Лучко, да и ко всему фильму, в городе Курганинске. Ведь именно там, снята основная часть фильма.

Нам посчастливилось побывать в этом городе и посетить городской музей, где удалось прикоснуться к атмосфере знакового кинопроизведения. Особые слова благодарности хотелось бы выразить директору музея Елене Геннадьевне Гончаровой и заведующему экспозиционным отделом Геннадию Николаевичу Угрюмову.

Они бережно, будучи настоящими профессионалами, несут атмосферу преемственности из прошлого в будущее. Что интересно – в день, когда мы посетили музей, в нем было очень много молодежи, и это вызывает искреннее уважение.

Строго секретный протокол заседания бюро Краснодарского крайкома КПСС, касающийся организации съемки фильма «Веселая ярмарка» и рассекреченный спустя более полувека…

Еще деталь, на которую мы хотели бы заострить внимание. В годы, когда снимался фильм, подлежала засекречиванию вся административно-хозяйственная деятельность, касающаяся создания кинопроизведения. Зачем это делалось – трудно понять. Однако, это объективные реалии того времени.

Вспоминается, что в конце декабря 2006 года в Краснодарском историко-археологическом музее-заповеднике им. Е.Д. Фелицина была открыта выставка «Жемчужина Советского Юга в 1940-1950 годы», посвященная памяти Клары Лучко.

По этому поводу в городской газете была опубликована рядовая заметка. Но интересно другое. Газета с восторгом и умилением пишет:

«А наш госархив специально для этой выставки рассекретил протокол заседания Краснодарского краевого комитета ВКП (б) от 24 мая 1949 года «Об оказании помощи Мосфильму в съемках фильма «Веселая ярмарка», позже ставшего «Кубанскими казаками». Этот документ обязывает директора совхоза «Кубань», товарища Прудникова создать все условия для съемок, предоставить съемочной группе плотников и столяров для монтажа декораций».[7]

Вдумайтесь в эту фразу, попытайтесь вникнуть в ее казуистический смысл. Прошло без малого шестьдесят лет, как вопрос рассматривался на бюро крайкома. Однако он по-прежнему оставался секретным.

Благо, если бы его содержание касалось экономического потенциала Кубани или особенностей мобилизационной подготовки края в особый период. Это еще как-то можно было бы логически обосновать. Скажем, супостат, выкрав такое постановление, мог бы обратным счетом вычислить нашу готовность к войне третьего тысячелетия. Но вопрос-то самый заурядный – о плотниках для установки декораций. Однако это не мешало держать его под тяжким грузом грифа «Строго секретно» на протяжении более полувека.

Арка, которая согласно сюжету, украшала вход на колхозную ярмарку. Кадр из фильма «Кубанские казаки».

Но все это будет потом. А мы смотрели эту киносказку, будучи детьми, и искренне верили, что все оно так и есть. А будет еще лучше.

При всем при этом, для советского человека кино было больше, чем кино. Кино и кинотеатр в Советском союзе были как ритуал. Зачастую надо было выстоять огромную очередь для того, чтобы попасть на тот или иной фильм.

При огромной занудности телевидения это был практически единственный источник развлечения. И поэтому в основной своей массе кино было любимо и уважаемо. Многие фразы советских фильмов стали воистину крылатыми, и их цитировали десятилетиями к месту и не к месту.

Ну, разве не прелесть выражения типа: «Надо, Федя, надо!» и «Огласите весь список, пожалуйста» из «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Классикой звучали слова «Ларису Ивановну хочу!» и «Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся» из фильма «Мимино».

Арка, построенная для снятия фильма, была утрачена. В последующем, жители Курганинска любовно восстановили ее, установив в одном из уголков города. Снимок авторов записок.

Годами цитировались фразы «Кто ж его посадит, он же памятник!» и «Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста!» из «Джентльменов удачи». Думаем, любой наш ровесник с легкостью продолжит эту антологию.

Кино на протяжении многих лет оставалось, пожалуй, единственной отдушиной в суровой действительности. И те же «Кубанские казаки» были не просто фильмом, а неистовой мечтой о счастливой и сытной жизни, которая, может быть, когда-либо, все-таки наступит.

Думается, что советская «фабрика грез» играла в нашей исчезнувшей стране гораздо большую роль, нежели ее американская коллега-волшебница. К сожалению, это очарование таинственного чуда на белом экране навсегда ушло в туманную даль. Вероятно, туда же, где находится и наше детство…

И в завершении этой главы, мы приведем стихи, которые называются «Кинематограф», написанные в 1970 году, одним из любимейших нами поэтов — Юрием Давыдовичем Левитанским.

Вчитайтесь в эти пронзительные строки. Они написаны о нас! И мудрое словосочетание «Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!», каждый человек, совершенно справедливо, может отнести именно к себе:

Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.


И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…


Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!


Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…


Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, всё бегут они, бегут —
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…


Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт, и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а всё же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно…


Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…


Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак – старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино![8]

Прекрасные строки! Воистину, советское кино сыграло огромнейшую роль в формировании людей, живших в социалистическом прошлом. И, где-то, наше поколение сформировано и воспитано на кинематографе прошлого социалистического века.

Поэтому, и в следующей главе, мы вновь продолжим многогранную тему советской фабрики грез, рассказав о величайшем актере нашего детства – Леониде Осиповиче Утесове.

Будущая, тридцать первая глава, называется: «Семейство двадцатое – Тамарисковые, или о легендарном Утесове…».


[1] В данном случае речь идет о станице Каневской, которая находится примерно на расстоянии ста километров от Краснодара.

[2]Кузнецова Светлана. Отделение цирка от государства. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 31 июля 2006. С. 52.

[3] Если строго следовать кинематографической хронологии, то в 1941 году Чапай вдруг неожиданно «выплыл» из Урала живым и невредимым в агитационном ролике «Чапаев с нами». Он гневно клеймил фашистов страшным «чапаевским проклятьем». Сталин немедленно наградил Бабочкина сталинской премией, за исполнение роли легендарного начдива.

[4]Геннадий Ястребцов родился 11 мая 1939 года в Москве. Своим литературным крестным отцом считает Константина Ваншенкина, который еще в 1961 году заметил и похвалил молодого автора.

[5] Об этом свидетельствует протокол заседания бюро Краснодарского краевого комитета ВКП (б) от 24 мая 1949 года. С копией этого документа нас любезно ознакомила директор Курганинского исторического музея Елена Геннадьевна Гончарова. В протоколе даются ряд поручений директору совхоза «Кубань» товарищу Прудникову. В частности, его обязали разместить съемочную группу, организовать питание 120 человек и выделить плотников для создания декораций.

[6]О безумной лакировке. В фильме есть любопытный эпизод. Праздничную суету ярмарки прерывает объявление по радио: «Внимание! В продажу поступили легковые автомобили «Москвич». Гарантия – шесть месяцев». И это, при жесточайшем дефиците, когда тот же «звездный» режиссер Иван Пырьев, мог купить это чудо советского автопрома, чуть ли не по записке товарища Сталина!

[7] «Трижды казачка» Клара вновь улыбается нам. Краснодарские известия. 2006. 12 декабря.

 [8] Юрий Левитанский. Каждый выбирает для себя. М.: Время, 2005. С. 149 — 151.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Семейство восемнадцатое – Никтагиновые, или о ковре с оленями и сервизе «Мадонна» …

Если у тебя есть две монеты – одну

потрать на хлеб, вторую на цветок.

                                     Хлеб поддержит твою жизнь, а       

цветок даст тебе повод жить.          

                                                            Китайская мудрость.

Семейство Никтагиновые относится к порядку Гвоздичноцветные. Это семейство еще называют «Ночецветные», поскольку его растения раскрывают лепестки лишь во второй половине дня, ближе к ночному времени года.

Никтагиновые распространены в тропических и субтропических областях всех континентов, но подавляющее большинство представителей этого семейства произрастает в Америке. Лишь немногие никтагиновые встречаются в Старом Свете. В семействе до 30 родов и около 300 видов.

Один род, называемый «Ночная красавица» из Южной Азии распространился по всему миру благодаря влиянию человека и называется мирабилис.

Мирабилис, произрастающий в Саду Евгения и Валентины. В народе его можно часто встретить под именем «зорька».

Это необычный кустистый однолетник с яркими цветками. Мирабилис цветет в течении всего лета трубчатыми цветками, после которых образуются небольшие черные плоды-орешки.

Первыми цветоводами, проявившими интерес к растению, были ацтеки, населявшие территорию современной Мексики. Дело в том, что благодаря клубневидным корням мирабилис прекрасно справляется с засухой и не требует особого ухода.

Июнь месяц 2019 года. Мирабилис, произрастающий в районе декоративного пруда Сада Евгения и Валентины…

Поэтому ацтеки и начали выращивать наиболее декоративные формы мирабилиса, отличающиеся оттенками. В наши дни мирабилис практически исчез из дикой природы Мексики, но одичавшие растения, в былые времена необычайно популярные в качестве декоративной культуры, до сих пор встречаются на месте прежних садов.

В произведении «Общая история дел Новой Испании» (1547—1577) Бернардино де Саагун, опираясь на сведения ацтеков о свойствах растений, привёл различные сведения о мирабилисе. В частности, он пишет, что растения называлось — ацомиатль, и оно обладало душистым и пряным ароматом.

Еще один взгляд на цветущий мирабилис в Саду Евгения и Валентины в июне месяце 2019 года…

После завоевания Мексики испанцами семена ночной красавицы попали в Испанию, а затем и в Англию и другие европейские державы. За прошедшие столетия она расселилась по всему свету и стала «своей» в странах с теплым климатом.

В Египте она настолько пришлась ко двору, что гостью с другого континента в Каире прозвали жемчужиной Египта. В Марокко благодаря испанцам мирабилис также обрел популярность. Один из сортов с полосатыми желто-розовыми цветками в оранжевую крапинку даже носит имя «Марракеш».

Красавица – бугенвиллия, украшающая одну из улочек старого Тель-Авива…

Еще одним великолепным представителем Никтагиновых, является красавица — Бугенвиллия. Это вечнозеленый кустарник или древесная лиана с необычной формой прицветников, которые словно яркие лепестки окружают небольшие цветочки.

Его родиной является западное побережье Латинской Америки. Впервые путешественник Луи де Бугенвилль увидел обворожительные цветы в Рио-де-Жанейро.

Валентина Михайловна решила запечатлеть свой образ на фоне прекрасной бугенвиллии. Однако, она не учла одно обстоятельство – заборчик-то был явно не первой свежести…

В честь этого самого Луи — французского путешественника, руководителя первой французской кругосветной экспедиции — Луи Антуана де Бугенвиля, и была названа эта бразильская красавица. В связи с этим, иногда задумываешься – а как же звалась эта красавица, до того времени, как приплыл этот француз? Ведь свое-то имя, у нее наверняка то было!

Как бы то ни было, уже в начале XIX века, это растение украшало многие парки и оранжереи Европы.

Еще один взгляд на прекрасную бугенвиллию, на фоне современных зданий Тель-Авива…

На своей бразильской родине, растение не имеет периода покоя и цветёт непрерывно. Декоративность бугенвиллии придают не мелкие белые трубчатые цветки, а окружающие их три ярких прицветных листочка.

У природных форм бугенвиллии они обычно окрашены в интенсивные фиолетовые тона. Цветовая гамма селекционных форм значительно более разнообразна: от чисто белых и желтых до нежно-розовых, кирпичных, пурпурных и темно-лиловых.

Средиземноморская бугенвиллия, украшающая ландшафт в городе Ницца, что во Франции. Снимок авторов записок.

Важно лишь одно — температура окружающей среды не должна опускаться ниже пяти градусов. Относительно комфортно она чувствует себя на берегу Средиземного моря.

Будучи в Тель-Авиве, мы обратили внимание на то, что это растение пользуется повышенной любовью жителей этого города. Да и в последующем гид, обратил наше внимание на эту страсть горожан.

Бугенвиллия, украшающая один из домов в приморском городе Кашкайш (Португалия). Фото авторов записок.

Бугенвиллия, действительно является прекрасным декоратором, и эффектно смотрится, как на фоне шикарных коттеджей, так и небольших городских построек.

Для нас бугенвиллия — полная экзотика. А вот на Средиземноморье – она полная хозяйка. Как правило, она нависает красивым шатром и является доминантой среди многих зелёных композиций.

Средиземноморская бугенвиллия, украшающая одно из зданий в княжестве Монако. Снимок авторов записок.

Вот, собственно, такие наши небольшие заметки про это малозаметное семейство, со столь яркими его представителями. Но его также следует внести в нашу коллекцию семейств растений, имеющихся в нашем Саду, под номером восемнадцать.

Автобус мчит из французской Ниццы в княжество Монако. И на его пути встречаются роскошные средиземноморские виды с участием красавицы-бугенвиллии. Снимок авторов записок.

А теперь вновь вернемся в послевоенные годы. В предшествующей главе, мы коснулись скромной одежды тех лет. В этой – рассмотрим некоторые предметы быта, оставившие след в нашей детской и юношеской памяти.

И здесь, в первую очередь, вспоминается керосиновая лампа, как символ домашнего очага послевоенных лет. В двадцать второй главе наших записок, мы с умилением вспоминали эпизод, когда Мария Ивановна, при свете керосиновой лампы, читает своему сыну Евгению детские книжки. И эти эпизоды из нашего детства нами запомнились очень хорошо.

Помнится, с каким благоговением все домочадцы относились к ламповому стеклу. Лопнувшее или разбитое стекло – означали бесконечные мытарства. Ведь все было в дефиците. Значит это стекло следовало где-то доставать, кому-то кланяться и, при этом, переплачивать. Хорошо на эту тему, да и в целом о нашей эпохе, высказался в 1963 году, талантливый советский поэт Юрий Левитанский:

Воспоминания о раннем детстве, вызывают примерно вот такие ассоциации…

                Не такой я и старый.

                                             А выходит, что старый.

                Сколько в жизни я видел?

                                             Много разного видел.

                Я дружил еще с лампой,

                                             с керосиновой, слабой.

                 Был тот свет желтоватый,

                                              как птенец желторотый.

                  Разбивались безбожно

                                               трехлинейные стекла

                 А достать было сложно

                                                эти хрупкие стекла.

                 Нас за стекла наказывали.

                                                 Нас беречь их обязывали.

                 Их газетой оклеивали.

                                                  Или ниткой обвязывали.

                 Как давно это было!

                                                  А давно ли то было?

                 А когда ж электричество

                                                   Вдруг меня ослепило?[1]

Владислав Аванесов. «Натюрморт с лампой».

Действительно, в пятидесятых годах, электричество массово стало приходить в дома, вытесняя эти патриархальные керосиновые лампы.

В целом, после окончания войны, после увиденного за рубежом уровня жизни, людям особо хотелось обустроить свое частное пространство. Подразумевается: за это и сражались, вот теперь-то заживем, ведь в каждом доме — семья фронтовика.

Хотя отметим, что с обывателем перестали жестко бороться еще до войны, после знаменитого сталинского девиза «жить стало лучше, жить стало веселее».

Это самые обычные стеклянные предметы, принадлежавшее нашим родителям. Но в 50-х годах эти предметы являлись символом роскоши и хорошего вкуса…

Алтарем скромного семейного счастья служила общая часть комнаты, если та единственная. Если была вторая, то первую именовали просто «большой», или по-старому — «гостиной», или люди попроще — «залой».

В центре стоял круглый стол, в нарядном варианте покрытый бархатной скатертью с бахромой. Под скатертью — клеенка. В газетах-журналах любят писать про сбор всей семьи за вечерним чаем.

Вокруг стола — три-четыре стула из старых, типа венских, или новых, обитых дерматином. Другой стороной стол обычно придвинут к дивану, среди его моделей различают софу, тахту и особо популярную оттоманку: два валика по бокам закреплены на петлях и откидываются, чтоб можно было лечь, вытянув ноги.

Послевоенный быт был наполнен предметами из Германии. Эту кружку нам подарили наши родственники. Возможно ее забыл солдат Вермахта, когда советские войска в 1943 году освобождали город Кропоткин…

Над всем этим великолепием висит лампа (уже электрическая!) с абажуром, отороченным примерно такой же бахромой, как и у скатерти. Почему-то, они, как правило, были оранжевого цвета. Как апельсин.

Абажур также являлся символом семейного уюта и достатка. Уж если семья, путем неимоверных усилий, окружала стыдливо висящую «лампочку Ильича абажуром, то это означало наступление долгожданной семейной идиллии. Вновь вернемся к нашему любимому Юрию Левитанскому, который очень образно выразил роль этого предмета в послевоенной жизни:

                     В этом городе шел снег,

                     и светились оранжевые абажуры,

                     в каждом окне

                     по оранжевому абажуру.

                     Я ходил по улицам

                     и заглядывал в окна.

                     В этот город я вернулся с войны,

                     у меня все было впереди,

                     не было лишь квартиры,

                     комнаты,

                     угла,

                     крова.

                     Снова и снова

                     ходил я по улицам

                     и заглядывал в окна.

                     Под оранжевыми абажурами

                     люди пили свой чай

                     с послевоенным пайковым хлебом.

                     ………………………………………

                     — Скажите пожалуйста, —

                     спрашивал я, —

                     здесь не сдается угол? –

                     А в городе шел снег,

                     и светились оранжевые абажуры,

                     оранжевые тюльпаны

                     за тюлевой шторкой метели,

                     оранжевая кожура мандаринов

                     на новогоднем снегу.[2]

Еще доминанты жилья, освещаемого оранжевым абажуром: разрастающийся с годами напольный фикус, комод с туго выдвигающимися ящиками, трехстворчатый платяной шкаф (зеркало — на средней створке снаружи или на одной из боковых — внутри), сервант с посудой.

Подобные часы в 60-х годах прошлого века свидетельствовали о хорошем вкусе хозяина дома…

В углу посветлее может притулиться ученический письменный стол с книжной полкой над ним («рабочее место школьника»), но часто дети уроки делают тоже за круглым.

Что касается кровати, то она была на панцирной сетке, с кружевной накидкой поверх двух-трех стоящих одна на другой подушек.

Яркая особенность послевоенного быта – повсеместный китч. В коммуналках, общежитиях, отдельных квартирах, висят коврики с русалками и лебедями. Эта «промежуточная» субкультура была следствием бедности с одной стороны и отсутствием выбора, с другой.

Не поленитесь, и наберите в интернете советский комедийный художественный фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», снятый режиссёром Леонидом Гайдаем.

Типичная обстановка: ковер с оленями, панцирная кровать и круглый стол, за которым подросток Евгений делает уроки. На стене признак роскоши – ковер с оленями…

Зададимся вопросом – а был ли выбор у посетителей Зареченского колхозного рынка, где герой Георгия Вицина предлагал народу свои шедевры:

                     Граждане новоселы!

                     Внедряйте культурку!

                     Вешайте коврики

                     на сухую штукатурку.

                     Никакого модернизма,

                     никакого абстракционизма!

                     Сохраняет стены от сырости,

                     вас – от ревматизма!

                     Налетай, торопись,

                     покупай живопись!

И лишь во второй половине пятидесятых годов местная промышленность начала предлагать населению некие плюшевые ковры, которые по своему сюжету недалеко ушли от пресловутых русалок. Однако, если над кроватью висел этот плюшевый ковер, то он уже являлся символом огромного благополучия данной семьи. Здесь мы приводим фотографию юного Евгения, который готовит уроки, на фоне подобного статусного ковра.

В конце 90-х выпускники техникума встретились в доме родителей одного из друзей. На стене – ковер, символ уходящего советского века…

Справедливости ради, следует отметить, что изображенный на снимке ковер, за свои шестьдесят лет испытал много превратностей судьбы. В свое время, Валентина Михайловна описала его приключения в небольшом рассказе «Сентиментальный сюжет о старой тряпке». Приведем здесь это повествование:

 «Хочу рассказать вам историю про ненужную вещь, которую неоднократно, в течении сорока лет, хотели выбросить на свалку, но так и не успели это сделать. В далекие пятидесятые годы прошлого века, когда мой муж, Евгений Георгиевич, был ещё мальчиком, его родители купили очень дорогую вещь — плюшевый ковёр. Вот как сам Евгений Георгиевич описывает это событие в своей книге «Поколение несбывшихся надежд»:

«В доме появился вызывающий признак огромнейшего богатства и чрезвычайной роскоши — ковёр с оленями. Это был не просто ковёр.

Это был символ благополучия и определенного социального статуса. Ведь в каждом «приличном» доме был такой ковёр: бархатный, со скользкой поверхностью. Он висел в спальне, над панцирной кроватью с высокой металлической спинкой, прибитый гвоздями, что делало его края похожими на края почтовой марки.

На коврах обычно изображалось либо семейство оленей на лесной поляне, либо лебеди, плавающие в купоросном пруду, и белоколонная беседка на заднем плане, либо ядовито-изумрудное «Утро в сосновом бору», либо охота на тигров людей в тюрбанах и шароварах. Этот же ковер, изображал семью оленей.

Если провести рукою по ковру против ворса, цвета в потревоженных местах становились ярче. А если в обратном направлении, то наоборот, приобретали более матовый оттенок. Вот таким был символ социального статуса».

Таким образом, в свои молодые годы, ковёр был любимчиком, предметом обожания и восхищения. Однако, шли годы. Менялись вкусы и предпочтения. И немолодой ковёр стал чувствовать себя изгоем. Он стал скатываться в категорию предметов, о которых начали говорить презрительно и высокомерно. Он постепенно превратился в символ безвкусицы и махрового провинциализма.

Потом, степень презрения достигла такого уровня, что эти любимые предметы советского быта стали массово выбрасывать на свалку. Произошло то, что подчас бывает и у людей — вначале человек возносится на определенную вершину, потом его низвергают и все вмиг отворачиваются от вчерашнего счастливца.

Наступил такой же час и у семьи Пономаренко, когда «Ковёр с оленями» был с позором снят со стены и также приговорён к свалке. И лишь у Марии Ивановны, моей уважаемой свекрови, не хватило сил привести приговор в исполнение. И она отложила это действие до последующих времён.

Время отсчитывало десятилетия. Сравнительно увесистый пакет валялся в чулане, вызывая все более растущее раздражение. К тому же, на ковре образовался довольно внушительный полуметровый разрыв. Как это произошло — не помнит никто.

Наверное, тогда, когда его швыряли на пол, дабы на нем играли наши дети, либо внуки. Уж больно много пролетело времени, чтобы помнить все обстоятельства. Ковёр терпел все эти унижения и терпеливо влачил жалкую надежду на свою лучшую долю.

Возрожденный ковер с оленями, исполненный в виде большой картины…

И вот, в какой-то момент, когда степень проклятий достигла очередного апогея, мой супруг Евгений Георгиевич, сказал, что знает — как поступить. Вначале он затеял починку этой старой вещи. Моя подруга, Татьяна Ивановна Лупандина, женщина с поистине золотыми руками, с пониманием отнеслась к просьбе супруга. Она аккуратно заштопала это пропахшее вечностью старьё.

В багетной мастерской долго капризничали, прежде чем приняли заказ. Однако, когда работа была завершена — все ахнули! Ведь из тряпки получилась потрясающая картина, отражающая дух и символ эпохи. А мастерская, получила рекламу, о которой и не могла мечтать!

Многие посетители тут же стали интересоваться, как можно приобрести столь восхитительный товар. Узнав, что этому изделию порядка шестидесяти лет, люди впадали в глубокую ностальгию.

Хозяин советской квартиры мог приятно удивить своего гостя, налив коньяк из такого своеобразного сосуда…

Они начинали вспоминать своих родителей, детство, школу и жизнь в СССР. Особая реакция была у заказчиков, которым было за пятьдесят. Практически каждый из них говорил о том, что видел подобную вещь дома, у соседей, знакомых или у родственников. И все сожалели о том, как, будучи молодыми, безжалостно выбрасывали на свалку часть своей семейной истории…

Видимо мы ещё недостаточно поняли, что с её Величеством Историей следует обращаться весьма и весьма аккуратно. Поэтому, я очень рада тому, что нам хватило мудрости сохранить эту «тряпку», дабы впоследствии сделать из неё замечательную семейную реликвию.

Вот такая весьма «изысканная» пепельница, принадлежавшая отцу Валентины – Михаилу Куприяновичу, украшала этажерку и праздничный стол в 50-х годах прошлого века…

Один старый антиквар как-то заметил: «Антиквариат — это очень просто. Возьмите любую вещь и бросьте её в сарай, на чердак, либо в чулан. И через какие-то пятьдесят лет, у вас будет замечательное антикварное изделие». Пожалуй, лучше не скажешь.

Очень хочется верить, что старый ковёр, в новом своём обличии, просуществует ещё многие и многие годы. Думаю, что он станет достойным украшением нашего дома в Саду Евгения и Валентины. Вот такой получился сентиментальный рассказ о принце, превратившегося в нищего бомжа и вновь ставшего респектабельным джентльменом в семнадцатом году двадцать первого века…

С глубоким уважением ко всем, прочитавшим эти строки, Валентина Михайловна Пономаренко».

Вот такой получился рассказ о старом плюшевом ковре.

Еще один образец бытового изобразительного искусства 50-х годов, перешедший нам от наших родителей…

Однако, продолжим. В конце пятидесятых годов в жилищах стали появляться этажерка с книгами, и различными фарфоровыми статуэтками. На комод стали водружать трельяж: зеркало с «боковушками», чтоб смотреться со всех сторон. Перед ним шагают гуськом семь уменьшающихся слоников из белого мрамора — у них легко откалываются хоботы и ноги. На подоконнике зеленеют цветы в горшках, среди них непременно алоэ, по-русски — «столетник», заживляющий мелкие ранки.

По всем подходящим поверхностям разложены кружевные салфетки, самая большая драпирует крышку ножной швейной машины – дореволюционные «Зингеры» оказались почти вечными, но на смену им постепенно приходят так называемые «подольские».

Кроме отрывного календаря и портретов супругов в молодости принято развешивать репродукции. Выпускают похожие настоящие картины — с деревянной рамой, порытой «золотянкой», но доступнее цельнокартонные, у которых рама тисненая.

Такая фарфоровая статуэтка с изображением Пушкина, устанавливалась на этажерку, вместе с несколькими книгами. Все это свидетельствовало о высокой интеллигентности хозяина жилища…

Рекордсмены тиражей почему-то были: «Охотники на привале» Перова, «Неизвестная» Крамского (чаще называемая «Незнакомкой»). Меж ними жгутиком вьется открытая электропроводка.

В этом образцовом интерьере фотографы и художники — иллюстраторы семейной темы — выстраивают идиллию, распределяя домочадцев по ролям: дедушка читает газету, мама вяжет, отец и сын играют в шахматы, дочка укладывает куклу спать, а бабушка вносит чай с пирогом.

Этой собачке с золотыми ушками уже более шестидесяти пяти лет. Она свидетельница тяжелых послевоенных лет…

После войны телевизоров еще не было. Но повсеместно, у каждого на кухне имелась радиоточка, из которой непрерывно изливался поток хозяйственно-статистической информации. Примерно такой:

«…На трассе газопровода укладывались трубы большого диаметра…, коллектив домны имени Ленина поставил агрегат на горячее опробование…, директор завода «Красный автопогрузчик» рассказал нашему корреспонденту о выпуске партии новых автопогрузчиков. Мы попросили товарища Петрова поподробнее остановиться на гидромеханических передачах».

У нас не подымается рука – выбросить эту послевоенную штамповку из обычного листа металла. Ведь когда-то хозяйка очень гордилась таким приобретением…

Все это прерывалось идеологически правильными музыкой и песнями. После такой музыкальной паузы продолжалось: «…На полях страны полным ходом разворачивается битва за урожай…, уборку ранних зерновых одним из первых завершил коллектив совхоза «Первомайский» …, хлеборобы Ставрополья проводят уборку урожая методом прямого комбайнирования…, в Вологодской области по всему фронту идет широкая косовица трав». И такой калейдоскоп продолжался с утра до вечера.

Однако, в конце пятидесятых годов, в наиболее продвинутых семьях начали появляться солидные, так называемые «ламповые», радиоприемники. При этом, люди вкладывали деньги не для того, чтобы слышать вышеперечисленный кухонный калейдоскоп. А покупали они дорогущие аппараты для того, чтобы иметь возможность слушать радиопередачи на коротких волнах.

Мы очень гордимся, что в нашей коллекции ретро-предметов имеется такой аппарат, как ламповый приемник «Минск-58». Мы даже салфеточку положили, как это было в старое, доброе время…

Все достоинство того или иного аппарата заключалось в его способности более-менее сносно принимать западные радиостанции, вещающие по-русски на Советский Союз. Особенно ценилось то качество, которое в радиотехнике называлось «избирательность», то есть способность выхватить западную передачу и при этом отсечь работающую примерно на этой же частоте советскую станцию, единственная задача которой заключалась в том, чтобы глушить вражий голос.

Неожиданно в стране, где все уже, казалось бы, доработано до совершенного идиотизма, появляется альтернативный голос. Заокеанская страна, объект утренних политических карикатур, вечером излагает свою концепцию политической ситуации и мирового развития. И это была первая трещинка в тоталитарной модели вселенной.

Еще один представитель радиоприемников 50-х годов в нашей коллекции. Он называется «Звезда» …

Слушать запрещенные западные радиостанции для подавляющего большинства населения страны стало своеобразной формой оппозиции. Все равно что выпить на работе или рассказать анекдот про Брежнева – мелкие шалости поколений, обреченных жить в слепой вере, что у нас-то все равно лучше, безопаснее и даже уютнее.

Во всех курилках страны, наряду с мытьем костей начальству и обсуждением вечных проблем дефицита, муссировались последние новости, переданные «голосами». Запад, по присущей ему капиталистической привычке, предлагал довольно широкий выбор: тут вам не только «Голос Америки», но и «Немецкая волна». Всегда на подхвате радиостанция «Свобода», тут и господин Гольдберг со своим Би-би-си.

И еще один представитель радиоприемников 50-х годов в нашей коллекции. Он выпускался Рижским радиозаводом и называется «Сакта» …

Курильщики порой становились довольно привередливыми. Что-то, знаете ли, товарищи, заявлял один из знатоков, «Волна» стала какой-то беззубой, я решил переключиться на Би-би-си… Ну, кому как, парировал другой, а я, как всегда, держусь за «Голос Америки».

И это, альтернативное официальной пропаганде мнение, становилось все более популярным, а количество слушателей «голосов», все время возрастало.

Действительно, если в пятидесятые годы лишь небольшая часть граждан имела трофейные радиоприемники с коротковолновым диапазоном, то к концу семидесятых годов число тех, кто имел к ним доступ, возросло примерно до половины населения:

                           В огромном пространстве народы забыты.

                           Все радиостанции мира забиты, —

                           Глушилки работают. Стрекот и вой.

                           И только вопит Левитан очумелый

                           О том, что опять отступили пределы

                           И вновь перевыполнен план годовой.[3]

Однако глушение не меняет картины, более того, за ним предполагается еще более серьезное содержание. Ибо глушение достигло иной, прямо противоположной цели – воспитало такого человека, который воспринимал рев в эфире с тем же спокойствием, с какой воспринимается плеск воды или шум ветра. То есть убедил советского человека в том, что западный эфир всегда ревет и это вполне естественное явление.

Тарелка из сервиза «Мадонна». Снимок сделан авторами записок на Венской барахолке…

Говоря о быте советской семьи, как же нам не вспомнить знаменитую «Мадонну»? Действительно, в эпоху уравниловки и всеобщего дефицита, все советские семьи жили практически одинаково, и мечты у многих мало чем отличались в бытовом плане. Одним из обязательных приобретений считалась мебельная «стенка», в которой должен был стоять на видном месте красивый набор посуды.

Чайник из сервиза «Мадонна». Снимок сделан авторами записок на Венской барахолке…

А главной мечтой и гордостью советских домохозяек был немецкий фарфоровый сервиз «Мадонна». Но почему именно «Мадонна», и что такого необыкновенного было в этом сервизе, что сделало его настоящим фетишем семидесятых годов?

О такой тарелке мечтала каждая советская домохозяйка. Снимок сделан авторами записок на Венской барахолке…

Еще в XVIII веке в Германии стали производить фарфоровую посуду, не уступающую по своим качествам знаменитому китайскому фарфору. Продукция немецких фарфоровых фабрик расходилась по всей Европе. Даже во время войны производство фарфора не останавливали!

Когда в 1945 году советские войска вошли в Германию, военные сразу оценили великолепное качество немецкой фарфоровой посуды и, в частности, сервизов. Тогда-то и появились в семьях офицеров первые сервизы «Мадонна».

После раздела Германии на территории ГДР стали восстанавливать фабрики по производству фарфора. И вскоре основными производителями сервизов «Мадонна» стали восстановленная фабрика Kahla в Тюрингии и фабрика в саксонском городе Кольдиц.

Поверьте — при виде такой неземной красоты, наше советское сердце тут же, по-прежнему, начинает биться учащенно. Снимок сделан авторами записок на Венской барахолке…

Никто тогда особо не интересовался, откуда на сервизе эти тетки. А ведь они были изначально взяты с картин швейцарской художницы Анжелики Кауфман! Между прочим, из коллекции мирового культурного наследия!

Так почему же все-таки Мадонна так полюбилась нашим соотечественникам?

Главной особенностью этого сервиза, без сомнения, являлся его декор, который был совсем не похож на то, что производили в СССР. Именно роспись в стиле барокко и делала этот сервиз таким изящным и красивым.

Об этом великолепии, называемым непонятным словом «Мадонна», мечтали все женщины Советского Союза…

Пасторальные сцены с томными пышнотелыми красавицами в струящихся одеждах, отдыхающими на лоне природы, по сути, представляли собой перепечатку старинной мейсенской росписи, выпущенной еще в начале прошлого века.

Дополнительно в качестве украшения использовали еще и позолоту. Одним словом, выглядела «Мадонна» богато. Немцы ведь умеют делать красивые вещи.

Сервизы «Мадонна» выпускали разные – столовые, чайные, кофейные. Различались они также и по рисунку, и по цвету.

Первые немецкие сервизы с изображенными на них полуобнаженными красавицами попали в нашу страну после войны в качестве трофеев. А когда в 50-е годы стали возвращаться домой представители группы советских войск в Германии, они тоже везли в своих чемоданах эти немецкие сервизы.

Роскошь доставалась не простым солдатам, а генералам, их жены были в восторге от немецкого тонкостенного фарфора. И именно они ввели моду на эти сервизы. Такая посуда в те годы считалась одним из признаков принадлежности к элите.

Вся эта «роскошь» годами пылилась в серванте и вынималась лишь по приходу особо важных гостей…

Только не совсем понятно, почему в нашей стране их стали называть «Мадоннами». Никакой мадонны там нет, да и в самой Германии они назывались иначе — «Мария», «Ульрика», «Фредерика». А взяты они были изначально с картин швейцарской художницы Анжелики Кауфман.

Как бы то ни было, но, начиная с конца пятидесятых годов, начал нарастать эдакий бум, достигший своего апогея где-то к семидесятым. Эти сервизы стали не просто красивой посудой, но и престижным символом материального благополучия и свидетельством безупречного вкуса его обладательницы. Каждая советская домохозяйка мечтала заполучить «Мадонну».

В Германии осталась большая группа советских войск. И каждый служивший там, считал необходимым приобрести качественную фарфоровую посуду себе и родным. Можно сказать, что эти сервизы — память о нашем присутствии в Европе, ведь основное их количество вывезли из Германии наши военные.

Счастливые обладательницы «неземной красоты» бережно хранили свое сокровище за стеклом в мебельной стенке на самом видном месте, с гордостью выставляя свою «Мадонну» с приходом гостей и лишь по случаю больших праздников.

У нас, на даче, имеется ретро-сервант, в котором хранятся милые нашему сердцу предметы. Эти фрагменты знаменитой «Мадонны» греют нам сердце воспоминаниями о нашей советской молодости…

Вскоре в Германии стали бывать не только советские военные, но и командированные специалисты, туристы. В начале 70-х каждый советский человек, если он оказывался в ГДР, считал своим долгом вернуться домой с «Мадонной».

Такая популярность тонкого немецкого фарфора стимулировала рост производства этих сервизов, объём их выпуска в расчёте на покупателей из Советского Союза был значительно увеличен.

На гребне популярности эта посуда продержалась вплоть до 1995 года. После объединения Германии и после того, как в 1994 году последний российский солдат покинул территорию Германии, заказов на сервиз практически не стало. Попробовали сбывать на нашем рынке в 90-е годы. Но тогда нашей стране было не до этого – кризис, перестройка и экономические неурядицы.

Этот великолепный представитель семейства Мадонновых, передан нам Татьяной и Виктором Лупандиными, которые в свое время работали в ГДР…

Изменились времена, поменялась и мода, сервизы «Мадонна» утратили свою былую популярность. В Германии их больше не выпускают, но, тем не менее, их выпуск налажен в Чехии и Польше. Однако оригинальные сервизы, выпущенные в Германии в 50-70 годы, ценятся гораздо больше.

Сервиз «Мадонна» — очень символичен! Это яркий пример советской (пожалуй – и постсоветской!) жизни «начерно», когда сегодняшний день незначителен, а все существенное произойдет лишь в лучезарном будущем!

«Мадонна» — это сервиз английской королевы!

Для нее-то, «Мадонну» и берегли! Вот когда она заявится, эта королева, тогда и достанем заветную коробку с антресолей и впервые в жизни, зачерпнем супчик из потрясающей мадоновской супницы!

Куда уходят мечты? И сегодня все эти «Мадонны» по бросовым ценам предлагаются на блошиных рынках. Снимок сделан авторами записок на Венской барахолке…

А пока пусть пылится там, ибо нет, и пока не предвидится в обозримом будущем, такого события, которое сравнялось бы по своей грандиозности с практическим применением священной Мадонны!

У Натальи Радуловой есть небольшая зарисовка, весьма созвучная этой теме. Считаем уместным, привести ее фрагмент:

«У тети Раи разбился сервиз. Насовсем. Свадебный сервиз на двенадцать персон. С волшебным названием «Мадонна».

До свидания, золотые каемочки и штампики «Made in Germany» на обороте каждого предмета — дядя Котя упал с антресолей вместе с коробкой.

— Ой, — тетя Рая даже заинтересовалась. — Он же фарфоровый!
Как будто фарфоровые не бьются. Потом она осознала трагедию, лежала в кресле: «Николай, валидолу!», звонила всем, и оплакивала свою молодость, разлетевшуюся на тысячу мелких осколков:

— Нам его родители подарили двадцать лет назад. Мы его не трогали, ждали особого случая, фарфоровой, господи прости, свадьбы. И что? Папа умер, у Коти вывих голеностопа, у меня давление. И никто, заметь, так ни разу и не попользовался этими тарелками. Идиоты.

Я задумалась. Почему мы храним сервизы, украшения и яркие эмоции для особого случая? Зачем мы бережем ароматические свечи для «специальной ночи», прячем сережки с брильянтами в шкатулку, шлепаем ребенка по рукам, когда он пытается «раньше времени» стянуть со стола колбаску и придерживаем нежные слова до Дня святого Валентина? Чем этот день, это мгновение хуже ожидаемых?

Точно ли все успеется?

Почти все звонки из горящих башен-близнецов в Нью-Йорке содержали признания в любви. Люди звонили своим близким, оставляли записи на автоответчиках. «Я. Люблю. Тебя» — сказать это оказалось самым важным, что надо было успеть сделать на Земле.

Реальность, если верить энциклопедии, — это «существующее в действительности», тот самый миг между прошлым и будущим. Не надо откладывать про запас, задвигать на долгие годы на антресоли, прятать до «когда-нибудь» то, что здесь и сейчас может принести удовольствие, радость и улыбку. Завтра нет. Есть только сегодня, которое не менее уникально, чем 31 декабря или какое-нибудь там восьмое марта.

Поэтому поспешим.

Помириться. Увидеть океан. Поиграть с сыном, обнять дочку, подарить маме еще один флакон «Шанели № 5» — чтобы пользовалась не только по праздникам, а каждый день. Надо успеть. Прочитать. Съесть суп из черепахи. Посмотреть любимый фильм и забыть про грязную посуду в раковине. Купить тете Рае новый сервиз и устроить грандиозный ужин. Поторопиться сказать о своей любви — до того, как пойдут финальные титры».

Пронзительные слова – не правда ли?

Однако, как бы то ни было, все эти ковры с оленями и пресловутые «Мадонны» постепенно расшатывали идеалы, за которые, когда-то, боролись пламенные революционеры.

На словах советская власть заявляла, что все эти предметы роскоши чужды социалистическим принципам и ей лично. Это с трибун. А в быту противиться обывательскому инстинкту было весьма трудно. Поэтому и тащили генералы и маршалы из поверженной Германии ковры, мебель, посуду, «Оппели» и «Майбахи».

Дочь Сталина Светлана, выйдя в 1949 году замуж за сына секретаря ЦК Жданова Юрия, была потрясена:

«В доме же, куда я попала, я столкнулась с сочетанием показной, формальной, ханжеской «партийности» с самым махровым «бабским» мещанством — сундуки, полные «добра», безвкусная обстановка сплошь из вазочек, салфеточек, копеечных натюрмортов на стенах. Царствовала в доме вдова, Зинаида Александровна Жданова, воплощавшая в себе как раз это соединение «партийного» ханжества с мещанским невежеством».[4]

К концу жизни вождя советский уют достигнет и его аскетичной резиденции: приехав на «ближнюю дачу» к отцу незадолго до его смерти Светлана будет «неприятно поражена» развешанными на стенах фотографиями из журнала «Огонек», типа: «Девочка поит козленка из рожка молоком» и другими аналогичными сюжетами. Вот так, пресловутая идеология «мещанства» проникала во все слои населения, включая верхние эшелоны власти.

А ведь прежде, «погрязнуть в быту», означало тяжкую измену большим общественным заботам, ради тесного личного мирка. Уже в 1921 году, за семьдесят лет до краха коммунистической идеи, Маяковский писал про канарейку, которая убьет коммунизм, — и оказался прав:

                     Опутали революцию обывательщины нити.

                     Страшнее Врангеля обывательский быт.

                     Скорее головы канарейкам сверните —

                     чтоб коммунизм

                     канарейками не был побит!

Именно благодаря своему идеализму Маяковский даже мысли не допускал о том, что при советской власти люди могут ценить личный комфорт и уют выше общественных нужд.

Поэт не учел лишь одного небольшого нюанса, заключавшегося в том, что любой человек по своей натуре вне зависимости от воспитания и происхождения, является собственником.

И этот собственник, в конечном счете, и похоронил все революционные идеалы. И, как не жаль Маяковского, осуждаемые им желтые канарейки все же смогли победить коммунизм!

Однако, от послевоенного барахла, мы перейдем к послевоенным фильмам. Наша будущая, тридцатая глава, называется: «Семейство девятнадцатое – Портулаковые, или детские впечатления о советском кино…».


[1] Левитанский Ю.Д. «Мой возраст». Из поэтической библиотеки: каждый выбирает для себя. – М.: Время, 2005. С. 76.

[2] Левитанский Ю.Д. «Воспоминание об оранжевых абажурах». Из поэтической библиотеки: каждый выбирает для себя. – М.: Время, 2005. С. 155 — 156.

[3] Межиров Александр. 1950. В сборнике «Артиллерия бьет по своим. Избранное. –М.: Зебра Е, 2006. С. 92.

[4] Алилуева С.И. Двадцать писем другу. – М.: Известия. 1990. С. 150.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Семейство семнадцатое – Гвоздичные, или о нарядах 50-х годов…

                                                           Яркий цвет лесной гвоздики.

                                                           Пряный запах горьких трав.

                                                           Пали солнечные блики,

                                                           Иглы сосен пронизав.

                                                                              Саша Черный,
                                                                              русский поэт.

Наш любимый, древний многотомник «Жизнь растений», о семействе Гвоздичные, пишет буквально оду:

«Гвоздичные – одно из наиболее крупных семейств в порядке Гвоздичноцветные. В нем насчитывается примерно восемьдесят родов и 2000 видов. Гвоздичные можно встретить на всех континентах земного шара, в самых различных местообитаниях.

Представители семейства произрастают в тундре, среди гвоздичных много лесных и луговых растений. Встречаются они и в засушливых районах: в степях, полупустынях и пустынях. В горах гвоздичные поднимаются до альпийского пояса, а один из видов – звездчатка стелющаяся – был обнаружен в скалистых расселинах в Гималаях на высоте 6000 метров, значительно выше других растений высокогорий.

Особенно широко гвоздичные представлены в умеренных областях северного полушария, причем наибольшее число родов и видов сосредоточено в Средиземноморье, Западной и Средней Азии. В составе флор большинства частей Арктики представители этого семейства по численности видов занимают чаще всего пятое место.»[1]

Вот видите, какие молодцы эти Гвоздичные! Не зря ведь Карл Линней, в своей классификации, сохранил за гвоздикой название «божественного цветка». Он дал ей имя Dianthus, что происходит от греческих слов «Di» — «Зевс» и «anthos» — цветок.

Гвоздики различных оттенков на выставке цветов в Челси. Снимок авторов записок.

При этом, хотели бы обратить ваше внимание на то, что так называемое «Гвоздичное дерево», известное как пряное растение, еще до новой эры, к семейству Гвоздичных не имеет никакого отношения.

Лишь только запах цветков гвоздики, напоминает аромат бутонов гвоздичного дерева. В остальном – это два совершенно разных растения.

Ибо, во-первых, это, так называемое «гвоздичное дерево», на самом деле зовется – сизигиум ароматный.

Во-вторых, этот сизигиум, относится к совершенно иному семейству, которое называется – Миртовые.

А в-третьих, этот сизигиум не растет в нашем Саду, и согласно ранее установленным правилам, мы его описывать не будем.

Гвоздика, растущая в Саду Евгения и Валентины…

Поэтому, вернемся к Гвоздичным. Все виды гвоздик образуют плотные кустики с узкими злаковидными листьями, над которыми на стройных цветоносах возвышаются душистые цветки.

Все многообразие родов и видов гвоздичных принято делить на три подсемейства: паронихиевые, алсиновые и смолевковые. Значительное число видов является космополитами.

В семействе в первую очередь следует выделить гвоздику. В трудах древнегреческого ученого Теофраста гвоздика именуется не иначе как «цветком Зевса». Согласно Плинию разведением гвоздик занимались еще в древнем Риме.

Особенно выдающуюся роль гвоздика играет в некоторых событиях Франции. Первое ее появление относится еще ко временам Людовика IX Святого, когда этот благочестивый король предпринял в 1270 году последний крестовый поход и осадил со своими 60000 рыцарями город Тунис.

А это уже иной окрас гвоздики, растущей в Саду Евгения и Валентины…

В то время, как известно, среди крестоносцев разразилась чума. Люди гибли сотнями в день, и все усилия врачей помочь им оказались тщетными.

Тогда Людовик Святой, твердо убежденный, что в природе против всякого яда существует и противоядие, и обладавший, как говорят, некоторым знанием целебных трав, решил, что в стране, где так часто свирепствует эта страшная болезнь, по всей вероятности, можно найти и излечивающее ее растение.

И он остановил свое внимание на одном прелестном, росшем на сухой, почти бесплодной почве цветке. Его красивая окраска, запах, сильно напоминавший пряную индийскую гвоздику, заставляют его предположить, что это и есть именно то растение, которое ему и нужно.

Он велит нарвать как можно больше этих цветков, делает из них отвар и начинает поить им заболевающих. Настой оказывается во многих случаях целительным, и чума начинает ослабевать.

Еще один взгляд на красавицу-гвоздику, растущую в Саду Евгения и Валентины…

Возвратившись на родину, крестоносцы приносят с собой гвоздику, которая с этой поры становится во Франции одним из знаковых и любимейших цветов.

Понятия о храбрости и отваге были во Франции настолько связаны с этим цветком, что Наполеон I, учреждая орден «Почетного легиона», избрал цвет гвоздики цветом ленты этого высшего французского знака отличия. Тем самым император увековечил, с одной стороны, роль гвоздики в истории Франции, а с другой – и ту любовь, которую питал к ней французский народ.

Как один из символов королевской династии Бурбонов, гвоздика сыграла трагическую роль во время французской революции 1793 года. Аристократов и приверженцев короля – роялистов сотнями отправляли на гильотину.

Осужденные на казнь прикалывали к груди красную гвоздику, показывая, что остались до конца верными своим идеалам. «Гвоздикой ужаса» называли тогда этот прекрасный цветок.

На переднем плане снимка мы видим турецкую гвоздику, произрастающую в Саду Евгения и Валентины…

Известно, что революция все ставит с ног на голову, и вскоре красная гвоздика украшала уже приверженцев Наполеона, а роялисты выбрали своей эмблемой белую гвоздику.

Во время второй реставрации 1815 – 1830 гг., когда к власти вновь вернулись Бурбоны, много благородных людей погибло на дуэлях, причиной которых был всего лишь цвет гвоздики в петлице.

Еще один взгляд на турецкую гвоздику, произрастающую в Саду Евгения и Валентины…

В Англии гвоздика появилась лишь в XVI столетии и с первого же своего появления завоевывает симпатии царствовавшей в это время королевы Елизаветы и всей английской аристократии.

Королева не расстается с гвоздикой и появляется с ней всюду. Ее примеру, конечно, следует и весь ее двор.

В Италии же гвоздика считается почему-то цветком апостола святого Петра, и 29 июня, в день его памяти, ее цветами украшаются все церкви и весь город. В этот день вы не встретите здесь ни одной молодой женщины, ни одного молодого человека, у которых бы не было этого цветка в руках, на груди, в волосах или в петлице. В этот день его носят в петлице даже старики и солдаты.

В Германии гвоздика символизировала постоянство и верность. Именно немцы дали цветку название «гвоздика» — за сходство его аромата с запахом пряности, высушенных бутонов гвоздичного дерева. Из немецкого языка это обозначение перешло в польский, а затем и в русский язык.

Будучи во Франции и особенно в Англии любимицей главным образом высших сословий и наиболее богатых классов государства, в Бельгии гвоздика, наоборот, сделалась любимицей бедняков – цветком чисто народным. В особенности она полюбилась горнякам, работавшим в каменноугольных шахтах.

Постепенно красная гвоздика стала символом – цветком, связанным с памятью о жертвах войн и революций. Так сложилось, что в Советском Союзе это обстоятельство особо подчеркивалось. В 1964 году прозвучала советская песня на слова Льва Ошанина «Красная гвоздика», в которой, в частности, были такие слова:

Красная гвоздика — спутница тревог,

Красная гвоздика — наш цветок.

Как весть мечты, как знак свободы

Друзей к друзьям она звала

И сквозь расстрелянные годы

Улыбкой Ленинской прошла.

Песня была достаточно популярной, она часто исполнялась по радио, ее исполняли во Дворце Съездов, на торжественных мероприятиях.

И так уж получилось, что спустя десять лет. Красная гвоздика была вновь связана с революционными событиями. Теперь уже в Португалии. Там, весною 1974 года, произошла революция, которую назвали «Революция гвоздик». По легенде своё название революция получила от жеста некой жительницы Лиссабона, Селесты Сейруш, продавщицы универмага, которая 25 апреля опустила гвоздику в ствол винтовки встреченного ей солдата

В этот период в стране был сезон гвоздик, и по её примеру граждане в массовом порядке начали раздавать солдатам красные гвоздики. А в целом, эта революция была подготовлена и осуществлена так называемым «Движением капитанов», объединившим часть офицерского корпуса Португалии, которая была недовольна правящим режимом, войной в Африке и своим социальным положением.

Внизу, у основания топиарной композиции «Сова Маруся», мы видим ясколку, произрастающую в Саду Евгения и Валентины в мае 2019 года…

Кроме легендарной гвоздики, в семействе гвоздичных следует также отметить род ясколка. Научное название ясколки — Cerástium (церастиум), что происходит от латинского слова, означающего «рогатый». Такое имя цветок получил из-за небольших рожек, которые имеют плоды отдельных видов.

Разумеется, такое отвлечённое название не могло удовлетворить садоводов-любителей, которые предпочитают более меткие имена.

За рубежом ясколку называют snow in summer, что переводится как «снег летом», или silver carpet — серебряный ковёр. Цветоводы из России называют сплошные посадки растения «белыми реками», «белыми ручьями».

Интересный факт: ясколка альпийская — самое северное из цветущих растений, обитающих на суше. Она была найдена на острове Локвуд (Канадский Арктический архипелаг). Севернее встречаются только мхи, водоросли, лишайники.

Ясколка, живущая на Альпийской горке Сада Евгения и Валентины…

Ясколку справедливо причисляют к лучшим садовым почвопокровникам и наиболее пышно цветущим многолетникам для оформления альпинариев и рокариев.

Плотные подушки из стелющиеся побегов покоряют серебристой, очень густой опушкой листьев, но наиболее хороша ясколка во время цветения, когда кустики скрываются под пышным покрывалом из белых цветков с желтым зевом.

Жизнерадостная и активно растущая, ясколка любого вида быстро завоёвывает соседние территории. В выращивании это одно из самых простых растений, покоряющее выносливостью и неприхотливостью.

У ясколки цветки звездчатые, маленькие, белые, собраны в зонтики. Лист удлиненный, серебристо-серый, покрытый волосками. Разрастаясь, образует ковер. Это растение располагается высоко в горах, на альпийских лугах, в непосредственной близости с пространствами, покрытыми льдом и снегом.

В этнографической деревне «Город мастеров», что близ города Габрово в республике Болгария, решили таким образом поместить корзину с цветущей ясколкой. Снимок авторов записок.

У ясколки сильно развита корневая система. Растение очень хорошо смотрится в каменистых садах, особенно функционально в качестве почвопокровного растения.

Среди представителей семейства хорошо известен такой медонос, как смолка обыкновенная. Научное название этого растения происходит от латинского слова, означающего «птичий клей», и объясняется липкостью верхней части стебля. Этим же объясняется и русское родовое название «смолка».

Смолка обыкновенная, выращенная авторами книги в станице Пятигорской…

Цветки этого растения опыляются преимущественно дневными и ночными бабочками. Длинными хоботками бабочки достают нектар со дна трубчатой чашечки, при этом они обязательно задевают за тычинки, а прилипшую пыльцу переносят на другие цветки.

Важно и то, что цветки многих гвоздичных окрашены в различные оттенки красного цвета, а бабочки, в отличие от многих других насекомых, способны воспринимать красный цвет.

Смолка обыкновенная, растущая в Саду Евгения и Валентины…

В народной медицине препараты из смолки обыкновенной используют как кровоостанавливающее средство, при заболеваниях легких, почек, а также наружное средство при нарывах и язвах.

Говоря о гвоздичных, следует также упомянуть такое растение, как лихнис. Этот цветок еще можно встретить в обиходе, как зорька, мыльник, татарское мыло или же барская спесь. Многие виды лихниса весьма декоративны и достаточно часто встречаются в дизайнерском оформлении садов.

Цветок лихнис нетребовательное растение – посадка и уход за ним в открытом грунте не сложен. Этот цветок имеет несколько разновидностей, которые отличаются внешне, имеют разный период цветения и окраску. Для него найдётся место в любом уголке сада, кроме самых затенённых и сырых участков.

Лихнис халцедонский, украшающий альпийскую горку в станице Пятигорской

И в завершение раздела о семействе Гвоздичные, приведем два замечательных произведения о гвоздиках. Одно из них принадлежит Сергею Есенину:

Воздух прозрачный и синий

Выйду в цветочные чащи.

Путник, в лазурь уходящий,

Ты не дойдешь до пустыни.

Воздух прозрачный и синий.

Летом пройдешь, как садом,

Садом – в цветенье диком,

Ты не удержишься взглядом,

Чтоб не припасть к гвоздикам.

Еще один взгляд на лихнис халцедонский, растущий в Саду Евгения и Валентины…

А второе написано пером Анны Ахматовой:

В камине гаснет пламя;

Томя трещит сверчок.

Ах! Кто-то взял на память

Мой белый башмачок.

И дал мне три гвоздики,

Не подымая глаз.

О милые улики,

Куда мне спрятать вас?..

Лихнис халцедонский, и «заборная живопись» в Саду Евгения и Валентины…

Отдав должное семейству Гвоздичные, вновь перейдем к воспоминаниям нашего детства. Мы с ностальгией просматриваем фотографии тех лет, вспоминаем скудость послевоенного бытия, рассматриваем одежду и наряды тех лет. Все жили бедно, но и желание более счастливой, более зажиточной жизни тоже присутствовало. Вот на эту тему, мы и хотели бы немного поговорить.

Конечно, рассуждать о послевоенной моде, было-бы слишком смело. Ведь само понятие советской моды находилось где-то на задворках, считалось «мещанством» и «буржуазным пережитком». Существовало двойственное отношение к моде в обычной жизни – интерес, желание подражать киногероям, зачитывание до дыр редких модных журналов и… прямое или опосредованное порицание в печати и в общественной жизни.

В пятидесятых годах старшеклассницам запрещалось носить капроновые чулки, туфли на каблуках. Использование косметики считалось аморальным даже для молодых женщин. Понятие моды заменялось словом «фасон».

Писатель Владимир Войнович в романе «Монументальная пропаганда» описывает «фасон» провинции 1957 года:

«Первыми до прихода очередного состава появлялись девушки. Они ходили по две, по три, источая запах крепких духов местного производства. Тут же возникали здешние парни в вельветовых куртках-бобочках и в широких расклешенных брюках… Девушки шуршали крепдешином, молодые люди, волочась за ними, мели платформу своими клешами».

Главное, чем отличалась «мода-фасон» послевоенных лет – перелицовка одежды (существовал большой дефицит тканей) и всяческие придумки портных. Кое-кто из них был очень талантлив, но знали об этом только их заказчики. В двадцать второй главе наших записок, мы уже упоминали о маме Евгения Георгиевича – Марии Ивановне, которая на основе латвийских журналов мод, достаточно бойко строчила сельским девчатам на машинке «Зингер», всяческие платьишки и блузки. Именно на основе этих буржуазных выкроек, из старого платья получалась модная и элегантная блузочка, которой восхищались подружки, работавшие на колхозной молочно-товарной ферме.

И, разумеется, в «моде-фасоне» пятидесятых годов, были свои интересные особенности. В нашем семейном альбоме есть любопытная фотография, где четырехлетний Евгений, с другими детками встречает Новый, 1953 год. В наличии – скромная елка, но не это главное! Лучше обратите внимание на обувь, которая у всей детворы практически одинакова. Это, так называемые бурки.

Здесь четырехлетний Евгений встречает новый 1953 год. Снимок сделан на елке в станице Гривенской, Краснодарского края. Обратите внимание на детскую обувь…

Щегольские бурки пришли из армии, их носили при галифе и френчах. Сапоги из плотного белого фетра с рыжим кожаным «следком» и такими же ремешками, пристроченными вместо швов. «Буркать» — значит «валять», и функционально это те же валенки с галошами, но в виде настоящей обуви на колодке.

В поскрипывающих бурках расхаживали крепкие хозяева жизни: директора предприятий, завмаги и завсклады, отставные военные, председатели колхозов.

Да и для детворы, это была самая распространенная обувь в зимний период времени – нечто среднее, между ботинками и валенками. Да и выбор то детской обуви в то время был крайне невелик.

Вопрос дефицита детской обуви был настолько силен, что его вынесли на обложку всесоюзного журнала «Крокодил» …

В целом, после войны народ жил весьма бедно. Такой же скудной была и детская одежда. Тем, кто проливает слезы по ушедшему Советскому Союзу, вероятно следует напомнить, что в те времена детская одежда и обувь всегда были в дефиците. Изначально, этот сегмент товаров считался «невыгодным» и предприятия всеми силами пытались отказаться от выпуска этого вида изделий. А то, что выпускалось согласно жесткой разнарядке, выглядело стандартно, серо и уныло.

И как пример – в далеком 1958 году всесоюзный журнал «Крокодил» помещает на своей заглавной странице карикатуру, где младенцы сетуют на отсутствие обуви. Официальная ремарка к этому социалистическому «юмору» гласит: «Обувные фабрики мало выпускают детской обуви, считая ее «невыгодной».

Однако, если бы это касалось только обуви! В дефиците были платьишки и костюмчики, пальто и шапочки, кофточки и маечки.

В семейном альбоме Валентины Михайловны имеется трогательная фотография пятидесятых годов, где она, вместе с подружками, сфотографирована в пионерском лагере, в поселке Кабардинка.

Мы видим милые детские лица, радующиеся отдыху на Черном море. Однако, вид этих платьишек, сшитых практически по одним и тем же лекалам, как-то не вызывает особого оптимизма.

Детская одежда 50-х годов. Юная Валентина изображена пятой слева…

Однако, не будем о грустном. А еще, в стране были популярны, так называемые кепки. В небогатом послевоенном гардеробе – это самый распространенный мужской головной убор. Варьируясь по регионам и манере ношения, кепка давала своему хозяину редкую возможность для самовыражения.

Это первая детская фотография Валентины Михайловны (примерно 1949 год). С нею – ее родители, Елена Андреевна и Михаил Куприянович, который облачен в традиционную кепку…

Ходить с непокрытой головой, осмеливались лишь нарождающиеся «стиляги». А большинство гражданских мужчин, старше семи лет, всегда носят кепку.

Темно-серый головной убор с гладким верхом, ровно сидящий на уровне середины лба — тоже выбор: я как все. У самой стандартной модели сзади три шва — вытачки, собирающие кепку в круг. Вытачек может быть восемь, по всей окружности, и тогда кепка получается, как бы многогранником. Негладкая «восьмиклинка» (реже «шестиклинка») сшита из соответствующего числа лепестков, сходящихся в центре, увенчанном пуговицей, покрытой тем же материалом.

Мальчишки-школяры могут заламывать кепку на затылок. Остальные собирают весь верх вперед, так что едва виден козырек. Есть еще консерваторы постарше, у которых заведена вторая, «парадновыходная» кепка (обычно посветлее), и из нее они даже не вынимают картонный обод-расправилку. Так и несут на голове магазинный блин с выступающим бугорком макушки. Набекрень кепку надевают пижоны, хулиганье надвигает до бровей.

Проводы в армию в начале 60-х годов прошлого века. Как видите – все участники торжества облачены в кепки, и только в кепки…

Перед дракой козырек поворачивают назад, чтоб обзору не мешал. Футбольным вратарям, напротив, козырек помогает играть, стоя против солнца.

Клетчатая кепка выдает претензию на заграничность, пупырчатый материал «букле» выбирают артистические натуры. Огромные «аэродромы» составляют гордость мужского национального костюма кавказских республик.

Деревня верность кепке сохранит прочнее. В избе, у косяка входной двери, она висит на заветном гвоздике, хозяин дома ее снимает и надевает всякий раз, перешагивая через порог. И до кончины отца семейства кепка старшего сына занять гвоздик не вправе.

Кепка – это целая жизненная философия. Кепка – это своеобразный маркер принадлежности к той или иной социальной категории. Не зря талантливый советский поэт Юрий Левитанский написал в прошлом веке философско-ироническое стихотворение «Кепочка»:

Голова поседела – не скорби,

не грусти, не печалься, погоди.

Ты купи себе кепочку, купи,

ты ходи себе в кепочке, ходи.

Нынче все магазины как один

головные уборы продают.

Впечатление отсутствия седин

головные уборы создают.

Голова полысела – не скорби,

не грусти, не печалься, погоди.

Ты купи себе кепочку, купи,

ты ходи себе в кепочке, ходи.

Ведь недаром и летом, и в мороз

головные уборы продают.

Впечатленье наличия волос

головные уборы создают.

Головы не имеешь – не скорби,

не грусти, не печалься, погоди.

Ты купи себе кепочку, купи,

ты ходи себе в кепочке, ходи.

Из тряпья, из соломы, из травы

головные уборы продают.

Впечатленье наличья головы

головные уборы создают.[2]

Вот таким был значимый атрибут одежды советского человека.

Мужчины города Тихорецка в день 9-го мая. Отец Валентины — Михаил Куприянович (третий справа) уже является руководителем. Поэтому, он в шляпе. Его же коллеги, продолжают щеголять в кепках.

Вместе с тем, в пятидесятых годах прошлого века появилась мода на шляпы. И, якобы, она возникла с подачи Сталина. Секретарь Московского комитета ВКП (б) Георгий Попов вспоминал:

«Помню, как-то, находясь на центральной трибуне Мавзолея во время демонстрации, ко мне обратился И.В. Сталин и, указывая на одного товарища, стоявшего на левой трибуне, спросил: «Что это у него на голове?» Я ответил, что это секретарь райкома партии, железнодорожник по профессии. Одет он в железнодорожную шинель черного цвета, а на голове у него кепка, видать не из новых.

Сталин сказал, что надо носить или шляпу, «как Молотов», или такую фуражку, и снял со своей головы фуражку полувоенного образца».

Примерно 1958 год. Семья Пономаренко (Георгий Иванович — в центре, с ним – супруга Мария Ивановна и сын Евгений) на краевой сельскохозяйственной выставке в Краснодаре. Начальники – в шляпах, подчиненные – в кепках…

Можно представить себе, как удивился Попов:

«В то время, когда был жив Ленин, существовал как бы неписанный закон: большинство партийных и советских работников носили кепки или фуражки. И лишь те государственные деятели, которые были связаны с внешним миром, а также некоторые представители свободных профессий носили шляпы. В широких массах народа, к шляпам было предубежденное отношение».

Однако спорить с вождем ни Попов, никто-либо другой не решился, приказ Сталина начали претворять в жизнь:

«Этого указания оказалось достаточно для того, чтобы изменить отношение к шляпам, — писал Попов. – На другой день я передал товарищам по партии замечание Сталина о головных уборах для мужчин.

Актив обзавелся шляпами. Постепенно в эту моду стали втягиваться не только городские, но и районные работники и многие другие».[3]

Уже не стало и Сталина, а «шляпная мода» трансформировалась все глубже. Со временем дошла она до Краснодара и Тихорецка. Мужчины, достигшие определенных руководящих высот, уже были обязаны, согласно негласной иерархии, обзаводится шляпами. Статус обязывал.

И в этой главе мы приводим две любопытные фотографии, где наши отцы – Георгий Иванович и Михаил Куприянович, позируют, будучи облаченными в шляпы, поскольку уже достигли неких руководящих высот.

Станичная свадьба конца 50-х годов прошлого века. Многие женщины в головных платках. Большинство мужчин, согласно сложившемуся стандарту – белый верх, темный низ…

Справедливости ради, следует посвятить несколько слов и женским головным уборам. Формула здесь чрезвычайно проста: чем дальше из города в глубинку, тем больше осуждается женщина с непокрытой головой. Доходило до того, что молодая девушка, выйдя замуж, уже не могла появиться «на людях», без платка.

В станицах нарушать это неписанное правило могли позволить себе лишь представители местной интеллигенции (врачи, учителя и дамы, занимающие руководящие должности).

Проводы в армию молодого человека в начале 60-х годов прошлого века. Обратите внимание на головные уборы женщин…

Здесь мы приводим любопытную фотографию, сделанную примерно в конце пятидесятых годов в станице Ивановской, Краснодарского края. В те времена, проводы в Советскую армию, являлись огромным событием для семьи, и отмечались с широким размахом.

На фото мы видим уходящего в войска молодого Николая (родственника Валентины Михайловны), и многочисленных друзей, и родных, пришедших хмельно и весело отпраздновать это событие. При этом, все замужние дамы решили запечатлеть себя, исключительно в платках. Трудно предположить, что кто-то смог бы осмелиться запечатлеть себя «простоволосой». Да и если бы это произошло, то подобный вызывающий поступок, запечатленный на фото, обсуждался бы в дальнейшем, на протяжении десятков лет.

С такими персонажами, которые напялили антисоветские бусы и буржуазные клипсы, коммунизм явно не построишь. Карикатура из журнала «Крокодил» № 31 за 1955 год.

Теперь немного о женских украшениях. В послевоенное время явная борьба с ними прекратилась, но осталось молчаливое неодобрение.

Здесь характерны, например, публикации в журнале «Крокодил» пятидесятых годов: «положительные» женщины одеты скромно, украшения отсутствуют. Отрицательные персонажи, как правило, отмечены либо бусами, либо серьгами. Бусы украшают легкомысленных дамочек, чрезмерно заботливых мамаш, жен начальников, а в уши нечистых на руку буфетчиц вдеты серьги в виде дутых колечек.

Мы приводим характерную карикатуру 1955 года, где изображены отрицательные персонажи – мать и дочь, облаченные в серьги и бусы. Эти ключевые детали свидетельствуют о том, что изображенные дамы не являются активными строителями долгожданного коммунистического общества.

Однако, если бусы свидетельствовали о недостаточно высоком идейном уровне отдельных женщин, то и мужчины вдруг стали демонстрировать эдакую раскованность, где-то выходящую за грань приличия. Ведь появилась такая деталь послевоенного быта, как пижамы.

Семья Пономаренко принимает гостей и делает снимок на память. При этом Георгий Иванович щеголяет в домашней пижаме. Представьте себе – это было в порядке вещей и даже свидетельствовало о какой-то зажиточности и интеллигентности…

Видимо, новая волна моды началась с немецких пижам, трофейных, а дальше нехитрый фасон распространился по советским швейным фабрикам.

Самые доступные пижамы — хлопковые, синеполосатые — сначала стали домашней одеждой мужчин среднего возраста. В пижамах весьма комфортно — рубашка-курточка и штаны на тесемке или резинке удобны — нигде не жмут и могут быть мятыми.

В 1959 году отдыхающие в санатории Горячего Ключа собрались на торжественное фотографирование. Один из участников, даже решил использовать пижаму, как пиджак…

А вскоре это еще и летний наряд, в котором не зазорно выйти к людям. Пижамы — почти униформа дяденек, гуляющих по аллеям санаториев. В них появляются на пляже, сидят на лавочке перед подъездом, отдыхают на дачном участке, в них переодеваются, едва оказавшись в купе поезда. Солидный пассажир, вышедший на перрон в пижаме купить какой-нибудь снеди на закуску, — лучший клиент вокзальных торговок.

Вместе с тем, двусмысленность пижам продолжает бросаться в глаза здравомыслящим людям. По этому поводу целую дискуссию разворачивает самый массовый журнал страны «Работница», тему подхватывают издания помельче.

Публицисты-бытоведы гонят пижаму с улиц: «нужно твердо запомнить — это только домашний, комнатный костюм», хотя к наставлениям и не очень-то прислушиваются.

1960 год Памятная фотография с курорта. Большинство женщин одеты именно в крепдешиновые платья. Обратите внимание – годы бегут, а гармонист и политический плакат – все те же…

Бум проходит со сменой эпохи, когда пижамы начнут казаться стариковскими. С шестидесятых годов одеждой для дома и отдыха будут служить спортивные костюмы.

Говоря о послевоенном периоде, следует обязательно вспомнить и о так называемых крепдешиновых платьях. Единственный в стране женский журнал для горожанок «Работница», называет их «любимой одеждой советских женщин». Конечно, есть еще блузки и юбки — хоть одну вещь из шелка, непохожего на шелк, заведет себе каждая горожанка

Привычный шелк с лицевой стороны блестит, его гладь требует тщательной утюжки. Стопроцентно шелковый крепдешин обычно матовый, на ощупь шероховатый, очень легкий. Яркий, даже пестрый рисунок, особенно популярны «турецкие огурцы» и всякие цветочки. Каждое движение вызывает мелкие живые складки — если, где и помялось, то незаметно. Гладить вовсе не нужно: постирать руками в чуть теплой воде, прополоскать, слегка отжать, не выкручивая и повесить на плечики — до чего практично!

И вновь Горячий Ключ образца 1959 года. Какие красивые женщины и насколько скудны их наряды. Лишь немногие осмеливаются не одевать головной платок…

Повседневными летними платьями городских масс остаются ситцевые и сатиновые (в торговле обобщенно называемые х/б «хэбэ», хлопчатобумажные), реже — лен. На селе хорошо, если есть хотя бы они.

Но крепдешин задержится в обиходе надолго и станет по карману почти всем. Женщины не нарадуются: телу приятно, идешь — будто и не надето ничего, ткань тонкая, но не просвечивает — подкладка не нужна. На десятилетия вперед крепдешиновое платье — главный наряд отпускницы. Поехать в отпуск и не взять с собою крепдешиновое платье – это сродни преступлению.

Хотя крепдешин и был атрибутом празднично-выходной одежды, то слово «габардин», произносилось с особым придыханием. Это был крутой, городской демисезонный шик пятидесятых – начала шестидесятых годов.

Габардин чаще всего был чистого серого цвета, с примесью синевы, песочного или оливкового.

Бархатный сезон в Ессентуках. Здесь публика уже посолиднее, о чем говорит значительное количество бостоновых костюмов и габардиновых плащей…

Одежда из зеленоватого габардина напоминала иностранную военную форму – ведь текстильщик Томас Берберри изобрел эту ткань в XIX веке для поставок в британскую армию.

Габардиновые плащи предназначались для использования в умеренном климате и еще назывались «летнее пальто». Их принято было шить на заказ, хотя они продавались и готовые.

Женские пальто — обычно плотно посаженные на фигуру. Мужские — свободные, часто с рукавом-реглан. Особенно вальяжно они выглядели расстегнутыми, когда при ходьбе широко гуляют полы этой гражданской шинели. И как следствие новой мужской импозантности: габардиновые пальто дали жизнь фетровой шляпе — в тон, но потемнее.

И, именно горожане побогаче, начали массово отказываться от кепок, в пользу фетровых шляп.

Начало 60-х годов прошлого века. Выходной день на улице Красной в Краснодаре. По стандартам того времени Георгий Иванович выглядит весьма респектабельно!

Помимо габардиновых плащей, особенно большим шиком считалось кожаное пальто. В конце пятидесятых годов, отец Евгения Георгиевича – Георгий Иванович, как передовик производства, был награжден поездкой на сельскохозяйственную выставку в Москву и премией в размере месячного оклада. Добавив еще примерно оклад, родители купили самый дорогой атрибут одежды в их жизни – мужское кожаное пальто.

Тогда такие предметы приобретались на всю оставшуюся жизнь! Во всяком случае, в середине восьмидесятых годов, Георгий Иванович еще носил это кожаное великолепие, и пальто было в весьма добротном состоянии.

И вновь — бархатный сезон в Ессентуках. После войны минуло всего лишь семь лет. Среди отдыхающих – девять мужчин в военной форме. И как признак нарождающейся роскоши – габардиновые плащи и бостоновые костюмы…

Безусловно, вышеуказанная покупка оказалась достаточно дорогостоящей для родителей. Но зато, во всех присутственных местах, включая хождение в гости, отец смотрелся модным и «приличным» человеком…

Вслед за габардином, либо кожаным пальто, щегольство 50-х годов предполагало бостоновый костюм.

Веская фраза «я сейчас костюм шью» произносится не портным, а заказчиком. Период изготовления-ожидания разрешается новостью «справил себе костюм». Самый представительный вариант — двубортный бостоновый.

Новая солидность не похожа на довоенную, тогда одевались куда проще. Сотрудников главных союзных органов обслуживают ведомственные распределители и портные.

Мы не удержались и вновь повторили фото из семнадцатой главы наших записок. Посмотрите – какие широкие брюки! Обратите внимание на модные авторучки, которые носили в верхнем кармане пиджака…

Хлопоты сошек помельче, а также простых граждан, надумавших приодеться, сопоставимы с терзаниями Акакия Акакиевича из-за шинели. Купить нужный бостоновый отрез — дело случая. Боясь роковой ошибки мужа, проект «новый костюм» обычно ведет жена.

Евгений Георгиевич вспоминает, как его мама – Мария Ивановна трепетно вела проект по пошиву бостонового костюма, его отцу – Георгию Ивановичу. Выбор цветов сводится к черному, темно-синему и коричневому, но и здесь бывают нежелательные оттенки. Следующий шаг — подкладка. Саржевая недолговечнее, но шелковая дороже.

Фасон предпочитали обсуждать дома, а то мол в ателье такое способны внушить, что потом пожалеешь! По-хорошему надо, конечно, доплатить портному, чтоб постарался. А вот сколько? Каждое принятое решение не освобождало от волнений: а вдруг мы уже все испортили и карманы нужно было делать с клапанами?

Сняли мерку, скроили, а потом еще предстоит вынести эпопею примерок. Иной раз отцу приходилось отпрашиваться с работы. А пришел в ателье — еще не готово.

После первомайской демонстрации следует «маевка». Начальникам (слева) сидеть на зеленой травке в выходных костюмах не так уж и удобно, но положение обязывает. Подчиненным (справа) в этом отношении гораздо комфортнее…

Мастер знай, повторяет любимую присказку: «костюмчик будет как влитой». Но все за ним надо проверять: не «гуляет» ли спина, того хуже — не «морщинит» ли? Чтоб свободно в пройме, не сужено ли в талии, а вот еще порок — «воротник сзади отходит». Как посажены на пояс брюки и достают ли их манжеты ровно до каблука? И таких вопросов было бесконечное множество.

В целом, период от приобретения материала до облачения главы семейства в новый костюмчик, занимал до полугода. Ну а потом, срок эксплуатации этого «великолепия» длился примерно полтора десятка лет! А зачастую, этот милый сердцу костюмчик служил и гораздо более длительное время.

1975 год. Георгий Иванович фотографируется с супругой Марией Ивановной и трехлетним внуком Егором. Его золотой зуб уже не смотрится так эффектно, как когда-то — полтора десятка лет назад, в конце пятидесятых…

И еще хотелось бы вспомнить об одном атрибуте. Это уже не одежда, а характерная деталь внешнего вида. Речь пойдет о золотых зубах.

После войны, из Германии и стран Восточной Европы, где побывала советская армия, была привезена мода на позолоченные коронки, попросту называемые золотыми зубами. И, если у Ильфа и Петрова одинокий золотой зуб Паниковского означал лишь запущенного старика с претензиями, то в пятидесятые годы это показное богатство превратилось в повальное увлечение.

Раньше чаще ставили золотые пломбы, но их было видно только при хохоте. Теперь драгметаллом напоказ полыхают коронки: обычно две-три вверху, три-четыре внизу.

Это позолота поверх нержавейки, просто сталь — «железные» зубы — носит рабоче-крестьянское большинство, а для людей с возможностями они грубые и неприличные. К сорока годам стоматологическое протезирование требуется почти всем советским гражданам, и от этого возраста страна делится на ту, которая с черной металлургией во рту, и ту, которая с цветной.

В военное время миллионы людей на кольца-серьги выменивали еду, одежду, дрова. Пришли в движение припрятанные царские червонцы — ими черный рынок больше всего кормит новую моду. Но мало иметь золото, нужны знакомые врач и техник. Все работы — «левые» или «полулевые», даже если выполнены в государственной клинике.

И может быть, сделав из червонца — в просторечии «рыжика» — четыре коронки, мастера часть золотишка прикарманили. Слишком тонкий благородный слой через несколько лет протрется, а претензию предъявить некому.

У криминальных королей обе челюсти бывают как слиток. Такую красоту себе наводят и ветераны работ «на северах» (здесь ударение надо делать на последнем слоге!).

Молодая городская шпана вставляет «фиксу» — золотую коронку на верхнем переднем зубе. Докурив, через «фиксу» сплевывают так, чтобы летело торпедой.

В шестидесятые годы прошлого века, золотые зубы из витрины достатка, постепенно станут превращаться в признак мещанского дурновкусия. А к началу девяностых годов их будут донашивать лишь люди преклонного возраста.

Вот такие наши детские впечатления об одежде и иных атрибутах пятидесятых – шестидесятых годов прошлого века. А в следующей главе, мы расскажем об очередном семействе — Никтагиновые, а также продолжим наши рассуждения об особенностях послевоенного советского быта.

Будущая, двадцать девятая глава, называется: «Семейство восемнадцатое – Никтагиновые, или о ковре с оленями и сервизе «Мадонна» …».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство гвоздичные. – М.: Просвещение. 1980. С. 367.

[2]Левитанский Ю.Д. «Кепочка». Из поэтической библиотеки: каждый выбирает для себя. – М.: Время, 2005. С. 614.

[3] Из статьи о проведении первомайских демонстраций «Турецкому послу пришлось на четвереньках пробираться под мостками». Коммерсант ВЛАСТЬ. 27 апреля 2009 года. С. 62 – 69.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Семейство шестнадцатое – Гречишные,или спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство…

Щегол сварил щавелевые щи,

                                          И лучше тех щей ничего не ищи:

                                          Щавель собирал он в березовой пуще,

                                          Добавил картошки, что б были погуще,

                                          Щепотку петрушки, щепотку лучка

                                          Варил по часам, до второго щелчка.

                                          И клювом защелкав, пропел, наконец:

                                          Еще я не повар, но все ж – молодец!

                                                                           Ольга Цветикова

На протяжении многих лет, мы практически не задумывались о семействе Гречишные. Достаточно сказать, что мы даже не включили это семейство в книгу о растениях, изданную нами в 2013 году.

Действительно, описывать невзрачный щавель в книге о благородных цветах, нам как-то не хотелось. Время шло, наш сад развивался. А когда у нас в Саду появился Горец, мы осознали, что семейство Гречишные уже стало полноправным участником нашего сообщества растений.

Итак, семейство Гречишные, оно же — Гречиховые, оно же – Спорышевые – принадлежит к порядку Гвоздичноцветные. Семейство содержит 56 родов и 1266 видов. Сюда преимущественно относятся многолетние травы, хотя имеется и несколько древовидных, и кустарниковых.

Растениям семейства присуще наличие дубильных веществ. Среди гречишных есть съедобные растения. Широко известна крупяная культура — гречиха посевная. Плоды гречихи дают крупу — высококалорийный продукт, который содержит ценные для организма человека белки, углеводы, жиры, органические кислоты и витамины.

Конечно, данное семейство является знаковым для нашей страны. Уже давно гречневая каша стала таким же символом России, как и водка, матрешки, и разгуливающие по городам и весям медведи, держащие в своих лапах расписные гармошки.

С чисто исторической точки зрения гречка – истинно русская национальная каша, наше второе по значению национальное блюдо: «Гречневая каша – матушка наша, а хлебец ржаной – отец родной», «Щи да каша – пища наша». «Каша – мать наша».

Все эти поговорки известны с весьма давних времён. Когда в контексте русских былин, песен, сказаний, притч, сказок, пословиц и поговорок и даже в самих летописях встречается слово «каша», то это всегда означает именно гречневую кашу, а не какую-нибудь иную.

Словом, гречиха – не просто пищевой продукт, а своего рода символ национального русского своеобразия, ибо в ней соединились те качества, которые всегда привлекали русский народ и которые он считал своими национальными: простота в приготовлении (налил воды, вскипятил не мешая), ясность в пропорциях (одна часть крупы на две части воды), доступность (гречка всегда была в России в избытке) и дешевизна (вдвое дешевле пшеницы). Что же касается сытности и отменного вкуса гречневой каши, то они – общепризнаны и также вошли в поговорки.

Ботаническая родина гречихи – наша страна, а точнее – Южная Сибирь, Алтай, Горная Шория. Отсюда, из предгорий Алтая, гречиху занесли на Урал урало-алтайские племена во время переселения народов. Поэтому европейское Предуралье, Волго-Камский регион, где гречиха временно осела и стала распространяться в течение всего первого тысячелетия нашей эры и почти два-три столетия второго тысячелетия как особая местная культура, стали второй родиной гречихи, опять-таки на нашей территории.

И наконец, после начала второго тысячелетия гречиха обретает свою третью родину, переходя в районы чисто славянского расселения и становясь одной из основных национальных каш и, следовательно, национальным блюдом русского народа (две черные национальные каши – ржаная и гречневая). Таким образом, на огромном пространстве именно нашей страны развертывалась в течение двух и даже двух с половиной тысячелетий вся история развития гречихи и находятся три её родины – ботаническая, историческая и национально-экономическая.

Только после того как гречиха глубоко укоренилась в нашей стране, она стала, начиная с XV века, распространяться и в Западной Европе, а затем и в остальном мире, где складывается впечатление, что это растение и этот продукт пришёл с Востока, хотя разные народы определяют этот «восток» по-разному.

В Греции и Италии гречиху называли «турецким зерном», во Франции и Бельгии, Испании и Португалии – сарацинским или арабским, в Германии считали «языческим». В России эту крупу назвали «греческой», поскольку первоначально – в Киевской и Владимирской Руси, гречиху возделывали при монастырях преимущественно греческие монахи, люди более сведущие в агрономии, и которые определяли названия культур.

Когда же во второй половине XVIII века Карл Линней дал гречихе латинское название «фагопирум» – «буковоподобный орешек», ибо по форме семян, зёрен гречиха напоминала орешки букового дерева, то во многих германоязычных странах – Германии, Голландии, Швеции, Норвегии, Дании – гречиху стали называть «буковой пшеницей».

При всем уважении к гречихе, в жарком Краснодарском крае ее никто не выращивает. Зато не один кубанский огород не обходится без славного представителя Гречишных – кисленького щавля. Ведь без него трудно приготовить знаменитый весенний зеленый кубанский борщ!

Владимир Иванович Даль указывает, что в России, помимо названия «щавель», встречается множество других русских наименований: «кислица», «кисличка», «кисленица», «кислинка», «кислушка», «кислятка», «киследь» и другие, которыми может обозначатся один и тот же вид — Щавель кислый.

Следует помнить и то, что в Центральной России, день 16 мая по новому стилю, зовут в народе Мавра – Зеленые Щи». Сама мученица Мавра, пострадавшая за веру много веков назад, к щам прямого отношения не имела. Но именно в те дни, в тех краях, в скудные времена, начинали варить зеленые пустые щи. Пустые, потому что без мяса. Зеленые, потому что заготовленная на зиму квашенная капуста уже подошла к концу, зато подножная зелень достигла подходящей спелости: лебеда, сныть, крапива, ну и, конечно, щавель.

Щавель невзрачен и неказист. Однако, это растение присутствует на любом кубанском огороде, равно как и в Саду Евгения и Валентины…

Издавна известны лечебные свойства щавля. Русские врачи лечили им туберкулез и ревматизм. Главная кислота этого растения, которая так и называется – щавелевая, содержится в листьях щавеля в довольно большом количестве. Точнее, даже не сама кислота, а ее соль – оксалат калия.

А все-таки, как правильно? ЩАвель или щавЕль?

Вариант щАвель, который часто можно услышать от соседей, родственников и продавцов, не допускается ни одним словарем. Это вам не пара твОрог – творОг. Где можно, слава Богу, и так и сяк. Тут все точно. Определенно.

                    Приближается апрель –

                    Дай сорву-ка я щавЕль!

                    Открывай, мой друг, портфель

                    И вытаскивай щавЕль!

                    Ты зачем опять в кисель

                     Кинул кисленький щавЕль?

Вот так вот!

Еще один взгляд на щавель, растущий в огороде, Сада Евгения и Валентины…

А теперь о растении горец. Оно имеет разнообразный облик: представлен в виде травы или лианы. Где только и в каком только облике его не встретишь — от хорошо знакомой всем травки-муравки на деревенской улице до трехметровых зарослей сахалинской гречихи, от скромного обитателя озер и болот, горца земноводного, до так называемой «бальджуанской гречихи» — 15-тиметровой лианы, буйно оплетающей изгороди, здания и соседние деревья.

Майская фотография растения Горец…

Утверждают, что в цветоводстве используется около 20 видов горцев. А для оформления береговой зоны водоемов наиболее подходят горец земноводный и дважды скрученный.

В наших условиях отлично прижились такие виды, как горец родственный (Polygonum affine), невысокое почвопокровное растение родом из Непала, и горец дважды скрученный (Polygonum bistorta). В последние годы к ним присоединились новые, ранее незнакомые нам виды — из Японии, Китая, Гималаев и Дальнего Востока. Они также оказались довольно неприхотливыми и успешно растут на нашей российской земле.

Вот он, красавец – горец, во всем своем великолепии, в Саду Евгения и Валентины, в третьей декаде июня месяца…

Этим замечательным растениям найдется место в любом саду — они могут выступать и в композициях, и в качестве солитеров. Горцы хорошо переносят обрезку, сохраняют декоративность в течение всего сезона.

Многообразие горцев позволяет использовать эти растения на небольших участках и обширной территории для маскировки стен, хозяйственных построек, украшения беседок.

В диком виде горцы встречаются на Дальнем Востоке, в Китае, Гималаях, Японии, Непале, некоторые разновидности обитают практически по всему земному шару.

Горец особенно хорош при групповых посадках. Вот как он «обрамил» дорожку, опоясывающую декоративный водоем в Саду Евгения и Валентины…

Некоторые виды горцев настолько красивы, что стали окультуренными. Голландские селекционеры, использовав способность растения к видоизменению, вывели новые сорта, сохранившие выносливость дикого предка и приобретшие декоративные качества. Все разновидности обитают в открытом грунте, только отдельные экземпляры пригодны для комнатного разведения.

Июль – 2018 года. Горец (слева) примыкает к дорожке, опоясывающую декоративный водоем в Саду Евгения и Валентины…

Растения выносливы настолько, что практически не требуют ухода, не подвержены нападению вредителей и болезням. Для полноценного развития и сохранения декоративного вида им нужна плодородная влажная почва, достаточное пространство для роста, прямое солнце.

Мы думаем, что наше постижение прекрасного горца лишь только начинается, и впереди нас ждут новые удивительные открытия.

А теперь вновь вернемся в годы нашего детства. Как мы уже писали, до 1956 года, когда состоялся двадцатый съезд, авторитет Сталина еще по инерции находился на высоком уровне.

А это уже июнь 2019 года. Горец (слева) стал более статным и изящным…

Поэтому, плакаты с изображением Сталина, лозунги с его цитатами, в стране применялись еще достаточно широко. Это лишь с конца 1961 года, после XXII съезда КПСС, стали сносить памятники Сталину и повсеместно выбрасывать его бюсты.

Уже на излете той эпохи, мы были маленькими свидетелями явления, которое можно озаглавить, как — «Спасибо великому Сталину за наше счастливое детство!».

Ведь мы жили в самой лучшей стране земного шара! Это там, где-то далеко расисты линчевали бедных негров. Где-то далеко, голодные дети рылись в мусорных баках, дабы найти корочку хлеба. А у нас все было замечательно!

Один из популярнейших советских плакатов времен нашего детства…

Наши родители строили самое лучшее на земле общество, которое называлось коммунизм. И за все это, мы, дети, должны были благодарить самого лучшего друга детей – Иосифа Виссарионовича Сталина!

Плакатов на тему «Сталин и дети» было множество. Они сопровождали нас не только в школе и детских садах. Они сопровождали нас в парках и на стадионах, в кинотеатрах и на вокзалах, в магазинах и на почте.

Еще одна вариация на ту же тему…

Нехитрая суть этих бесчисленных плакатов и воззваний, была предельно ясна — весь мир живет гораздо хуже нас! И только нам, советским детям, выпало счастье жить в самой счастливой стране, под руководством гения всех времен и народов товарища Сталина.

Мы отчетливо помним, как какая-либо школьная пионервожатая, начав отчитывать разгильдяя Сидорова говорила: «Как ты мог это сделать, в то время, когда бедные дети в странах капитала, в поисках корочки хлеба роятся в мусорных баках…».

И мы свято верили тому, что она говорила! Да и эта девочка – вожатая, тоже была убеждена в искренности своих слов.

Ведь она же своими глазами читала очерк великого пролетарского писателя Максима Горького «Город желтого дьявола», где приводится мрачное описание детства в ужасной и страшной Америке:

Плакат «Озаряет Сталинская ласка будущее нашей детворы» …

«Внизу, под железной сетью «воздушной дороги», в пыли и грязи мостовых, безмолвно возятся дети, — безмолвно, хотя они смеются и кричат, как дети всего мира, — но голоса их тонут в грохоте над ними, точно капли дождя в море.

В этих улицах, набитых людьми, точно мешки крупой, дети жадно ищут в коробках с мусором, стоящих у панелей, загнившие овощи и пожирают их вместе с плесенью тут же, в едкой пыли и духоте.

Когда они находят корку загнившего хлеба, она возбуждает среди них дикую вражду; охваченные желанием проглотить ее, они дерутся, как маленькие собачонки.

Плакат 1936 года. Тема «Сталин и дети», начала усиленно эксплуатироваться именно в тридцатые годы прошлого столетия…

«Разве из этих детей вырастут здоровые, смелые, гордые люди?» — спрашиваешь себя. В ответ отовсюду скрежет, хохот, злой визг».[1]

И если вам было недостаточно аргументов, изложенных человеком, воспевшего знаменитого буревестника революции, то вы могли бы обратится к творчеству советского поэта Владимира Владимировича Маяковского. В его произведении «Мое открытие Америки», наша пионервожатая, видела следующие строки:

«Чисто на главных улицах и в местах, где живут хозяева или готовящиеся к этому.

Там, куда развозят большинство рабочих и служащих, в бедных еврейских, негритянских, итальянских кварталах – на 2-й, на 3-й авеню, между первой и тридцатой улицами – грязь почище минской. В Минске очень грязно.

Таких примитивных картин в пятидесятые годы было очень и очень много. По крайней мере так нам казалось тогда…

Стоят ящики со всевозможными отбросами, из которых нищие выбирают не совсем объеденные кости и куски. Стынут вонючие лужи и сегодняшнего и позавчерашнего дождя.

Бумага и гниль валяются по щиколотку – не образно по щиколотку, а по-настоящему, всамделишно».[2]

В тех же заметках, великий советский поэт недвусмысленно высказывается о незавидной участи несчастных негров:

«Американцем называет себя белый, который даже еврея считает чернокожим, негру не подает руки; увидев негра с белой женщиной, негра револьвером гонит домой; сам безнаказанно насилует негритянских девочек, а негра, приблизившегося к белой женщине, судит судом Линча, то есть обрывает ему руки, ноги и живого жарит на костре».[3]

Еще один сюжет на тему «Сталин и дети». Плакат 1936 года.

Этих трех вышеприведенных абзацев строгой пионервожатой вполне достаточно, чтобы чихвостить бедного шалопая Сидорова за то, что он совершенно не понимает своего счастья, родившись в такой замечательной стране. И что, он, Сидоров, совершенно лишен чувства благодарности за то, что коммунистическая партия и лично товарищ Сталин, делают для того, чтобы из балбеса Сидорова воспитать сознательного строителя коммунизма.

Этими знаменитыми цитатами пользовалась не только строгая пионервожатая. Ими всякий раз не пренебрегали и школьная учительница, и завуч, и директор школы.

Кроме бесчисленных плакатов, особо популярным было в наше время, изображение товарища Сталина с девочкой-буряткой. Причем, это изображение имело, вполне реальную, фактическую основу, поскольку на нем изображена семилетняя Геля Маркизова из Улан-Удэ. Ради истины уточним то, что полное имя девочки было – Энгельсина. Вот какие у нее были идейные родители!

Умилительный парный портрет с девизом «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» печатали в газетах, журналах и на многочисленных плакатах…

Папа Энгельсины, нарком земледелия Бурятии, входит в делегацию автономии, приглашенную на встречу с руководством страны. Геля в это время живет в Москве с мамой, студенткой мединститута. Дочка упросила взять ее в Кремль. Купили два букета, чтобы в конце приема Геля один подарила бы Сталину, другой — Ворошилову. Но на заседании девочке быстро надоело слушать официальные речи, она тихонько слезла с кресла и пошла в президиум.

Забыв, что цветы хотели разделить, отдала Сталину оба букета. Вождь поднял Гелю, поставил на стол, обнял. В зале овация, снимает фото и кинохроника. Главный редактор «Правды» Мехлис будто бы сказал: сам бог послал нам эту буряточку!

Одна из многочисленных фотографий той встречи, которая была широко разрекламирована советскими газетами…

По словам Энгельсины, Сталин сидел к ней спиной, но сидевший рядом … похлопал его по плечу и сказал: «К тебе пришли». Сталин обернулся, сказал: «Привет», взял оба букета цветов и поставил девочку на стол президиума.

«Девочка хочет сказать речь», — объявил Ворошилов, на что Геля «выпалила»: «Это вам привет от детей Бурят-Монголии». В ответ на просьбы наблюдавших за сценой гостей: «Поцелуй его, поцелуй», — девочка поцеловала Сталина, на что присутствующие разразились аплодисментами.

Плакат, посвященный воспитанию детей, на котором в качестве обязательного атрибута имеется изображение Сталина с девочкой-буряткой…

В интервью в 1995 году Энгельсина сказала: «У меня не было ощущения, что… вот я вижу какого-то совершенно небожителя, великого человека. Просто… но какое-то счастье у меня присутствовало. Я чувствовала, что делаю что-то необыкновенное».

— Что ты хочешь получить в подарок — часы или патефон? — спросил Сталин. — И часы и патефон, — ответила Геля. Действительно, на следующий день она получила золотые часы и патефон с набором пластинок. На том и на другом подарке было выгравировано: «Геле Маркизовой от вождя народов И. В. Сталина». Отца Гели среди других наградили орденом Трудового Красного Знамени.

Шестого июля 1936 года на спортивном параде в Москве впервые появился лозунг «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» …

Умилительный парный портрет с девизом «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» печатают в газетах и журналах, на плакатах. Изваяют скульптурную композицию и растиражируют ее во множестве крашеных гипсовых копий.

Чадолюбие вождей — их особая добродетель, ведь ради счастья «подрастающей смены» совершаются все трудовые и ратные подвиги. Дети, конечно же, отзываются ответной «безграничной любовью».

В этом мифе Сталин моложав: ведь Ленин не дожил до пятидесяти четырех, но его октябрята-пионеры называют «дедушкой». А вот Сталину в 1936-м идет пятьдесят седьмой год, но он сейчас, и далее — «отец», которому выражают «сыновнюю благодарность».

Справедливости ради отметим, что после осуждения «культа личности» и установления «коллективного руководства» пионерские хоры разучат песню «Партии спасибо ото всех ребят». А у Брежнева будет тоже повторяемая в песне сентенция: «Сегодня вы дети, завтра — советский народ».

Еще один плакат с благодарностью от детей великому Сталину…

Однако, вернемся к Геле. Полтора года она проживет принцессой из советской сказки, самой известной девочкой Советского Союза.

Но в конце тридцать седьмого года, ее отца, Ардана Маркизова, арестуют по делу «панмонгольской шпионско-повстанческой организации».

Письмо его дочки Сталину про папу — героя Гражданской войны и честного коммуниста — останется без ответа. Отца расстреляют, мать погибнет в ссылке.

Поскольку фотографий вождя с дочерью опального наркома Маркизова на руках, было изготовлено огромное количество плакатов, картин, статуй и прочих агитматериалов, изъять их не представлялось возможным. Поэтому идеологи под шумок решили переименовать ненадежную Гелю в крепкую крестьянку Мамлакат Нахангову.

Действительно, ну какая в самом деле кому разница – таджикская она там девочка или бурятская!

Снимок великого Вождя с таджикской девочкой Мамлакат…

Кто-то придумал сделать из нее стахановку и заставил темную, абсолютно безграмотную девочку собирать хлопок двумя руками. В то время это был настоящий бум, хлопок всегда собирали одной рукой. Говорили, что якобы Мамлакат набрала бешеное количество хлопка и перевыполнила норму. Ее принял лично Сталин, наградил орденом и подарил золотые часы.

Спустя некоторое время, в «Букварях» тех лет, на титульном листе, долгое время печаталось стихотворение:

                       «У таджиков звучны имена

                         Мамлакат – это значит страна!»

Детвора до войны поголовно носила среднеазиатские расшитые тюбетейки. Они вошли в моду из-за Мамлакат.

Любопытно и то, как сложилась судьба этих девочек в дальнейшем. После ареста родителей, Гелю Маркизову разыскал родственник матери и воспитал под своей фамилией, чем, вероятно, и спас ее. После окончания школы Геля поступила в МГУ. Помогал ли кто-либо при поступлении девушки в самое престижное учебное заведение Советского Союза? Наверное, это навсегда останется тайной.

Геля была принята на истфак. Туда же была зачислена и дочь вождя — Светлана Аллилуева. Что это — насмешка судьбы или шанс реабилитировать свое имя?

По окончанию университета, Геля работала в Институте востоковедения РАН, счастливо вышла замуж за советского культурного атташе в Индии. Полжизни проработала в Индии, стала доктором наук. Сама Геля рассказывала одну забавную жизненную деталь, которая сильно оживляет и одушевляет официальные словарные статьи из Википедии. Держа девочку на руках и ласково улыбаясь в объектив фотоаппарата, Сталин сказал своим грузинским приближенным: «Момашоре ег тилиани».

Слова любимого вождя, сказанные на незнакомом языке, Геля трепетно хранила в памяти многие годы и пронесла сквозь все испытания. Но их смысл она узнала, только когда уже стала взрослой. По-грузински они означают «Убери эту вшивую!».

Уже в начале XXI белорусский кинодокументалист Анатолий Алай занялся поисками девочки с плаката «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство». В 2004 году они встретились с Гелей и записали десятиминутное интервью. Договорились о съемках документального фильма.

Желая элегантно выглядеть на телеэкране, Геля поехала в Турцию подзагореть. Ее нашли на шезлонге без движения. Поговаривали, что истинную причину смерти врачи так и не установили.

Пионерка Мамлакат, с орденом Ленина, который ей вручил товарищ Сталин…

Судьба Мамлакат сложилась более удачно: ее отец не запятнал себя участием в панмонгольской шпионско-повстанческой организации. Девушка не зазналась, не превратилась в парадный манекен для съездов и митингов, а смогла получить образование и выучить английский язык. На протяжении многих лет работала заведующей кафедрой иностранных языков медицинского института в Душанбе. Умерла в 2003 году.

Плакат 1949 года. Здесь уже добавить нечего…

Возвращаясь в 50-е годы прошлого века, следует отметить, что образ «Сталин в обнимку с девочкой» продолжал жить уже как «обобщенный» и после войны, до самого конца его правления. Да и после смерти Сталина, вплоть до 1956 года, эта композиция встречалась повсеместно. Разумеется, она была и в школах, где мы учились в начальных классах.

Вот такие ассоциации возникают у нас, когда мы иногда слышим, сакраментальную фразу, сказанную уже с долей иронии, «Спасибо товарищу Сталину, за наше счастливое детство» …

Однако, может быть уже достаточно про вождей? И, в следующей, двадцать восьмой главе, мы расскажем об очередном семействе, семнадцатом по счету, — Гвоздичные, а также немного пообсуждаем послевоенную моду.

Будущая, двадцать восьмая глава, называется: «Семейство семнадцатое – Гвоздичные, или о нарядах 50-х годов…».


[1] [1] Горький М. Город желтого дьявола. Собрание сочинений в 16 томах. Том шестнадцатый. – М.: Правда. 1979. С. 23, 24.

[2] Маяковский В.В. Мое открытие Америки. Полное собрание сочинений в 13 томах. Том седьмой. – М.: Государственное издательство художественной литературы. 1958. С. 305.

[3] Там же. С. 328.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Семейство пятнадцатое – Кактусовые, или детские впечатления о вожде и учителе…

— У них есть душа? – спросила она.

— Не знаю, мэм, — ответил я.            

— Я и за себя-то не ручаюсь…         

                                                                         Джон Даррел
                                                                          Зоопарк в моем багаже.

Кактусы по праву можно назвать одним из чудес природы. Все в этом растении необычно: отсутствие листьев, мясистый стебель, устрашающие колючки и венчающие это «сооружение» прекрасные цветы.

Кактусы по праву можно назвать одним из чудес природы. Внешнее несходство с другими растениями привлекло к ним первых мореплавателей, вступивших на Американский континент. Как диковинки природы их стали ввозить в Европу, украшая «аптекарские огороды» и частные коллекции.

Первые кактусы, ставшие известными европейцам, были мелокактус (Melocactus), цереус (Cereus) и опунция (Opuntia).[1] Крупную коллекцию кактусов собрал уже во второй половине XVI века лондонский аптекарь Морган. В России они появились, по всей вероятности в начале XVIII века, одновременно с организацией одного из первых ботанических садов – Аптекарского огорода, ныне Ботанического сада в Санкт-Петербурге.

Вот такое своеобразное и удивительное растение, этот кактус. Впоследствии Карл Линней в 1737 году впервые применил это слово при составлении своей великой системы растений.

Кактусы в станице Пятигорской растут, почему то, неважно. Прямо скажем – совсем не растут. Поэтому, эти красавцы дважды в год кочуют между улицей и теплым помещением.

Семейство кактусовых является в высшей степени специализированным и поэтому данные о числе родов, в зависимости от пристрастий ботаников, колеблются от 84 до 225. Что касается видов, то у разных авторов оно также достаточно резко меняется от 800 до 2000.[2]

Чтобы легче было разобраться в громадном количестве растений, составляющих это семейство, ботаники разделили семейство кактусовых на три подсемейства.

Первое из них получило название подсемейства перескиевых. К нему относятся кактусы, имеющие правильные, полностью развитые листья. Таких кактусов очень мало, вот почему подсемейство перескиевых самое малочисленное из трех. В него входит всего 26 видов.

Всякий раз, наши гости задают вопрос – что делает кактус на нашем любимом участке краденных роз? Как что? Пришел погостить…

Второе подсемейство – опунциевые, включает гораздо больше кактусов (около 400 видов), которые объединены двумя признаками: во-первых. Кактусы, относящиеся к этому подсемейству, имеют рудиментарные (зачаточные) листочки треугольной или шиловидной формы; во-вторых, на верхней их части имеются пучки тонких, зазубренных, как острога, щетинок, называемых глохидиями.

Они очень слабо держатся на стебле и при малейшем прикосновении отделяются от него, цепляясь за руки и одежду. Об этом надо помнить при уходе за опунциями во избежание неприятностей.

Еще один вид нашего «главного» кактуса…

Все остальные кактусы, то есть порядка 1500 видов, принадлежат к третьему подсемейству – цереусовых. Отличительным признаком этого подсемейства является отсутствие у кактуса, каких-либо листьев на стебле.

Чтобы понять природу кактуса, надо помнить, что все они родом из Америки, и большинство из них, являются обитателями засушливых степей, саванн и пустынь.

Этот кактус мы выращиваем в Саду Евгения и Валентины более десяти лет…

Мощная система боковых корней, пролегающая почти у самой поверхности земли, позволяет собирать больше влаги, попавшей в почву сразу после дождя. Длина этих боковых корней достигает порой семи метров. Помимо боковых корней, у кактусов есть главный корень. Он служит как для укрепления растения в грунте, так и для накопления влаги и питательных веществ, достигая гигантских размеров: до шестидесяти сантиметров в диаметре и до пятидесяти килограмм весом.

Кактусы на выставке цветов в Лондонском Челси. Снимок авторов книги.

Однако, основное «хранилище» влаги – это толстый, мясистый стебель. Его сердцевина наполнена густым, вязким соком. Кактусы объединяет наличие мясистых стеблей или листьев, содержащих большое количество водянистого сока.

А эти кактусы находятся не в Лондонском Челси, а в станице Пятигорской. Конечно, не так элегантно, зато мы движемся к дальнейшему совершенствованию навыков садового дизайна.

Вместе с тем, собрать воду – это не единственная задача. Важно в последующем минимизировать ее испарение. Поэтому листьев у кактуса нет. Ведь знаменитые колючки кактусов есть видоизмененные почечные чешуйки, то есть все, что осталось у этих растений от листьев.

Более того, кактусы, живущие в пустыне, имеют шаровидную форму, которая обеспечивает при наибольшем объеме, минимальную площадь испарения. И это еще не все, ибо стебель кактуса покрыт толстой кожицей и защищен восковым налетом, что тоже способствует сохранению влаги внутри.

Кактусы на выставке Коурсон в пригороде Парижа. Снимок авторов книги.

Плоды кактусов – ходовой товар на мексиканских рынках. Их можно есть сырыми, сушенными, варить варенье, компоты, засахаривать или тушить на гарнир к мясу. Сок плодов опунции – основа для приготовления сиропов и пищевой краситель. Из перебродившего сока делают алкогольный напиток – «колинке».

Одним из первых кактусов, ставшим известным европейцам, стало растение, которое мы называем опунция. Да и в целом опунция является знаковым растением. Так, индейская легенда гласит, что люди из племени ацтеков долго странствовали в поисках места, где смогли бы поселиться. Но боги не давали ацтекам доброго знака. И вот, наконец – то они пришли к озеру Тескоко и увидели большого орла, сидящего на опунции и разрывающего змею.

Этот восхитительный участок кактусов расположен на территории олимпийского парка Барселоны. Снимок авторов книги.

Сочтя это хорошим знамением, индейцы основали город – «Место священной опунции»- Теночтитлан. Место было выбрано исключительно удачно. Спустя столетия на руинах древнего города выросла столица большого государства – Мехико. А кактус опунция из старинного предания перекочевал на герб Мексики.

Красота кактусов удивительна. Вот как образно описывают кактусы Ильф и Петров в своей книге «Одноэтажная Америка», когда двигались по пустыне, рядом с мексиканской границей:

Эль-Сентро с его разбитыми тротуарами и кирпичными аркадами, Эль-Сентро, мрачный город эксплуатации и большого бизнеса, находился еще в Калифорнии. Бенсон, куда мы приехали на следующий день вечером, был уже в Аризоне.

Среди пустынных ландшафтов штата Аризона в США, кактусы являются непременной и повседневной частью пейзажа. Снимок авторов книги.

К Бенсону мы ехали через громадные поля кактусов. Это были «джайент-кэктус» — кактусы-гиганты. Они росли группами и в одиночку и были похожи на увеличенные в тысячу раз и поставленные стоймя огурцы. Они покрыты ложбинками, как коринфские колонны, и волосками, как обезьяньи лапы. У них есть короткие толстые ручки. Эти придатки делают гигантские кактусы необыкновенно выразительными. Одни кактусы молятся, воздев руки к небу, другие обнимаются, третьи нянчат детей. А некоторые просто стоят в горделивом спокойствии, свысока посматривая на проезжающих.

Кактусы живут, как жили когда-то индийские племена. Там, где живет одно племя, другому нет места. Они не смешиваются. Затем мы попали в пустыню, заселенную кактусами, каких мы до сих пор не видели. Большой игольчатый шар выбрасывает вверх длинную цветущую ветку.

Еще один вид на кактусы, произрастающие в станице Пятигорской, в Саду Евгения и Валентины…

Пустыня кактусов сменилась песчаной пустыней, настоящей Сахарой, с полосатыми от теней или рябыми дюнами, но Сахарой американской: ее пересекла блестящая дорога с оазисами, где вместо верблюдов отдыхали автомобили, где не было пальм, а вместо источников текли бензиновые ручьи».[3]

Это также жители Сада Евгения и Валентины…

Вот такие впечатления советских писателей об индустриальной Америке и растущих на ее территории кактусах. Авторы этой книги путешествовали по Америке в мае 2012 года вместе с группой фотографов из Екатеринбурга. Таких гигантских красавцев-кактусов, о которых пишут сатирики, мы не видели.

Вместе с тем, находясь в штатах Аризона и Юта, мы наблюдали великолепное разнообразие симпатичных опунций и других видов кактусов.

Фрагмент сада кактусов, в районе Олимпийского парка, находящегося под патронажем кактусистов Барселоны. Снимок авторов книги.

Говоря о кактусах, следует подчеркнуть еще одну любопытную особенность. Существует множество любителей цветов. Из этой массы можно выделить те или иные группы приверженцев роз или гладиолусов, тюльпанов или же хризантем. Все эти люди немного помешаны на том или ином направлении цветов. Но есть и сумасшедшие в квадрате. И эти безумцы называют себя кактусистами. И это особая каста любителей цветов, которые близки к маньякам-коллекционерам, собирающим, например утюги, почтовые марки или же старинные монеты.

С точки зрения коллекционера, кактусы представляют величайший интерес: ведь их на свете существуют более трех тысяч видов, так что «потолка» в этой области фактически не существует, как не существует до сего дня полного собрания всех имеющихся на свете видов кактусов.

Еще один фрагмент сада кактусов, в районе Олимпийского парка Барселоны. Снимок авторов книги.

И, наконец, следует сказать еще об одном отличии коллекционирования кактусов: что бы вы ни собирали – открытки, старинный фарфор или маски венецианских фестивалей, вы можете эти предметы разыскивать, покупать. Выменивать, определять, классифицировать и описывать, вы можете стать знатоком и авторитетом в данной области, но никогда вы не испытаете счастья созидания.

Опытный же кактусист, получает возможность из крохотного семени или невзрачного черенка создавать растение, формировать его по своему плану и желанию при помощи правильно подобранного режима, соответствующего питания или прививки.

Кактусоведение относительно молодо. Начало научному и планомерному изучению кактусов было положено только в конце XVIII века, хотя отдельные упоминания о кактусах или описания их встречаются в ботанической литературе начиная уже с 1576 года.

Кактусы и агавы весьма неплохо сочетаются в ландшафтных пейзажах парка Гуэль в Барселоне. Снимок авторов книги.

Кактусы как интересная комнатная культура очень быстро стали приобретать приверженцев, а в конце XIX века уже существовало множество обществ и клубов любителей кактусов, которым, как и всем другим коллекционерам – нумизматам, филателистам и другим было не только приятно, но и необходимо встречаться с людьми, разделяющими их интересы, для обмена опытом и материалом.

Первый журнал, посвященный вопросам кактусоведения, стал выходить в девяностых годах XIX столетия в Германии, а сегодня подобные издания выпускаются десятками по всему миру.

Мольбек Христиан Жюль. Цветущий кактус. 1884.Частное собрание.

Черты семейного сходства кактусов обнаружить трудно, так как среди трех тысяч членов этой обширной семьи наблюдается неистощимое разнообразие. Однако, при этом чрезвычайном разбросе форм, важно выделить признаки семейного сходства. Перечислим некоторые из них, наиболее важные для кактусов.

Итак, кактус – многолетний суккулент. В этом определении первое слово не требует пояснения: кто не знает, что растения, живущие в отличии от однолетников по нескольку лет, называются многолетниками. Что касается слова «суккулент», то так называются растения, которые способны запасать в своих тканях влагу, помогающую им переносить засуху.

Шпицвег Карл. Любитель кактусов. 1856. Швайнфурт, Собрание Георга Шефера.

Неправильно считать слова «кактус» и «суккулент» синонимами. Этой, к сожалению, довольно распространенной ошибки можно избежать, если запомнить, что всякий кактус – суккулент, но не всякий суккулент – кактус. Ведь суккулентные растения встречаются среди представителей достаточно многих ботанических семейств. В качестве примера можно привести широкоизвестное алоэ древовидное из семейства лилейных, которое часто встречается в комнатах и знакомо под неправильным названием «столетник».

Еще одним признаком кактуса является то, что его плод – ягода. Ради ясного понимания этого условия нужно, пожалуй, оговорить, что ботаническое понятие ягоды зачастую не совпадает с бытовым значением этого слова.

Хозяйка, несущая домой кошелку вишен, говорит знакомой: «Вот купила ягод на варенье». И она, конечно, посмотрит на вас с удивлением, если вы предложите ей блюдо с нарезанным арбузом, сказав: «Скушайте кусочек ягоды!».

А между тем арбуз, так же, как и помидоры, самая настоящая ягода, в то время как у вишни плод – костянка. Поэтому, плоды кактусов, будь они размером с крупную сливу или с крошечную смородину, всегда бывают типичными ягодами: их мелкие семена вкраплены в мякоть, заключенную в кожицу.

Еще одной особенностью кактуса является так называемая нижняя завязь. Это говорит о том, что у кактусов та часть цветка, из которой после оплодотворения разовьется плод, расположена ниже лепестков. Примером растения с нижней завязью является огурец. Каждому из нас случалось находить засохшие лепестки цветка, сохранившиеся на верхнем конце молодого огурца. Такое же явление наблюдается и у кактусов: засохшие лепестки иногда сохраняются на плоде, уже полностью созревшем.

Есть и другие сугубо ботанические тонкости, присущие кактусам. Однако перечисленные особенности в достаточной степени позволяют отнести растение к такому экзотическому семейству, как кактусовые.

Авторы этой книги не относят себя к ценителям кактусов, хотя несколько представителей этого семейства у нас в Пятигорской все же имеется. Коснемся лишь одного вида, так называемых Шлюмбергеров.

На улице третья декада декабря – пора цветения цветка Шлюмбергера. Мало кто знает об этом названии, поскольку это растение из семейства кактусовых в народе упорно величают не иначе, как «Декабрист».

Шлюмбергеры – уроженцы влажных лесов Южной Америки. В Бразилии, во влажных лесах океанического побережья, цветок Шлюмбергера растет на стволах и корнях деревьев, цветет в разгар южнотропического лета.

В комнатных условиях растения не «хотят менять привычки» и зацветают в то же самое время, то есть, когда у нас, в северном полушарии, стоит глубокая осень или царит зима и большая часть растений переживает период покоя.

Растения из рода Шлюмбергера, первоначально называлось как Зигокактус, но позднее были включены в род Шлюмбергера и в литературе встречается под этим названием. Однако, в большей степени этот цветок известен в народе как «рождественский кактус», «рождественник», «Варварин цвет» или «декабрист».

Еще один взгляд на цветок Шлюмбергера Этот снимок сделан третьего января, когда за окном, в Саду Евгения и Валентины, лежал небольшой снежок…

Вот такие они – удивительные растения семейства Кактусовые!

Выразив свое восхищение удивительным кактусам, вновь вернемся в период нашего детства. Ведь мы родились еще в те годы. когда страною руководил ученик Ленина – товарищ Сталин. В 1953 году великий вождь и учитель всех времен и народов скончался. Мы тогда были еще очень маленькими детьми и, конечно, события этого года, у нас в памяти не отложились.

Один из плакатов нашего детства…

Однако до 1956 года авторитет Сталина еще по инерции поддерживался достаточно высоко. А поскольку доклад, который прочитал Хрущев на XX съезде, был секретный и первая печатная критика культа личности появилась лишь в октябре 1961 года, то к личности Сталина простой народ относился по-прежнему положительно.

Ну а что делают ребята в возрасте 6-7 лет? Да, конечно, без удержи гоняют по улице да играют в казаки-разбойники. Была еще и такая странная игра послевоенных лет, под названием «махнушка». Она пропала вместе с послевоенными годами, и нигде и никогда после мы не видели детей и подростков, подбивающих сапогом кусок собачей шерсти, утяжеленный свинцовой блямбой.

В каждом дворе и в каждом квартале был свой чемпион «махнушки», какой-нибудь вертлявый двенадцатилетний подросток. Он бил и бил, число ударов переходило уже за сотню, а «махнушка» все не падала на землю, нога чемпиона работала как шатун, а сам он болтал и скалил в улыбке свои, вероятно уже прокуренные зубы.

Такие плакаты нас каждодневно сопровождали в магазине, аптеке, на почте…

Поскольку физически невозможно было гонять без передыха весь летний день, то зачастую велись и умственные разговоры. Кое-какие подростковые впечатления о Сталине от того общения у нас сохранились.

Мы знали, что он не спит ночами, работает: горит его окно. Что он прочитывает в день пятьсот страниц. Что у Ленина были (хоть и мало) ошибки (какие, неизвестно), а он не ошибся ни разу. Что он участвовал в создании автомобиля «ЗИС-110», но из скромности не назвал свою фамилию (за автомобиль дали Сталинскую премию – не мог же он сам себе ее вручить!..).

Были и вопросы, так и не разрешенные (в обоих смыслах): был ли он на фронте? Знал ли иностранные языки?.. Конечно, был, только секретно; конечно, знал, но не любил говорить, только читал (те самые пятьсот страниц).

Что касается детских изданий, типа «Мурзилки», либо «Пионерская правда», то и они не отставали от взрослых журналов в восхвалении великого вождя. Только здесь больше присутствовала эдакая «рождественская» тематика. Вот, например, одно из тысяч детских стихотворений тех времен:

                 Сталин часто курит трубку.

                 А кисета, может, нет.

                 Я сошью ему на память

                 Замечательный кисет.

                 Дорогой товарищ Сталин,

                 Дядя Сталин дорогой,

                 Ты снимись с любимой трубкой,

                 А в руках подарок мой. До свиданья.

                 Будь здоровым.

                 Как закуришь – вспоминай.

                 От Анюты Ивановой

                 Из колхоза «Красный май»[4]

И таких душещипательных произведений «про девочку Анюту» было огромное множество. В нашей семейной библиотеке имеется книга, под названием «Счастье». Она была выпущена уже после смерти Сталина – в 1954 году. В свое время, ее автор – Петр Павленко, за этот роман получил сталинскую премию первой степени.

В произведении описывается полковник Воропаев, потерявший на фронте ногу и отправленный на пенсию. Но возвращается почему-то он не в Москву, где якобы есть жилье и находится его маленький сын, а направляется в Крым, где скитается по съемным квартирам.

Райком партии направляет его на работу в качестве лектора-пропагандиста. И вот он разъезжает по району, призывая людей совершать героические подвиги в деле восстановления народного хозяйства. А в это время, Сталин едет в Крым, дабы встретиться с Черчиллем и Рузвельтом.

И когда Воропаев случайно находится на Графской пристани в Ялте, то мимо случайно проезжает генерал-лейтенант, знавший когда-то полковника. И этот генерал приглашает покататься старого знакомого, а затем везет его во дворец, где разместилась советская делегация.

Книга «Счастье», изданная в 1954 году. В душещипательном романе повествуется о встрече отставного полковника с великим Сталиным…

После состоявшегося там обеда, приходит некто и приглашает Воропаева куда-то. При этом, самого генерал-лейтенанта приглашать не стали. Дальше – больше. Вот как описываются дальнейшие события в книге:

«Воропаев заковылял вслед новому провожатому. Повернули за дома. Прошли караул. Провожатый растерянно взглянул на него и чуть повел в сторону взглядом, и в тот момент Воропаев услышал голос, который нельзя было не узнать.

— Пожалуйста сюда, товарищ Воропаев, не стесняйтесь.

Воропаев, однако, не двигался, — ноги ему не подчинились.

Он увидел Сталина.

В светлом весеннем кителе и светлой фуражке Сталин стоял рядом со стариком садовником у виноградного куста, вцепившегося узловатыми лапами в высокую шпалеру у стены.

— Вы попробуйте этот метод, не бойтесь, — говорил Сталин, — я сам его проверил, не подведет. А садовник, растерянно и вместе с тем по-детски восхищенно глядя на своего собеседника, разводил руками.

Воропаеву показалось, что Сталин не постарел с тех пор, как он его видел в последний раз, на параде 7 ноября 1941 года, но резко изменился в ином направлении.

Лицо Сталина не могло не измениться и не стать иным, потому что народ глядел в него, как в зеркало, и видел в нем себя, а народ изменился в сторону еще большей величавости.

Сталин поздоровался и, не выпуская руки Воропаева из своей, повел к столику и плетенным креслам, в одном из которых сидел Вячеслав Михайлович Молотов. К нему то и дело подходили дипломатические работники и что-то на ухо докладывали, и он отвечал им вполголоса. Руки его были заняты бумагами. Он пожал плечами, извиняясь улыбкой за свою занятость».[5]

И далее, Сталин начинает вести долгий разговор о делах района и людях района с пенсионером-лектором. Чем при этом занимались Черчилль и Рузвельт, где в это время находились первые секретари обкома и райкома партии, автор нам пояснить не удосужился.

Поэтому, если кто-то считает, что Сталин поехал в Ялту оговаривать с союзниками условия послевоенного мира, тот глубоко ошибается. Верховный главнокомандующий направился в Крым для того, чтобы поговорить со стариком-виноградарем и отставным военным.

И здесь также Сталин, на фоне миллионных масс…

Вот такие были сказания про девочку Анюту и полковника Воропаева. Но это были официальные издания. Однако, запомнилось и иное. Почему-то в народе, в середине пятидесятых, было очень популярно следующее четверостишие:

Товарищ Сталин, вы – большой ученый.

В языкознаньи знаете вы толк…

А я простой советский заключенный,

И мне товарищ – серый брянский волк.

Песня про «большого ученого» стала подлинным фольклором того времени. Разумеется, все считали эти стихи народными. При этом, лишь первое четверостишие было неизменным, а остальной текст, как правило, имел самые различные интерпретации.

Позднее, в шестидесятые годы, эту песню стали приписывать то Высоцкому, то Галичу, то кому-то еще.

И лишь в конце восьмидесятых, мы случайно прочитали в журнале «Новый мир», что эти стихи принадлежат некому Юзу Алешковскому.[6]

А полностью знаменитое стихотворение нашего детства звучит следующим образом:

Товарищ Сталин, вы – большой ученый.

В языкознаньи знаете вы толк…

А я простой советский заключенный,

И мне товарищ – серый брянский волк.

За что сижу, воистину не знаю,

Но прокуроры, видимо, правы.

Сижу я нынче в Туруханском крае,

Где при царе сидели в ссылке вы.

В чужих грехах мы с ходу сознавались,

Этапом шли навстречу злой судьбе,

Но верили вам так, товарищ Сталин,

Как, может быть, не верили себе.

И вот сижу я в Туруханском крае,

Где конвоиры, словно псы, грубы,

Я это все конечно понимаю

Как обостренье классовой борьбы.

То дождь, то снег, то мошкара над нами,

А мы в тайге с утра и до утра,

Вы здесь из искры разводили пламя –

Спасибо вам, я греюсь у костра.

Мы наш нелегкий крест несем задаром

Морозом дымным и в тоске дождей

И, как деревья, валимся на нары,

Не ведая бессонницы вождей.

Вы снитесь нам, когда в партийной кепке

И в кителе идете на парад,

Мы рубим лес по-сталински, а щепки,

А щепки во все стороны летят.

Вчера мы хоронили двух марксистов,

Тела одели ярким кумачом,

Один из них был правым уклонистом,

Другой, как оказалось, ни при чем.

Он перед тем, как навсегда скончаться,

Вам завещал последние слова:

Велел в евонном деле разобраться

И тихо вскрикнул: «Сталин – голова!»

Дымите тыщу лет, товарищ Сталин,

И пусть в тайге придется сдохнуть мне,

Я верю: будет чугуна и стали

На душу населения вполне.[7]

Здесь как бы и восхваление Сталина, но с откровенной примесью лагерной тематики. Поэтому, все и думали, что это народное творчество.

Сталина в середине пятидесятых уже не было. Но еще существовали многие тонны, не запрещенной вроде бы литературы, продолжающей безудержно восхвалять великого кормчего. Вот, например, нечто, в свое время нами читаемое, написанное в подражание народному фольклору, и, вероятно, высочайше утвержденное в недрах отдела пропаганды ЦК КПСС:

Знаменитая картина художника Александра Герасимова «Сталин и Ворошилов в Кремле». 1938 год.

На дубу зеленом, да на том просторе

Два сокола ясных вели разговоры,

А соколов этих люди все узнали:

Первый сокол – Ленин

Второй сокол – Сталин…

А вот заурядный пример из тысяч стихотворений тех лет, ежедневно и ежечасно в газетах, журналах и книгах восхваляющих великого вождя всех времен и народов:

Свети, наше солнце, дари нас лучами!

В могучем сиянье мы зорче очами.

Свети из Кремля нам, сияй-пламеней!

Всех солнц во вселенной наш Сталин ясней!

Ты слово промолвишь – душой молодею,

Лучом осенишь – и на сердце светлее,

О, ясное солнце, в веках озаряй

Цветущую землю – весенний наш край!

…………………………………………..

Ну, как не струиться потоку в долине?

Ну, как не цвести-красоваться калине?

Свети наше солнце, сияй-пламеней!

Всех солнц во вселенной наш Сталин ясней![8]

Конечно, обладая определенным критическим отношением к действительности, достаточно сложно представить себе Ленина и Сталина, сидящих на дубу, как птицы. Но что поделаешь, так писали в то время в детских книгах.

Не менее знаменитая картина художника Федора Шурпина «Утро нашей Родины». 1948 год. После разоблачения культа личности эту картину прозвали «Ушла последняя электричка» …

Но если для вашего ума и понимания сложны изысканные аллегории, то извольте более прямолинейную лесть в адрес великого вождя всех времен и народов:

А здесь, ради Великого Вождя, художник нарушил все мыслимые и немыслимые законы перспективы…

                   Молодость наша была голодна и сурова,

                   Зрелости нашей открылись несметные клады.

                   В сталинских днях на земле возвращается снова,

                   Век красоты, воспетый в легендах Эллады.

                   Небо сегодня особенно ясно над нами,

                   Солнце для нас по-особому ласково светит,

                   Радость свою расцветили живыми цветами

Дети октябрьской победы, счастливые гордые дети.[9]

А вот еще песня, которая зачастую распевалась на хмельных сельских посиделках. Принадлежит она перу Арсения Тарковского и называется «Наш тост». Сегодня, когда на уровне государства ведется серьезная пропаганда здорового образа жизни, даже как-то неловко слушать эти строки:

             Ну-ка, товарищи, грянем застольную

             Выше стаканы с вином.

             Выпьем за Родину нашу привольную.

             Выпьем и снова нальем.

             Выпьем за русскую удаль кипучую.

             За богатырский народ!

             Выпьем за армию нашу могучую.

             Выпьем за доблестный флот!

             Встанем, товарищи, выпьем

             за гвардию,

             Равной ей в мужестве нет.

             Тост наш за Сталина! Тост наш

             за партию!

             Тост наш за знамя побед!

Вот такие стихи, песни и тосты, которые сопровождали нас в пятидесятых годах прошлого века. Тема Сталина достаточно часто звучала в разговорах взрослых: многим не нравилась позиция Хрущева, который пытался разрушить идеал, складывавшийся на протяжении почти трех десятилетий.

И хотя славословия в адрес Сталина еще продолжали автоматически звучать, тем не менее появились и признаки потепления.

А здесь, законы перспективы почти соблюдены, однако лица весьма размыты. Одним словом – колхозники, что с них возьмешь…

Уже буквально в конце марта 1953 года была объявлена широкая амнистия; ее называли неофициально «ворошиловская», поскольку под указом стояла подпись Председателя Президиума Верховного Совета Ворошилова.

Вернулся из заключения и брат Марии Ивановны — Виктор Иванович. Через какое-то время он приехал к сестре в гости в Старую деревню. Евгений Георгиевич хорошо запомнил это событие.

Это произошло в конце лета 1953 года. Было тепло и солнечно. Истосковавшийся по обычному человеческому теплу, дядя Витя часами возился с маленьким Евгением. А когда вечером его отец, Георгий Иванович, приходил домой с работы, они, быстро поужинав, уходили гулять. При этом дядя Витя брал Евгения на плечи и все они, шли далеко в поле. Вероятно, для того чтобы их не только не слышали, но и не видели.

Предначертания великих вождей, также были одной из благодатных тем советского плаката…

При этом Виктор Иванович все говорил, говорил и говорил. По всей видимости, дядя Витя рассказывал о своих почти пятнадцатилетних странствиях и страданиях. И, наверное, не мог выговориться. При этом отец что-то восклицал в смятении, останавливался в недоумении, выкрикивал нечто ужасное, а разговор все продолжался, продолжался и был нескончаем. И так несколько дней подряд.

Но давайте взглянем на эту ситуацию со стороны. Ведь произошло неординарное, прямо-таки сюрреалистическое событие. Как на картинах Сальвадора Дали. Ведь встретились тот, кто, с одной стороны, будучи офицером, долгие годы представлял собой государство, а с другой, тот, кто эти же долгие годы был жертвою вышеуказанного государства и находился в самом нижнем слое своеобразной социальной пирамиды.

Плакат 1949 года. И вновь тема гениальных предначертаний великого вождя…

И вот жизнь их внезапно уравняла. Один, выйдя из заключения, немножечко поднялся по социальной лестнице, другой стремительно, в одночасье, рухнул вниз. И они теперь были равны – оба незначительные, в принципе никому не нужные колхозные эрзац-специалисты, без практического опыта работы. Один – агроном, другой – зоотехник.

Это вновь к тому, что все шекспировские сюжеты берутся исключительно из жизни.

Но вернемся к событиям, связанным со смертью Сталина. Буквально на следующий день после смерти Иосифа Виссарионовича было принято грандиозное по своему замыслу решение – построить пантеон для увековечивания памяти великих людей.

В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в частности, говорилось:

Картина художника Д. Кордовского «Сталин и члены политбюро на маневрах». 1933 год.

«В целях увековечения памяти великих вождей Владимира Ильича Ленина и Иосифа Виссарионовича Сталина, а также выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, захороненных на Красной площади у Кремлевской стены, соорудить в Москве монументальное здание – Пантеон – памятник вечной славы великих людей Советской страны.

По окончанию сооружения Пантеона перенести в него саркофаг с телом В.И.Ленина и саркофаг с телом И.В.Сталина, а также останки выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, захороненных у Кремлевской стены, и открыть доступ в Пантеон для широких масс трудящихся».[10]

В ответ на данное постановление поступила масса откликов. Предлагалось здание Пантеона установить на месте ГУМа на Красной площади, как раз напротив Мавзолея.… В случае принятия данного предложения предполагалось «разобрать здание Исторического музея, которое затесняет участок и не дает широкого прохода».[11] Предлагалось также соорудить Пантеон на месте снесенного до войны храма Христа Спасителя.

Картина художника Александра Герасимова «Сталин».

Таким образом, КПСС попыталась заглянуть в вечность. И по аналогии с революционной Францией предполагала особое отношение к увековечению великих людей великого Советского Союза.

Да и в Лондоне для этой цели Вестминстерское аббатство! Где идешь по каменному полу этого довольно мрачного сооружения, смотришь под ноги и видишь, что ступаешь по могилам людей. Имена многих знакомы тебе с детства: Киплинг, Диккенс, Чарльз Дарвин, а вот и сам лорд Байрон.

Но, как бы то ни было, такое постановление приняли, а Сталина ВРЕМЕННО похоронили на Красной площади до строительства Пантеона.

А события тем временем развивались весьма стремительно. Сегодня часть современных историков утверждает, что после ухода Сталина, Лаврентий Берия пытался повернуть страну на рельсы социал-демократии. И находят тому правдоподобные доводы.

Картина художника Василия Ефанова «Незабываемая встреча». 1938 год.

Действительно, сразу же после смерти Сталина в стране обнаружились первые признаки либерализма и была предпринята попытка ПЕРВОЙ экономической реформы в СССР.

Политические права союзных республик и местных органов власти стали расширяться. Некоторые обязательные плановые показатели были переданы из центра на республиканский уровень. Послесталинское руководство в стране также пыталось административным путем решить проблему соединения производства с постоянным научно-техническим прогрессом.

Так ли это было, пожалуй, уже не принципиально. Ибо, через некоторое время сам Лаврентий Павлович оказывается английским шпионом. Да-да, оказывается по версии следствия мингрелец пламенный работал-то не на товарища Сталина, а вначале — на короля Георгия Шестого, а потом, на взошедшую на престол еще при жизни Сталина – королеву Елизавету Вторую.

Нескончаемое повторение темы «Вождь и ликующий народ» …

Вот так вот. А ведь в детской памяти у многих еще отчетливо звучало стихотворение про великого друга товарища Сталина – маршала Лаврентия Павловича Берия:

                 Сегодня праздник у ребят,

                 Ликует пионерия!

                 Сегодня в гости к нам пришел

                 Лаврентий Павлыч Берия!

                 Подобно быстрой молнии

                 Он входит в светлый зал.

                 Не зря мингрельцем пламенным

                 Сам Вождь его назвал!

А для взрослых граждан Советского Союза звучала велеречивая «Песня о маршале Берии», в которой были вот такие слова:

                    Овеян славой народного доверия,

                    От юных лет мечтой прекрасною горя,

                    Хранит родной товарищ Берия

                    Завоеванья Октября.

Наверное, на основе этой песни, летом 1953 года, появилась дурацкая частушка, которую в различных интерпретациях длительное время цитировалась по всей стране:

Лаврентий Палыч Берия

Не оправдал доверия.

Осталися от Берия

Лишь только пух да перия…

А где-то она звучала следующим образом:

                           Не день сегодня, а феерия,

                           Ликует публика московская:

                           Открылся ГУМ, накрылся Берия,

                           И напечатали Чуковскую.

Лаврентий Палыч Берия

Не оправдал доверия.

А товарищ Маленков

Надавал ему пинков!

Цветет в Тбилиси алыча

Не для Лаврентий Палыча,

А для Климент Ефремыча

И Вячеслав Михалыча.

Климент Ефремович Ворошилов был уже председателем Президиума Верховного Совета СССР. Вячеслав Михайлович Молотов тоже оставался во власти. В общем, народ уловил новую расстановку сил. Хотя, Никита Сергеевич Хрущёв пока в этих народных виршах не упоминался.

Ноябрьская демонстрация 1953 или 1954 года, в которой участвует маленький Евгений. Обратите внимание – Сталина уже нет, но его портреты продолжают участвовать в демонстрации…

Вместе с тем характерно то, что народ очень долго, чуть ли не до конца двадцатого века вспоминал эти послесталинские годы, позиционируя их с какими-то сумасшедшими снижениями цен. Помните у Высоцкого:

Было время и были подвалы,

Было дело и цены снижали,

И текли, куда надо, каналы

И в конце, куда надо, впадали.

Дети бывших старшин да майоров

До бедовых широт поднялись,

Потому, что из всех коридоров

Им казалось сподручнее вниз.

Действительно ли это было? Ситуация, когда «было время, и цены снижали», действительно имела место. В августе 1953 года были более чем вдвое сокращены военные программы, а высвобожденные деньги направлены на компенсацию потерь бюджета от снижения цен на продукты питания. Таким образом, хлеб в конце 1953 года, стоил вдвое дешевле, чем в 1948 году.[12]

И хотя с докладами на пленумах выступал Хрущев, почему-то в народе происходящее связывалось с именем Маленкова. Например, поговорка, которую мы часто слышали: «Пришел Маленков – поели блинков».

Но вряд ли, кто-либо моложе пятидесяти лет, помнит сегодня этого мимолетного преемника Великого Сталина, которого звали Георгием Максимилиановичем?

А потом, как известно, в 1961 году состоялся XXII съезд КПСС, на котором тот же Хрущев, развенчал культ личности Сталина и повелел вынести его из мавзолея.

Помнится, что после этого съезда, всероссийский журнал «Крокодил» опубликовал карикатуру, изображающего высокопоставленного чиновника, поклоняющегося фигуре в мундире и в сапогах. И, хотя лицо отсутствовало, все поняли о ком идет речь. Этот рисунок вызвал шок, о нем говорила вся страна! Вдруг заговорили о возможных новых репрессиях. Но теперь уже, по отношению к сталинистам. Однако, все, к счастью, обошлось.

Заметим, что мы и наше поколение появились на свет в самом классическом социалистическом обществе сталинского типа, уже отметившем тридцатилетие своего существования.

И так произошло, что именно наше поколение стало наиболее объективным свидетелем того сорокалетнего периода, в течение которого и произошло планомерное скатывание этого общества с сияющих вершин гипотетического коммунизма до событий августа 1991 года, завершившихся диким капитализмом девяностых годов.

А что касается Сталина и сталинизма, то они не умерли, поскольку многие наши современники продолжают выходить с портретами Вождя всех времен и народов, на митинги и шествия. Есть люди, которые называют Сталина «эффективным менеджером», однако они забывают, что государство, построенное тираном, просуществовало после его смерти чуть больше тридцати лет. В исторической перспективе – это мгновение. И рухнуло…

Карикатура из январского журнала «Крокодил за 1962 год, о которой говорила вся страна…

Однако эти размышления уже никак не отнесешь к детским воспоминаниям, поскольку, это отдельная, более серьезная тема.

А в следующей главе, мы расскажем об очередном семействе — Гречишные, а также коснемся достаточно популярной темы пятидесятых годов, которую обобщенно назовем: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство…».

Будущая, двадцать седьмая глава, называется: «Семейство шестнадцатое – Гречишные, или спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство…».


[1] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство кактусовые. – М.: Просвещение. 1980. С. 353.

[2] Жизнь растений. В шести томах. Том пятый, часть первая. Семейство кактусовые. – М.: Просвещение. 1980. С. 360.

[3] Ильф И., Петров Е. Одноэтажная Америка. Письма из Америки. – М.: Текст, 2004. С. 354.

[4] Журнал «Чиж». 1938. № 11.

[5] Павленко П. А. Счастье. – М.: Художественная литература, 1954. С. 168 — 170.

[6] Юз Алешковский (настоящее имя Иосиф Ефимович Алешковский) родился в 1929 году в Красноярске. В 1979 году эмигрировал в США, где и живет по настоящее время.

[7] Юз Алешковский. «Не унывай, зимой дадут свидание…». Новый мир. 1988. № 12. С. 121.

[8] Тычина П. «Свети наше солнце». Из статьи Дмитрия Галковского «Поэзия советская». Новый мир. 1992. № 5. С. 207.

[9] Стихи Алексея Суркова. Цитируются по книге Василия Аксенова «Московская сага». Юность. 1991. № 11. С. 28.

[10] Фрагмент Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 марта 1953 года. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2003. № 08. С. 17.

[11] Пантеон страны Советов. Коммерсантъ ВЛАСТЬ. 2003. № 08. С.17.

[12] Филиппов А. В. Новейшая история России, 1945 – 2006 гг. – М.: Просвещение, 2007. С. 99.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Семейство четырнадцатое – Амарантовые, или что такое вертоград? (Часть вторая).

                                                        Зеленый сад, запрета зелье –

                                                        целлозии костер и страсть,

                                                        так дарит амарант веселье,

                                                        в котором так легко пропасть…

Лидия Смирнова

В этой главе мы переходим к следующему порядку двудольных растений — Гвоздичноцветные. Большинство представителей этого порядка приспособлено к произрастанию в условиях засушливого климата и наиболее характерно для флоры полупустынь и пустынь.

К Гвоздичноцветным относятся такие пищевые растения, как гречиха, ревень, свекла, шпинат и щавель. Среди представителей данного порядка – декоративные садовые растения (многие виды амаранта, гвоздики и целлозии), а также комнатные растения: представители кактусовых (астрофитумы, гимнокалициумы, маммилярии и множество других) и аизовых (литопсы, титанопсисы, фаукарии). Хорошо известны и сорные растения из этого порядка: лебеда, марь и другие.

Порядок, согласно существующей классификации APG-III насчитывает двадцать девять семейств.

Вот их достаточно большой список: Аизовые, Амарантовые (Щирицевые), Анцистрокладовые, Астеропейные, Ахатокарповые, Базелловые, Барбюйевые, Галофитовые, Гвоздичные, Гречишные (Горцевые), Дидиереевые, Дионкофилловые, Кактусовые, Лаконосовые, Мутовчатковые, Непентовые, Никтагиновые, Плюмбаговые (Свинчатковые), Портулаковые, Рабродендровые, Росолистные, Росянковые, Саркобатовые, Симмондсиевые, Стегносперматиевые, Тамарисковые (Гребенщиковые), Физеновые и Франкиевые.

Амарант, поселившийся в станице Пятигорской.
Сочные, яркие и буйные краски целлозии, вызывают у зрителя неподдельное восхищение…
В саду – середина осени. Эта восхитительная целлозия выращена авторами книги в станице Пятигорской.

Изучение этого огромного порядка мы начнем с семейства Амарантовые. Семейство амарантовые или ширицевые, включает около 65 родов и 850 видов, распространенных главным образом в тропических и субтропических областях земного шара, но преимущественно в Америке и Африке.[1]

Амарантовые в своем большинстве – однолетние и многолетние травы, но среди них есть также полукустарники, кустарники и кустарниковые лианы. На Гавайских островах встречаются даже маленькие вечнозеленые деревья этого семейства.

А эта целлозия, жительница станицы Пятигорской, в отличие от «петушиного гребня» имеет форму веревки с нанизанными на нее шариками. Внуки называют их – «висюльки».

А на западе Южной Африки, в пустыне Намиб, произрастает единственный в семействе стеблевой суккулент – артрерва Лейбница.

Филологически с растениями семейства амарантовых произошла такая же история, как представителями спецслужб: если это наш, то это благородный разведчик. Ну а если он представляет ту сторону – то это гнусный шпион.

Так и здесь: все декоративные виды называют по-русски амарантами, что же касается сорных растений, то у нас принято называть их щирицами. Хотя ботанически это одно и то же.

Так вот о сорняках. Самый распространенный у нас вид амарантовых, добравшийся даже до подзоны средней тайги, зовется щирицей запрокинутой. Само растение по колено, листики неказистые — цветы колючие, зеленые мясистые метелки. Он очень плодовит: каждый из хорошо развитых экземпляров этого вида дает сотни тысяч семян.

Мы не сажаем в станице Пятигорской представителей трех растений – мак, амарант и крапиву. Они «приходят» сами. Этот чудный амарант поселился рядом с виноградом.
В станице Пятигорской – начало августа, пора формирования целлозии, называемой «петушиный гребень».
Еще один момент нашего любования красавицей-целлозией…

Теперь о благородных разведчиках. Декоративное значение амарантовых обусловлено бросающейся в глаза окраской и формой их соцветий, а также разнообразно окрашенной листвой. В садах и соответственно в букетах, иногда в горшечной культуре встречается целлозия петушиный гребень, имеющая соцветие, напоминающее петушиный гребень.

Сходство с последним является результатом срастания ветвей соцветия. Завезенная из Африки еще в Средние века, целлозия вскоре стала одним из самых любимых растений в Европе.

Любителям декоративных растений хорошо известны амарант хвостатый. Темно-красные или ярко-зеленые свисающие соцветия амаранта хвостатого достигают порой метровой длины. В народе их называют «лисий хвост».

Самый настоящий амарант опрокинутый, представитель великого семейства амарантов, были вторым (после кукурузы) по значимости культурой в Америке.

Целлозия, поселившаяся на нашем «Участке краденных роз» …

Именно его семенами собирал с подданных дань император ацтеков Монтесума. Амарант был главной пищей и главным лекарством. Из красных метелок добывали краску, а из зерен мололи муку.

Индейцы также использовали амарант, во время своих ритуальных церемоний, принося в жертву богам не только людей, но и своеобразную кашу из семян амаранта, смешанную с темным медом и человеческой кровью.

Говоря о семействе амарантовые, нельзя не упомянуть весьма популярное на Кубани растение, которое называется кохия. Правда, не сведующие в ботанике сельские жители, элегантную кохию называют весьма пренебрежительно – веничье. А все потому, что из кохии получаются прекрасные веники.

А теперь немного коснемся растения, которое называется «Кохия». И вновь мы убеждаемся, что время идет, и ботаническая наука не стоит на месте.

Красавица – кохия, украшающая Сад Евгения и Валентины…

Так, в нашем любимом многотомнике «Жизнь растений», кохия относилась к семейству, которое называлось Маревые.[2]

Со временем, по мере совершенствования методов классификации, семейство Маревых прекратило свое существование, превратившись всего лишь в подсемейство Маревых, войдя составной частью в семейство Амарантовых.

Однако, от этой трансформации кохия не утратила своей привлекательности. Ведь это очень эффектное растение с необычной декоративной листвой, любимое нами за оригинальность формы.

Родина кохии — Китай, но сегодня она широко распространена по всему миру: культивируется в странах Европы и Азии, в Америке и Австралии.

Все лето кохия проводит в зеленом наряде. И лишь в октябре месяце, в нашем Саду появляется вот такой багрянец…

Кохия была названа так в честь известного немецкого профессора ботаники Вильгельма Даниеля Йозефа Коха, который долгое время был директором ботанического сада в городе Эрланген.

Еще кохию называют как прутняк, либо изень. Также это растение называют как летний кипр, однолетний кипарис, бассия или веничная трава.

Некоторые люди, впервые увидев кохию, относят ее к хвойным растениям. Причиной тому узкие листочки, которые напоминают иголки. Однако листва, как и верхняя часть побегов – очень мягкие и приятные на ощупь.

А теперь, от красавцев семейства Амарантовые, вновь продолжим наши размышления о вертограде, но уже в советской интерпретации.

Октябрьская кохия во всей своей осенней красоте…

Достаточно сказать, что Октябрьская революция вмиг переформатировала термин «дача» из массового, почти народного явления, в сугубо элитарное понятие.

Доступ к ДАЧЕ, в ее классическом понимании, стала иметь лишь элита советского общества. Дача появилась в распоряжении Владимира Ильича Ленина, лишь осенью 1918 года. До этого он отдыхал за городом у друзей. Выбор пал на усадьбу в Горках, благодаря наличию там телефона.

Кубарев Филипп. «На даче». Веранда – это для дачи ВСЕ! Основная жизнь проходит здесь. В этой картине видны именно наши краски, и их ни с чем не перепутаешь. Сразу видно руку русского художника…

Да и в целом здесь было все для долгой и счастливой жизни – зимний сад, хозяйственный двор с конюшней, водопровод, центральное отопление.

Ведь «Горки» обустраивала для себя с большой любовью и размахом Зинаида Рейнбот, вдова и наследница Саввы Морозова, которая впоследствии, умерла в забвении и нищете на съемной квартире.

Заметим, что «Горки», являются единственной подмосковной «дачей», сохранившейся в первозданном виде до наших дней.

В отличие от Ленина, товарищ Сталин вел дачную жизнь с гораздо большим размахом. Известно, что в распоряжении Иосифа Виссарионовича было не менее двадцати дач, многими из которых, он ни разу не воспользовался.

Владимир Петров-Кириллов. «Лето». Среди синонимов слова «Дача», есть ироничное «Усадьба», таинственное «Фазенда», высокомерные «Коттедж» и «Вилла», а суть, в большинстве своем, по-прежнему остается такой, как изображена на картине…

Известна история, как, прогуливаясь в Крыму по лесу, Сталин положил шишку между деревьями и приказал на этом месте построить ему «домик». Из Москвы доставили деревянный брус и без единого гвоздя сделали сруб. Эта «избушка» снаружи, оказалась настоящим дворцом внутри. Однако, раздраженный Сталин оценил постройку слишком роскошной и никогда больше там не появлялся.

Грузинский актер Михаил Геловани, который играл вождя в советских художественных фильмах, как-то обмолвился: мол, для более глубокого вживания в образ, хотел бы провести неделю-две на даче Сталина у озера Рица. Просьбу передали вождю. Сталин ответил: «А не лучше ли будет начать с Туруханской ссылки?».

А вот Леонид Ильич Брежнев, напротив, был достаточно скромен в дачном вопросе. Известен случай, когда ему привезли на согласование немецкие каталоги мебели и отделочных материалов для реконструкции его любимой дачи в Нижней Ореанде.

Евгений Балакшин. Вечерний натюрморт.

Брежневу все пришлось по вкусу, но когда он узнал стоимость всего этого великолепия в валюте, то от ремонта отказался. В итоге была отремонтирована лишь ванная комната для дочери Галины.

Мы привели несколько фрагментов из «дачной жизни» лидеров советского государства.

Однако в целом, дача размером более двадцати соток всегда рассматривалась в СССР, как подарок судьбы, милость обласканных властью, за совершение каких-либо безумных подвигов. Вот, например, характерный фрагмент из книги «Любовь Орлова»:

«В 1937 году в семье Орловой и Александрова появилась новая хозяйственная забота: им, как и другим основным создателям «Веселых ребят», был выделен дачный участок в подмосковном поселке Внуково – целый гектар прекрасного зеленого массива: с деревьями, кустарниками, попадались и грибы.

По соседству с ними располагался гектар Лебедева-Кумача, чуть дальше – участки Дунаевского и Утесова. Теперь следовало задуматься о строительстве дома.

Игорь Апрельский. Сентябрь прощается со мной…

В свое время Александров привез из Америки проект понравившегося ему загородного домика. Его без особого труда освежили, подкорректировали в соответствии с пожеланиями владельцев, и строительство закипело.

Его ход контролировался Любовью Петровной. За таким хозяйством должен приглядывать женский глаз».[3]

Как видите, и знаменитая кинодива Любовь Орлова вовсю занималась дачным строительством!

Дача, в советском понимании этого слова, в отличие от шести соток с сарайчиком, в СССР всегда была признаком элитарности и высшего, общепризнанного в масштабе страны, успеха.

В 1947 году Сталин подарил всем академикам академии наук СССР дачи в подмосковном поселке Мозжинка (недалеко от Звенигорода). Летом 1953 года сюда приехали в гости к академику Павлу Федоровичу Юдину, работники ЦК партии во главе с Никитой Хрущевым. Столы решили накрыть на улице, но неожиданно пошел дождь.

Валентин Губарев. «Овощи и люди». Пожалуй, так и выглядела наша дачная жизнь в поселке Северном, в 80-х годах прошлого века. Куда бы ты не бросил взор – всюду ты видел знакомых и малознакомых соседей-дачников.

— Давайте перейдем в ваш клуб, — предложил Никита Сергеевич.

— А у нас нет клуба, ответил академик Юдин.

— Так не годится, у нас в каждой деревне есть клуб, и в вашем поселке он должен быть.

Так был построен легендарный Дом ученых. Жизнь в нем била ключом: концерты столичных артистов, фильмы в зале на двести мест, столовая с талантливым поваром-грузином, детская комната, биллиардная. Кстати, эта игра стала в Доме ученых настолько популярной, что в специальном шкафу хранились именные кии.

Вот примерно так, решался «дачный вопрос» для советской элиты – академиков и звезд кино. А как же остальное городское население советской страны?

Владимир Жданов. «Нарядился август жаркий многоплодием садов…».

Остальному населению лишь предписывались многочисленные «нельзя».

Свой дом — нельзя. Два этажа — нельзя. Баню – нельзя. Дважды прописаться, в городе и в дачном поселке — нельзя. Гараж – нельзя. Дом в роли дачи — нет, никак, нельзя.

Вчитайтесь внимательно в документ, изданный во времена, когда до развала Советского Союза оставалось менее семи лет:

«В некоторых районах страны под видом летних садовых домиков ведется строительство особняков дачного типа с гаражами и банями. Все это не только наносит экономический ущерб народному хозяйству, но и ведет к серьезным отступлениям от моральных и нравственных норм советского образа жизни, извращению сущности коллективного садоводства и огородничества…

Михаил Рудник. «Дачное имущество» …

Установить, что в коллективных садах членам садоводческих товариществ земельные участки выделяются в размере от 400 кв. метров до 600 кв. метров… Летние садовые домики не предназначаются для постоянного проживания и не включаются в жилищный фонд…».[4]

Поэтому, остальные и довольствовались четырьмя, максимум шестью сотками. На этом крохотном участке находился, как правило, небольшой домик, возможно с малюсенькой верандой, фруктовый сад из нескольких деревьев и огород. Иначе, в большем масштабе – это нанесет непоправимый экономический ущерб народному хозяйству!

Владимир Жданов. «Дачная жизнь». С полотна брызжет солнце. Картина так и заряжает свежестью, светом и позитивом…

И это считалось нормальным, ибо сравнивать было попросту не с чем. Мало ведь кто видел академические дачи, либо загородный гектар обласканных советских артистов.

Весь советский народ жил так, и при этом, был безмерно счастлив. Все это выполняло сразу несколько функций. Для одних это увлечение, полезная смена труда, отдых. Для других — важная прибавка к семейному столу и бюджету. Малогабаритное городское жильё, знаменитые советские коммуналки, как бы нарочно выталкивали уставших горожан в пригородную зону.

Жить в тесной городской квартире зимой и трудиться на шести сотках летом- стало традиционным образом жизни десятков миллионов россиян.

Особо актуальным стал дачный вопрос после окончания войны. Начало приходить некое понимание того, что если народу, о котором так печется партия, не дать хотя бы кусочек земли, то он, этот самый народ, будет попросту хронически недоедать.